A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  Тирион уже начал недолюбливать то, насколько часто Гарри оказывался прав в своих суждениях. Текущая ситуация стала ярким тому примером.      Перед тем, как они прилетели в Утёс Кастерли, Гарри спросил, не прибегал ли отец к тактике мелкого запугивания своих гостей. Например, чтобы его собственный стул был повыше, или чтобы на столе перед ними лежал кинжал, направленный остриём на гостей.      Тирион не мог так или иначе это подтвердить, поскольку не бывал дома более десяти лет и ни разу не заходил в солярий своего отца вплоть до момента отъезда в Дол Гулдур. Как бы то ни было, в возможности проявления таких мер он сомневался.      И всё же стулья, предназначенные для него самого, Принца Оберина и Гарри, оказались низкими и неудобными, а на столе действительно лежал направленный на них обнажённый кинжал.      И почему же отец оказался таким предсказуемым? Он уже слышал, как Оберин над ним хихикает.      — Я уже давно надеялся поговорить с вами, Ваша Светлость, — начал Тайвин, обращаясь к Гарри.      — Сначала тебе следует поговорить с Тирионом. В конце концов, в Утёсе Кастерли мы остановились только ради него.      На лице отца ничего не отразилось, но Тирион мог с уверенностью сказать, что услышать ему это было неприятно.      — Да, я вижу, что вы излечили его уродство, — нейтрально заметил Старый Лев. — Должно быть, он сделал нечто, что произвело на вас впечатление.      — Он человек умный, а я умных всегда ценил. Как я уже говорил Тириону: хороший ум нельзя растрачивать попусту.      Небольшая похвала заставила Тириона выпрямиться. Несмотря на то, что Гарри вернулся в этот мир слишком поздно, чтобы взять на себя роль приёмного отца, он всё ещё оставался человеком уважаемым, и его слово имело большой вес.      Что сделало пренебрежительный взгляд, брошенный на него со стороны отца настоящего, ещё более обескураживающим.      — Действительно, — и тон оставался таким же пренебрежительным. Обычно отцы гордились, когда их сыновей высоко ценили другие, но только не Тайвин Ланнистер.      — Мы оставим вас наедине, — Гарри встал и слегка сжал плечо Тириона в знак поддержки, прежде чем покинул комнату в сопровождении Оберина.      Тирион оценил этот жест, поскольку у него уже закралось плохое предчувствие относительно того, как пройдёт этот разговор.      — Ну, Тирион? Что ты хочешь мне сказать? Ты выполнил то, о чём я тебя просил?      Само собой, его заботили лишь Светлый Рёв или родственные связи с Колдуном Дол Гулдура.      — Нет. Гарри не согласился передать Светлый Рёв нашей семье, так же как и я ещё не нашёл себе невесту.      Он не сказал, что подобное стало возможным только с тех пор, как он обрёл новое тело. Он всё ещё помнил, что отца заботил лишь результат.      — Тогда, что ещё тебе нужно мне сказать?      Горечь сделала его ответ куда более резким, чем было в его намерениях:      — Ты признаёшь меня своим наследником теперь, когда я больше не карлик?      — Джейме – мой наследник, — тут же возразил отец.      — Джейме – Лорд-командующий Королевской Гвардии.      — Он вскоре вернётся на своё законное место.      Тирион не смог удержаться от насмешки.      — Конечно, вернётся.      — Следи за своим тоном, мальчик, — очевидно, великий Тайвин Ланнистер сарказм не ценил. А жаль, ведь выросший в Дол Гулдуре Тирион частенько с ним сталкивался.      — Или что? Ты от меня отречёшься?      — Не искушай меня, — отец нахмурился.      Тирион покачал головой и медленно встал. Ему хотелось верить, что всё будет по-другому, что отец не настолько мелочен, чтобы винить его в смерти матери. Женщины постоянно умирали при родах, и это был прискорбный факт жизни, с которым не обладающие магическими способностями люди просто вынуждены были мириться. Луна уже давно выкорчевала из него чувство вины за то, что он появился на свет.      Он знал, что отец высоко ставил репутацию Дома Ланнистеров, и надеялся, что теперь, когда он больше не является пятном на этой репутации, всё изменится, но Гарри, как обычно, оказался прав.      Тайвин Ланнистер ненавидел его не за то, что он карлик, а за смерть своей жены. Карликовость была в лучшем случае дополнением, а в худшем – оправданием.      — Прощай, отец, — тихо произнёс Тирион, и странная смесь горя и облегчения сдавила ему грудь. Он вернулся в надежде, что его примут, но не станет ждать одобрения, которого никогда не получит. Он не станет терпеть от собственного отца такого же обращения как со слугой, которого держат для своих нужд, чтобы затем убрать с глаз долой.      Гарри в нём разочаруется, растрать он так свою жизнь.      — Куда ты идёшь? — резко спросил Тайвин. — Я тебя не отпускал.      «Он ненавидит то ощущение, когда не может что-то контролировать», — это праздное замечание прозвучало очень даже в стиле Гарри.      — Я ухожу, поскольку мне здесь явно не рады, — сказал Тирион, с некоторым усилием сдерживая переполнявшие его эмоции. — Мы больше не встретимся.      — Тирион! — ударил ему в спину сердитый лай, когда сам Тирион выходил из солярия. Но он не остановился. У него больше не имелось причин здесь оставаться.      Гарри и Оберин ждали снаружи и, не говоря ни слова, последовали за ним. Тириону потребовалась минута, чтобы заметить, как они направляются к выходу, явно намереваясь покинуть Западные земли.      — Он хотел поговорить с тобой, — сказал парень, не в силах назвать этого человека своим отцом.      — Очень жаль, — Гарри пожал плечами. — Должен сказать, что я немного разочарован. У Тайвина Ланнистера репутация человека умного, но он, очевидно, недостаточно умён, чтобы понять мои намёки.      Неправильно ли это – радоваться тому факту, что его отца так оскорбили из-за сына?      — Я всегда считал Лорда Ланнистера большим лицемером, — начал размышлять Оберин. — Он не может оставить без ответа даже малейшее пренебрежение в свою сторону и при этом постоянно оскорбляет всех вокруг. Даже сейчас, будучи стариком и без наследников, он всё ещё не может переступить через свою гордость. Ты был прав, назвав его рабом собственного высокомерия.      — Жаль, что у меня нет времени попрощаться с остальными членами семьи, но нам тут лучше не задерживаться, — Тирион вздохнул, думая в первую очередь о дяде Герионе. — Мы можем сделать остановку в Риверране? Возможно, Серсея немного смягчилась с тех пор, как мы виделись в последний раз.      — Не смягчилась, — заверил его Гарри.      — Что ж, в таком случае я могу ткнуть её носом в тот факт, что я больше не карлик, — он закатил глаза, на самом деле и не ожидавший, что его не-шибко-милая сестра изменится в характере. Он до сих пор помнил её вопли возмущения, когда она узнала, что выходит замуж за Эдмура Талли.      И походили они на «муки проклятых», как если бы отец сказал, что её продают в бордель Лиса.      — Мне нравится ход твоих мыслей, — хихикнул Гарри. — Чёрт возьми, возможно, я и отдам тебе Светлый Рёв, просто чтобы посмотреть, хватит ли Тайвина от ярости удар.      — Вот это будет то ещё зрелище, — рассмеялся Оберин.      Тирион про себя улыбнулся. Возможно, он и потерял всякую надежду когда-либо заслужить одобрение отца, но будущее его мрачным отнюдь не выглядело.

  ***

     2 часа спустя. Риверран.      Они отправились в путь ранним утром и, облетев уже половину Вестероса, прибыли в Речные земли ранним вечером.      Их прибытие, как обычно, встречалось шоком, хаосом и навязчивостью, но Эдмур Талли всё равно поприветствовал их со всеми любезностями. Может, он и не был самым умным из лордов, но с людьми ладил неплохо.      Чего нельзя было сказать о его жене. Серсея всё это время выглядела так, словно у неё прямо под самым носом сдохло что-то отвратное. И видок этот стал ещё более неприятным, когда она поняла, что мужчина с двухцветными волосами, который так сильно напоминал ей Джейме, на самом деле являлся Тирионом.      Ужин прошёл необычно. Серсея всё время отпускала ехидные замечания то в адрес брата, то в адрес мужа, на что Тирион отвечал тем же, а Эдмур лишь болезненно улыбался. Гарри и Оберина всё это позабавило, и они большую часть застолья провели, проверяя, сколько ещё удастся понажимать у неё кнопок. Оберину особенно понравилось рассказывать ей о новых жизненных обстоятельствах Элии.      Не нужно быть гениальным детективом, чтобы разглядеть, что с Гарри Серсея обходилась заметно лучше, чем с кем-либо другим за столом. Забыла обращаться к нему в уважительной манере, да и вообще с ним чуть ли не флиртовала.      И Гарри точно знал, с чего это всё. Несмотря на то, что его божественность дала ему представление о некоторых её прошлых поступках, ему стало кристально очевидно, что Серсея даже не считала себя частью семьи Талли. Она никогда не называла себя таковой и демонстративно носила лишь красно-золотые одеяния Дома Ланнистеров.      Бедняга Эдмур и впрямь без понятия, на каком чудовище женился, в основном потому, что намеренно не обращал на это внимания.      Каждый раз, когда Гарри смотрел на него, то вспоминал молитвы этого человека. Эдмур молил как Семерых, так и Старых Богов о помощи в усмирении этой женщины, доставшейся ему в жёны, но, увы, его разум оставался слишком закрытым, чтобы услышать ответ.       Гарри впервые с момента своего возвращения в мир смертных столкнулся с подобной ситуацией и почувствовал странный зуд в затылке. Он знал, что обычно такое бы просто проигнорировал, ведь это дело не имело к нему никакого отношения, но сейчас ему захотелось вмешаться.      Чёрт побери, он ведь не семейный консультант!      Но к сожалению, ему предстояло сыграть эту роль. Главная хитрость бессмертия заключалась в том, чтобы жить в согласии с самим собой, а позволять подобным мысленным тычкам накапливаться – идея не самая хорошая.      Однако это не означало, что он собирался усадить их обоих за стол и заставить поговорить о своих проблемах и о том, как наладить брак. Серсея для этого не годилась, ибо была злобной сукой.      Нет, он собирался применить подход более радикальный. Но сначала нужно закинуть наживку.      Гарри обратил внимание на заклятого защитника Серсеи, мужчину почти такого же роста, как и он сам, с ужасным ожогом на лице. Сандор Клиган. Тайвин отправил его охранять свою дочь и будущих внуков.      — Хочешь, я это исправлю? — спросил он, указывая на шрам.      Его вопрос заставил собравшихся за обеденным столом замолчать, но Сандора он шокировал куда больше остальных.      — Что? —хрипло спросил мужчина, глядя на него с озадаченным видом.      — Твой шрам, хочешь я его уберу? — вежливо повторил Гарри.      — И на кой хуй вам это надо? — сердито спросил Сандор.      — Пёс, как ты смеешь говорить с Его Светлостью с таким неуважением?! — взвизгнула Серсея. — Он предлагает исправить твоё неприглядное лицо. Ты на колени должен пасть в знак благодарности!      Тут могло показаться, будто она переживала за то, что Клиган его оскорбил, но на самом деле Серсея просто хотела продемонстрировать свою власть. А ещё она хотела лучше выглядеть в его глазах, ругая кого-то за неуважение к Гарри.      — В этом нет необходимости, — отмахнулся Гарри с весёлой улыбкой. — В конце концов, это лишь мелочи.      В её глазах стояла такая жадность.      — Сделай шаг вперёд и позволь ему исцелить тебя, Пёс.      Хмурый вид Сандора грозил выйти за пределы возможностей человека, но в его движениях чувствовалась неуверенность. Он нервничал.      Гарри встал так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, и положил руку на шрам.      — Не волнуйся, это совсем не больно, — заверил он, заметив, как напрягся мужчина. — Хм, очень много злобы в нём кроется. У того, кто это с тобой сделал, в сердце одна лишь жестокость.      — Да, — прорычал Сандор в знак согласия.      Гарри увидел вспышку события, о котором шла речь.      Маленький мальчик играет с резным деревянным рыцарем. В комнату входит его старший брат и видит это. Ярость. Огонь. Боль.      Гарри моргнул, прогоняя видение. Явление для него довольно обычное, и он к такому уже привык.      — С этим придётся разобраться в первую очередь, — мягко сказал он      Гарри сосредоточенно сжал зубы, вытягивая из старой раны нечто похожее на чёрный туман. Как обычно и бывало, злоба эта сопротивлялась и пыталась вцепиться в рубцовую ткань, но в прошлом ему приходилось разбираться и с куда худшими случаями. Он разобрался с ней за считанные секунды и злоба та растворилась в воздухе.      — Ну вот, а теперь сам шрам...      А шрам тот представлял собой уродливую массу ожогов 2-й, 3-й и 4-й степени, местами доходившую до кости. Тем не менее, повреждение затрагивало лишь кожу, и ни на что иное не распространялось. По крайней мере, Сандору повезло в том, что его брат, по-видимому, прижал его к огню челюстью, так как глаз мужчины и область вокруг него пострадали меньше всего.      — А сейчас появится малость странное ощущение, — предупредил Гарри, прежде чем приступить к работе.      Наименее пострадавшие участки исправить было легко – потребовалось лишь разгладить кожу. А вот более глубокие ожоги требовали некоторой реконструкции, но всё равно не представляли сложности для человека с его опытом. У него возникли проблемы, только когда он добрался до самых серьёзных участков. Восстанавливать там уже было нечего, поэтому ему пришлось проявить творческий подход.      Что касается отсутствующей кожи, тут он, по сути, восстановил по краям то, что можно, а затем «натянул» свежую кожу на обнажившуюся кость. В целом, не сильно отличалось от работы врача с кожным трансплантатом, за исключением меньшего количества разрезов.      — Вот! — Гарри удовлетворённо кивнул, радуясь хорошо проделанной работе. — Возможно, какое-то время ты будешь чувствовать, что кожа на теле немного стянута, но это скоро пройдёт. С ухом или губами сейчас ничего не поделать, но я ненавижу бросать работу на полпути, поэтому сделаю тебе новые и принесу их, как только Тирион, Оберин и я завершим нашу поездку.      Сандор оцепенело кивнул, потирая своё ставшее теперь гладким лицо и, по-видимому, слишком сильно впал в шок, чтобы заговорить.      — Невероятно, Ваша Светлость, — с благоговением произнесла Серсея, даже не потрудившись скрыть, насколько она возбуждена. — Воистину невероятно, — затем она со свирепым взглядом повернулась к своему верному защитнику. — Пёс! Почему ты не благодаришь его?      Очевидно, никто никогда не говорил ей, что лучше не настраивать против себя человека, которому поручено тебя защищать.      Сандор очнулся от оцепенения и посмотрел Гарри в глаза уже совсем другим взглядом.      — Спасибо, Ваша Светлость.      — Ех, зови меня просто Гарри. Я вам не король, — пожал он плечами.      Он не преминул заметить оценивающий взгляд Серсеи. Наживку заглотили.

  ***

     Серсея была обидчивой, очень обидчивой женщиной.      Её обманули, лишив всего, чего она заслуживала. Сначала у неё украла Рейгара эта плоскогрудая дорнийская шлюха, а потом отец выдал её замуж за какую-то рыбёшку. А она ведь из Ланнистеров, Львица! Речные земли даже настоящим королевством не являлись! И выйти замуж за Талли было ниже её достоинства.      Она должна была стать королевой, выйти замуж за красивого и благородного Рейгара Таргариена, а Джейме должен был остаться рядом с ней как один из королевских гвардейцев. Вместо этого у неё нет ни того, ни другого.      И теперь боги сочли нужным ещё раз плюнуть ей в лицо. У неё не только отняли подобающее ей место Королевы Семи Королевств, так ещё и другие люди получили то, чего они не заслуживали. Тирион теперь больше не карлик, а Элия пользовалась благосклонностью Бога-короля Ангмара. И как эта змея умудрялась перепрыгивать от одного короля к другому?!      Это было невыносимо, и Серсея решила как-то с этим разобраться.      Она специально отвела Гарри покои поближе к своим и теперь направлялась туда, одетая в один лишь плащ поверх тонкой ночной рубашки. Она соблазнит его, продемонстрирует страсть львицы, и он заберет её из этого места.      Может, он и не Лорд Семи Королевств, зато достаточно могущественный, а большее значения не имело. Он полюбит её больше всех остальных ещё прежде, чем закончится эта ночь. Он откажется от Элии и даже от своей жены в пользу неё. Он будет настолько ей очарован, что захочет остаться с ней навеки, и она, наконец, получит то, чего заслуживает.      Серсея потянулась к двери, готовая занять подобающее ей в этом мире место.