Хроники Нарнии: Пересечения миров

      

Глава 43

      — Сколько придется ждать? — Доран взглянул на Асмера.       Тот с безмятежным видом сидел на поваленном дереве; казалось, всё его внимание было сосредоточено на созерцании облаков, неторопливо плывущих по небу. Люси понимала беспокойство Гранта, но сама она чувствовала странное умиротворение. Потоки магии, до сих пор бурлившие вокруг холма, словно горная река, внезапно успокоились, стоило Сьюзен и Бриану шагнуть в разлом.       — Не могу ответить на ваш вопрос совсем уж конкретно, — отозвался Асмер, не отводя взгляда от небес. — Но кажется, опасность им не грозит. Вы ведь тоже чувствуете это?       Он посмотрел на Люси своим проницательным, «двойным» взглядом. Девочка молча кивнула. Она уже догадалась: Асмер привел их сюда не просто так. Кто бы ни был заточен под этим холмом, он жаждал встречи именно с ними. И намерения этого незнакомца явно не были враждебными.       

***

      Сьюзен и Бриан оказались в узком проходе, ведущем вниз по бесконечной лестнице. Стены из черного базальта слабо мерцали — в них были вмурованы кристаллы, испускавшие мягкий ровный свет. Сьюзен из любопытства начала было считать ступени, но когда число перевалило за сотню, бросила это занятие.       — А знаешь, Бриан, я как-то нашла в библиотеке записи путешественника, который утверждал, что проник в подземный мир, — Сьюзен остановилась и прислонилась к стене, чтобы перевести дух.       К её удивлению, базальт оказался теплым и сухим, словно живое существо.       — Тот писака утверждал, что глубоко под землей есть целый мир, населенный разумными созданиями. Похоже, еще сотня-другая ступеней, и мы лично проверим его честность.       — Мир, о котором ты читала, называется Бисм, что на древнем наречии означает «Скрытый», — Бриан присел на ступеньку рядом с ней. — Отец рассказывал удивительные вещи: драгоценные камни, которые так ценят на поверхности, в Бисме лишь мертвые плоды, падающие с каменных деревьев.       — И насколько он глубоко? — спросила Сьюзен.       — Гораздо глубже, чем ведет эта лестница, — Бриан покачал головой. — К тому же, это не спуск в Бисм.       — А что тогда?       — Я почти уверен, что на это место наложено расширяющее заклинание. Пространство здесь больше, чем кажется снаружи. И, судя по моим ощущениям, мы уже у цели.       — Лучше уж бой с неведомым чудищем, чем еще сотня ступеней, — проворчала Сьюзен, поднимаясь.       Они продолжили спуск. Магия в воздухе становилась плотной, почти осязаемой. Но если во время памятного боя в саду Кэр-Паравеля каждая искра силы кричала Сьюзен об опасности, то здесь всё было иначе. В окружавшем их невидимом мареве чувствовались глубокая печаль, надежда и странное, выстраданное спокойствие.       За поворотом — первым за всё время пути — показались массивные двери из тяжелого металла.       — Приготовься, — Бриан выхватил меч, а левой рукой взялся за дверную ручку.       — Я Певенси, нас сложно удивить, — с вызовом ответила Сьюзен, накладывая стрелу на тетиву.       Бриан рывком потянул дверь на себя. Она открылась абсолютно бесшумно.       За порогом их ждало не чудовище, а уютная, просторная комната. Повсюду горели свечи, стояла мягкая мебель, а полки были заставлены книгами. У дальней стены пылал исполинский камин, и в глубоком кресле, обращенном спинкой к дверям, сидел человек. Сьюзен заметила лишь тонкую бледную руку, сжимавшую золотую чашу.       — Неужели у меня гости? — голос был надломленным и сухим, словно говоривший не пользовался связками долгие годы.       Человек встал и медленно обернулся. Сьюзен сразу поняла: перед ними Звезда. На вид он был молод, но густая проседь в коротко стриженных черных волосах и глубокие тени под глазами выдавали непомерную усталость. Кожа незнакомца была настолько бледной, что казалась прозрачной, и лишь взгляд горел лихорадочной, неугасающей энергией.       — Королева Сьюзен Певенси, в народе, и истории Нарнии известная как Великодушная! — Лицо незнакомца на миг оживилось. Он сделал шаг к столу, и Сьюзен заметила, с каким трудом ему дается каждое движение. — А ты, как я понимаю, Хранитель Бриан?       Он жестом пригласил их сесть. — Обсудить предстоит многое, а времени, увы, мало.       Он небрежно махнул рукой, и на столе из ниоткуда появилось блюдо с фруктами и пузатая бутыль с багряной жидкостью.       — Урожай первого года после окончания Великой Зимы, — он откупорил сосуд и наполнил чашу. — Даже лучше чем урожай последнего года Старой династии.       — Кто вы? — Сьюзен вернула стрелу в колчан и села напротив, прислонив лук к столу. Бриан последовал её примеру.       На губах незнакомца появилась болезненная, но искренняя улыбка. — Прошу прощения за отсутствие манер. Мое имя — Хильфрен. Полагаю, вопрос о моей природе у вас уже отпал.       — Как долго ты заперт здесь? — Сьюзен с интересом изучала собеседника. — И главное — за что?       — Как долго? — задумчиво протянул Хильфрен, смакуя глоток вина. — Напомните-ка мне, какой сейчас год там, наверху? — Он указал пальцем в потолок, намекая на поверхность.       — Тысяча семьсот двадцать четвертый, — ответил Бриан.       — Ага... — медленно, словно производя в уме сложные расчеты, произнес Хильфрен. — Значит, я протянул здесь шестьсот двадцать лет. Неплохо. — Довольная улыбка тронула его истощенное лицо. — Признаться, я думал, что я гораздо слабее.       — Арравир запечатал тебя здесь? — Бриан внимательно следил за каждым движением Звезды. — Но за что? Я никогда не слышал, чтобы представителя твоего народа наказывали подобным образом.       — Твой отец, Хранитель, приложил руку к моему нынешнему состоянию, — мрачно усмехнулся Хильфрен. — Но если вы сейчас здесь, в тысяча семьсот двадцать четвертом, значит, ваше возвращение в Нарнию оказалось на семьсот восемь лет раньше запланированного. А значит... ход истории всё же изменился.       — Мы знаем об этом, — кивнула Сьюзен. — Магнус утверждал, что переписал историю. По его словам, мы должны были вернуться лишь через тринадцать столетий.       — Наследник последнего короля не лгал. — Хильфрен осушил чашу и со стуком поставил её на стол. Его лицо внезапно стало озабоченным. — Раз так, дела плохи. Он уже привел альвов?       — Нет, — ответила Сьюзен, — но и без них на стороне Магнуса множество опасных существ. Не говоря уже о том, что, кроме Арравира, за ним может стоять неизвестное количество Звезд.       — Арравир на стороне Магнуса? — На лице Хильфрена отразилось искреннее, нескрываемое удивление.       — Мне казалось, это должно быть тебе очевидно, — мрачно заметил Бриан. — Разве не из-за этого ты оказался заживо погребен в этом холме?       — Если смотреть под таким углом — да, — Хильфрен вновь улыбнулся своей болезненной улыбкой. — Но официально всё выглядело несколько иначе.       — Не уверена, что правильно понимаю ситуацию, — осторожно вмешалась Сьюзен. — Если Арравир запечатал тебя не потому, что ты узнал о его планах, то почему? Если это ваши внутренние, Звездные распри, то нас, нарнийцев, они едва ли касаются. И в таком случае ты просто тратишь моё время, время моей сестры и наших подданных абсолютно напрасно.       — Слова истинной королевы, — Хильфрен склонил голову. — Поясню. Я стал первым бунтовщиком в Звездном Чертоге за многие столетия — с тех самых пор, как Асмер и Тессай бежали и были объявлены вне закона.       — Это признание не добавляет нам доверия к тебе, — Бриан не сводил взгляда с узника, пытаясь распознать ложь.       — Вы ведь хотели правды? — пожал плечами Хильфрен. — Меня осудили за то, что я был в корне не согласен с решением Аслана отправить вас в ваш мир. И за то, что, несмотря на все знаки, Совет отказался расследовать случившееся в Черном Камне.       — Продолжай, — кивнула Сьюзен. Она коротко взглянула на Бриана, давая понять, что намерена дослушать историю до конца.       — Похоже, я был единственным, кто считал ваше изгнание роковой ошибкой. Я понимал, что вторжение альвов неизбежно повторится, и решил вернуть вас как можно скорее. Но Небесный Чертог не прощает неповиновения. — Он горько усмехнулся. — Мои планы сорвали. Какое-то время мне удавалось скрываться от Арравира — главной ищейки Совета. Убежище мне предоставила Нии-Маль. Вместе мы осознали: если не получится вернуть вас раньше срока, нужно хотя бы подготовить оружие, способное остановить армию альвов.       — О чем идет речь? — При упоминании оружия надежда Сьюзен, угасшая было при вести о «беглеце-одиночке», вспыхнула с новой силой.       — Альвы — запредельно опасные противники, — продолжал Хильфрен. — Даже если вы соберете все мечи, чтобы пробудить Риндон, главной проблемой останется путь к Магнусу сквозь его легионы. Вам нужно то, что способно мгновенно проредить их ряды.       — И что же вы придумали вместе с Нии-Маль? — В голосе Бриана смешались тревога и жгучее любопытство.       — Решение опасное, предупреждаю сразу, — загадочно улыбнулся Звезда. — Но если всё получится, на вашей стороне окажется сила, с которой в этом мире мало кто сравнится. Драконы.       — Драконы? — Сьюзен не скрывала изумления. — Они исчезли века назад. Если кто и остался, то они обитают в таких краях, что любые слухи о них — лишь преувеличение.       — Не говоря уже о том, что нарнийские драконы — существа свирепые, необузданные и кровожадные, — добавил Бриан. — Звездный Чертог не без причины веками охотился на них.       — Уж поверь, я знаю это лучше многих, — сдержанно ответил Хильфрен, и его лицо на миг исказила гримаса старой боли. — Именно поэтому мы с Нии-Маль решили найти таких драконов, с которыми у вас будет шанс... скажем так, договориться.       — Поправь меня, если я ошибаюсь, — медленно проговорил Бриан, подбирая слова. — Вы решили привести в наш мир драконов из другого?       — Я покажу.       Хильфрен снова небрежно махнул рукой. Комнату мгновенно заполнил густой золотистый туман. Когда он рассеялся, Сьюзен и Бриан обнаружили, что стоят посреди бескрайней зимней чащи. Вдали вздымались горы, а небо над ними было налито тяжелым свинцом. Несмотря на снег, Сьюзен не чувствовала ни холода, ни ветра. Подняв взгляд, она заметила над вершинами громадный парящий силуэт.       — Где мы? — Бриан оглянулся.       Хильфрен стоял чуть поодаль, на его лице блуждала ностальгическая улыбка. Казалось, ему было физически приятно вновь оказаться здесь.       — Это мир, который населяющие его существа называют Азур-Крон, или просто Крон, — ответил Хильфрен, заложив руки за спину. — Мы на одном из восьми его континентов — Костяном Береге. Это колыбель драконов; место, где они родились из потоков первородной магии и откуда расселились по всему миру. Драконы Крона разумны. И при соблюдении определенных условий они станут вашими союзниками.       Хильфрен вновь взмахнул рукой. Снежные пейзажи растворились в дымке, и секунду спустя Сьюзен поняла, что они снова сидят в уютной комнате под холмом.       — Я надеялся впечатлить вас, — усмехнулся Хильфрен, и в его голосе промелькнули нотки былого бахвальства. — Согласитесь, не каждый день выпадает возможность увидеть другой мир.       — Поправь меня, если я ошибаюсь, — Сьюзен внимательно смотрела на Звезду.       Хильфрен заметно оживился: даже несмотря на изможденный вид, на его мертвенно-бледных щеках проступил лихорадочный румянец.       — Ты привел в наш мир существ, представляющих потенциальную опасность для всего живого, лишь надеясь на то, что мы сможем убедить их помочь нам? Клянусь, даже Питер не смог бы придумать настолько отчаянный и безумный план. А если эти создания не согласятся? Тогда, помимо альвов, мы получим еще и разъяренных драконов, которые вряд ли будут в восторге от того, что их вырвали из родного мира.       Сьюзен выпрямилась, её взгляд стал жестким.       — Ты предлагаешь нам не союзников, Хильфрен. Ты предлагаешь нам еще один фронт в войне, которая и так грозит уничтожить множество жизней.        — Слова истинной, Великодушной королевы, — Хильфрен, казалось, был искренне доволен реакцией Сьюзен. — Именно по этой причине я не стал приводить в Нарнию живых, взрослых драконов.       — Ты принес яйца. Яйца драконов Крона — в Нарнию, — Бриан первым понял, куда клонит Хильфрен.       — Верно, — весело улыбнулся Звезда. — Магия, из которой рождаются существа Крона, во многом родственна Глубинной Магии, создавшей Нарнию и весь этот мир. А ты, и остальные, Питер, Эдмунд, Люси, — он вновь указал пальцем на Сьюзен, — часть этого мира в той же мере, что и его горы или реки. В тот миг, когда Глубинная Магия избрала вас для исполнения пророчеств, вы стали единым целым с самой сутью этой земли.       Хильфрен подался вперед, и его взгляд стал пугающе серьезным.       — Это дает нам единственный шанс. Драконы Крона, которые еще не увидели свет, почувствуют в вас нечто родное. Они примут ваш облик, ваши голоса, и волю как первый ориентир в этом новом для них мире. — Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Они воспримут вас как равных.       Сьюзен почувствовала, как по комнате пронесся легкий сквозняк, хотя камин продолжал жарко пылать. Слова Хильфрена отозвались внутри странным гулом, будто сама Глубинная Магия подтверждала его правоту.       — То, что ты говоришь — это лишь самый благоприятный исход, — Бриан прямо смотрел на пленника.       Хильфрен выглядел оживленным, почти лихорадочным, но именно это и настораживало Хранителя. В глазах Звезды читался фанатизм того, кто поставил на карту всё и теперь отказывался замечать риск.       — Что будет, если всё пойдет не так? Сьюзен права: драконы Крона, насильно вырванные из своего мира и лишенные цели, станут угрозой и для самих себя, и для всего живого в Нарнии. Если они не признают нас, ты просто выпустишь в небо неуправляемую стихию.       — Ты отказываешься понять ситуацию, Хранитель, — устало ответил Хильфрен. — Она же, — он указал на Сьюзен, — как и её брат, уже осознала, что вас ждет. Я вижу это по её глазам.       Звезда подался вперед, и тени в комнате словно стали гуще, подчиняясь его мрачному настрою.       — Магнус приведет в этот мир тех, кто не просто не знает жалости. Альвы упиваются жестокостью. Они прольют реки крови и перекроят этот мир по своему чудовищному видению. И это будет только начало. Я же даю вам шанс уравнять силы. Стихию нужно гасить тем, что ей сопоставимо. Если же драконы не примут вас, — Хильфрен развел руками, — вы поймете это сразу. Что делать в таком случае, думаю, объяснять не стоит. Драконы Крона при рождении не слишком велики. Убить их не составит вам ни малейшего труда.       В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Сьюзен невольно сжала пальцы на луке. Предложение Хильфрена было запредельно циничным, но в нем крылась ледяная логика войны.       — Какая вероятность того, что драконы признают нас? — Сьюзен подняла взгляд на Хильфрена, и в этом взгляде не было страха, лишь холодная решимость. — Если нам придется пойти на это, я должна быть уверена, что моя семья не станет похожа на Магнуса. Мы не палачи, которые убеждают себя, что цель оправдывает средства.       Хильфрен замер, глядя на неё так, словно видел впервые. Его губы дрогнули в подобии уважительного поклона.       - Королева, я пробыл в Азур-Кроне сто лет. Я смог убедить этих гордых созданий, поделится со мной знаниями о них, и их мире, что было не просто, смею заметить. Старейшин драконов заинтересовала моя история. Они конечно не одобрили мое решение идти против создателя Нарнии. Я выбрал тот вид драконов, в которых горит магия наиболее похожая на ту, которая течет уже и в ваших венах. – Он смотрел на Сьюзен, и в его глазах она видела глубокое уважение. — Драконы Азур-Крона — создания гордые, но прямые и честные. Не стану скрывать: в ярости они страшны, но в их основе лежит Глубинная Магия, которая едина для всех миров. Ты, твой брат Питер, каким я его помню, Эдмунд и Люси уже доказали, чего вы стоите. Ты говоришь сейчас не просто от своего имени, я это вижу. Ты говоришь от лица всей семьи. Ты не хочешь проливать лишнюю кровь, боишься стать даже отдаленно похожей на Магнуса — и этот страх разделяет вся твоя семья.       Хильфрен тяжело вздохнул и приложил руку к груди, там, где под кожей теплился остаток его звездного света.       — И видит Творец: если этого недостаточно для того, чтобы драконы признали вас достойными, то я не вижу смысла в спасении этого мира.       - Превосходная речь, - Бриан немного наклонился вперед. – Но за всем этим многословием и пафосом, я не услышал главного- ответа на ее вопрос. Каков шанс, что нам придется убить этих созданий?       — Десять яиц для четверых избранников. Они ждут. Вероятность того, что они вас не признают — примерно один к десяти, — ответил Хильфрен, и в его голосе проскользнула холодная, почти стальная усмешка. — Как видите, я перестраховался. Взял бы больше, но время поджимало, да и тащить такую ношу через границы миров — то еще удовольствие.       Он повернул голову к Бриану, и его взгляд, казалось, прошил Хранителя насквозь, обнажая тайны, которые тот, возможно, и сам боялся признать до конца.       — Для тебя этот ответ достаточно конкретен... сын Арравира? Как видишь, я постарался учесть как можно больше переменных. Что, на мой взгляд, в очередной раз свидетельствует о моей гениальности.       Хильфрен ухмыльнулся, и в этой гримасе не было ни капли скромности. Он выглядел чрезвычайно собой довольным, словно мастер, только что завершивший невероятно сложный фокус.       — И где они? — Сьюзен обвела взглядом уютную комнату, задержавшись на пустых книжных полках и камине. — Не думаю, что они здесь.       — Верно, — с лица Хильфрена мгновенно испарилась изрядная доля самодовольства. Он прочистил горло и отвел взгляд, внезапно проявив живой интерес к узорам на своей золотой чаше. — И вот таким образом мы подобрались к той части нашей беседы, где я сообщаю вам о некоторых трудностях, которые вам придется преодолеть.       — Трудности? — Бриан, чей голос после разоблачения Хильфрена стал звучать опасно низко, наклонился вперед. — Ты только что хвастался своей гениальностью. Что пошло не так?       — Эй, я не обещал вам драконов прямо сейчас, на мягкой бархатной подушке! — Хильфрен вскинул руки, словно защищаясь от колючего взгляда Хранителя. — Как ты должен помнить, я потерпел поражение от рук Арравира.       — Мы заметили, — тон Бриана не спешил становиться миролюбивым. — Ближе к делу. Где они?       — Во время нашей беседы я заметил, что упомянутое мною имя «Нии-Маль» не вызвало у вас вопросов. — В глазах Хильфрена с новой силой блеснул азарт исследователя. — А значит, моя интуиция подсказывает, что вам доводилось о ней слышать. Я угадал?       Он замер, впившись внимательным взглядом в лицо Сьюзен.       — Питер говорил о ней, — кивнула королева. — Не так давно Нии-Маль помогла ему.       — Аха! — ликующе вскрикнул Хильфрен, едва не опрокинув чашу. — Тогда время еще есть!       Он начал стремительно мерить комнату шагами, и его истощенное тело, казалось, напиталось энергией от одного лишь упоминания союзницы.       — Если она проявила себя, значит она — эта несносная, склочная лисица! — продолжила мое дело. Она осознала, что иного пути нет.       Хильфрен на мгновение замер, задохнувшись от собственного восторга, но почти сразу его лицо побледнело, а взгляд стал затравленным и обеспокоенным.       — Но… Проклятие! Это значит, она привлекла его внимание! Магнус ищет её, и когда найдет… — Он не закончил, судорожно сжав пальцами край стола так, что костяшки побелели.       — Ты боишься за неё? — Сьюзен внимательно наблюдала за его реакцией. — Или за то, что Магнус заберет яйца раньше нас?       — Скажу так: мои опасения носят комплексный характер, — в голосе Хильфрена теперь звучал искренний, неприкрытый страх.       Он подошел к камину, глядя на угасающие угли, словно видел в них отражение грядущих катастроф.       — Нии-Маль не просто знает, где я обустроил мой маленький тайничок. Не моё право раскрывать её секреты, но скажу так: Магнус считает, что она виновна во всём не меньше Аслана.       — Не уверена, что правильно понимаю, но Нии-Маль ведь Звезда, пусть и в бегах, — Сьюзен старалась уложить в голове всё услышанное. — С чего Магнусу выделять её среди прочих? Почему её вина в его глазах столь велика?       — Это её секрет, и не мне его раскрывать, — неожиданно категорично заявил Хильфрен.       На мгновение в его осанке промелькнула тень того древнего величия, которое не смогли стереть ни пытки Арравира, ни столетия изгнания. Но уже в следующую секунду его плечи снова опали, а лицо приобрело мягкий, хоть и бесконечно уставший вид.       — Великодушная королева Сьюзен, — голос Хильфрена звучал тихо и надломленно. — Вы узнали так много, и при этом всё еще недостаточно.       Он бессильно опустился в кресло, словно невидимая нить, державшая его всё это время, внезапно лопнула.       — И я бы и рад провести вас через все эти тайны. Но, увы, — он тяжело вздохнул, и на его губах выступила тонкая полоска темной крови, — моё время давно истекло. Я горд и счастлив, что смог поговорить с вами перед тем, как покинул этот мир.       — Вы о чем? — Сьюзен недоумевающе взглянула на истощенного Хильфрена. Тревога, копившаяся внутри, внезапно превратилась в ледяной ком.       Вместо ответа Хильфрен дрожащей рукой отвернул край своей рубахи. На его груди, чуть выше сердца, зияла страшная, незаживающая рана. Было очевидно, что её оставил меч, но это была не простая сталь. От рваных краев во все стороны тянулись пульсирующие темные линии, похожие на ядовитую паутину, впившуюся в саму суть Звезды.       — Ваш спутник всё понял, — Хильфрен взглядом указал на Бриана. — Он знает, что эта рана смертельна. Арравир крайне хорош в этом проклятии.       Бриан молчал, но его желваки заходили ходуном.       - Абелия показывала мне свои воспоминания, - отрывисто произнес Бриан. – Такую же рану Арравир оставил Афине.       - Ты про тот случай? – тихо произнесла Сьюзен. Она моментально вспомнила, как Питер признался ей в том, что произошло во время последних поисков меча.       - Как твоя старшая сестра выжила? – Хильфрен взглянул на Бриана.       - Смерть предложила Питеру пари, - вместо Бриана ответила Сьюзен. – Он должен был доказать, что ради цели, он готов биться и победить даже Смерть.       — Ого! — На бледном лице Хильфрена появилось искреннее, почти детское восхищение. Он коротко рассмеялся, и этот смех отозвался мучительным кашлем, но глаза его сияли. — Значит, я в вас точно не ошибся. Если ваш брат заставил саму Смерть отступить, то мои драконы — лишь малая плата за честь быть причастным к вашей истории.       Он тяжело оперся о подлокотники кресла и начал подниматься.       — Ну, я не так ценен, чтобы Жнец самолично явилась, — Хильфрен горько усмехнулся, и в этой усмешке было больше достоинства, чем во всех его прежних речах. — Да и я ни за что не позволил бы кому-либо идти на такое безумие только ради того, чтобы спасти мою шкуру.       Он тяжело выдохнул, и его взгляд на мгновение затуманился, словно он видел те самые холодные чертоги, которые ждали его впереди.       — Уж поверьте, я настолько никчёмен, что о моем существовании Совету Звезд стало известно только тогда, когда они узнали о моих планах вернуть вас. Для них я был лишь тихой искрой на окраине мироздания. Но если эта искра сможет разжечь пожар, который очистит Нарнию... что ж, значит, я горел не зря.       — Как ты смог продержаться все эти сотни лет? — в голосе Бриана Сьюзен впервые услышала неприкрытое уважение.       — Сотни? — усмехнулся Хильфрен, трясущимися руками наполняя чашу и делая жадный глоток. — Я не продержался сотен лет. Моё тело не выдержало бы и недели этой раны. Но... — он снова усмехнулся, и в уголках его губ запузырилась темная кровь, — я нашел иной способ.       Он обвел взглядом комнату — застывшую пыль в лучах магического света, неподвижное пламя свечей, которое не колебалось от их дыхания.       — Я остановил время в этой могиле, где Арравир оставил меня умирать. Для всего мира прошли века, для меня же — лишь один бесконечный, мучительный полдень. И думаю, вы успели под самый занавес моей истории. Магия времени истощилась вместе с моей душой.       Хильфрен поставил чашу на стол. Звон металла о дерево прозвучал как погребальный колокол.       — Когда вы выйдете отсюда, время обрушится на меня всей своей тяжестью. Но это уже не будет иметь значения.       Он посмотрел на Сьюзен с пугающей ясностью в глазах.       — Идите. Пока занавес еще не опустился.