Тренерская делегация

На минусовой этаж дети редко спускались: в гараж за велосипедами, ну или в спортзал, если погода уж совсем не радовала. Сейчас там задвинули к дальней стене тренажеры, накрыв брезентом. Стянули пыльную ткань с прожекторов. Из подсобки принесли аппаратуру, колонки поместили к шведским стенкам, а большой ковер свернули и прикатили рулон к выходу. Помещение уже за двадцать минут до обещанной дискотеки кишило энтузиастами. Что "кишило", не стоило удивляться - в длину зал был меньше, чем с два десятка метров, а человек среднего роста, встав на цыпочки, мог запросто достать до потолка. И, в основном, не юными спортсменами - разбежались - пенсионерами, приехавшими сюда, как в санаторий, разгрузиться, и их внуками. Кто во всю пахал, на танцы с койки не поднялся, за исключением особо живучих. Подруги успели к началу и сели в темный угол, на ступеньки, больше остального пространства избегаемые навязчивыми сиреневыми столбами. - Как давно нас тут не было... - усмехнулась Саша, накинувшая на оголенные плечи мятую олимпийку, но в кои-то веки распустившая волосы. Ульяна прибыла в рваных джинсах, мешковатой футболке и чёрной «зипке», стразы на которой переливались под яркими фонарями, упрощая поиск еë в толпе. А Ева, прекрасная Ева, облачилась в красные «клëши» и прикрыла топ на бретельках кожаной курткой. - А где молодёжь то? - младшая оглядела присутствующих. - Где же... Где же накачанные мальчики и гомосексуальные девочки... - Из «прекрасного» пола тут пятилетняя королева танцпола, кстати, весьма заслуженно, - Саша указала в центр площадки, где отжигала маленькая девочка. - и вон та сисястая припизднутая. - Она на Саню быконула, что та еë Токсиса, когда включили, «дегенеративным высером» назвала, - объяснила Уля. - а мне подножку поставила. Правда-а... Саня ей за это в лицо харкнула, и мы съебались. На глаза сидящим попалась движущаяся в их сторону фигура. - Пацан что ли? К нам? - У него не такой большой выбор. - ухмыльнулась Саша, заправив не до конца высохшую прядь за ухо. И правда. Крепкий, высокий парнишка лет пятнадцати навис над ними. - Вы с тренером? - Пока нет. - Потанцуем? Девчонки переглянулись. - Вчетвером? - Ева склонила голову и улыбнулась. - Хороводы водить будем? - Обижаете. Там целая команда, жаждущая женского внимания. - Ну пошли, - Ева поднялась первая, за ней Ульяна с Сашей. - только недолго. Тима, как он сам представился, привёл их в другой конец спортзала к ораве лыжероллеров. Музыку крутили странную. Бабульки, конечно, и под неё отплясывали как в последний раз, но ребята ждали чего-нибудь посущественнее, поэтому разговорились и успели выяснить, что знакомы были ещё с прошлого года, как соседи по номерам, бросающие всякую дребедедь друг другу на балконы: обёртки, фантики, кроссовки, окурки, записки... - Скриптонит, шпингалеты! - выкрикнул кто-то, услышав вступление. Тима изначально пригласил на танец именно Еву. Ульяну окликнул на вид самый "молодой" из всех - смугловатый, жилистый мальчик немного выше неë - и взял за руку, ведя под прожекторы. А на Сашину спину в последний момент аккуратно приземлилась рука здорового, полноватого пацана, но, видимо, не пережившего бы стыда из-за отказа, хоть она не была против, и также неловко подтолкнула девочку в центр. Со стороны, конечно, картина нелепая. Под «..цепи-цепи-цепи...» халтурно шатались подростки, неуклюже одергивая друг от друга руки, если те случайно соприкасались. Но в этом всегда что-то есть... Не успела отыграть и половина, как в освещённом на миг со стороны подвального помещения проёме появился Гоша. - Да ну не-е-ет! - обреченно протянула Ева. Он надвигался прямо на них, стремительно сокращая незначительное расстояние, и, остановившись, заметил Ульяну, - большого любителя пообниматься - нависшую на и не сопротивляющемся такой нежности Матвее, Сашу с Лехой, амбалом даже выше тренера, и Тимину руку ниже дозволенного. - Девочки! - прикрикнул он. - Вы что тут устроили? А ну отошли на полтора метра! И вообще, ребята, вы должны помнить, где находитесь. - На дискотеке. - приподняла бровь Ульяна. - На сборах. И я не имею права допустить ситуации, когда одни дети, как и заявлено родителям, разложены по кроватям и готовятся ко сну, - он стащил прикипевшую к талии Евы ладонь. - а другие обжимаются неизвестно с кем на каких-то танцах в подвале. Либо ведете себя сдержанно, - он посмотрел на лыжероллеров. - с обеих сторон, либо шуруете в комнату. - Ну Вы кайфоломщик. Колония строгого режима получается. Гоша цокнул и, прямо как девчонки, закатил глаза: - Так общайтесь на здоровье, и сейчас. Просто палку не перегибайте, телефонами обменяйтесь! - Весьма великодушно, Георгий Константинович. - Бывайте, я недалеко. - добавил он, отходя. Но не успела одна "беда" затеряться в толпе, как еë сменила другая. - Ой! У меня шесть процентов осталось. - спохватилась Ева. - Я за зарядником сбегаю. - Стой! - окликнула еë Ульяна. - возьми для меня второй провод, пожалуйста. Девочка удалилась, а они с Сашей остались болтать с лыжероллерами. Вдруг Ульяна ощутила грубый толчок в лопатку. В темноте, конечно, видно мало, не заметить невысокого человека легко, но растяпа подала голос: - Наверное, смотреть надо, куда прëшь. - Наверное, - обернулась Саша - что ж Вы не посмотрели? - и сразу узнала в обидчице Марину Олеговну, тренера их новых приятелей, с которой они пару часов назад, на обеде, делили места в столовой. - А не стоит мне сейчас хамить, сама ещë пигалица! - на последнем слове женщина пихнула девочку между ключиц, а та ухватилась стерве за запястье, одернув от себя. Олеговна, пуще взбешённая такой дерзостью, здорово завопила. - Ты меня ещё толкни, отвешу по полной программе! - Да в чëм мы виноваты? - Что Вы мразотой выросли? - стала грубить Уля, пока Гоша спешил растолкать отвлекшихся от песни «Зверей» зевак и пробраться в горячую точку. - Абаренкова! - прервал поток брани он. Однако еë подруга, желая вырваться, уже огрела хабалку, вцепившуюся в Сашину куртку и приподнявшую еë за воротник, по щеке. Тренер остановил драку, оттащив девочку за несколько метров от разъярённой женщины и отгородив стоящую рядом Ульяну рукой, препятствуя схватке и с ней. Но товарищи чувствовали себя победительницами в этой битве, ведь у них был трофей - клок волос мразоты. Через несколько секунд они, довольные, но выставленные за дверь, в холле, слушали лекцию о том, что старших нужно уважать, ну и, конечно, о том, что нельзя в их возрасте материться. Вообще, в любом возрасте. Всë бы ничего, но из-за угла вырулил раздражённый, с перекошенным от злости лицом, Кудрявцев. - Это что было? - процедил он, прожигая взглядом виновниц потасовки. Не получив ответа, Антон повторил настырнее, отчеканивая каждое слово. - Что это было? Чего вы молчите? - он подошёл совсем близко и, ухватив Сашин подбородок, довольно жëстко развернул еë голову в сторону, обнажив свежий синяк на углу челюсти, прятавшийся под спутанными волосами, - Или вы скажете, что ничего не было? Так вот я всë тоже видел. Мы изначально вдвоём пришли. - потом двинулся к Ульяне с Евой, по большому счёту, непричастной к баталии, но тоже отхватившей сполна. - Но Марина Олеговна... - попыталась возразить Ульяна . - Да мне до лампочки, кто кого первый задел! Я уже днём понял, что дура Марина Олеговна, не беспокойтесь! - перешёл на крик взбешённый тренер. - Но факт, что вы полезли в драку сами. На вас побои! Это дело, при желании ваших родителей, способное дойти до суда! Это не шутки! Светит объяснительная за объяснительной. Спасибо, девочки! Отпустили под свою ответственность! Они там обболтались, разоделись, как б... - он запнулся, словив на себе ошарашенный взгляд Кузнецова. - На безопасность забили болт, руки распустили! Перелом - и статья! - он задохнулся и проорал. - Но это, твою мать, не доходит до ваших пустых голов! В повисшей после тишине о кафель звонко ударилась капля, выдав беззвучно заплакавшую Ульяну. - Идите в комнату! - рявкнул тренер. - Что встали? - он подтолкнул Еву. Его злила нерасторопность. - Быстро-быстро-быстро! Девочки забежали по лестнице и ринулись к коридору, ведущему в спальни. Это происходило каждый раз, когда на Ульяну или её близких повышали голос. Она начинала плакать взахлёб. Там, в холле, она как могла сдерживала слезы, но, дойдя до номера, разревелась на пороге. Ева посадила еë на свою кровать и попыталась успокоить, но младшая жестами показала, что лучше ей будет без их участия. Каждую сейчас преследовало чувство опустошения. Саша прекрасно понимала, насколько велика и безответственна совершённая оплошность, но и реакция Антона Андреевича еë оттолкнула. Пиздец, как оттолкнула, ошарашила, что уж. Георгий Константинович, не самый импонирующий им тренер, хоть сам являлся непосредственным участником драки, разнимал учениц и "Кракена", держал себя в руках и этих рук не распускал. С одной стороны, стоя в прихожей под треснутой перегоревшей лампочкой, сложив оцарапанные руки на груди, молча смотря на поникших соотрядниц, Саша ощущала глубинное ликование. Нет, она не злорадствовала: ей, безусловно, самой было досадно найти своим словам подтверждение. Она неспроста советовала подругам так наивно, по-детски, не прикипать к Кудрявцеву, ведь стараться быть мягким, чересчур эмпатичным, крутиться на их орбите, только чтобы не разбить юные сердца, он не станет, и будет прав. Но и они не виноваты, что вели себя по-детски, будучи детьми. И Антон перегнул. Ева подошла лишь к концу драки, но со слов подруг поняла, что тётка сама стала наступать. Глупость, дурость, да. Как бы ни было несерьёзно, это было действительно больно для неокрепшего подростка - за тот небольшой срок, что они знали тренера, он успел стать близким человеком, центром маленькой спортивной вселенной, но теперь сокрушительно отошёл на второй план. Жëлтый свет стелился на растерянных лицах, мучительно прожигал закрытые веки, заставляя смотреть на такой бренный в эту минуту мир. - Потанцевали... - Да я, блять, вообще Скриптонита не люблю. - Саша наблюдала, как плывут разводы туши по Ульяниным щекам, как переливаются сыплющиеся на пол, в грязь с кроссовок, обтертые с Евиных, ещё недавно просто по-ювелирному аккуратно накрашенных, глаз блестки. Давит на уши протекающий в туалете кран, шумит в трубах шквальный ветер, синхронно стучит в общем безмолвии пульс.