Пучина.

Киркоров, чувствуя сильную резкую боль, распластался на прохладных бетонных ступеньках и молился только о том, чтобы беременная жена случайно в этот момент не вышла из квартиры… Он боялся представить ее реакцию на это недоразумение, как ему казалось, и нервировать ее излишне не хотел. Дотянулся правой рукой до кармана, вытащил телефон: - Вов... Вы там с Левкой далеко? - сбивчиво прошептал в трубку Фил, прикрывая левой рукой сочащуюся рану. - Мы возле Вашего дома, босс. Еще недалеко уехали. - Зайдите в подъезд, я вам открою. Только тихо... - сделал глубокий вдох, стараясь не шикнуть от боли, - Быстрее. Два телохранителя, почувствовав неладное, забросили поедание сосиски в тесте неподалеку в сквере на лавочке и побежали к подъезду. Филиппу хватило сил встать и открыть дверь им, чтобы те не звонили в домофон квартиры. Увидев, в каком состоянии их босс, Лева перепугался и предложил вызвать скорую: - Нет, ни в коем случае! - Киркоров не хотел огласки накануне гастролей, - Рана неглубокая, наверное. Помогите мне до машины добраться. Врача все-таки вызвали, но знакомого. Приехал какой-то интерн, который в полукустарных условиях - на заднем сидении авто - промыл рану и зашил ее, даже не вколов обезболивающее, а затем забинтовал и заклеил пластырем. Фил всегда возил с собой в машине запасную рубашку на случай форс-мажора и попросил ребят достать ее из багажника, а после, кряхтя от любого движения, которое приносило резкую боль, кое-как переодел. - Избавьтесь от этой кровавой тряпки, - велел Филипп, вручив ребятам рубаху, - и помогите мне подняться до квартиры. Моей жене - ни слова. - глубоко вздохнул Фил, - она ребенка моего носит, нечего ей знать. - Но Ваша рана... - попытался возразить Вова. - Царапина, - отрезал Фил, - Зашили - дальше сама заживет. Пойдемте. Врачу заплатили хорошие деньги в долларовом эквиваленте (за молчание в том числе) и отпустили. Филу помогли подняться на этаж и, позвонив в дверь, дождались, пока Люся откроет, а сами ретировались, как им приказал босс. - Что-то Вы, батенька, за сигаретами долго изволите ходить! - ехидничала Людмила, - Аллочки твои уже спят! Старшая из душа двадцать минут назад вышла, спрашивала, где ты. - И что ты ответила? - Да как есть. Ладно, - зевнула Люся, прикрывшись ладонью, - я спать, доброй ночи. Во сколько завтра уезжаешь? - Встаю в семь утра… Завтрак приготовишь, ладно, Люсь? - попросил Филипп, стараясь не задыхаться. Одно малейшее подозрение - и допроса с пристрастием не избежать. - Хорошо. - ничего не заметив, Дороднова ушла в свою комнату. Филипп тихо прошел в спальню, захватил футболку и переоделся в ванной комнате, стараясь не прошипеть от боли. Рана болела, дергала и все еще кровоточила, повязка налилась кровью. Найдя в шкафчике бинт, Фил сделал еще один слой, а затем, умывшись, вернулся в спальню. - Доброй ночи, Филечка, - почувствовав, что муж лег рядом, пожелала ему Алла. Филипп обнял ее, вздохнув: - Доброй ночи, мои маленькие... я вас очень люблю... - ответил Фил, поцеловав жену и положив руку на ее живот. Она быстро уснула, а вот Киркоров глаз сомкнуть не мог - его самочувствие ухудшалось с каждой минутой, откуда-то появилась слабость, лицо покрылось каплями вязкого пота. Но все же спустя час Филипп заснул. Алле этой ночью тоже не очень крепко спалось и, повернувшись со спины к мужу лицом на бок, она положила свою руку под одеялом на его бедра, пытаясь обнять. Сразу же проснулась, нащупав что-то мокрое. Не понимая в потемках, в чем испачкалась ее конечность, потянулась к настенному бра и, дернув за веревочку другой рукой, включила его... - А-а-а! - испуганно завопила Пугачева, когда поняла, что ее ладонь в крови, - Филя! - она сдернула с него одеяло - на серой футболке виднелись свежие кровавые пятна, вся простыня под ним была в крови. Алле казалось, что это просто ночной кошмар, ужас, сон, и она больно ущипнула себя, пытаясь проснуться, но увы... - Филипп! Господи!.. - заплакала женщина, увидев своего мужа в таком состоянии. Он плохо реагировал, еле-еле приоткрыл глаза. Все лицо в поту, у мужчины жар от плохо обработанной раны, - Люся! - Алла выбежала в коридор, и только вспомнив о том, что спит маленькая дочка, смогла сдержать истерику, - Люся! Врача! Скорее! - она попросила Дороднову, которую удачно встретила в коридоре - та вышла на кухню попить водички ночью - помочь ей, и Людмила, зайдя в спальню, буквально опешила, увидев Киркорова в луже крови. Неумело зашитые швы разошлись, рана открылась и теперь обильно кровоточила. - Матерь Божья, святая заступница! - перекрестилась со страху Люся и сразу побежала в кабинет, чтобы позвонить и вызвать скорую. - Филя... - Пугачева, излишне переживая за него, плакала, просто не зная, чем помочь, - Мальчик мой, кто тебя так? Филя... К счастью, врачи неотложки приехали быстро. Они промыли рану заново, поставили капельницу с лекарством от столбняка и попытались ее заново зашить прямо на дому - транспортировку пациент бы не выдержал. Любой шорох открывал рану еще больше, травмировал сильнее. - Из-за того, что рану неправильно зашили, - начал доктор, - у Филиппа Бедросовича разошлись швы и... начался процесс сепсиса. Заражения крови. Потому и высокий жар. Мы поставили ему капельницу с препаратом, надеемся, что еще не слишком поздно. - Он поправится? - допытывалась Алла, пытаясь сдержать плач. - Будем надеяться, - пожал плечами врач, - Будьте добры - для оформления - его паспорт и полис. - покопавшись в сейфе, куда не заглядывала с момента свадьбы за ненадобностью, Пугачева нашла паспорт Фила и протянула ассистенту доктора, которая заполняла анкету на вызов. Внимание примы привлек черный целлофановый пакет и, дождавшись, пока врачи уедут, она раскрыла его - там лежал пистолет. Но то, что он газовый и исключительно для самообороны, а также, что Фил так ни разу им не воспользовался, Алла не знала... Разные мысли поселились в голове, одна фантазия другой ярче, женщине срочно нужно было объяснение, которое Фил, в силу своего плачевного состояния, просто не мог дать. Алла почувствовала странную смесь - протирая его лицо маленьким полотенцем, стирая пот, ей вдруг захотелось влепить ему хорошенькую звонкую оплеуху за то, что, как она думала, Филипп ввязался в криминал. Но вместо этого дрожащая рука нежно поглаживала сухой бледный лоб, опустилась к щекам, а затем к бороде: - Филька… - плакала Алла, прислонив лоб к его груди, - Филька, что ты сделал?.. Во что ты вляпался, оболтус?.. - а затем сразу добавила, - Мой любимый… Филипп, чувствуя себя крайне плохо, не в силах был ответить, хотя и слышал, что Алла сказала. Еле шевеля пересохшими треснувшими губами, попытался объяснить: - Алл… я не… - Все, молчи, ради Бога! - едва ли не взвыла Пугачева, поцеловав его в губы, - Тебе нельзя разговаривать. Я потом, когда ты выздоровеешь, таких пиздюлей вставлю, сучонок… - ухмыльнулась она сквозь слезы, - Только выздоравливай… - Киркоров нащупал ее руку и, сделав неглубокий вдох, отчетливо произнес: - Я очень люблю тебя, Алл… - рука коснулась ее живота, - Сын… - Заткнись, ради Бога! - грубость исходила от страха. Пожалуй, Алле впервые в жизни было настолько страшно, до дрожи в коленях. Филипп закрыл глаза и, из-за сильной слабости, заснул… - Я тебя тоже очень люблю, - прошептала Алла, заметив, что он спит. Наклонилась, поцеловала в щеку, а затем прислонила его ладонь к себе, - Мы тебя с дочкой и сыном очень любим. Ты нам так нужен… К счастью, манипуляции врачей помогли, Филиппу спустя сутки стало легче. Разумеется, ни о каких гастролях речи не шло, хотя публике сообщили, что он немного приболел. Тем не менее, спустя еще сутки Фил заявил, что все-таки отработает оставшуюся часть турне и, несмотря на уговоры Аллы и Люси, все же улетел. Разговора по душам, выяснения причины происхождения пистолета и самой раны не получилось. Алла слишком долго собиралась с мыслями, с духом - это ведь не просто - подойти и обвинить человека, да еще которого любишь. Но Пугачева, начитавшись криминальных сводок, была почти уверена в том, что доходы ее мужа выросли не просто так - не из-за бешеной популярности - а именно из-за связей с мафией, хотя это безусловно, не имело ничего общего с действительностью. Киркоров, как и обещал, отработал сольную программу и даже еле стоя на ногах - рана периодически болела и кровоточила, а сил все еще было мало - отказывался от фонограммы, исполняя песни на очень высоком уровне. Филипп, приехав в Москву, первым делом купил жене цветы и в сопровождении своих новых товарищей-охранников приехал домой. Настроение прекрасное - он сильно скучал по Алле те недолгие три дня, что они не виделись. А потому, зайдя на порог, кратко обнял Люсю и уже намеревался пройти в спальню, но Дороднова его остановила, взяв за локоть: - Филипп… - почти шепотом, оглядываясь, нет ли поблизости примы, произнесла помощница, - подожди. Ты должен знать… - Люсь, давай быстрее! - Киркорову не терпелось увидеть жену, - Или потом! - Пока тебя не было… - продолжила Люся, не отпуская его локоть, - У Аллы случился выкидыш… Мне очень жаль… - Что?.. - глаза Фила мгновенно наполнились слезами, он скривился, пытаясь сдержать сильную эмоцию, которая уже рвалась наружу бурным плачем. - Ты уехал, и… в общем, Алле плохо стало… - объяснила Людмила, все-таки отпустив его руку. Киркоров прикрыл лицо ладонью, вытирая от слез глаза, букет выпал из правой руки… и он, чуть придя в себя от этой новости, молча и уже не спеша прошел по коридору, случайно наступив на упавшие розы… Он безумно ждал этой встречи. Ждал этого ребенка. Их сына. Дочка это замечательно, но любой мужчина хочет еще и сына от любимой женщины. Зайдя в детскую, Киркоров поцеловал спящую дочку, погладил ее крошечный лобик и, тихонько закрыв за собой дверь, зашел в их с Аллой спальню. Он думал и размышлял о том, что сказать, как утешить… Особенно, когда самому ему требовалось утешение. Но, на его удивление, Алла сидела в постели и жадно курила сигарету. Она по-своему переживала потерю, стараясь казаться сильной. Но Филипп, прекрасно чувствующий ее душу, понимал, что это всего лишь маска. Он присел рядом и положил свою руку поверх ее: - Аллунь… - поднял свой взор и, нешироко распахнув объятия, обнял жену. Она прижалась к нему, и Фил чувствовал, как Алла трясется от немого дерганого плача, как прикладывает тысячу и одно усилие, чтобы ни проронить и слезинки, но увы… они льются бурным водопадом из ее глаз и, словно злясь на свою же беспомощность, Пугачева сжимает в руке тлеющую сигарету, причиняя ожогом себе сильную боль. Филипп, чувствуя ее эмоцию, не может сдержаться, он тоже плачет. Но также безмолвно и, сразу взяв себя в руки, произносит, - маленькая моя… Все будет хорошо… - целует ее в заплаканные глаза, словно пытается хоть на йоту излечить душу, затем в губы… - все будет хорошо, - обещает он, покачивая Аллу на руках и чувствуя, как она с каждой секундой все сильнее впивается в его спину, ища в любимом недостающую ей поддержку и утешение…