no fucking way

Похоже об их отношениях знают уже все. И не удивительно, ведь Хёнджин скачет вокруг Феликса счастливым щенком: приносит кофе, оплачивает заказы в кафе, подаёт верхнюю одежду и таскает за Феликсом его вещи. — Вот это princess treatment, — присвистывает Джисон, когда Хёнджин помогает Феликсу снять куртку, а затем отодвигает для него стул. Сессия совсем близко, ожидается загруженность небывалых масштабов. Это понимают все, поэтому и решают встретиться в ресторане, чтобы провести время вместе перед предстоящим девятым кругом ада. Хёнджин наливает для Феликса воду из графина, поправляет упавшие на глаза волосы, закладывая их за ухо, пододвигает меню. — Подай знак если тебе нужна помощь, Хёнджин-а, — весело улыбается смотрящий на это Чанбин. Феликс хмыкает, бросает небрежно, разглядывая позиции в меню: — Не нужна ему помощь, он счастлив. — Абьюзеры так обычно и говорят, — хохочет Чанбин. — Я счастлив, — улыбается Хёнджин. — Мне не нужна помощь. Сидящий напротив него Джисон присвистывает, откидывается на спинку стула, складывая руки на груди: — Охуеть просто… Феликс, как часто мне нужно бить своего краша, чтобы достигнуть такого эффекта? — Ой, заткнись. Весело им, смотрят и улыбаются. Даже Минхо, обычно молчаливый и не проявляющий особых эмоций, посмеивается, прикрывая рот рукой. Феликсу вот не весело, особенно под взглядом Чонина, сидящего аккурат напротив. Они, вроде, разобрались уже, но всё равно как-то неловко. Сынмин смотрит с улыбкой, интересуется, когда они заканчивают делать заказ подошедшему официанту: — Вы встречаетесь? — Мы встречаемся! — радостно сообщает Хёнджин, заставляя Феликса недовольно поморщится. Ну зачем так орать-то? О таких вещах говорят шёпотом и желательно так, чтобы никто не слышал. Особенно вот эта орава крыс, которая только и ждёт повода, чтобы начать шутить и язвить. Среди них Джисон, конечно же, на первом месте, усмехается, периодически сокрушаясь, что им всем конец, что эти отношения повлияют на каждого, что на свадьбе букет должен достаться ему, как самому пострадавшему. Феликс пилит Джисона говорящим взглядом, а тот только смеётся засранец. Слушающий их до этого молча Чан вдруг улыбается, заставляя Хёнджина моментально съёжиться. — Поздравляю, — говорит. — Надеюсь ты будешь вести себя хорошо, Хёнджин. В его руке блестит на свету нож для разделки стейка. — Конечно, да, конечно, хён, — бормочет тот, пряча взгляд. — Буду очень хорошо себя вести. Феликс тяжело вздыхает, глядя на то, как Хёнджин нервно сглатывает. Клоун Впрочем, Хёнджин старается, правда старается быть хорошим парнем. И может начать встречаться с ним была не худшая идея. Не может, — думает Феликс мрачно месяц спустя. — Херовая была идея. Это изначально было понятно, что идея говно. Ну серьёзно, он и Хёнджин пара? Ха-ха, живот надорвёшь. Сессия в самом разгаре, три экзамена сдано, два ещё впереди. Феликс полулежит за библиотечным столом, подперев голову рукой, чтоб не дать ей упасть. Он такой сонный, такой уставший, такой откровенно заёбаный. А тут ещё Хёнджин. Зачем он вообще вылез? Просил ведь до конца сессии не показываться. А Хёнджин показывается и ещё как. Постоянно пишет, постоянно звонит, постоянно где-то рядом ошивается. Тяжело, — думает Феликс, вздыхая. — Тяжело. Субин, сидящий рядом, учтиво спрашивает, хочет ли Феликс сходить на перерыв. — Я хочу умереть, — отвечает тот искренне, поднимая на Субина тяжёлый взгляд. Субин качает головой. Нет, такой опции нет. Феликс стонет, роняя голову на стол. Он просто хочет немного полежать, главное не закрывать глаза, тогда точно уснёт, а если уснёт, то всё пропало. Телефон вибрирует, уведомляя о пришедших сообщениях. Это точно Хёнджин, потому что именно его Феликс очень попросил не высовываться до конца сессии. Субин отходит взять ещё один учебник, Феликс, проиграв гормонам, берёт телефон, читая сообщения. «Как ты?» — Хуёво. «Ты кушал?» — Какая разница? «Я принесу тебе что-нибудь» — Не надо. — Надо, — раздаётся сверху и Феликс вскидывает голову, встречаясь взглядом с Хёнджином. Он выглядит не лучше, чем сам Феликс, уставший, помятый, вымотанный. — Я просил тебя не показываться, — напоминает Феликс. Хёнджин кивает, садится на стул рядом, опуская на стол большой стакан латте. — Пойдём поедим, солнышко, — просит мягко. Это второй минус их отношений. Первый — это их наличие, конечно же. Вообще минусов много, как, например, дебильные милые прозвища, которыми Хёнджин теперь называет его постоянно. — Ты меня не слышишь или что? — опасно щурится Феликс. — Я сказал тебе во время сессии ко мне не подходить. Он раздражён, потому что устал, потому что не выспался, потому что Хёнджин всё усложняет, потому что завтра экзамен по администрированию, потому что Хёнджин осторожно пододвигает стакан с кофе ближе к нему и Феликс дёргано берёт его в руку, делая несколько больших глотков. На языке приятно оседает вкус сладкого кокоса и только когда от кофе скручивает желудок, Феликс вспоминает, что не завтракал, и не обедал, и не ужинал. Не было времени. Хёнджин смотрит обеспокоенно, спрашивает тогда, когда Феликс осушает стакан наполовину: — Пойдём покушаем, м? — У меня есть пол часа, — сдаётся Феликс. Объявляется перерыв. Субин смотрит с улыбкой, говорит что тоже пойдёт перекусит. Они договариваются встретиться через час тут же, в библиотеке, оставляя все книги на столе, чтобы никто не занял место. Феликс уходит с Хёнджином в кофейню напротив университета. Официант приносит сэндвичи и десерт, Феликс ест торопливо, боясь опоздать. Хёнджин, сидящий напротив, смотрит взволнованно, пока пьёт чай. Он даже не голоден, Феликс видел его сторис из закусочной. Значит притащился, только чтобы накормить, будто Феликс сам не может. Как глупо. — Тебе нужно отдыхать, нельзя постоянно учиться, — обеспокоенно говорит Хёнджин. Феликс, закончив есть, откидывается на спинку кресла, морщится: — А тебе нужно слушать меня. Я просил не приходить и вот ты здесь. — Я всегда тебя слушаю, — возражает Хёнджин. — Но не тогда, когда это тебе же во вред. Как я могу вообще? Ты постоянно торчишь в библиотеке, если не там, то готовишься дома, если не дома, то у Субина, если не у Субина, то в библиотеке. Мне продолжать? Феликс складывает руки на груди. — О себе беспокойся, — чеканит он. Хёнджин вздыхает: — Ликси-я, мы встречаемся? Громка цокая языком, Феликс закатывает глаза. Ну вот опять. Хёнджин упрямый и точно тупой, раз повторяет одно и тоже совсем не вникая в то, что ему говорят. — И что? — отрезает Феликс. — Дальше что? Мне забить на учёбу? Это не серьёзно, Хёнджин. У меня сессия, а ты со своим- — Я переживаю! — взрывается Хёнджин. — Потому что вижу как тебе плохо! Я ведь не прошу тебя забить на учёбу, я прошу делать перерывы и хорошо кушать! — Enough! — хлопает ладонями по столу Феликс, заставляя тарелки и столовые приборы дребезжать, а других посетителей оглядываться. — Don't babysit me! Хёнджина хмурится, обижено поджимает губы отводя взгляд. Какое-то время он мочит, прежде чем начинает бурчать: — Я как лучше хочу... Ты так не доживёшь до нашей свадьбы. Мне придётся выходить за тебя посмертно. Ладно, может быть это немного забавно, совсем немного, но достаточно, чтобы Феликс улыбнулся, а градус напряжения спал. Хёнджин и правда хочет как лучше, Феликс это понимает. Просто это «лучше» имеет для них разное значение, в этом проблема. Вообще проблем как таковых достаточно много, начиная бесконечными попытками Хёнджина проявлять любовь на людях ага, прям тут, на улицах Южной Кореи, с головой всё нормально нет? и заканчивая его нескончаемой заботой. Феликс не то чтобы жалуется… Хотя нет, погодите, очень даже жалуется. Особенно Джисону. «Ну ты сам его выбрал, — пожимает плечами Джисон. — Никто тебя не заставлял. А теперь тебе с ним маяться, — немного подумав добавляет: — За убийство дают пожизненное, подумай надо ли тебе оно прежде чем делать.» Пожизненное, — напоминает себе Феликс каждый раз, когда Хёнджин выводит его из себя. — Пожизненное. А ещё он хорошо трахается. Терпи. И Феликс терпит. Терпит все отметки на постах в инстаграме, все попытки взять за руку на улице, все завалы сообщений в Какао, все звонки по поводу и без, все глупые шутки, всё бесконечное дружелюбие Хёнджина и его самого терпит. А потом вдруг думает: «Зачем?». Прошёл месяц с начала их отношений. Сессия идёт во всю и единственная просьба Феликса к Хёнджину на это время была отстать. Хёнджин не отстал. Так «Зачем?». — Не надо, — просит Хёнджин, замечая его взгляд. — Что? — Ты смотришь так, будто готов меня убить. Или ещё хуже — бросить. — Давай расстанемся, — кивает Феликс. — Мы друг другу не подходим, ты меня бесишь. — Чёрта с два мы расстанемся! — хмурится Хёнджин. — И бешу я тебя не всегда! Только когда не делаю так, как ты говоришь! А затем подаётся вперёд, смотрит серьёзно в глаза и заявляет так, что даже Феликсу становится не по себе: — Ты от меня никуда не денешься! Пиздец. А потом улыбается, пока Феликс смотрит на него распахнутыми от шока глазами. Он даже не знал, что Хёнджин так умеет, а тот, оказывается, умеет жуть. Хёнджин откидывается на спинку, улыбается довольно: — Я тебя добился упорным трудом. Ох, блять, да что ты говоришь? — Не добился, — закатывает глаза Феликс. — То, что ты делал, называется сталкинг, а не упорный труд. Это статья. Уверенность Хёнджина резко угасает, он смотрит испуганно: — Правда? Феликс кивает. Вообще-то да, вообще-то это не сработало ни разу. Хёнджин его не добился, а добил своим поведением. Сработало вообще другое, сработало то, что Феликс его увидел. А лучше бы не видел, лучше бы оставался слепым, ненавидел и бил по лицу. Потому что такой Хёнджин ещё невыносимее, чем все его предыдущие версии. Говнюк самовлюблённый, — думает Феликс, смотря на него с неприкрытым недовольством. — Думает так уж сильно нужен мне? Hell no. — Я буду вести себя хорошо, обещаю, — говорит Хёнджин, ёжась под его взглядом. — Не надо так смотреть. Конечно он соврал, как иначе. — Давай расстанемся, — говорит Феликс, нахмурившись, когда Хёнджин приходит к нему вечером того же дня с пакетом продуктов в руках. Игнорируя его слова, Хёнджин проходит на кухню так, будто ему можно, будто это его дом. Пакеты в его руках шуршат, пока Хёнджин достаёт из них продукты, выкладывая на стол. Он отвечает, только когда заканчивает, поворачивается к Феликсу лицом, оглядывая с головы до ног. — Нет, — заявляет Хёнджин. — Ты уставший и голодный, поэтому так говоришь. Сейчас приготовлю поесть. That's just fucked up. Феликс тяжело вздыхает, проводит ладонью по лицу, чувствуя накатившее раздражение. — Ты просто… — бормочет он сквозь стиснутые зубы. Непробиваемый. Упрямый. — Люблю тебя, honey, — говорит легко Хёнджин, закатывая рукава и поворачиваясь обратно к столу. — Я просто люблю тебя. Поэтому не слушаю. Не злись. Попробуй тут не злиться! Феликс ненавидит, когда что-то идёт не так, как он хочет. А Хёнджин квинтэссенция того, что не так, как Феликс хочет. Он сам не то, чего Феликс хочет, но почему-то хочет блять ну что за говно. Феликс уходит с кухни обратно в спальню, возвращаясь за учебники, потому что боится, что правда Хёнджина прибьёт. Неужели сложно слушать меня? — сокрушается в мыслях. — Неужели так сложно делать то, что я говорю? Феликс не любит, когда что-то не так, как он хочет, ненавидит просто. А Хёнджин делает не так постоянно. Когда отмечает на своих постах в инстаграме, когда пытается взять за руку на улице, когда заваливает сообщениями в Какао, когда звонит по поводу и без. Феликс в раздражении откидывает ручку в сторону, та отлетает от стола, падая на пол. Это просто выводит из себя. Он проводит руками по лицо, убирая волосы назад, и роняет голову на стол. Хватит, — думает Феликс. — Хватит с меня этого. Хватит с меня Хёнджина. — Мы расстаёмся, — говорит уверенно, когда садится за стол на кухне. — Ты игнорируешь мои желания и просьбы. Хёнджин улыбается, опуская перед ним миску с пастой, ставит рядом стакан с кофе. — Нет, — говорит, садясь напротив. — Я игнорирую твои не-имеющие-смысла просьбы и желания. — Я просил меня не трогать, хотя бы сегодня, пока я готовлюсь, — щетинится Феликс, слишком резким жестом беря вилку в руку. — Где тут отсутствие смысла, а? Ты припёрся ко мне, хотя я просил не приходить. Просил ведь, блять! Хёнджин не отвечает, просто смотрит, слушая поток злобных слов. — У меня завтра сдача! — продолжает Феликс, накручивая пасту на вилку. — Мне нужно готовиться, времени мало! А ты тут! У тебя что, своих дел нет?! Феликс раздражённо жуёт пасту, слизывая соус с губ, хмурится и брызжет ядом. Хёнджин не говорит ничего, выслушивает всё, сидя и смотря на то, как Феликс ест. Феликс замолкает, когда тарелка пустеет, берёт кружку с кофе, делая глоток. — Вкусно? — спрашивает Хёнджин. — Вкусно! — бросает Феликс раздражённо. — Хочешь пудинг? — Хочу! Он съедает всю порцию, запивая кофе, и, закончив, откидывается на спинку стула. Хёнджин смотрит на него с нежной улыбкой. — Наелся, солнышко? Феликс кивает. Это кажется единственный полноценный приём пищи за сегодня, в желудке приятно тянет. Хёнджин перегибается через стол к нему, опёршись на локти, и целует мягко в губы. Феликс не сопротивляется, позволяет поцеловать себя в щёки, лоб, нос, подбородок. Хёнджин осыпает поцелуями его лицо, оставляя последний вновь на губах, на этот раз глубже. Всё-таки Феликс его когда-нибудь точно прибьёт, просто не сейчас, сейчас он немного занят. Член давит от возбуждения, упираясь в ткань домашних шорт, Феликс стонет в губы Хёнджина, отрывается, разрывая поцелуй. — Ты, — бормочет он; раздражение постепенно спадает, — отвлекаешь меня от учёбы постоянно. Сколько можно? У тебя своих дел нет? — Пока нет. У меня автомат по первому и второму экзаменам, — улыбался довольно Хёнджин, прижимаясь лбом ко лбу Феликса. — Потому что хорошо поработал языком. — Да что ты говоришь? — хмыкает Феликс. — Тогда и сейчас поработай им хорошо. Оказывается все инструменты PowerShell неожиданно легко запоминаются во время минета. — Могу я переночевать у тебя? — спрашивает Хёнджин смущённо, когда Феликс выходит из душа. Вообще-то у Феликса завтра экзамен, вообще-то он хотел готовиться всю ночью, какое переночевать? Видя его взгляд, Хёнджин торопливо объясняется: — Просто Бомгю опять ночует у нас. — У Бомгю своего дома нет что ли? — хмыкает Феликс. Бомгю — это, как оказалось, лучший друг Чонина и теперь ещё парень Ёнджуна. Феликс видел его только один раз, когда Ёнджун впервые позвонил ему, Феликсу, и попросил подойти к кафе неподалёку. Парень, сидящий возле Ёнджуна, выглядел крайне смущённым, пока сам Ёнджун представлял ему Феликса: «...и как видишь он не девушка, — закончил Ёнджун». Бомгю кивнул. Затем извинился. Он выглядел растерянным, испуганным и смущённым. Феликс до конца не понял как на это реагировать, но на всякий случай купил ему тирамису. — Нет, — вздыхает Хёнджин. — У него есть, а у меня больше нет. Драматично как. По словам Хёнджина Бомгю у них чуть ли не поселился, поэтому ему, Хёнджину, обязательно нужно ночевать у Феликса «чтобы не мешать». Ёнджун сказал, что на самом деле Хёнджин не мешает, что они даже ничем таким, чтобы помешать, не занимаются, что Хёнджину просто повод нужен свалить к Феликсу. Как будто он без повода не заявлялся. Не то чтобы Феликс сильно против их совместных ночей... Хотя нет, погодите, очень даже против. Мало того что Хёнджин ужасно горячий, так он ещё и вертится как хорёк всю ночь, скидывая одеялом и иногда даже подушки. Феликс не любит, когда Хёнджин сжимает его в объятиях, это неудобно, это жарко. И вообще с появлением Бомгю Феликс честно не может вспомнить хотя бы одну неделю, когда Хёнджин у него не ночевал. — Может тебе пора съехать от Ёнджуна и начать жить отдельно? — говорит Феликс с наигранным тяжёлым вздохом. Садится за стол напротив и качает головой: — That's not very nice, you're a grown man. Хёнджин тушуется под его взглядом, краснея кончиками ушей, бормочет: — Я живу в его квартире, но ведь не сижу на шее… Феликс ухмыляется, тянет руку, касаясь мочки его уха, поднимается выше, проводя кончиками пальцев вверх. Хёнджин сбивчиво произносит: — Солнышко, мы могли бы снимать твою квартиру вместе и- — Нет, — обрывает его Феликс. — Ты слишком торопишь события. Хёнджин сокрушённо кивает, но принимать поражение отказывается. — Тогда ещё через месяц? — пробует снова. Феликс качает головой. — Два? — Кто сказал, что я хочу с тобой жить? — хмыкает Феликс. Хёнджин обиженно поджимает губы и отворачивается нахмурившись. Феликс вздыхает, возможно он перегнул. — Год, — говорит, заставляя Хёнджина вновь повернуться к себе. — Если переживём год, то начнём жить вместе. — Значит ещё девять месяцев, две недели и шесть дней! — воодушевлённо отвечает Хёнджин. Феликс растерянно моргает. Не то, чтобы он не знал сколько они уже встречаются, но не до такой ведь точности Jesus Christ… Вообще хорошо бы, чтобы прожили ещё хотя бы до зимы. Потому что Феликс говорит в звонке маме: «Sorry mom, I fucked up, I picked the poor guy. He's stupid and handsome, that's all he have.» «Languge, — отдёргивает та, молчит какое-то время. — Come for Christmas together. I want to see him.» Мне кажется я не смогу продержаться до Рождества, — хочет сказать Феликс. — Мне кажется я его прибью. Но маме отвечает, что хорошо, что приедет. Так что здорово было бы им повстречаться до Рождества. Экзамен завтра, Феликс будет готовиться всю ночь, если будет один, и не всю, если рядом будет Хёнджин. Это снижает эффективность обучения правда ли?. Но Хёнджин смотрит своим взглядом полным надежды и Феликс думает, что в принципе двумя часами на сон в горячих объятиях может и пожертвовать, в виде исключения конечно. — Ладно, оставайся, — вздыхает, гладя Хёнджина по голове. Хочется верить, что до зимы они продержатся. Сессия заканчивается, оставляя после себя привкус истощения. Феликс смотрит на свою зачётную книжку пустым взглядом. Везде «отлично», класс, супер, well done, а теперь спать. И опускается на переднее сидение подъехавшего белого нисана так стоп. Хёнджин на водительском смотрит радостным взглядом, улыбается нежно, когда Феликс целует его в щёку: — А в губы? — А в зубы? — огрызается Феликс. — Ты чего приперся? Сессию закрыл, значит иди отдыхай. Это так, Хёнджин закрыл сессию этим утром, Феликс закрыл только сейчас, когда время неуклонно переваливает за шесть вечера. И что Хёнджин тут забыл — не понятно, учитывая, что над тремя из двух экзаменов ему пришлось попотеть достаточно сильно. Так достаточно, чтобы начать ныть Феликсу в голосовых о несправедливости жизни клоун. — Чтобы ты один добирался домой? — с наигранным возмущением отвечает Хёнджин, выезжая с территории университета. — Как я могу? Феликс хмыкает, вертит головой из стороны в сторону, разминая затёкшую шею. Он так устал, хочется лечь спать и хорошенько отдохнуть, но раз уж Хёнджин здесь… — Переночуешь у меня? — спрашивает Феликс. Хёнджин смущённо вздыхает, за тот короткий период отношений, что у них был, он успел выучить мотивы Феликса: — Я надеюсь ты спрашиваешь имея в виду здоровый восьмичасовой сон? — Ага. После здорового часового секса, — улыбается Феликс и слышит, как Хёнджин обречённо стонет. — Ну нет, — молит он, — у меня сердце остановится, я и так на кофеине функционирую последнюю неделю. Пощади. Феликс смотрит на его шею, покрытую пятнами почти сошедших засосов. Хёнджин ночевал у него неделю назад, когда Феликс сдал один из самых сложных экзаменов и ушёл на покой на целый два дня перед следующим. Ночевал как надо, очень качественно, Феликс даже выцарапал у него на плече A с плюсом. — Будешь плохо работать — заменю, — сообщает Феликс с напускной небрежностью. Хёнджин ожидаемо возмущённо хмурится: — Что значит «заменю»? Ты меня как раба воспринимаешь или что? Я думал я твой парень. — Много думаешь. Впрочем, Хёнджин старается, правда старается быть хорошим парнем. И Феликс, так и быть, постарается тоже.