Мученик

      Но ночью Хелдан не пришёл к Трэверсу.       Хелдан, всё ещё кипя холодной злостью на себя и на весь свет, проделал все свои вечерние ритуалы, но спать не мог. Как всегда, не чувствуя нужного, для того, чтобы со спокойной совестью провалиться в сон, удовлетворения, он взялся за плеть и с силой хлестал себя по спине, всякий раз завершая короткую молитву. И, наверное впервые за долгое время, эти действия были для него более способом собрать волю в кулак, нежели таинством, совершая которое он даже себе не решался признаться, что физически возбуждается.       Сегодня он вкладывал много силы в удар. В какой-то момент, переживая в душе очередной приступ мстительной злобы, он забылся и вздрогнул от особенно сильной боли. Она не жгла, как привычные удары, оставлявшие на спине только вспухшие полосы, но, отметив эту особенную боль, он не обратил на неё должного внимания… Плевать. Как обычно, он проявил в отношении себя пренебрежительную неряшливость.       Спустя несколько минут раздался короткий стук в дверь, и кто-то вошёл, не дождавшись ответа. Лениво повернув голову, Хелдан увидел у себя в спальне дознавателя Анатолия Шегрта. Он был одет: брюки, сапоги, только рубашка застёгнута не на все пуговицы. Волосы Шегрт собирал в низкий хвост, но сейчас они остались распущенными и постоянно падали на глаза, как бы он ни убирал прядь за ухо, да и вообще вид у него был всклокоченный.       — Дай мне спать, — сказал Шегрт. — Ты ошибаешься, если думаешь, что эти удары не слышны через стену… И…       Он порывистым жестом схватился за переносицу и замер.       — Святая Терра, что ты делаешь с собой… — сказал он. — У тебя ссадина на спине так кровоточит, что под тобой скопилась лужа, ты в курсе вообще?       Хелдан выгнулся и попытался осмотреть свой бок, но смог только нащупать рукой. Действительно, на рёбрах справа получилось довольно глубоко рассечь кожу, кровь промочила штаны, на ковре, где Хелдан сидел на коленях, получилось пятно размером с половину ладони. Кровь осталась и на пальцах.       — Дай мне посмотреть, — бросил Шегрт отрывисто. — Ох, ну и мерзость… Где у тебя аптечка?       Он наложил на рассечение пластырь. Хелдан терпел его прикосновения, привычно покоряясь всякому, кто оказывал ему первую помощь. Ему всегда было приятно подвергаться медицинским процедурам. До сих пор это были единственные контакты, которые можно назвать интимными, и такие ситуации — заботы, когда его задача только в том, чтобы смирно лежать и не мешать — всегда доставляли ему странное наслаждение, которого он даже не стыдился. Он ведь не делал ничего плохого, верно?       — Ковер испорчен, — заметил Шегрт. — Ты обходишься Императору довольно дорого, Хелдан. Задумывался ли ты когда-нибудь над тем, что всё на свете имеет свою цену?       Он вздохнул меланхолично и вдруг сказал совсем другим тоном:       — Твои методы несовершенны. Ты всё пытаешься повысить свою способность контролировать исход энергии через претерпевание боли. Это подходит новичкам, но ты это перерос… Ты читал хоть что-нибудь, что пишут люди с высоким псионическим потенциалом? Ты вообще что-то, кроме духовной литературы читаешь?       Хелдан нахмурился и промолчал.       — Ты свысока и даже с отвращением относишься к псайкерам, — сказал Шегрт, — а ведь куда более опытные люди могли бы дать тебе несколько советов.       При слове «люди» по лицу Хелдана прошлась тень отвращения.       — О, какое тщеславие, — проговорил Шегрт со схожим чувством. — Эта твоя гордыня непременно выйдет тебе боком. Инквизитор не должен воротить нос от того, что явно полезно, даже если обращение к этому полезному источнику информации противоречит его предубеждениям. Особенно, если противоречит! Зашоренность в нашей службе — это практически грех!       — Замолчи, — тихо, но не без угрозы сказал Хелдан. — Мне не нравятся твои речи.       — Засунь своё «нравится и не нравится» себе поглубже в задницу, щенок! — сказал Шегрт, и от напряжения психических сил между ними завибрировал воздух. — И выслушай несколько наставлений от меня, если не хочешь и впредь подрывать своей некомпетентностью труд нашего наставника. Ты ведь не хочешь и дальше приносить больше вреда, чем пользы?       Хелдан, побледнев от злости, молчал несколько секунд, но всё-таки выдал, тихо и явно совершая усилие над собой:       — Хорошо.       Преданность службе, да и, чего греха таить, желание показать себя в лучшем свете перед учителем и вырасти как профессионал, было в нём сильнее мимолётного приступа уязвлённой гордости. Он был слишком избалован Воком и не имел чувства соревновательности внутри тесной группы коллег. В глубине души он почитал себя лучшим во всём, и именно из-за этого неудачи так жестоко его уязвляли.       Шегрт сел на кровать и сцепил руки в замок. Другой человек в спальне. Странно даже. Но…наверное, теперь Трэверс будет вхож сюда, раз они с ним… Оборвав свою мысль, Хелдан поймал себя на том, что смотрит на точёные ключицы Шегрта и невольно начал сравнивать этого человека с Трэверсом. Анатолий Шегрт моложе зрелого красавца Трэверса, и комплекция у него другая — он стройнее, сплошные жилы. Его элегантность была элегантностью дикого оленя, в то время как Трэверс наводил на мысль о крупном мускулистом хищнике. Он снова немного нервным жестом завёл прядь своих тёмно-русых волос за ухо и поднял на Хелдана пронзительный взгляд.       — Но я возьму с тебя плату за урок, — произнёс Шегрт каким-то изменившимся голосом. — Как я уже говорил, всё на свете имеет свою цену.       — Что? — тихо переспросил Хелдан. — Предположу, что тебе нужны не кредиты…       — Верно, — сказал Шегрт, повысив тон. — Я назову свою цену. После. Сейчас же ты должен пообещать, что заплатишь. Дай мне слово.

***

      Он, сидя на его постели и напряжённо глядя прямо в глаза, рассказал ему не так уж много, но несколько нюансов, на которые он делал особый упор, заставили Хелдана увериться, что Шегрт в самом деле глубоко постиг сложное искусство управления своей психической силой. Его врождённые способности вполне могли сопоставиться со способностями инквизитора Вока, и он усердно развивал их, пользуясь всеми возможными методиками. Шегрт много общался с астропатами и боевыми псайкерами, он много читал, буквально поглощая информацию, и в этой командировке оказался в том числе и оттого, что не мог упустить шанса перешерстить соответствующие разделы столь обширной библиотеки. И Хелдан, чувствуя его преимущество — его единственное преимущество — смог оценить его по достоинству. У Шегрта было то, чего не было у Вока — не только информация для решения конкретной проблемы, но и способность заставить Хелдана её накрепко всосать, и то чего не было у Хелдана — опыт. Лишённый привычной для Хелдана мягкости преподавания, он в некоторых моментах оказался лучшим учителем, чем Вок. До этого самого дня Хелдан вовсе не воспринимал этого человека всерьёз, жил рядом с ним, но его для него не существовало — он был слабее, так что не был для Хелдана интересен. Теперь он, с неудовольствием, признал свою слепоту.       Шегрт понял, что его слова оказались на вес золота, по крайне глупому выражению лица Хелдана. Тот сидел, вперив хмурый взгляд в никуда.       — Не благодари, — сказал Шегрт и поднялся с места, разминая затёкшие плечи. — За тобой осталась плата.       — Так чего ты хочешь?       — Я хочу поцеловать тебя.       Хелдан, всё ещё глубоко задумавшийся, не сразу понял смысл его слов.       — Прости?..       — Поцелуй. Губы в губы, Хелдан, — проговорил Шегрт странным тоном, как будто презрительно. — Надеюсь, твоё слово хоть чего-нибудь стоит?       Хелдан нахмурился и опустил взгляд. Он помолчал с полминуты. Слово он давал, Шегрт заставил его поклясться, что обещание будет выполнено.       — Хорошо, — сказал он, краснея. — Я думаю…       — Вот и славно.

***

      Шегрт был ниже ростом, но оттого, что Хелдан сутулился, инстинктивно пытаясь принять закрытую позу, смог, шагнув совсем близко, взять его за руки и коснуться губами его губ.       От его близости, от близости мужского тела, от касания к коже горячей обнажённой кожи, от шелковистого касания пряди его длинных волос, от их запаха, незнакомого, но приятного, какого-то сложного и взрослого, Хелдан неожиданно для себя мгновенно взволновался. Возбуждение, омерзительное, но сладкое, поднялось в нём, и он задышал глубже и невольно приоткрыл губы. Шегрт не торопился, он будто сам замер в нерешительности, а, может быть, пытался насладиться моментом. Но вот он прижался к приоткрытому рту парня настойчивее, и тот почувствовал мягкое тёплое касание чужого языка. И Шегрт поцеловал его глубоко, с силой вторгаясь в рот, почти жестоко. Хелдан поплыл. Это было так… странно. Холод мяты и привкус табака… От тактильно нежных и грубых по характеру прикосновений что-то таяло внутри него, сердце тяжелело, наливаясь похотью, соски затвердели от мурашек, пробежавших от бёдер вверх по телу, и в них проснулась утихшая боль.       «Нельзя быть таким, как ты. Просто нельзя, — услышал он обрывки чужих мыслей. — Ты — воплощение греха. Я тебя ненавижу».       Шегрт долго не мог отпустить его, насытиться его языком, его ртом, бессильно чуть прикусил ему нижнюю губу и, наконец, разомкнул поцелуй. Хелдан вдохнул судорожно, одна ноздря у него всегда была заложена, и дыхания вечно не хватало… Но Шегрт его не выпустил. Его руки легли на тяжко вздымавшуюся обнажённую грудь, огладили могучие мышцы, скользнули ниже, на живот, перешли на поясницу и ещё ниже, смело забираясь под свободные пижамные штаны. Поглаживание по ягодицам показалось даже приятным, оно сильнее распаляло возбуждение, но вот чужие руки перешли к паху и коснулись там, где он сам не решался себя трогать. Шегрт стиснул в ладони его приподнявшийся член, выдохнул почти испуганно и тихо зарычал. Это был рык бессилия и глухой страсти.       — Ты просто чудовище, Хелдан, — простонал Шегрт, лаская его ладонью, стискивая и сжимая, — ты!..       «Ты предал свою невинность. В душе, я всегда знал, что ты такой».       — Только поцелуй… — выдохнул Хелдан, — ты просил только…       И Шегрт снова заткнул ему рот поцелуем. Торопливым, таким же глубоким, как прежде, но ещё более неразборчивым, на этот раз взяв лицо в ладони, притянув к себе. Качнувшись, он неловко ударился зубами о чужие зубы, выдохнул, поцеловал в угол рта, в щёку, в линию челюсти, спустился к шее и поцеловал снова. Хелдан вздрогнул от мимолётной боли и чуть застонал.       Вдруг Шегрт отстранился от него, шагнул назад.       — Ты возбудился, — бросил он, охрипнув. — А что же Трэверс?..       — Что?.. Я…       — Вот и всё, — проговорил Шегрт, словно не слушая его. — Долг оплачен. Надеюсь, мои уроки пойдут тебе в прок.

***

      Во дворе он почуял запах табачного дыма, приятный такой, сладкий. Такие сигареты курил Трэверс — во всём, что он делал, что не касалось работы непосредственно, прослеживалась какая-то пижонистость, что ли… Итан Трэверс всегда был на стиле, при взгляде на его располагающий фасад — ослепительная улыбка, честный, открытый взгляд — никто из посторонних и не сказал бы, что этот человек — специалист по дознанию. Его рука тверда, сердце очерствело и глухо к мольбам и крикам боли… Он жесток, как машина. С другой стороны, подумал Шегрт, вынимая из кармана портсигар, попавшие в руки Трэверса — попавшие в руки Инквизиции — уже потеряли привилегию зваться гражданами Империума Человечества. Еретики не люди…       Шегрт посмотрел на небо, на россыпи звезд, каждая из которых была собственностью Императора. «Делаю ли я всё возможное, чтобы как можно лучше послужить Ему?» — снова проплыла мысль. Вдруг ему стало невыносимо тоскливо, да ещё и зажигалки в кармане не нашлось.       Когда вкладывал сигарету в губы, он вдруг почувствовал пальцами липкую влагу на коже. У ноздри запеклась кровь. Проклятье!.. Просто пососался с этим мерзким щенком, будь он неладен, и сам возбудился, как подросток.       Он подбрёл к Трэверсу, который как мрачный часовой стоял в тени галереи и только прожигал Шегрта своими холодными бесчувственными глазами.       — Дай зажигалку, Итан.       Трэверс элегантным жестом протянул руку, щёлкнул и любезно поднёс огонь к лицу Шегрта.       — Не приближайся к нему, — сказал Трэверс. — Это моя добыча.       — Я не собираюсь бороться с тобой за него, — сказал Шегрт, после того, как глубоко затянулся и выдохнул дым. — Если бы мы с ним не были коллегами, я бы едва ли стал хорошо относиться к такому как он человеку. Пойми правильно, он… У меня к нему чувство, какое бывает после того, как самоудовлетворишься: это было приятно, но испытываешь слабый такой мерзкий стыд. Есть в этом человеке, несмотря на его… порочную красоту, что-то смутно отвратительное. Я даже не вполне осознаю, откуда во мне к нему это гадкое чувство. Он… просто однажды внедрился мне в мысли, как зараза. Он… Я до сих пор не могу поверить, что столь ничтожный человек, настолько жалкий, может даже в таком юном возрасте быть буквально во всём лучше и способнее меня. Он не давал мне покоя! Единственным, за что я мог его уважать, — проговорил Шегрт почти с болью, повысив голос, — была его моральная чистота, то, что он был чист, невинен. Столько лет я наблюдал за ним, и всё это время мальчик хранил себя, и вдруг появляешься ты, и эта е*ливая шлюха отдаётся тебе в первый же день знакомства!       Шегрт перевёл дух и затянулся.       — Я больше не стану его домогаться. Это оказалось бесполезно. Это не дало мне исцеления. Видно, после того, как ты оттрахал его, он стал мне не интересен.       — Что ты с ним сделал? — проговорил Трэверс разделяя каждое слово.       — Ничего. Только поцеловал.       — Поцеловал…       — Поцеловал его в губы и в шею.       Трэверс стиснул кулаки и взмахнул рукой в жесте крайнего отчаяния.       — Чтоб тебе пусто было, Шегрт! — воскликнул он. — Ты так запросто отнял у меня нечто настолько драгоценное — его первый поцелуй — и просто вышвырнул это. Умей хотя бы ценить, что забрал!       Шегрт только дёрнул плечом. Взгляд его был тоскливым, но по лицу было видно, что чувств Трэверса он не разделяет.       — Я надеюсь, хоть ты сможешь выдрессировать его.       Трэверс кивнул.       — Скорее всего, — сказал Шегрт, — следующее дело будет для меня последним под началом инквизитора Вока.

***

      На следующий день после завтрака Хелдан озадаченно одёрнул мундир и поправил пуговицы.       — Мне показалось, или за столом на меня странно смотрели? — спросил он Трэверса. — Хельга делает такие глаза, когда у меня в одежде что-то не в порядке…       — Ты с утра смотрел на себя в зеркало? — спросил в ответ не выспавшийся и сумрачный Трэверс, держа губами сигарету.       — Нет.       — Так ты посмотрел бы. У тебя здоровенный засос на шее. Видно даже из-под воротника.