A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  11-й день 4-й луны, 292 года З.Э. Железные острова. Пайк.      Бейлона Грейджоя и в лучшие времена нельзя было назвать красивым мужчиной, но выражение его лица в сочетании с сжимающими челюсть железными пальцами делало его по-настоящему уродливым.      — Хм, так и не поймёшь, то ли ты от природы такой уебан, то ли Морской Трон всё усиливает, — Гарри разговаривал сам с собой, поворачивая голову пленённого лорда то в одну, то в другую сторону и изучая его, будто тот являлся очень любопытным видом насекомых.      Бейлон что-то пробулькал: вероятно, проклятия или приказ стражникам убить вторженца. Тщетно, конечно, поскольку стражники те либо мертвы, либо раскиданы без сознания по всему тронному залу.      — Гарри, когда ты сказал, что тебе нужно кое-что проверить на Железных островах, ты забыл упомянуть о рукоприкладстве в отношении к Верховному Лорду, — произнёс Тирион страдальческим тоном, краем уха прислушиваясь к суматохе за закрытыми дверьми.      Он чётко осознавал тот факт, что всего этого достаточно, чтобы развязать войну, и, пусть Гарри это, судя по всему, не волновало, но они с Оберином тоже здесь присутствовали, непреднамеренно представляя Западные земли и Дорн.      — Что ты вообще пытаешься выяснить? — спросил Оберин, куда более расслабленный, чем его более молодой компаньон. — А ты не мог просто спросить?      Как странно, что именно он здесь выступает за более дипломатичный подход. Так ли ощущал себя его брат? Позиция не самая приятная. Возможно, в будущем он будет более тактичным.      — Не смеши меня, Оберин. С чего я должен опускаться до разговоров с паразитами?      — Ты, похоже, и впрямь ненавидишь железнорождённых, — с любопытством заметил Тирион, привыкший к тому, что волшебник – человек довольно расслабленный.      — Я многих людей ненавижу. Священников, работорговцев, дотракийцев, последователей Р`глора, гискарцев, валирийцев, мусульман, евреев, христиан, хиппи, политических активистов, общественных деятелей, профессиональных жертв, феминисток, коммунистов – в частности ебучих коммунистов – журналистов, юристов, бюрократов… а к чему я это всё?      — Я так полагаю, ты пытался объяснить своё презрение к железнорождённым, — пояснил крайне развеселившийся Оберин. Из всех людей, которых назвал Гарри, он узнал лишь меньше половины и теперь задавался вопросом, что они такого сделали, чтобы заслужить его гнев.      — Точно. Видите ли, моя проблема с железнорождёнными – не берём в расчёт, что они пользуются рабами, – в том, что они бесстыжие лицемеры. Если бы они придерживались своих принципов и умирали так, как жили, я бы их ещё уважал, хоть и убивал бы дальше, но они этих принципов не придерживаются. Как только дела начинают идти плохо, они встают на колени и молят о пощаде. Затем, как только милость оказана, они тут же начинают строить планы, как вернуться к «Старому Закону». Либо отправляйтесь в адское пекло, как это сделал Харрен Хоар, либо откажитесь от пиратства и начните вести себя так, словно вы на самом деле являетесь частью Семи Королевств. А эта их жидкая позиция просто выводит меня из себя!      Бейлон попытался закричать, когда Гарри сжал его столь сильно, что у того грозила раскрошиться челюсть, поэтому он глубоко вздохнул и продолжил более спокойным тоном:      — Вы знали, что этот сопляк уже много лет планирует восстание против Железного Трона? Фактически, с тех пор как унаследовал трон своего отца. Он понял, что без Таргариена на троне королевство ослабло, и просто ждал, когда Рикард проявит слабость, чтобы поднять бунт. И всё это без какой-либо уважительной причины, он просто хочет почувствовать себя важным.      — Это же безумие, — сказал Оберин, теперь уже очень странно поглядывая на Лорда-Жнеца Пайка. — Каким бы сильным ни было их господство на море, они даже в мечтах не могут одолеть остальную часть королевства.      — Никто никогда и не говорил, что Бейлон умён.      Бейлон снова что-то промычал, а его глаза яростно засверкали в глазницах. Он безуспешно пытался вырваться из рук куда более крупного мужчины, который его удерживал.      В этот момент двери распахнулись, и в комнату ворвались железнорождённые, с двумя из трёх братьев Бейлона впереди.      — Немедленно освободите лорда Грейджоя! — закричал Виктарион Грейджой, а его шлем в виде кракена придавал ему довольно угрожающий вид.      — А, новые подопытные, — ухмыльнулся Гарри, небрежно толкая Бейлона на пол. Быстрое заклинание запечатало сломанные двери, предотвращая любой побег.      — Отец! — обеспокоенно закричал один из молодых людей, скорее всего, наследник Железных островов.      В воздухе витала атмосфера насилия. Оберин взялся за своё копье, приготовившись биться насмерть, а Тирион поднял клинок из валирийской стали, который Гарри подкинул ему перед тем, как они покинули Дол Гулдур (к его большущему потрясению).      — УБЕЙТЕ ЕГО! — ворвался в эту напряжённую атмосферу Бейлон, придя в себя после рукоприкладства. — УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ! ОТПРАВЬТЕ ИХ К УТОНУВШЕМУ БОГУ!      Прежде чем железнорождённые успели выполнить этот приказ, Гарри развернулся и нанёс лорду пиратов жёсткий удар тыльной стороной ладони по губам, отчего во все стороны полетели кровь, слюна и выбитые зубы.      — Хватит уже болтать, червяк, — сказал он, отталкивая железнорождённых магической волной, прежде чем они смогли отомстить за нападение на своего лорда. — Ну что, теперь-то все успокоятся или нам придётся действовать жёстко?      Большинство вооружённых людей были напуганы такой демонстрацией силы, а вот лидеры оказались сделаны из совсем другого теста. Ну, по крайней мере, в случае Виктариона Грейджоя. Эурон был сделан из ещё более безумного теста и лишь безумно ухмылялся, видя, как используется настоящая магия.      — Ты думаешь, мы перед тобой струсим, Колдун?! — взревел Виктарион, бросаясь вперёд с топором наперевес. — УМРИ!      Ответом ему стали трускучие языки молний, обившиеся вокруг него подобно щупальцам, поджарившие его прямо в доспехах и в конце концов заставившие его сердце разорваться.      — Да, — вежливо ответил в наступившей мёртвой тишине Гарри. Сильная аура тупицы, исходившая от ныне мёртвого железнорождённого, подтолкнула его к тому, чтобы сделать этот маленький предупредительный выстрел смертельным, а не просто болезненным.      — Бог Бури... — охнул один из стражей.      Гарри едва сдержал фырканье. Небольшая вспышка молнии – и ты внезапно становишься богом. Какие низкие стандарты.      — Возможно, лучше всего сделать так, как он говорит, — посоветовал Оберин и очень даже кстати. Но ухмылка, которую он не смог скрыть, всё-таки его выдала. — Как вы уже могли заметить, наш друг-волшебник отличается очень вспыльчивым характером.      — Ты чертовски прав, эти ебучие пираты тратят моё время впустую, — проворчал Гарри. — Ты там, с повязкой на глазу! — из всех пиратов он выбрал наиболее похожего на пирата, и не только забавы ради, но и потому что у того имелся самый высокий магический потенциал из всех железнорождённых, и чёрный камень теоретически мог оказать на него наибольшее воздействие.      — Я? — спросил Эурон Грейджой, тоже с небрежной ухмылкой, совершенно не соответствовавшей атмосфере.      — Нет, другой одноглазый, — саркастически парировал Гарри. — Конечно, ты, тупой ты ебучий пират. Иди сюда.      Всё ещё довольный, как получивший новую игрушку кот, Эурон неторопливо подошёл к Морскому Трону и практически влился в него.   — И что теперь?      — А теперь посмотри мне в глаза....      Гарри погрузился в сознание Эурона, выискивая какие-либо внешние воздействия.      К сожалению, ему сразу же стало ясно, что Эурон Грейджой был законченным психопатом с высокоэффективными способностями к убеждению. И не таким безобидным психопатом, как сам Гарри, а активным и злонамеренным. В его душе скрывалось столько тёмных импульсов, что поиск каких-либо потенциальных внешних тёмных воздействий был равносилен поискам иголки в куче слегка отличающихся друг от друга игл.      Конечно, всегда оставался шанс, что чёрный камень не вызовет каких-либо отклонений в поведении у людей, уже подвергшихся его воздействию, но это выглядело совсем уж маловероятно, учитывая ходившие о нём легенды и отчётливую неправильность, которую сей камень излучал.      — Ладно, от тебя толку нет, слезай с трона, — вздохнул волшебник, уже разворачиваясь, чтобы выбрать следующую цель.      Он также сделал мысленную пометку убить Эурона, прежде чем они отсюда уйдут. Просто невыносимо было представлять все те неприятности, которые такой человек мог причинить, научись он каким-то образом использовать магию. Особенно учитывая излучаемый этими камнями эльдрический ужас.      — Даже не пытайся, — раздался сзади спокойный голос Оберина, и Гарри, обернувшись, увидел, как тот пристально смотрит на одного из стражников, который пытался незаметно вытащить арбалет.      — Послушай дорнийца, — посоветовал Гарри. — Тебе не понравится то, что случится, если ты направишь его на меня.      Стражник заартачился, но яростный взгляд Родрика Грейджоя, старшего сына и наследника Бейлона, его всё же подстегнул. Он поднял арбалет и направил его на Гарри.      Гарри разочарованно вздохнул и сделал хватательный жест, вырывая оружие из рук мужчины. Затем он театрально щёлкнул пальцами, выворачивая мужчину наизнанку с тошнотворным звуком «хлюп».      — Вот вечно они выбирают вариант по-плохому, — он с отвращением покачал головой, не обращая внимания на позеленевшие лица и звуки рвоты.      — Это было... необходимо? — спросил Тирион, выглядевший так, словно вот-вот избавится от своего обеда.      — Скорее всего, — вмешался с улыбкой Эурон, в отличие от всех остальных выглядевший очень даже довольным. Он спустился с Морского Трона и подошёл поближе к Гарри.      Гарри вытащил Блэкрейзор и ударил того в живот.      — За что?.. — прохрипел в агонии Эурон, а на его лице застыло удивление, даже когда проклятие кинжала уничтожило его изнутри.      — Потому что ты слишком чокнутый, и тебя нельзя оставлять в живых, — ответил Гарри, дав одноглазому пирату рухнуть на пол. Затем он указал кинжалом на Родрика. — Ты, иди и сядь на трон.      Родрик выглядел так, будто ему этого очень не хотелось.      — Не волнуйся, обещаю не пырять тебя после этого ножом.      Не совсем успокоенный, но понимавший, что на самом деле выбора у него нет, Родрик медленно и осторожно подошёл к Морскому Трону.      Гарри погрузился в его разум, как только тот уселся, и с облегчением убедился, что брат отличался от Эурона. Родрик был злобным маленьким говнюком и думал, что этим стоит гордиться, но он лишь продукт своей гнилой культуры, а не прирождённый психопат.      Однако поиски в его сознании каких-либо воздействий со стороны чёрного камня на самом деле ничего не дали. Гарри чувствовал непонятное жужжание на периферии, но ничего такого явного больше не происходило. Может быть, нужно время, прежде чем проявится какой-либо заметный эффект?      — За последние несколько месяцев у вашего отца не наблюдалось каких-либо изменений в характере? — спросил Гарри.      — ...Чего? — Родрик нахмурился.      Гарри с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Понятно дело, тут стоит говорить словами покороче.      — Бейлон Грейджой с начала нового года вёл себя как-то иначе? Принимал ли он какие-нибудь странные решения? Был ли он более сердитым или более спокойным? Стал ли он больше замыкаться в себе или общаться с людьми? Стал ли он более жестоким или более милосердным? Больше одержим Старым Законом? Не заметил ли ты, что его разум начал раскалываться под тяжестью непостижимого космического ужаса, который человеку просто не суждено объять?      Родрик моргнул, удивлённый последними словами, несмотря на своё упрямое негодование.      — Малой, если ты не поторопишься с ответом, то я начну убивать людей.      — Ну, он чаще говорил о том, чтобы вернуть нам наше законное место, — предложил Грейджой.      Гарри задумчиво нахмурился.      — ...неубедительно, — судя по тому, что он слышал, это не совсем выбивалось из характера Бейлона. — Мне нужно больше данных. Радуйся, Родрик Грейджой, ты теперь новый Лорд Железных островов. Славься новый Лорд. Пусть он долго правит недолжным образом.      Это вызвало бурю возмущённых криков, начиная от требований объяснить, о чём он, блядь, говорит, и заканчивая упрёками касательно того, что считает себя вправе принимать такое решение за железнорождённых. О, и несколько возмущений по поводу того, что Бейлон всё ещё жив.      Что ж, последнее было легко исправлено сильным пинком по голове потерявшего сознание мужчины, что вызвало ещё больше сердитых криков.      — Оберин, Тирион, идём. Мы тут закончили, — провозгласил Гарри, вызывая Облако Нимбус и направляясь к дыре в тронном зале, которую он проделал ранее и которая послужила им входом.      Видя, что разъярённых железнорождённых сдерживает лишь их страх перед магией, дорниец и бывший карлик поспешили запрыгнуть на облако и сбежать.      Как только они оказались на высоте и в безопасности, Тирион наконец выразил своё беспокойство по поводу того, что только что произошло:      — Я надеюсь, ты понимаешь, что, сделав это, вероятней всего, развязал войну.      — Фе. И что они сделают? Потратят больше полугода, проплывая весь Вестерос, чтобы отомстить? Мои дети и внуки будут рады разнести их драгоценный Железный Флот в щепки, если они вообще так далеко зайдут, — усмехнулся Гарри.      — Они могут напасть на Дорн или Западные земли, поскольку мы тоже там присутствовали, — заметил Тирион.      — Это правда, — Гарри кивнул, слегка нахмурившись. — Ех, похоже, за этим стоит приглядеть, хотя Бейлон в конечном итоге всё равно собирался нечто подобное предпринять. Если мне покажется, что они собираются поднять паруса, то я разошлю предупреждения.      Оберин усмехнулся, очевидно, обеспокоенный не столь сильно, как Тирион.      — С той силой, которой ты обладаешь, человек запросто может потерять самого себя. Я лишь выступал твоим спутником, а чувство у меня сложилось такое, будто я наступаю на муравьёв. Почему ты до сих пор не завоевал весь Вестерос, а возможно, и весь мир? Была бы у меня такая возможность, то даже не уверен, что смог бы перед ней устоять.      — Ты всё ещё молод и глуп, Оберин, а я старый и вредный. Правление миром звучит весело, пока тебе не придётся править им на самом деле. А теперь хватит уже об этом, давайте отправимся к Утёсу Кастерли, чтобы отец разрушил надежды Тириона.      — Возможно, он меня примет, — слабо запротестовал Тирион.      — Да, уверен, папочка тебя теперь полюбит, ты ведь стал высоким. Твой новый рост подействует как резец, разрушая стены вокруг его сердца, которые он возводил всю свою жизнь. Слёзы соберутся в уголках его глаз, когда он будет извиняться за то, что с самого твоего рождения вёл себя как бессердечный уёбок. Это будет так прекрасно, Тирион, ты даже себе представляешь.      Оберину сейчас вполне обоснованно грозила смерть: либо от смеха, либо от падения с Облака Нимбус.      Тирион же, напротив, ничего не мог поделать, кроме как отвести взгляд, пока его лицо горело от стыда.      — Так вот что она имела в виду, предупреждая меня не принимать всё близко к сердцу, — пробормотал он, вспоминая слова, которые Луна прошептала ему перед тем, как они улетели.

  ***

     1 час спустя. Утёс Кастерли.      Тайвин Ланнистер не любил незваных или непрошенных гостей, и это знали все в Западных землях. Поэтому слуги и были столь озадачены, когда он отдал приказ оказать всевозможное гостеприимство Колдуну из Дол Гулдура и его спутникам, после того как те внезапно объявились на летящем облаке, без предупреждения и приглашения.      Так получилось, потому что они не знали о неустанных попытках Тайвина в течение более чем десяти лет договориться о встрече с этим человеком. Постоянные отказы, как бы вежливо они ни были сформулированы, его раздражали, но он сохранял терпение. У короля иностранного королевства не было особых причин встречаться с чужим лордом, и он знал, что многим другим лордам Семи Королевств точно так же отказывали в аудиенции.      Но теперь этот человек здесь, и Тайвин был... ну, может быть, и не счастлив, но точно доволен. Даже несмотря на неожиданное появление.      Он со всей спешностью собрал свою семью, чтобы должным образом поприветствовать высокого гостя и его спутников.      Однако то, что одним из упомянутых спутников был Красный Змей из Дорна, вызвало у Тайвина кислый привкус во рту.      Много лет назад принцесса Дореза приехала в Утёс Кастерли вместе с Оберином и Элией и предложила венчать их с Серсеей и Джейме. Джоанна, его жена, была хорошей подругой тогдашней правительницы Дорна и этот брак поддержала, а вот Тайвин отверг предложение, причём довольно грубо, даже предложив Тириона в мужья Элии вместо Джейме, чтобы нанести ещё большее оскорбление.      Он был так уверен, что Серсея станет невестой Рейгара, что всё меньшее казалось ему оскорблением.      Если бы он согласился, Джейме сейчас находился бы в Утёсе Кастерли, где ему самое место, со своей женой и детьми. И, возможно, печально известный своей мужской удалью Оберин смог бы оплодотворить его дочь, тогда как Эдмур Талли в этом вопросе оказался бессилен.      Он прямо-таки слышал, как его возлюбленная Джоанна отчитывает его прямо из могилы, повторяя слова, которые она произнесла, когда он впервые прогнал принцессу Дорезу.      Однако эти мысли быстро вылетели из его головы, когда он, наконец, узнал второго спутника, из тех, кого привёл с собой Колдун. До жути знакомые разноцветные волосы и глаза.      — Тирион? — спросил Тайвин, и в его тоне из-за одной лишь привычки не прозвучало абсолютного потрясения.      — Приветствую тебя, отец, — произнёс Тирион, выпрямившись. Старый Лев заметил, что тот теперь стал чуточку выше него самого.      Тайвину не сильно много времени потребовалось, чтобы догадаться, кого он должен благодарить за то, что у него больше нет сына-карлика. Он также заметил, что его семья и слуги начали перешёптываться в шоке. Скоро эти известия облетят все Западные земли.      — Нам следует поговорить в моём солярии, — сказал он, разворачиваясь и направляясь в то самое место.