Их сокровище

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» - вспомнилась мне известная фраза, пока я неподвижно лежал в кровати. Вроде бы всё тихо… А может не ходить сегодня? И так поздно. Обычно я навещал Машу около десяти, когда в особняке укладывались спать. Но сегодня всё время казалось, что кто-то караулит под дверью. Я долго лежал, прислушиваясь, но так ничего и не услышал. Решив, что воображение разыгралось, всё-таки вылез из-под одеяла, натянул спортивки с футболкой и, вздохнув, пошёл к окну. Выглянув и убедившись, что никого внизу нет, забрался на подоконник. Легко повернув ручку, распахнул окно. Майский ветер ворвался в комнату, опрокинув пластиковую карандашницу. Я на пару минут застыл, напряженно прислушиваясь. Вроде никого. Ладно. Высунулся и окинул внимательным взглядом стену, вдоль которой предстояло идти. Перекинул одну ногу через подоконник и аккуратно ступил на железную трубу. За этот год столько раз проделывал это, а всё равно страшно. Прижавшись спиной к холодной стене, я приставными шагами двинулся в сторону соседней комнаты, благо идти не далеко. Нащупав холодными пальцами выступ чужого окна, я три раза стукнул по стеклу. Оно вскоре открылось, и Маша взяла меня за руку. - Почему так долго? – зашептала она прямо в ухо, пока я залезал внутрь. - Мне кажется, что кто-то ходит в коридоре, - я вытер взмокшие ладони о брюки и прикрыл окно. – А вдруг нас спалили? - Вряд ли. Маша обняла меня, и я почувствовал, как её трясёт. - Тим, мне страшно…Уже через неделю мне восемнадцать… Я уверена, что мы больше не увидимся… Я прижал всхлипывающую подругу к себе и погладил её по спине. Мы обсуждали этот вопрос не раз: Аня, Ира, Вера, Оксана, Лиза – где они? Почему они исчезали бесследно и больше не появлялись? Даже знать о себе не давали… - Я им не верю… - шептала Маша. – Не верю, не верю, не верю! Давай убежим! Да хоть сейчас! - Тссс, успокойся, - я сел на пол и сжал переносицу. Интуиция вопила, что Маше надо бежать в ближайшие дни, но как это сделать, я не представлял. Из коттеджа не выпускают даже в школу. Стерегут. Семейное обучение позволило не посещать школу, а учиться дистанционно. Если кто-то из органов опеки приходил с проверкой, то все разговоры велись только в присутствии «родителей». Денег нет, телефонов тоже. Каждый шаг контролируется, а личные вещи досматривают, как в тюрьме. Бежать? Куда? Без денег и документов мы нарвёмся на первый патруль, а потом нас вернут «родителям». А даже если не наткнёмся… Есть не на что, жить негде. - Я видела своего будущего мужа, - всхлипнула Маша. – Он ужасен. - Что он тебе сделал? – пытливо всмотрелся в её лицо, но она только помотала головой. - Ничего…Смотрел так…Пристально… Как лошадь покупал. Я уж думала, что зубы заставит показать. - А что сказала она? – намекнул на приёмную мать. - Как всегда… «Это великая честь…Будешь жить в роскоши». А я не хочу роскоши, я свободы хочу, понимаешь? Сама хочу решать, за кого выходить замуж и выходить ли вообще… Поступать в ВУЗ или не поступать… Бессловесная рабыня… Вещь… - Перестань. Мы что-нибудь придумаем, - попытался я успокоить девушку. Но кому я вру? За восемь лет пребывания здесь мне удалось сбежать только раз. То, как я был наказан, вспоминать не любил. Как давно это было… - Я уже думала о том, чтоб себя изуродовать, - в отчаянии прошептала Маша. – Стащить с кухни нож и… - С ума сошла? – крикнул я громко, и тут же оглянулся на дверь. – Это же на всю жизнь! - Тебе хорошо говорить. Это не ты станешь аксессуаром богатого мужика. - Я вообще не знаю, что со мной будет. Единственный парень среди вереницы девушек. Да, я не мог похвастаться синими глазами, длинными кудрявыми волосами или ямочками на щеках. Но в целом вполне симпатичный. Рост выше среднего, серые глаза, тёмные густые волосы. Ничего примечательного. И то, что я был единственным парнем, не могло не тревожить. Девушки выходили замуж, а я? Что станет со мной? Щелчок замка показался выстрелом в тишине комнаты. Дверь распахнулась, а я даже не успел вскочить с места или спрятаться. - Как это понимать?!! — в комнату влетела высокая женщина в светлом халате, больше похожем на платье. Лицо, хоть и красивое, отталкивало высокомерием, холодностью и недовольством. Ей достаточно было лишь секунды, чтоб сделать выводы. Подлетев ко мне, мать от души отвесила хлёсткую пощёчину, что кожа запылала. - Чем вы тут занимались? - заорала она на Машу, а я пытался сообразить, что сейчас делать. Маша молчала, покаянно опустив голову, но от этого становилось только хуже. Приёмная мать (она же надзирательница) недовольно поджала губы, схватила девушку за руку и дёрнула на себя: - Мы едем к гинекологу… А с тобой, - она повернулась ко мне, - я разберусь позже. Жди здесь и молись, чтоб невинность подтвердилась. Дверь захлопнулась. Снова щелкнул замок, отрезая меня от единственной родной души. Ползти обратно в свою комнату смысла не было, ведь там тоже дверь заперта снаружи. Прыгать со второго этажа, рискуя сломать ноги? Ну нет. Я остался в комнате девушки, плюхнулся на кровать и свернулся калачиком. Что-то мне подсказывало, что так просто я не отделаюсь. *** Утром ко мне никто не пришёл. Это была такая месть - медленная пытка ожиданием. Минуты лениво текли одна за другой, превращаясь в час…другой…третий, а ко мне так никто и не пришел. Ни для того, чтобы поорать, ни для того, чтобы разъяснить… Я уж не говорю о поддержке и утешении. Об этом с самого начала речи не шло. В попытке хоть как-то встряхнуться я сел на подоконник. Сперва смотрел на опостылевшие цветники и аккуратные дорожки, но за окном ничего не менялось. Даже никто из девушек не выходил в сад полоть траву или поливать розы. Мне быстро наскучило разглядывать однообразный пейзаж, а вместе со скукой вернулась и апатия. От нечего делать я ходил по комнате взад-вперёд, напевая детские песенки. Потом повторял про себя стихи, что помнил наизусть ещё с начальной школы. А знал я их немало. Потом перешёл на песни из мультфильмов. Я тихонько пел под нос «ничего на свете лучше нету», но хотелось орать в полный голос. Всем назло. Скука смертная. Я снова прилип к подоконнику, и тут заметил небольшую книжечку. Интересно… Как-то раз Маша мне рассказывала о промывке мозгов. Каждая девушка, находящаяся здесь, должна была знать содержание этой книжечки «от и до». Приёмные родители могли прийти рано утром или среди ночи и спросить наизусть какую-нибудь цитату… Взяв брошюрку в руки, я открыл её наугад и прочел из самой середины: «Многими вещами может украсить себя дева, но лишь истинные драгоценности не тускнеют со временем. Это скромность, усердие, послушание, чистота телесная и целомудрие». - Ну и дела, - пробормотал я. Неудивительно, что мои названые сёстры никогда не бунтуют. Это же зомбирование в чистом виде. Я покрутил книжку в руках. Крупные буквы, короткие фразы, больше похожие на афоризмы, большие пробелы между абзацами. А название чего стоит — «Я самая счастливая невеста». «Нет дороже подарка для мужа, чем дева, почитающая его. Взойдя на ложе, смиренно и почтенно выполнит она супружеский долг. Да почитает жена мужа своего, как единственного хозяина». Пролистав книжку, я понял, что все афоризмы сводились к одному: молчи, терпи и угождай. Неудивительно, что Маша, застав кусочек свободной жизни, не захотела подчиняться этому гипнозу. Звук открываемой двери я услышал сразу. За моей спиной стояла «мать». Сложив перед собой руки в замок, она начала одну из лекций: - Тебе повезло, что вы просто друзья. Почти семья. Если бы девушка оказалась порочна, то… Впрочем, я понимаю её мотивы. Маша узнала о скорой свадьбе и испугалась, что вполне естественно. Напридумывала себе всяких ужасов и сама в них поверила. Я согласна, что Саид выглядит устрашающе. Его многие боятся, и на то есть причины. Да, он намного старше. Так ведь не старик, а видный мужчина, к тому же богатый и привлекательный. И самое главное — этот брак выгоден всем… И почему ты не думаешь о счастье своей подруги? - Я всё неправильно понял, - выбрал я наиболее приемлемый ответ, - простите меня. - Ты вёл себя безобразно. А чтоб подобного больше не повторилось, оставшееся время до своего совершеннолетия ты проведёшь взаперти, - мамаша зыркнула на меня, отмечая всю гамму отразившихся чувств. - Но это почти полгода! - Всего три с небольшим месяца. Будешь вести себя хорошо – разрешу гулять на свежем воздухе. И скажи спасибо, что не в подвале. - Спасибо…Когда я могу идти к себе? - Ты останешься здесь. И не надейся повторить свой трюк, - мать подошла к окну и заперла его, убрав ключ в карман. – Маша будет жить в другом крыле. - Ясно… - но меня уже никто не слышал. Провести больше трёх месяцев в крохотной комнатушке, где из мебели только кровать, письменный стол, стул и шкаф… Кому-то это показалось бы адом, но я уже давно научился уходить в себя. Вспоминал родную семью, наши совместные поездки в лес или на озеро. А потом придумывал иной финал нашей недолгой, но счастливой жизни. Как жаль, что мы с Машей этого не ценили. У нас было всё: семья, друзья, телефон, приставка, куча игрушек… Да и вообще… Полная свобода во всём. Помню, как мы поссорились из-за последнего куска торта, и я ушёл гулять на целый день. Сейчас такое невозможно даже представить… *** Я был тут уже полтора месяца. Попрощаться с Машей мне так и не дали. Где-то в глубине души я даже был этому рад. Не смог бы спокойно смотреть на её слёзы и точно что-нибудь натворил. Когда вечером надзирательница принесла мне еду, то так и светилась от счастья. На её шее ярко сверкало ожерелье из драгоценных камней. Массивные серьги в ушах, перстень и браслет дополняли образ. - Маша вышла замуж и вполне счастлива, - елейным голоском пропела «мать». Я почему-то в этом и не сомневался. После каждой свадьбы у родителей внезапно появлялись новые машины премиум класса, еще один готовый бизнес или вот такие украшения. Единственное, чего я так и не смог понять… А зачем им я? Парень женой быть не может, выгодно меня не продать (а в том, что девушек продавали, я даже не сомневался). - Матушка… - я дождался, пока на меня обратят внимание. – Скоро мне исполнится восемнадцать. Какова моя дальнейшая судьба? - Будешь работать вместе с отцом. - И кем? Кроме школьной программы я ничего не знаю и не умею. - Это не имеет никакого значения. Наберись терпения. Скоро всё узнаешь. *** - Вставай. Отец желает тебя видеть. Я распахнул глаза. От долгого пребывания взаперти я совсем потерял счёт времени. Меня исправно кормили и даже выпускали на улицу погулять по территории под присмотром матери, но вот биологические часы сбоили. Я долго не мог уснуть, а потом с трудом вставал на завтрак. Через три недели моего заточения мать смягчилась и разрешила принимать пищу со всеми. Когда я после трёх недель увидел свою «семью», то сразу заметил новую девочку четырёх лет. Вот и замена Маше. Чтоб не нервировать мать, я быстро натянул одежду, прошёлся расческой по густым волосам и последовал наверх. До моего совершеннолетия оставалась ещё неделя. Интересно, зачем я понадобился главе дома? В кабинете, где я ни разу не был, за массивным столом сидел плотный мужчина лет пятидесяти. Завидев меня, он указал мне на стул. Я сел, ощущая себя не в своей тарелке. Суровый мрачный мужчина, казалось, ненавидит меня всей душой. - Тимофей, - я сжался от одного этого голоса. – Ты долго досаждал мне. Пытался сбежать, подбивал к побегу свою сестру, подозревал неизвестно в чём. Я долго думал и решил, что довольно держать тебя в неведении. Ты получишь ответы на все свои вопросы. Сразу после твоего совершеннолетия я предлагаю работать на меня. - А если я откажусь? - Не советую. Отец смотрел на меня с пренебрежением. Таким взглядом обычно смотрят на рабов. Видимо, я не многим от них отличался. Неудобный сын, которого пришлось приютить из жалости. Как я понял из обрывков разговора тогда, восемь лет назад, разделять детей в приюте категорически отказались. Удочеряли Машу , а меня отдали в довесок, как имущество. Теперь подруга замужем и есть призрачная надежда, что её супруг хороший человек. Мне же предлагают пойти туда, где работает отец. Узнать, чем он занимается, и раскопать все грязные тайны этого дома – заманчивое предложение. - Я согласен. - Тогда прочти это, - отец открыл сейф и извлёк оттуда весьма ветхую книгу в кожаном переплёте. – Через несколько дней встретимся и поговорим.