A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  13-й день 3-й луны, 293 года З.Э. Дол Гулдур.      Гарри совершал последний обход своей башни, проверяя, все ли двери заперты и запечатаны. Последняя группа теннов прошла через город совсем недавно, забрав с собой последние заготовленные для них припасы. Больше причин откладывать отъезд не осталось.      Однако сейчас башня и правда казалась пустой и заброшенной. Он так привык к тому контролируемому хаосу на грани своего восприятия, что тишина вдруг стала невыносимой. Гарри уже отвёл для себя местечко в Солнечном Копье, чтобы использовать его в качестве штаб-квартиры, но там он всегда будет оставаться лишь гостем и не более того. Та территория ему не принадлежала.      Это снова подтолкнуло его мысли к мучительной загадке Иных. Их способность создавать совместную территорию, когда «Создание Территории» являлось делом сугубо индивидуальным, он ещё мог отчасти понять. Коллективный разум или что-то вроде того. Круто, как ни крути.      Но как они перемещали свою территорию на юг? Для создания магической территории требуются годы и даже десятки лет, и даже тогда она привязывалась к определённому месту. То, что делали Иные, противоречило всему, что он знал, и его лучшей теорией на данный момент стало то, что они каким-то образом связали свою идентичность с самой зимой. Как это получилось, он понятия не имел, зато это многое объясняло о временах года в этом мире. К сожалению, разбираться с этим было ещё и очень проблематично.      То есть, это аккуратно так перечёркивало все его планы по борьбе с Иными. Эти планы основывались на том, что он получит доступ к своей полной мощи, как только враги покинут Земли Вечной Зимы. Несмотря на своё любопытство, у него имелась веская причина, по которой он никогда не проявлял инициативу сам. Если он не мог пустить в ход свою магию, то становился немногим лучше исключительно сильного воина. И он также не осмеливался полагаться на своё превосходство в воздушном пространстве, поскольку риск того, что они могут лишить Диск способности летать, был слишком велик. Даже если они могли лишь массово забросать его ледяными копьями, дела могли обернуться не в его пользу, учитывая силу и точность одного единственного выпущенного снаряда во время его тестов.      Нет, несмотря на чрезмерное раздражение из-за этого бегства, им без Стены не обойтись: её стратегического расположения в узком месте, её размера, её древних заклинаний и, возможно, самого главного, чистого смысла, заложенного в её цели «остановить Иных».      Он ставил на то, что этого будет достаточно, чтобы остановить их продвижение, не дать им расширить свою территорию на юг и создать благоприятные – или, по крайней мере, равные – условия на поле битвы. Потому что, если это не получится....      Что ж, тогда их всех ждут тяжёлые времена.      Бросив последний взгляд на свой дом, Гарри направился в Зеркальный Зал, который, по сути, являлся хабом для сети порталов, соединявших все места, с которыми он хотел иметь постоянную связь.      Через несколько минут он уже был в Дорне. И, не имея настроения с кем-либо разговаривать, стал невидимым и направился в переделанную под свой кабинет комнату. В отличие от той, что осталась в Дол Гулдуре, это помещение больше походило на штаб, чем на мастерскую. Его главной особенностью являлась огромная карта мира, занимавшая большую часть стены.      Глядя на неё, он прямо-таки видел, как люди и ресурсы движутся к Стене. Количество и того и другого могло показаться чрезмерным, но Гарри был готов проявить в этом плане осторожность. Падения Стены допустить нельзя. Дар и Новый Дар уже вовсю бурлили от активностей, направленных на предотвращение этого, а для ускорения и придания процессам порядка широко применялась магия.      Но эту битву им придётся вести без него. Даже если не принимать во внимание сомнительную эффективность его магии против Иных, множество вещей происходило ещё и в других местах.      Его продолжали тревожить железнорождённые. Родрик Грейджой проявлял всё большее количество признаков психического расстройства, а проникнуть в его разум через Стеклянные Свечи теперь уже невозможно. Чёрт возьми, он ведь самолично может потопить их флот, если те начнут доставлять достаточно серьёзные проблемы. На данный момент Гарри всё ещё надеялся выцедить из развивающейся ситуации какой-нибудь намёк на природу текущего кризиса.      Мутанты с жабьего острова и город Йин всё ещё сдерживались, но всё же лучше и дальше за ними приглядывать.      Что касается Асшая... Что ж, пока что ни один из его экспериментов ни к чему не привёл. Тень избегала солнца, но проникала в каждую щёлку в Крае Теней. И вот как бороться с чем-то настолько аморфным? Как можно бороться с чем-то, к чему ты даже не можешь должным образом подойти?      Ну и бардак. Гарри с тоской вспоминал те дни, когда мог возиться в своей мастерской, исследуя какую-нибудь новую магию или даже просто обучая кого-нибудь из своих детей.      Вздохнув, он снял ботинки, рубашку и почти всю остальную одежду, за исключением штанов. Затем вышел на балкон и тупо уставился на медленно заходящее солнце. Если в Дорне и имелись какие-то плюсы, то только это. После возвращения он вдруг осознал, что обожает солнечный свет, и мог даже смотреть прямо на него, не опасаясь повредить глаза. Ну, «осознал» тут, пожалуй, будет не самым уместным словом. Он даже припомнить не мог, чтобы солнце ему хоть когда-нибудь не нравилось, но и Адрастия, и Луна его уверяли, что раньше ему больше всего нравились дни пасмурные.      Странно, конечно, но он поверил им на слово.      Гарри запросто мог связать воедино все факты. Внезапный рост сверхъестественной активности определённо был связан с его возвращением в мир смертных. Вопрос лишь в том, как? Действовал ли Р'глор как своего рода метафизическая затычка в столь же метафизической дыре? И если да, то что сам Гарри мог с этим сделать?      Даже будь он готов собой пожертвовать и взять на себя роль, которую играл этот огненный пиздюк (а это совсем не так), не было никакой гарантии, что всё получится. У них с Р'глором были совершенно разные сферы влияния. И всё это строилось на предположении, что он прав изначально. Насколько Гарри знал, это была своего рода общая реакция на нарушение естественного порядка вещей, и всё закончится через энное количество лет или жертв, или в семь тысяч шестьсот пятый раз, когда белка нагадит на чьей-нибудь ферме. Боги Летних островов, похоже, придерживались того же мнения (за вычетом конечных условий), но он не желал верить этим сексуально озабоченным хиппи на слово.      Не знать, по каким чётким правилам живёт мир, конечно, не очень удобно.      Его размышления прервала открывшаяся дверь, но он даже не потрудился обернуться.      — Греешься на солнышке? — с юмором поинтересовалась Адрастия.      — Можно сказать и так, — согласился Гарри. — Тебе что-то нужно?      — Нужно – слишком сильное слово, — возразила она, подходя к нему сзади и упирая костяшки пальцев ему в поясницу. — Просто я хотела спросить, достаточно ли у тебя свободного времени, чтобы удалить эти кошачьи придатки.      — Хм-м-м, не знаю, дело это какое-то уж совсем несущественное.      — Как и их приделывание.      — Минус на минус не всегда дают плюс.      — Нет, Гарри, дают.      — Итак, как обстоят дела на континенте? Есть что-нибудь, на что стоит обратить внимание?      Адрастия вздохнула из-за столь резкой смены темы, но массаж не прекратила.      — Большинство мелких лордов считают, что Рикард впал в маразм и шарахается от каждой тени. Среди крупных игроков только Тайвин Ланнистер наотрез отказывается верить в то, что Иные действительно наступают. Людей и припасов он посылает по минимуму.      — Увы, бедному Тайвину, умом обделённому, — Гарри печально, но наигранно покачал головой. Старый Лев прямо сыпал чередой неудачных решений.      Стоит признать, вина в том, что у него не осталось наследников и что его престиж мог пострадать из-за отказа посвятить себя защите всего живого, не лежала исключительно на нём одном, но в целом так оно и было. Забавно, что умный человек может быть столь слеп в вещах, которые он не желал видеть.      — По крайней мере, он серьёзно относится к потенциальной угрозе со стороны железнорождённых, — продолжила Адрастия. — На самом деле он использует это как предлог, чтобы остаться в Утёсе Кастерли и отправить своего младшего брата Гериона на Стену.      — Но не свою правую руку, — подытожил Гарри, понимая, что так старик довольно прямолинейно заявил о своём мнении насчёт исходящей от Иных угрозы. — Герион хорошо разбирается в логистике?      — Не думаю, что у него имелась возможность это проверить, — призналась Адрастия. — Будучи четвёртым сыном, его всю жизнь использовали в качестве тупой рабочей силы.      — Тогда с таким же успехом можно будет отправить его к Тириону в Твердыню Ночи. Если я правильно помню, эти двое, вроде как, между собой ладили.      — И ещё осталось упомянуть пиратов. Они начали обращать внимание на разбрасываемое тобой золото. У некоторых из них вскоре возникнет соблазн совершить набег на корабли, перевозящие припасы на Север.      — Тогда, может быть, пришло время как-нибудь с этим разобраться, — поразмыслил Гарри. Обычно он не стал бы разбираться с мелким пиратством, направленным против людей, которых он не знал и до которых ему не было дела, но обеспечение безопасности цепочки поставок являлось самой важной задачей в логистической войне. Да и вообще в любой войне. Не начни он действовать сейчас, то в будущем может заполучить экспоненциально большее количество проблем.      — Есть ещё кое-что, о чём я хотела бы с тобой поговорить, — заговорила Адрастия, чуть сильнее впиваясь пальцами в его спину.      — Да?      — Ты подготовил для нас план эвакуации на случай, если ситуация ухудшится настолько, что уже ничего нельзя будет спасти?      А, ну конечно. Вот и он, всем известный инстинкт самосохранения Чёрной Вдовы.      — Ритуал «Скачка между Измерениями» ещё не доведён до совершенства, — честно ответил Гарри. Учитывая, насколько опасной может быть такая магия, работал он с ней очень медленно. Когда он возился с магией времени, у него, по крайней мере, имелись исследования Невыразимцев, а по части измерений у него вообще ничего нет, кроме обоснованных догадок и осторожных предположений.      — Но он работает? — настаивала она.      — Вероятно, я смогу забросить нас в промежуточное пространство, не уничтожая при этом близлежащие области, но то будет точно такое же неконтролируемое свободное падение, после которого мы оказались и в этом мире, — признался он.      — Что ж, положение не самое идеальное, но хоть что-то, — вздохнула Адрастия.      — Мы не будем этого делать.      — Что?! — вскрикнула она в потрясении. — Почему?      Гарри обернулся и улыбнулся ей, глядя сверху вниз.      — Потому что я сам заварил эту кашу... или, по меньшей мере, сделал всё намного хуже, чем должно было быть. Я не собираюсь бежать и обрекать всех на страдания от последствий.      Она непонимающе смотрела на него несколько долгих секунд, прежде чем в её глазах промелькнуло полное ужаса осознание.      — Нет... Пожалуйста, не говори мне, что ты заразился какими-то идиотскими представлениями о чести или сентиментальностью.      — Ты же не думаешь всерьёз, что я брошу всех своих детей только потому, что ситуация становится по-настоящему опасной, — он приподнял бровь, глядя на неё. — Во всяком случае, для меня это ещё одна причина остаться.      — Они всё равно умрут! — взмолилась она. — Какая разница, если это случится на несколько десятилетий раньше?      Гарри не смог удержаться от смеха и погладил её по голове, как настоящую кошку.      — Бессмертие, Адрастия, тебе прям к лицу. Такая бессердечная женщина, как ты, никогда не будет обременена сожалениями. А вот мне, напротив, бремя это нужно как можно сильнее облегчить. Мы остаёмся здесь и будем бороться, чего бы это ни стоило.      Адрастия разочарованно стиснула зубы, прежде чем выражение её лица смягчилось, и она прижалась к нему.      — И неужели я ничего не могу сделать, чтобы ты передумал?      Гарри только и мог, что невозмутимо смотреть на неё, не в силах поверить, что она действительно пыталась это провернуть.      — Нет, зато теперь можешь разобраться со стояком, который сама вызвала.      — Может, ты хотя бы избавишь меня от этих дурацких кошачьих ушей и хвоста? — раздражённо спросила она, заканчивая с наигранным соблазнением.      А, так она пыталась проверить, сможет ли добиться небольшой уступки в качестве утешительного приза и обернула всё в сексуальную русло, чтобы он отнёсся к ней более снисходительно. Типичная Адрастия.      — Я подумаю об этом, — решил он ей подыграть. Эта шутка с кошкодевочкой всё равно уже порядком надоела. — А теперь за дело.      Она опустилась на колени без дальнейших комментариев, а затем быстро расстегнула ремень и стянула с него штаны и нижнее бельё. Несколько раз передёрнула, чтобы довести его до полной готовности, и обхватила головку губами, знойно глядя вверх и медленно скользя губами вдоль ствола.      Гарри, подбадривая, положил руку ей на голову и начал поглаживать её кошачьи ушки, зная, что это ощущение сразу же разгонит её либидо. Она вошла в ритм, медленно вводя его причиндал до упора, стимулируя его ещё и горлом, а затем так же медленно вытаскивала. Очевидно, что техника эта применялась с намерением довести эротичность до максимума и в то же время не доводить его до окончания слишком быстро. Да, она точно рассчитывала на вознаграждение.      Он переставил ноги в более устойчивое положение, искренне желая посмотреть, как долго она будет продолжать в том же духе.      Добрых сорок пять минут спустя в его чреслах уже наросло значительное напряжение, а Адрастия всё ещё трудилась в прежнем медленном темпе. Он уже какое-то время был готов к тому, чтобы извергнуться, и испытывал сильное искушение резко ускорить темп, чтобы добиться своего, но где-то на полпути у них всё переросло в некое соревнование, а сдаваться первым он не собирался. Он практически чуял исходящий у неё между ног запах возбуждения, так что не ему одному предстояло испытать свою силу воли.      Соревнование прервалось, когда дверь открылась и внутрь просунула голову Элия.      — Гарри, ты... о! — она явно не ожидала застать их в таком компрометирующем положении. — Прошу прощения, я не хотела вас прерывать.      — Элия, — на несколько октав ниже обычного произнёс Гарри. И всё из-за столь длительной оральной обработки. — Заходи.      — Но... — попыталась та возразить, и на её щеках заиграл румянец.      Так мило. Хоть она и дорнийка, и воспитывали её с намерением выдать замуж за Рейгара Таргариена, тем самым подразумевая, что она чуточку сдержанней, чем обычно принято у дорнийских женщин, – уж точно в разы сдержанней, чем Арианна или Тиен, – но видеть её такой краснющей всегда забавно.      — Заходи, — повторил он, слегка улыбнувшись, когда она послушалась. — Закрой дверь.      Она не так давно родила, так что фигурка у неё снова стала стройной, и лишь грудь наполнилась молоком и увеличилась на размер или два.      Элия заёрзала под его пристальным взглядом, очевидно, стараясь не смотреть на то, что делала Адрастия, и, вполне очевидно, с этим не справляясь.      — Гарри... — попыталась начать она, неловко извиваясь под его пристальным взглядом.      — Сними свою одежду, — прервал он её.      Румянец девушки только усилился, и она на секунду прикусила губу, прежде чем подчиниться и скинуть с плеч своё ярко-оранжевое платье. Произвели его в Дорне, так что сбросить его было легко.      — Всю одежду, — продолжил он, кивая на её красные шёлковые стринги. Он сам их для неё сделал, и все его женщины, и в особенности Арианна, очень любили их носить.      Крошечный предмет одежды упал на пол почти беззвучно, если не считать слабого влажного шлепка.      — Похоже, кое-кому понравилось то, что она тут увидела, — поддразнил Гарри, заставив Элию стыдливо прикрыть рукой промежность. — Потрогай себя.      Она подчинилась, ещё раз прикусив губу, и начала себя тереть. Сначала нерешительно, а каждый слабый хлюпающий звук, издаваемый её взмокшими нижними губками, заставлял её в стыде отводить взгляд. Но визуальная и тактильная стимуляция взяли верх быстро, и вскоре она начала погружаться в процесс.      Её рот слегка приоткрылся, дыхание стало тяжёлым от возбуждения, а чуточку остекленевшие глаза были прикованы к покачивающемуся затылку Адрастии. Вторая рука чуть ли не сама по себе потянулась к груди и ущипнула сосок, отчего по её голому телу вниз скатилась капля молока.      Гарри понимал, что, заставляя её это делать, сам себе усложняет игру, но суждения его оказались затруднены, как у ребёнка, знающего, что ему не следует есть это печенье прямо перед ужином.      Теперь Элия стала дышать глубже, гладить себя – с большим напором, а капельки молока из сосков превратились в струйки по мере того, как она всё ближе подбиралась к оргазму. И подстрекаемый визуальной стимуляцией Гарри почувствовал приближение собственной кульминации и даже не попытался её остановить, хоть это и означало бы «проигрыш» Адрастии.      Когда ноги Элии задрожали от подступающего оргазма, Гарри положил руку на голову Адрастии и начал толкаться в её рот, не давая ей дальше контролировать ситуацию. Кончил он с хрипом и целиком вонзившись ей в горло, выпуская накопленный её усилиями поток спермы.      Будучи в этом деле опытной, бессмертная сердцеедка глубоко вздохнула, когда почувствовала изменения, и теперь просто расслабилась, когда он разрядился прямо ей в желудок. А сама лишь помогала горлом и ласкала его яйца, чтобы выжать из него всё до конца, ну и самого Гари ласкать не забывала.      Это зрелище для Элии, очевидно, тоже вышло весьма эротичным, поскольку она не сводила с них глаз и чуть ли не с неистовством начала себя тереть, достигнув своего оргазма со сдерживаемым криком удовольствия.      После этого у неё задрожали ноги, она оперлась рукой о стену, чтобы не упасть, и посмотрела на него своими тёмными глазами, в которых всё ещё читался голод. Будь она женщиной более агрессивной, то подошла бы к нему, и сама всё инициировала. Но, как бы там ни было, сейчас она всячески давала ему понять, что готова и жаждет большего.      Гарри не сводил с неё глаз, ещё раз погладив кошачьи ушки Адрастии. Стоящая на коленях женщина довольно быстро уловила происходящее и уже начала приводить мужчину в готовность. Учитывая его ускоренный период восстановления, не прошло и минуты, как он уже был готов к очередному заходу.      Адрастия оторвалась от его члена, как только тот был готов, вытерла рот и, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Без сомнения, чтобы найти кого-нибудь, кто смог бы утолить её собственный «зуд». Вероятно, Оберина.      Гарри выбрался из спущенных штанов и медленно подошёл к Элии, наслаждаясь её широко раскрытыми глазами и тем, как она глядела на его ствол.      — Ты тут нехило извазюкалась, — промурлыкал он, глядя на её перепачканное молоком тело.      — Мои извинени-и-и-и-я-Я-Я-Я! — протянула она свой застенчивый ответ, перешедший в милый визг, когда он протянул руку и сжал её чувствительные груди. Отчего из них брызнуло ещё больше молока.      — Я не говорил, что это плохо, — и это действительно не так. После небольшого недоразумения относительно назначения лактирующих грудей Луны, игры с молоком стали неотъемлемой частью их сексуальной жизни.      — Га-Гарри, — застонала Элия, сильнее сжимая груди в ладонях. — Я хочу...      И он точно понял, что ей нужно. Слегка наклонившись, чтобы удалось подхватить её руками под колени, он с лёгкостью поднял девушку до уровня своих глаз.      Ахнув от ощущения того, как его член касается её влажного входа, Элия обвила руками его шею и жадно поцеловала, не прекращая нетерпеливо под ним извиваться.      Гарри медленно опустил её на свой прибор, случайно прервав поцелуй. Но не то чтобы она была в состоянии жаловаться.      Запрокинув голову и ахая, пока Гарри медленно, сантиметр за сантиметром, в неё входил, Элия превратилась в само воплощение восторга. Она вздрогнула и отчаянно прильнула к нему, когда он полностью в неё вошёл, идеально подходя по размеру. Так и должно быть, ведь он сам создал её тело таким. Её прежнее оказалось слегка маловато.      — Га-Га-Га-а-а-р-р-р-и-и-и, — беспомощно застонала она, подняв к потолку свои затуманенные глаза.      Гарри ей улыбнулся, а затем приподнял и жёстко опустил обратно, ухмыляясь вырвавшемуся из её горла крику. И сделал это снова, прежде чем она успела опомниться, а потом снова, и снова, и снова.      Элия сдалась быстро, и вскоре уже бессвязно орала, сосредоточившись на том, чтобы прильнуть к нему и заглушить свои сладкие стоны.      Несмотря на наступивший ранее оргазм, чтобы восстановиться для следующего, ему много времени не понадобилось. Он воздерживался от того, чтобы кончить, пока не довёл до оргазма её. Хоть волшебная природа его модифицированной спермы и делала подобные размышления ненужными. Но так всё равно выходило ещё приятней.      Только когда он почувствовал, как она вся сжалась, готовясь кончить, Гарри нарастил темп, чтобы довести себя до того же состояния, завершив всё одним последним толчком и спустив.      Элия снова запрокинула голову, вскрикнула и упала бы на пол, не удерживай он её за поясницу. Она дрожала в его объятиях, как лист во время бури, сжимая его член своими шелковистыми тисками, пока тот пульсировал внутри неё и выпускал толстые струи спермы возле входа в её матку.      Пару минут спустя она подняла голову с его груди, глядя на него снизу вверх, с облепленным мокрыми от пота волосами лицом. Вместо того, чтобы что-то сказать, она просто улыбнулась и снова прижалась к его груди.      — Может быть, на этот раз будет девочка? — сонно пробормотала она.      — Может быть, — согласился Гарри. Идея активного предотвращения зачатия в последнее время казалась ему довольно странной, и он всё удивлялся, почему вообще из-за этого переживал. Мысленно пожав плечами, он направился в их спальню.      Несколько слуг тихо вскрикнули от шока, увидев, как он идёт по залам с их спящей принцессой, всё ещё насаженной на его член, а их смешанные выделения медленно вытекают из неё самой. Довольно забавно было наблюдать, как они из-за своей дорнийской гордости пытаются сохранить спокойствие, хоть, очевидно, и не привыкшие к виду чего-то настолько бесстыдного.      Хороший выдался денёк.