no fucking way

Обещанное свидание назначается на вечер субботы, Хёнджин не упускает ни единой возможности о нём напомнить. — В субботу не могу, — отвечая на предложение Чанбина съездить в боулинг. — У меня свидание. — Не получится в субботу, — качает головой на вопрос одногруппника о походе в танцевальную студию. — У меня свидание. — Нет, суббота занята, — широко улыбаясь на просьбу Джисона разобрать вместе сложную тему по общему предмету. — У меня- — У тебя свидание, — закатывает глаза Джисон. — Мы помним. Хватит уже об этом говорить. Я вообще про субботу не спрашивал, я спросил «Свободен ли ты в выходные». — Суббота — это выходной, — возражает Хёнджин. — А в субботу у меня свидание. Последнее слово заглушается стоном Джисона, тот роняет голову на трибуну и почти плачет. Сидящий сбоку от Хёнджина Феликс невозмутимо игнорирует происходящее, сосредоточившись на лекции по истории Южной Кореи. Последней, к слову, и больше общих пар со студентами лингвистического не предвидится жаль. Хёнджин поворачивается к нему, шепчет взволнованно: — Я заеду за тобой в семь, в субботу. Помнишь? (Джисон обещает убить любого, кто упомянет этот день недели ещё хоть раз.) — Помню, — флегматично отвечает Феликс. Хёнджин кивает, широко улыбаясь. Он до такой степени довольный, что почти слепит источаемой радостью. Восторга, правда, Феликс в полной мере разделить не может. Потому что Хёнджин упрямый, с готовностью отвечает на поцелуи, когда довозит Феликса вечерами до дома, но его руки из своих штанов убирает по-пуритански быстро. Ну что за бред? Они ведь выяснили, что симпатия взаимная, ради чего тянуть вообще? «Ради чувств, — отвечает Хёнджин обижено, не давая Феликсу буквально! даже коснуться своего торса. — Ты сказал, что решишь по поводу наших отношений, а сам..! Это всё ради секса?» У Феликса в принципе слова отношения и ради секса в голове не состыкуются, потому что потрахаться и без отношений можно, зачем усложнять? Но позиция Хёнджина понятна, в конце концов это Феликс был тем, кто переспал с ним, пообещав золотые горы. Теперь-то ситуация другая, они вроде как решили узнать друг друга поближе, и Феликс рассчитывал, что поближе будет во всех смыслах, а тут... Если свидание пройдёт плохо, то он пойдёт нахуй, — рассуждает Феликс. — А если свидание пройдёт хорошо, то на хуй пойду я. Скашивает на Хёнджина взгляд. Свидание пройти хорошо просто обязано. Феликс остаётся в аудитории поговорить с преподавателем о предстоящем экзамене всего на каких-то несколько минут, а когда выходит в коридор, то видит незнакомого парня. Парня, который прижимается к Хёнджину, трогая живот и бока. Тот хохочет и кажется совсем не против. Улыбка исчезает с лица Хёнджина стоит Феликсу подойти ближе, он отталкивает незнакомца, торопливо объясняется: — Это Минги, мой хён. Он так шутит. — Да, я так шучу, — кивает Минги, возвращаясь ближе к Хенджину и по-собственнически забрасывая руку тому на плечо, спрашивает: — А это типа твой ревнивый парень? Чего оправдываешься? Хенджин на него шикает, мол, помолчи. Этот парень раздражает достаточно сильно, чтобы с ним не церемониться. Феликс растягивает губы в напускной дружелюбно улыбке: — Типа да. Так что руку убрал. Глаза Хёнджина расширяются от удивления, а уже через мгновение он смотрит на Феликса полным щенячьего восторга взглядом, будто спрашивая «Правда-правда?». И от счастья забывает даже о хёне, зато Феликс не забывает, продолжает мило улыбаться, повторяет: — Руку. — Какие мы нежные, — хмыкает Минги. — Было бы к кому ревновать. Но руку убирает и от Хёнджина даже немного отходит. Его слова Феликс не комментирует и взгляд слишком уж насмешливый тоже. Смотрит на Хёнджина хмуро, а затем поворачивается, направляясь в библиотеку. Хёнджин, идущий следом, здоровается почти со всеми на пути социальная мать его бабочка, Феликса это раздражает так, что хочется прямо тут на него наорать. И чего он общительный такой? — бесится Феликс. — Рядом, — шипит, когда Хёнджин останавливается, чтобы начать разговор с незнакомой девушкой. Тот хмурится, спрашивает недовольно: — Я тебе что, собака? Чего ты со мной командами разговариваешь? Но рядом покорно идёт. — Ты мой будущий парень. Соответствуй стандартам или иди нахуй, — бросает Феликс недовольно, слишком резко поправляя рюкзак на плече. Хёнджин хватает его за локоть, останавливая, смотрит с надеждой: — Ты серьёзно? — Да, я почти смирился, — вздыхает Феликс. — Поговорю с Крисом и решу окончательно. От одного этого упоминания Хёнджин вздрагивает. — Зачем? — спрашивает резко севшим голосом. Судя по реакции, Чан успел выловить его и всё хорошенько обсудить, испуганный взгляд Хёнджина только подтверждает догадки. — Не нужно, — просит он. И это первый раз на памяти Феликса, когда Хёнджин против того, чтобы кто-то знал об их недоотношениях. Ему даже становится интересно, что там такое Крис сказал, потому что Хёнджин перепуганный и больше не горит энтузиазмом. — Почему нет? — приподнимает бровь Феликс. — Страшно? — Конечно, страшно! У Чана рука тяжёлая, знаешь? Я бы хотел ещё по возможности пожить. — Ты его боишься? — насмешливо. Это забавно, хотя бы потому что на деле Чан даже драться толком не умеет, и Феликс в спарринге его на раз уложит. Конечно Хёнджин об этом не знает, от этого только смешнее. — Ты не понимаешь, он меня закопает живьём, если узнает, что мы встречаемся, — бормочет Хёнджин обиженно насупившись. От его слов Феликс опасно щурится, разворачивается всем телом и смотрит обвиняюще: — А мы и не встречаемся. Боишься Криса? Лучше меня бойся, потому что я сам тебя живьём сейчас закопаю. У тебя сколько вообще друзей? Весь универ знаешь? Чего они все на тебя вешаются? Хёнджин моргает растерянно, похоже совсем не понимая, в чём проблема и почему Феликс так недоволен. Как на зло мимо проходит группа девушек, одна из них с весёлым смехом зовёт Хёнджина по имени, а после и вовсе налетает с объятьями. И это последняя капля падающая в заполненную до краёв чашу терпения Феликса. Он думает мрачно, что идея с подвалом и цепью в принципе не плохая, можно рассмотреть как вариант. Ничего не говорит, просто смотрит. Смотрит так, что Хёнджин, до этого дружелюбно улыбающийся незнакомке, испуганно сглатывает, торопливо оттягивая девушку от себя и прощаясь. — Это Йенджи была, — оправдывается, когда они продолжают путь до библиотеки. — Мы с детства друг друга знаем. «Да какая нахуй разница? Пока мы не встречаемся, они все мои потенциальные конкуренты!», — хочет сказать Феликс, хочет очень, но не говорит, потому что гордость и это что вообще такое? Подвал, цепь и изоляция от всех внешних связей, — думает мрачно. — Да, чудесное просто сочетание. Нужно решить с Чаном как можно скорее. Раньше от Криса Феликс ничего никогда не скрывал, напротив, тот был первым, кому он все рассказывал. В конце концов Крис — лучший друг, названный старший брат, любимый хён. Поэтому Феликс чувствует себя предателем, умалчивая о главной новости почти неделю. Но его можно понять, новость, всё-таки, не из лёгких, Феликсу её озвучить почти физически тяжело. Радует только то, что хуже точно не будет: он и так опозорился достаточно, заработав симпатию к Хёнджину куда уже хуже? Развалившись на кровати Чана вечером того же дня и смотря с ним второго Шрека, Феликс собирается с духом. Когда на экране появляется принц Чарминг, понимает, что лучше момента уже не будет. — Как бы ты отнёсся, если бы я и Хенджин начали встречаться? — с напускной небрежностью спрашивает он. — Чисто гипотетически. Крис хмыкает, пожимая плечами: — Зависит от того, как он себя ведёт. — Как хороший мальчик. — Ты его дрессируешь там? — Есть такое. Так что? И напряженно ждёт. — Гипотетически, — хмыкает Крис, — оторву хуй, если разочарует. Пусть ходит и оглядывается. Феликс не может не улыбнуться, спрашивает посмеиваясь: — Разочарует кого? — Тебя, — улыбается в ответ Чан. — Ну и меня тоже. Это твой выбор, Ликси. Даже гипотетический. Я буду на твоей стороне в любом случае. — А на стороне Хёнджина кто будет? — хмыкает Феликс. — На стороне Хёнджина будет закон. Если ты всё-таки его убьёшь. На экране на принца Чарминга падает картонная башня, припечатывая под собой метафорично. Вся эта любовная поебота не может отвлекать от более важных дел, — думает Феликс с уверенностью. Важные дела — это неумолимо приближающаяся сессии. Поэтому время после пар Феликс предпочитает проводить в библиотеке. Хёнджин тащится с ним, но не помогает от слова совсем и ходит в библиотеку точно чтобы просто поторчать рядом, а не «Будем готовиться вместе, правда-правда». Услышав, что он и Чан поговорили, Хёнджин напрягается, уточняет осторожно: — И что он сказал? — Что убьёт тебя и закапает в лесу, — флегматично отвечает Феликс, не отвлекаясь от учебника. Глаза Хёнджина комично распахиваются, он хватается за рукав толстовки Феликса и смотрит так, будто сейчас расплачется. Феликс, бросая на него взгляд, с усмешкой спрашивает: — И что теперь? Перестанем общаться? Хёнджин поджимает губы, но уже через секунду хмурится. — Пусть убивает, — решительно говорит он. — Хотя бы умру счастливым. Феликс фыркает, прикрывая рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос ну что за клоун. — Я пошутил, — признаётся, склонив голову на бок и глядя на Хёнджина со смесью умиления и веселья. Тот стремительно краснеет, возмущённо восклицает: — Да ты..! Я испугался! Студенты за соседним столом просят быть потише и Хёнджин торопливо кланяется в извинении. — Так он не против? — спрашивает, понижая голос до шёпота. — Тебе должно быть интересно, не против ли я, а не он, — хмыкает Феликс, возвращаясь к учебнику. Он ищет в содержании нужную тему, хмурится, когда не находит, переходя к следящему учебнику. Хёнджин всё ещё не помогает, сидит рядом и выглядит так, будто заниматься даже не планирует, ещё и заявляет гордо: — Ты не против, детка. Я тебе нравлюсь. Вот это нихуя себе. Феликс переводит на Хёнджина тяжёлый взгляд, настолько тяжёлый, как тяжело ему, Феликсу, от осознания, что вот этот вот человек ему нравится. Вкус на мужиков у меня ужасный, Джисон был прав. — Вижу ты совсем обнаглел, — щурится Феликс. — Страх потерял? Помочь найти? — Да что я сделал-то? — поджимает губы Хёнджин. — Родился! Сбоку шикают, заставляя понизить голос обратно до шёпота. Феликс наклоняется ближе к Хёнджину, чтобы тот его расслышал как следует. — Я тебе не детка, — говорит Феликс, сжимая ткань свитшота на груди Хёнджина. — Ещё раз так назовёшь и врежу. Думаешь, раз нравишься, то теперь всё с рук спускать буду? Мои чувства тебя вообще не касаются. Хёнджин выглядит возмущённым до глубины души. — Ещё как касаются! Они ведь ко мне направлены, как это не касаются? — и тут же тушуется виновато. — И я... Извини, что назвал так, я больше не буду. Просто... Замолкает, прикусив губу, и выглядит взволнованным. Берёт руку Феликса, всё ещё сжимающую ткань свитшота, оттягивая и опуская под стол, на свои колени. Ладонь Хёнджина горячая, он поднимает на Феликса взгляд, пытаясь сбивчиво объясниться: — Хочу называть тебя как-нибудь, как только я могу. Собственничество Хёнджина имеет такую невинную форму, по сравнению с собственничеством Феликса умилительно просто. — И всё? — спрашивает удивлённо Феликс. — Ты просто хочешь меня как-то по-особенному называть? Хёнджин смущённо кивает. — Тогда придумай обращение получше, от этого блевать хочется. Возмущения Хёнджина Феликс игнорирует, вспомнив о просьбе Чонина. Достаёт телефон из кармана толстовки, опуская его на стол. — Вот, — тычет в экран на открытый там профиль в Какао. Хёнджин непонимающе смотрит на его палец: — Что вот? — Вот это нужно передать Ёнджуну. С ним хотят познакомиться. — Ёнджун не знакомится, — хмурится Хёнджин. — У него нет на это времени, он не захочет. — Нужно сделать так, чтоб захотел, — настаивает Феликс. Мнётся, прежде чем поднять на Хёнджина взгляд исподлобья, сообщает совсем тихо: — Чонин попросил. Он знает о том, что мы делали в его ванной. Уши Хёнджина стремительно краснеют, он издаёт странный писк, а затем закрывает лицо руками. — Кошмар какой, — стонет плаксиво. — Я ведь говорил, поехали ко мне… Феликс с готовностью кивает, тут же становясь в разы бодрее: — Поехали. — Что? Нет! — хмурится Хёнджин, отнимая руки от лица. — Я про тогда! — А я про сейчас. — Нет! — Почему нет? — невинно хлопает ресницами Феликс, прекрасно зная причину. — You like me. I like you. Why not? — You like me? — с горящими глазами переспрашивает Хёнджин, просит с надеждой: — А по-корейски можешь сказать? — Нет, — чеканит Феликс, заставляя Хёнджина расстроенно вздохнуть. — Почему нет? — Because it's your mother tongue. Хёнджин смотрит непонимающе, но Феликс объяснять и не планирует, стучит ногтем по экрану телефона, возвращая внимание обратно к профилю Какао. — Передай Ёнджуну, — командует. — Чонин сказал, что он будет рад. Хёнджин рассказывал, что они живут вместе, так что задержек с этим быть не должно. Уже сегодня Ёнджун получит номер, а значит уже сегодня Чонин отпустит им грехи чудно. — Не будет он рад, — недовольно цокает языком Хёнджин, но номер послушно сохраняет. — Он был рад, — растерянно говорит позже, когда Феликс звонит узнать как всё прошло. Уточняет с сомнением: — Слушай, а этот Бомгю вообще знает, что его номер кому-то дали? Не похоже, что он об этом просил... — А давай не будем в это лезть, — просит Феликс, помешивая на плите рамен. — Уговор выполнен и ладно. Дальше не наши проблемы. За окном поздний вечер, Феликс вернулся домой каких-то два часа назад, но чувствует себя странно одиноко не видя полулысой башки рядом. И даже звонок, поставленный на громкую связь не спасает ситуацию. — Но мне интересно, — канючит Хёнджин. — Интересуйся своими отношениями. На это Хёнджин громко цокает языком: — Тебе ли не знать, что у меня нет своих отношений. — Точно? — Точно, — хмуро; заминка. — Точно?.. — неуверенно. — Вот и думай, как сделать так, чтобы в субботу «Точно?» стало «Точно», — усмехается Феликс. — А не про личную жизнь Ёнджуна. Хёнджин возмущённо сопит, но попыток возразить не предпринимает. Молчит какое-то время, Феликс не сбрасывает звонок, наслаждаясь звуками как где-то там Хёнджин гремит чем-то на фоне, возможно своими же конечностями, потому что следом ойкает. — Ты себе там голову расшиб? — маскирует беспокойство за издёвкой Феликс, взволнованно прислушиваясь. — Колено, — признаётся Хёнджин. — Споткнулся об рюкзак. Кто его тут бросил вообще?.. — Бестолочь, — беззлобно вздыхает Феликс. — Крови нет? — Нет, — вздох. — Ликси-я. Выключая плиту и ставя кастрюлю на стол, Феликс тянет вопросительно: — М? На том проводе минутная заминка. — Я могу приехать? — спрашивает Хёнджин неуверенно. — Не для чего-то. Просто приехать. Феликс смотрит на кастрюлю с валящим из неё паром и думает, что порции на двоих будет мало, стоит приготовить ещё. — Зачем? — спрашивает, дразня, пока достаёт ещё пачку, ставя другую кастрюлю с водой на плиту. — Ну, — мнётся Хёнджин. — Мне хочется тебя увидеть, это вся причина, если честно. Они провели весь день вместе в университете, отцепляясь друг от друга только для того, чтобы сходить на пары. Как тут вообще возможно соскучиться? Феликс достаёт ещё одну тарелку, ставя её на стол: — Как хочешь. Он тоже соскучился. Феликс не ожидает, что столкнётся с Ёнджуном в столовой уже на следующий день. Откровенно говоря, после их предыдущего разговора он планировал не сталкиваться с ним ещё недели две, чтобы наверняка. Но жизнь несправедлива, преподносит испытания там, где не просят. Феликс не может отделаться от накатившего волнения, когда Ёнджун останавливается напротив со стаканчиком кофе в руке, вид у него усталый, а не злой. Ёнджун здоровается, поправляя очки, и даже спрашивает, будет ли Феликс обедать с ним и Хёнджином. — Буду, — кивает тот, хотя вообще-то не планировал обедать вообще и зашёл за кофе. Они идут к столу неторопливо, Ёнджун здоровается почти с каждым на пути, от обилия лиц у Феликса начинается мигрень ещё одна социальная мать его бабочка. Наедине с ним неловко, тем не менее Ёнджун всё ещё лучший друг Хёнджина, а с Хёнджином ему, Феликсу, ещё отношения строить предположительно, поэтому когда они усаживаются за стол, Феликс спрашивает: — Я тебе по-прежнему не нравлюсь? Ёнджун переводит на него внимательный взгляд: — Если ты будешь хорошо относиться к Хёнджину, то я буду хорошо относиться к тебе. Всё просто. — Мы уже разрешили возникшую ситуацию, — сообщает Феликс. — Знаю, — отзывается Ёнджун, подперев голову рукой. — О вашем свидании он ещё только маме своей не рассказал. И то только потому что у неё связь в дороге не ловит. — Серьёзно? — удивлённо. — Ага. Я твоё имя чаще, чем «Привет» слышу. My man simp as fuck. Вот как? — У тебя такое лицо довольное, аж противно, — закатывает глаза Ёнджун. Феликс не отвечает, смотрит на подходящего к столу Хёнджина. Тот радостно улыбается, опускает поднос с едой, говорит, что не знал, что он, Феликс, будет обедать с ними, предлагает купить что-нибудь. Вообще это Феликс был тем, кто сказал, что на сегодня общения достаточно. В конце концов сегодня пятница, завтра свидание, а они видят друг друга каждый день, нужно ведь хоть иногда отдыхать. А точно нужно? — думает Феликс с сомнением, не отрывая взгляда от Хёнджина. — Я не голоден, спасибо, — говорит, но в итоге ворует еду с подноса Хёнджина весь обед. Ёнджун смотрит на них показательно скривившись. Днём субботы Феликс уверяет себя, что ничего особенного в свидании нет. Свидание — это просто очередная встреча, только наедине и с очевидным романтическим подтекстом, вот и всё. Нечего нервничать, плёвое дело. Я и не нервничаю, — думает Феликс, надевая белый худи. С чего бы мне нервничать? — собирает волосы в хвост, подумав распускает их. Что я, на свиданиях не был что ли? — проверяет свой внешний вид в зеркале и хмурится, потому что как-то слишком просто. — Да ему и так понравится, — бормочет. — Скажет, что красиво, даже если оденусь в половую тряпку. Вот именно. Нечего тут стараться. Феликс переодевается. — Ты выглядишь очень красиво, — говорит Хёнджин с придыханием, когда Феликс пускается на переднее сидение его машины. — Очень-очень! Он заметно нервничает, облизывает губы, бормочет: — Ах, чёрт, я должен был открыть тебе дверь!.. В нос ударяет приятный запах и Феликс понимает, откуда он исходит только когда Хёнджин тянется к заднему сидению, доставая букет. Белые розы в чёрной упаковочной бумаге выглядят красиво, Феликс смотрит на них растерянно. Конечно он ходил на свидания, ещё в Сиднее, но цветы… цветов Феликсу ещё ни разу не дарили. — Ты раньше только с девушками встречался, это очевидно, — бормочет Феликс, принимая букет и глядя на него завороженно. — А я не девушка, помнишь? — Конечно помню, — теряется Хёнджин. — Как это можно забыть? — Букет, — произносит Феликс, поясняя. — А, ну букеты ведь дарят не только девушкам. Цветы — это красиво. Тебе не нравится? Ты не любишь цветы? — взволнованно. — Нравится. Феликс поправляет упаковочную бумагу, чувствуя растущее смущение лезущее наружу румянцем на скулах. Для Хёнджина всё так просто, будто он вообще в другом социуме рос, а не в консервативной Корее. — Куда мы едем? — спрашивает Феликс, прочищая горло, когда машина сворачивает на главную трассу. Хёнджин, не отвлекаясь от дороги, широко улыбается, тянет весело: — Сюрпри-и-из! — и вдруг напрягается, добавляя: — Но если тебе не понравится, то скажи и мы пойдём в другое место. У меня есть план би, план си и план ди. — Давай сразу к плану ди перейдём, — улыбается Феликс, вызывая волну возмущения. — Не тот ди! — хмурится Хёнджин. — Тебе лишь бы ди! — Я его в прошлый раз плохо рассмотрел, — невинно хлопает ресницами Феликс. Ему нравится, что теперь не он один здесь смущён, не сдержавшись тянется к красному уху Хёнджина, заставляя последнего вздрогнуть. — Ты чего? — бормочет Хёнджин. — Когда у тебя уши краснеют, смотрится мило, — признаётся Феликс. — Ну, я не только милый, но ещё добрый и заботливый. Феликс смеётся, спрашивает с издёвкой: — Да что ты говоришь? Прям добрый? — Заметь, с остальным ты не споришь, — самоуверенно заявляет Хёнджин. — Значит я почти твой идеал. Осталось открыть приют для животных или ещё что. Машина останавливается на небольшой парковке, Феликс оглядывается, замечая, что они приехали в уличный кинотеатр. Вопреки тому что сейчас вечер выходного дня, на парковке больше нет машин странно. Хёнджин глушит двигатель и поворачивается к Феликсу лицом, смотрит непривычно серьёзно. — Феликс, — зовёт он, заставляя поднять на себя взгляд. — Я очень хочу, чтобы ты воспринимал это свидание и меня всерьёз. Хорошо? Феликс молчит, рассматривает решительное лицо Хёнджина. Рисковать не хочется: если вдруг Хёнджин потеряет интерес, то плохо это закончится в первую очередь для Феликса, потому что тот так легко отпускать людей просто не умеет. Но Хёнджин уже открылся перед ним, Феликс чувствует, что ему стоит сделать то же самое, хотя бы ради их гипотетических будущих отношений. — Только есть наши «всерьёз» имеют одинаковое значение, — говорит Феликс. — Ты понимаешь к чему я? Хёнджин кивает, его нервозность сдаёт растущий по щекам и шее румянец. — Я... понимаю, — мнётся Хёнджин, прочищает горло, повторяет упрямо. — Воспринимай меня в серьёз. — Хорошо, — улыбается Феликс. И Хёнджин неуверенно улыбается в ответ. Теперь атмосфера смущающе-неловкая, а впереди ещё свидание точно. Феликс указывает на огромный фон для проектора, спрашивает, чтобы сменить тему: — Что будут показывать? — Всё, что захочешь. Видя непонимающий взгляд Феликса, Хёнджин поясняет: — Этот кинотеатр давно не используется. Проектор мой, он подключён к моему телефону. Поэтому будем смотреть всё, что захочешь. — Ты притащил свой проектор? — удивлённо. Кивок. — Слишком банально? — взволнованно спрашивает Хёнджин. Банально? Феликс таращится на Хёнджина, не зная, как реагировать. Самое нестандартное свидание, что у него было, — это ночь задрачивания в ЛоЛ. А тут... — Слишком романтично, — наконец находится Феликс. Хёнджин смущён кажется до предела, он отворачивается в сторону, пряча лицо, Феликс пытается его подбодрить: — Мне нравится. Ты молодец. Давай включим что-нибудь. Они не смотрят ничего романтичного, чувствуя себя и без того достаточно неловко, вместо этого включают Магическую битву, успевая посмотреть почти весь сезон. И Хёнджин сжимает зубы каждый раз, когда на экране появляется Годжо умилительно. Время переваливает за полночь, они едут в единственную открытую пиццерию, по дороге обсуждая аниме, шутливо переругиваясь. — Что насчёт наших отношений? — спрашивает Хёнджин, нервно сглатывая, пока они ждут заказ. — Ты решил? Какой нетерпеливый, — думает Феликс, задумчиво стучит пальцем по столу. Видя сомнение в его взгляде, Хёнджин наклоняется вперёд, ближе, опираясь локтями о стол, предлагает: — Тебе не обязательно говорить ответ сейчас. Я могу подождать ещё. Сколько нужно. И для Хёнджина, который варится во всей этой неопределённости уже и так достаточно времени, такое предложение выглядит как подвиг, не иначе. Феликс тоже подаётся вперёд, теперь их лица близко-близко друг к другу. Дыхание касается лица, Хёнджин дёргается и немного отстраняется, Феликс видит, как горят кончики его ушей. — Я тебе правда так нравлюсь, что готов ждать? — спрашивает Феликс с лёгкой улыбкой. — Конечно! — восклицает Хёнджин. Хорошо, что пиццерия почти пустая, и только сонная официантка бросает на них флегматичный взгляд. Хёнджин, замечая это, продолжает уже тише: — Конечно, готов. Ты для меня самое прекрасное, самое лучшее, самое красивое создание на Свете. Феликс фыркает от его слов как слащаво и никогда не признается что ему нравится, дразнит: — И даже когда бровь тебе разбил, был самым прекрасным? — Да, — упрямо кивает Хёнджин. — И когда нос разбил. And when you are mean to me. Always. I adore you. Сладко до ужаса, ещё немного и зубы сведёт, Феликс к такому не привык и не уверен, что привыкнуть сможет. Феликс не любит слишком открываться людям, он рассказывает Хёнджину информацию о себе по крупицам, не может красиво выражать любовь и в принципе жить вот так, чувствами, не умеет. А Хёнджин натура слишком уж романтичная и нежная, вместе с практическим мировосприятием Феликса ему будет нелегко, с его всепоглощающим собственничеством и высокими запросами и подавно. Но Феликс слишком эгоистичный, чтобы об этом переживать. — Ладно, — говорит он, откидывается на спинку стула. — Давай встречаться. Сначала Хёнджин выглядит озадаченным, затем удивлённым, а затем его лицо озаряет такая широкая улыбка, что кажется ещё немного и губы треснут. От этих быстрых скачков настроения у Феликса головокружение, он вздыхает, следя за тем, как Хёнджин почти прыгает на стуле. — Ого, вау! — кричит Хёнджин на радостях снося со стола сольницу. Ого, вау, — думает Феликс, глядя на то, как Хёнджин неловко извиняется перед подошедшей официанткой. — И теперь мне с ним мучиться. Впрочем, на мучения то, что они делают вваливаясь в квартиру Феликса, не слишком-то походит. Хёнджин обхватывает его за талию, сжимая, тянет на себя, его глаза лихорадочно блестят. Феликс целует его первым, нетерпеливо пробирается руками под свитер, трогая горячую кожу на груди, Хёнджин отвечает со всей страстью. — Я сейчас с ума сойду, — признаётся, между поцелуями. — Сходи, — улыбается в ответ Феликс. — Мне нравится. Хёнджин судорожно выдыхает, его ладони гладят Феликса по бокам, спускаются ниже, задирая свитшот. Кончики его пальцев едва касаются кожи на животе, вызывая у Феликса волну мурашек. Он впивается в губы Хёнджина, трётся стояком об его ногу, намекая поторопиться. Почувствовав возбуждение Феликса, Хёнджин судорожно выдыхает, спускается губами вниз, к шее. Он целует везде, где может достать, трогает везде, куда может дотянуться, и говорит говорит говорит. Хёнджин говорит комплименты, говорит, что любит, говорит, что счастлив, говорит: — Что мне сделать? Феликс улыбается, берёт его за руку, ведя в спальню, а там стягивает с себя верх. — Что хочешь, — отвечает игриво. — Я уже был в ванной. И мы поели минут двадцать назад, так что вперёд. Хёнджин кивает, его руки трясутся, когда он опускает их на запястья Феликса, осторожно сжимая. Это кажется странным в контексте происходящего, слишком невинным. Хёнджин целует его снова, на этот мягко, аккуратно. Отстраняясь, проводит рукой по шее Феликса, убирая волосы и целуя в плечо. Он делает всё до невозможно медленно и нежно, опускает Феликса на кровать, нависая сверху, проходит губами по шее, спускаясь к ключицам. И когда Феликс говорил «Что хочешь», он не думал даже, что хочет Хёнджин этого. Все прикосновения кажутся слишком интимными даже в контексте того, что они делают. Хёнджин целует его голый живот, спускается к возбуждённому члену, облизывая головку. От ощущения горячего языка Феликс вздрагивает, и со стоном запрокидывает голову назад, когда рот Хёнджина мучительно медленно вбирает в себя весь член. На этот раз минет выходит куда лучше, Хёнджин обхватывает языком ствол, облизывая, скользит губами вверх, к головке, и снова вниз, до самого лобка. Феликс хватается за его плечи, просит хрипло: — Стой, погоди, я так кончу. Хёнджин послушно выпускает его член изо рта, облизывает испачканные слюной и предсеменем губы и сморит снизу вверх помутнённым взглядом. — Кончай, — говорит так, будто ничего в этом такого нет. А оно вообще-то есть, очень даже есть. Феликс закатывает глаза, объяснять очевидные вещи настроения нет, но, похоже, придётся: — Если я кончу сейчас, то ты не кончишь потом. Хёнджин вдруг улыбается, в его улыбке нет издёвки, только нежностью. — И ладно. Феликс растерянно моргает. Чего-чего? Какое ладно? Ничего, блять, не ладно! — Я скажу по-другому, — смотря ему в глаза говорит Феликс. — Хочу кончить от твоего члена, а не ото рта. Так понятнее? Это нелепо, но Хёнджин краснеет. Смазка стоит на полу возле кровати вместе с презервативом и Феликс машет на них рукой, указывая. Ему не терпится почувствовать член Хёнджина внутри, он и так ждал этого слишком долго, чтобы кончить от одного минета. Хёнджин берёт смазку игнорируя презерватив, вместо этого достаёт из кармана свой, объясняется смущённо: — Я не всегда такое с собой ношу, просто в прошлый раз размер был неподходящий, поэтому... Его смущение только веселит, правда когда пальцы Хёнджина касаются ягодицы Феликса, становится уже не так смешно. — Могу я растянуть тебя? — спрашивает с надеждой. Вообще в этом нет необходимости, Феликс уже растянут, он готовился как-никак, а ещё это слишком смущает. Но Хёнджин его парень, теперь официально и всё такое, и смотрит таким взглядом, будто вставить пальцы Феликсу в задницу его большая мечта. Феликс вздыхает, разводя ноги в стороны и вальяжно закидывая одну из них Хёнджину на плечо, командует: — Go on. Тот улыбается, целует Феликса в икру, выливая себе на пальцы смазку. Рассматривая его, Феликс думает, что Хёнджин выглядит красиво, что ему очень идёт быть вот так, стоя на коленях и проникая пальцами внутрь Феликса. Хёнджин гладит стенки неторопливо, больше лаская чем растягивая, наклоняется, чтобы поцеловать Феликса в губы. Пальцы двигаются просто мучительно медленно, особенно когда касаются наконец простаты, вырывая из Феликса глубокий стон. Феликс тяжело дышит, перед глазами мутнеет, мельтеша расползающимися бликами. На Хёнджине по прежнему слишком много одежды, Феликсу это не нравится, поэтому он тянется к его гольфу на спине. Хёнджин послушно отодвигается, позволяя стянуть с себя верх, на минуту пальцы исчезают и Феликсу от этого почти физически больно. Он обхватывает шею Хёнджина руками, притягивая ближе, как можно ближе, заставляя улечься сверху, кожа к коже. Член Феликса оказывается зажат между их телами, упираясь Хёнджину в живот и дергаясь от возбуждения, пока они целуются. Ремень брюк неприятно царапает кожу возле тазовых косточек, Феликс просит сипло: — Сними эти чёртовы штаны. Хёнджин подчиняется, растягивая пряжку, а после ширинку. Он снимает брюки и Феликс сглатывает подступившую слюну, когда видит его голый член. Собственный член болезненно пульсирует, истекая смазкой. Феликс тянется к Хёнджину, скользя ладонями по очерченному прессу, поднимает взгляд вверх, смотрит в глаза сожру. Наверное было бы разумнее, спроси перед тем как делать Феликс у Хёнджина, но Феликс рассуждает что раз тот его парень, то делать он может что хочет, поэтому не спрашивает. Вместо этого сразу наклоняется к торсу Хёнджина кусая. Тот испуганно дёргается, но возражать не спешит, позволяя Феликсу пройтись поцелуями-укусами по его животу. Россыпь засосов расстилается от груди к паху. Феликс намеренно небрежно едва касается губами головки члена, заставляя Хёнджина судорожно выдохнуть, и быстро отстраняется, откидываясь на спину. Впрочем, Хёнджин обделённым не выглядит природой так явно, возвращается к бёдрам Феликса, целуя их. Феликсу нравится его вид между своих ног, смотрится гармонично. Усмехается, следя как Хёнджин целует и облизывает его живот, его член, его таз. — Я очень люблю тебя, — шепчет Хёнджин. — Я знаю, — дразнит Феликс, закидывая ноги ему на плечи. Хёнджин целует его ягодицы, Феликс стучит ступнёй ему по лопатке, а когда тот отвлекается, кивает головой на покинутый на кровати презерватив. Хёнджин понимает без слов и это очень радует, рвёт упаковку, натягивая презерватив, и поднимает на Феликса взгляд. Тот манит его рукой и Хёнджин покорно придвигается ближе, упираясь головкой между ягодиц Феликса. Он проникает внутрь медленно, осторожно, руки Хёнджина придерживают Феликса за талию. Когда он входит полностью, то замирает, Феликс шумно выдыхает, а затем втягивается воздух. Это так хорошо, член заполняет полностью, касается простаты, и такой невообразимо горячий. Феликсу нравится, очень нравится, поэтому он стонет, стоит Хёнджину начать двигаться. Он двигается неторопливо, входит глубоко и аккуратно, у Феликса от этого сбивается дыхание и мутнее в глазах. Хёнджин целует его в губы мягко и нежно, будто наслаждаясь каждой секундой. Их первый секс был спонтанным и торопливым, то, что люди называют «Потрахаться». А это наверное это то, что люди называют «Заниматься любовью», — думает Феликс, тянясь к Хёнджину и обнимая за шею, притягивает ближе. На особенно глубоком толчке выгибается в пояснице, запрокидывая голову. Феликс стонет протяжно, бормочет «Ещё раз, сделай так снова», и ахает, когда Хёнджин выполняет. Хёнджин целует его шею, спрашивает, не больно ли, спрашивает, стоит ли ускориться, спрашивает, всё ли хорошо, шепчет: — Я люблю тебя. Феликс стонет кончая. Утром Феликс просыпается из-за жары. Ему снится как его сажают в огромную раскалённую печь, печь обхватывает его руками и душит в объятьях, тяня в огонь. Феликс открывает глаза со стоном. Руки Хёнджина сжимают его, прижимая к себе, одеяло отброшено в сторону, оно здесь и не нужно, Хёнджин справляется на ура. — Отпусти, — просит Феликс, пытаясь выбраться. Голос хрипит больше обычного от сухости в горле. — М? — тянет Хёнджин сквозь сон. Он открывает глаза нехотя, смотрит на недовольное лицо Феликса перед собой и расплывается в улыбке: — Ликси-я-я-я, доброе утро. — Отпусти, — повторяет тот. — Я сейчас умру под тобой. И не в том смысле, в каком хотелось бы. — Ты такой красивый, я кажется снова влюбился. — Отпусти, говорю, если жить хочешь. — И такой нежный по утрам. Ещё и десяти нет, а уже угрожаешь меня убить, — умиляется Хёнджин. — Я так флиртую, — невинно улыбается Феликс. Хёнджин отвлекается на это ожидаемо, и Феликс пихает локтем его в бок, заставляя громко охнуть, хватаясь за место удара и раскрывая объятия. Тот смотрит обижено, пока Феликс поднимается с кровати разминая затёкшие мышцы: — Это тоже флирт? — Не нравится что-то? — дразнит Феликс. — Закончим отношения? Хёнджин тут же садится в постели, уверяет: — Всё нравится, очень, очень нравится. Говорит расстроенно: — Я должен был проснуться пораньше и принести тебе завтрак. — Ну, ты проснулся, — пожимает плечами Феликс. — Я иду в ванную, а ты можешь отправиться на пробежку, — насмешливо. — Посмотри, чтобы по пути оказалась кофейня, я хочу капучино. Услышав это, Хёнджин кивает, поднимается с кровати. Он помятый и всё ещё сонный, но с готовностью ищет свою одежду, торопливо одеваясь. Глядя на него Феликс не может сдержать улыбки. — Хёнджин, — зовёт нежно. Тот отвлекается, поднимая голову: — Что-то ещё? — Amo. С секунду Хёнджин просто непонимающе смотрит, а затем растягивает губы в счастливой улыбке: — I love you too. Может быть что-то хорошее с этого и выйдет. Феликсу бы хотелось.