Пучина.

Новый 1994 год супруги с дочкой отмечали на даче в Бережках. Поставили красивую большую живую елку в холле, вместе наряжали, подавая друг другу игрушки. А в конце Филипп взял двухгодовалую дочку на руки и, чуть приподняв, помог ей водрузить звезду на макушку: - Папа, смотри, как красиво! - воскликнула маленькая девочка. - Да, очень, моя принцесса, - улыбнулся Фил. Он опустил девочку на пол и, передав матери на руки, кратко чмокнул ребенка, - что ты хочешь на Новый год? Что тебе подарить? - Братика… - ответила маленькая Алла, обнимая маму, - мама обещала, что подарит мне братика. - эти детские слова больно резанули Пугачеву и Филиппа. После произошедшего прошло чуть больше месяца, боль от потери была еще слишком свежей, прима не могла, как и Фил, впрочем, реагировать равнодушно. - Мы с папой подарим тебе братика, но чуть позже, - заверила дочку Алла, - А на этот Новый год что-нибудь другое. Люсь, - обратилась прима к помощнице, которая очень вовремя подошла, - возьми Аллуську, ей уже пора обедать и… по часам - дневной сон. - Хорошо, - кивнула Дороднова, - иди ко мне, моя любимая девочка, - Пугачева опустила дочку на ноги, и Люся, взяв ребенка за руку, повела ее в кухню-столовую, где уже был приготовлен обед. - Братика… - повторила Пугачева шепотом, смотря вслед уходящей Аллусе, - Филь, ты это слышал? - Киркоров глубоко вздохнул и, подойдя чуть ближе, обнял жену. - Это ребенок, Алл. Она не хотела задеть. - заметил Филипп. - Да я знаю, - глубоко вздохнула прима, - ладно, проехали. Ты не голоден? - Нет, я… - Киркоров глянул на наручные часы, - скоро поеду, назначена встреча в "Пекине". - С кем это? - Приедут люди разговаривать. Насчет нашего бизнеса, Аллунь. - А! - вспомнила Пугачева, отмахнувшись, - Обувь! - и Филипп кивнул. - Да. Надо договориться с поставщиками материалов. Они выдвигают какие-то новые условия. А после - сразу концерт. Я приеду только поздно вечером, так что вы с Аллусей меня не ждите, ложитесь спать, хорошо? - Фил кратко чмокнул жену в щеку и, поднявшись на второй этаж, быстро переоделся в классический костюм. Прошел на кухню, поцеловал дочку. А затем, надев зимнее пальто, вернулся к Пугачевой, которая все это время так и стояла, размышляя над чем-то своим, и тоже чмокнул ее в щеку, - Я поехал. - Хорошо, езжай Филь, - в ответ прима поцеловала его, - я… - замялась она, вдруг что-то вспомнив, - хочу спросить… - Да? - Хотя нет. Ничего. - передумала женщина, - Обещают сильный снегопад, может, шапку возьмешь? - Да ерунда, я все равно на машине. Ладно, я поехал, Вова меня ждет, - еще раз кратко поцеловав жену, Киркоров уехал, закрыв за собой дверь просторного светлого дома. Разговора, которого планировала Алла после нападения на Филиппа в подъезде - откуда у него пистолет, зачем, для чего, кто напал - так и не получилось. Женщине будто что-то мешало задать несколько вопросов, на которые Киркоров сразу бы без прикрас ответил. Будто бы Алла боялась услышать то, что могло ее ранить. Она довольно сильно страдала от потери ребенка, только, когда Филипп привез ее на дачу более-менее смогла прийти в себя - очевидно, спасла смена обстановки и свежий морозный воздух. Декабрь в том 1993 выдался на редкость холодным и, что удивительное, почти пустым - без привычного снежного покрывала. Снег выпал, словно подарок, лишь за сутки да главного новогоднего праздника, к которому готовилась семья, дружно наряжая елку. Киркоров встретился, как и говорил, с бизнес-партнерами - людьми, которые занимались своим делом и к криминалу не имели ни малейшего отношения. Договорился о сроках поставки, подписал договор. Все, как и полагается с юридической точки зрения в новой России, когда капитализм, сменив коммунизм, стал наступать на пятки обычным гражданам. Дал концерт в подмосковном ДК на три часа, а затем, по уже сложившейся привычке, забрав чемоданы налички, уехал обратно загород. Пугачева не спала - она ждала мужа, чтобы, наконец, обсудить с ним то, что так ее беспокоило, тем самым закрыв в преддверии наступающего года тему, которая должна была остаться в старом году. Филипп закатил несколько чемоданов, поднявшись по лестнице на второй этаж, в гардеробную, стараясь шумом не разбудить, спящую, как ему казалось, Аллу. - Ты уже вернулся? - окликнула она его, стоя на пороге гардеробной. - Да, Аллунь, - ответил Фил, аккуратно укладывая новый чемодан поверх двух других на полку, - Еще не спишь? - Тебя ждала, Филь. Сколько там? - Я думаю, на квартиру в центре хватит, - вполне искренне ответил Филипп, - Я что-то так устал... - он присел на низенький стульчик и, расстегнув пиджак, ослабил галстук. - Хотя бы не голодный? - уточнила прима, усевшись ему на колени. - Нет, я провел встречу с партнерами - они обещают, что все будет в срок, Аллунь. Обувь под твоим брендом железобетонно будет на прилавках "Эконики" в марте, не волнуйся, - обнял он Пугачеву, окончательно расстегнув пиджак. Алла помогла ему снять галстук, стянула пиджак. - Филь... Ты сейчас не на певца, а на какого-то мафиози похож, - то ли в шутку, то ли всерьез заметила она, но Киркоров лишь ухмыльнулся, - они тоже ездят на встречу с партнерами, тоже хорошо одеты и... тоже носят оружие... - Филипп нахмурился, не понимая, о чем говорит жена, и тогда прима пояснила, - Когда ты лежал раненый и приезжала скорая, мне пришлось заглянуть в сейф. Догадываешься, что я там увидела? - О, Господи! - воскликнул Фил, отчего-то фыркнув, - Аллочка, так это для самообороны. - Ага. И пульки там резиновые? Филя, ты меня за дуру держишь? - Это газовый пистолет, считай вообще - игрушка. - Ты не наигрался в детстве? Хочется еще? Филь, пистолет выглядит вполне себе настоящим. Зачем ты его носишь? - Да купил, когда начитался в газетах про резню и похищения. Я его с собой не ношу. - Да. Потому что твои охранники Вова и Лева носят такие - тебе незачем. - повисла неловкая пауза, Киркоров просто не понимал, к чему этот разговор, - Скажи мне честно... Что происходит? - Аллочка, а что происходит? - удивленно посмотрел на нее Фил, - Я же объясняю - пистолет, которым я никогда не пользовался, нужен для самообороны. Он не настоящий, газовый, вреда обидчику не принесет. Что еще? К чему вообще такие вопросы, да еще на ночь глядя? - Я давно хотела спросить. - честно ответила прима, - Потому что... мне за тебя страшно. Вдруг мой мальчик куда-то вляпался и не говорит? - Да нет, все нормально. - Хорошо, - кивнула Алла, - пойдем спать. - она встала с его колен и, взяв за руку, потянула к выходу из гардеробной. - Ты ложись, меня не жди - я хочу еще немного в гостиной посидеть. - Пугачева, буквально не зная, что ответить, лишь пожала плечами. Она улеглась в постель, но бра гасить не стала, в то время, как Фил, оставшись в жилетке, брюках и рубашке, спустился по лестнице и, налив себе в бокал немного виски, подошел к все еще горящему камину. Он ждал звонка на сотовый - тот мастер, которому он заказал Арлекина, должен был вот-вот позвонить. Прекрасно зная, что громкий рингтон может разбудить жену, Филипп, несмотря на сильное желание спать, ждал, облокотившись о стену, звонка. Наконец, ему позвонили и сообщили, что подвеска еще не готова - только к Рождеству, в лучшем случае. Филипп попросил мастера поторопиться и пообещал надбавки, а затем, закончив беседу, вылил остатки виски из бокала в огонь и, не спеша, засунув руки в карманы классических брюк, поднялся на второй этаж. - Кто тебе звонил? - полюбопытствовала Пугачева, когда он зашел на порог их спальни, - Я слышала - ты с кем-то разговаривал. - Мой директор, - соврал Фил - ему не хотелось открывать свой сюрприз, - напомнил про выступления у частника восьмого января. - Филипп снял с себя жилет, расстегнул манжеты рубашки, саму сорочку и, сняв брюки, остался лишь в одних боксерах. - У частника? - уточнила прима, - Бандит, что ли? - С какой стати у нас честные бизнесмены стали бандитами, Аллусь? - удивленно хмыкнул Фил, устраиваясь рядом с женой. - С каких пор у нас бизнесмены честные, Филь? А то ты не знаешь, что все они связаны с криминалом. - Не знаю, - покачал головой Киркоров, - меня попросили спеть - и только. Я певец, мне нашли площадку, публику, обозначили гонорар и предложили концерт. Я согласился. Если тебе что-то не нравится, могу отказаться. - Да нет, - укуталась Алла одеялом и легла на другой бок, - делай, что хочешь. - Филипп удивился этому ответу, стало как-то не по себе. Он улегся рядом и, прижав к себе Аллу, поцеловал ее в шею, обвивая женскую талию руками. - Котенок мой... - прошептал мужчина, целуя ее в обнаженную спину, - Одно твое слово - и я отменю. Правда. - Филь, - Алла сжала его руку на своей талии и, не поворачиваясь к мужу лицом, произнесла, - я хочу полностью вернуться на сцену... - Хорошо, если тебе так хочется, - Филипп не удивился. Он прекрасно знал, что рано или поздно Алла соскучится и ей захочется снова петь. Но если раньше это были редкие выступления, то сейчас прима хотела вернуться полноценно - чтобы была концертная программа, обширное турне по городам, большие стадионы и залы, куча зрителей и, соответственно, космические гонорары. Новый год встретили в семейном кругу - как это принято, с подарками. Послушали обращение Ельцина по телевизору, поели оливье, чокнулись бокалами шампанского, зажгли бенгальские огни. Маленькая Аллочка счастлива была получить подарки от своих родителей, как и Людмила Дороднова, давно ставшая полноценным членом семьи. На Новый Год Фил подарил Алле красивую ювелирку, Алла же ему - эксклюзивный чехол на новенький российский паспорт из кожи, который очень понравился певцу. Новогодняя ночь была в приятной атмосфере, все было более, чем хорошо и разошлись супруги только под утро. Люся уложила маленькую Аллочку спать сразу после боя курантов и, посидев с супругами часик, ретировалась. А вот Алла с Филиппом, отмечая Новый год до утра, вернулись в спальню только часа в четыре и, рухнув пластом от усталости, сразу заснули... Для Пугачевой сцена всегда была отдушиной. Любая неурядица в личной жизни сопровождалась новым хитом. И, несмотря на текущее счастье, Алле хотелось петь - боль от потери ребенка еще долго не стихала, почти до весны. Были такие периоды, когда маленькая дочка спрашивала о братике, и Алла буквально не знала, что ответить. Но, к счастью, внимание ребенка переключалось на другие вещи, и вопрос ответа не требовал. В январе Филипп преподнес жене роскошный подарок - наконец, была готова подвеска Арлекина, в которую прима влюбилась сразу же. А уже в марте состоялось открытие линии обуви под брендом "Алла Пугачева" в центральном магазине "Эконика". Казалось, семейная идиллия, все счастливы и все спокойно. Удался и сюрприз Фила, который он год готовил - песни Аллы в исполнении других артистов на ее день рождения. Но в один майский вечер, когда вся семья была в отъезде - Фил снова взял паузу, чтобы побыть с семьей - в Бережках, произошло то, что ранило каждого супруга до глубины души... - Филипп Бедросович, - подошел к нему телохранитель Лева, протягивая трубку, - Вас к телефону. - Киркоров ответил на звонок - звонил его директор и уточнил, не хочет ли Филипп снова выступить на частном банкете. - Я не знаю, - ответил Фил, - а по деньгам что? - он уточнил сумму и, немного поразмыслив, дал свое согласие, - Ну, если безопасность мне обеспечат, то почему бы и не поздравить хорошего человека… Ладно, я выступлю. - Филипп, - окликнула его Алла, зайдя в кабинет. Киркоров повернулся лицом к жене и попросил подождать минуту, показав на телефон. - Да, окей. Договорились. Ага. И Вам. - он сбросил звонок и положил трубку на стол, возле которого стоял, - Да, Аллусь, - подошел к жене, - извини, директор звонил. - Что предлагал? - Выступление у одного бизнесмена. Я согласился. - Понятно, - хмыкнула Пугачева, - опять бандитам петь будешь. - Аллчонок, - ласково произнес Фил, взяв ее руку, - не все бизнесмены бандиты. - На самом деле, я... пришла, чтобы сказать тебе, что мы с Аллочкой уезжаем. - Не понял. - удивился певец, - Куда уезжаете? Мы же завтра вместе в Москву возвращаемся, - нахмурился Филипп. - Лева, выйди, - попросила прима. Охранник, почувствовав себя лишним, сразу ретировался, - Нет, я... собрала Аллусю и... Филь, поверь, так будет лучше. Я привела тебе дочку, чтобы ты с ней простился, - не зная, что ответить, но пятой точкой предчувствуя нечто нехорошее, Киркоров вытащил из кармана брюк пачку сигарет и закурил: - Аллунь, пожалуйста, присядь, - попросил он, но Пугачева настаивала на своем: - Нет. Не хочу. - она стояла напротив него с сумочкой в руках и, казалось, уже все для себя решила. - Есть вещи, о которых я хотел поговорить с тобой, Аллочка, - стараясь сохранять спокойствие, сделал затяжку Фил. Он подошел к дивану и присел на него, - Я очень много думал... - Филь, я просто... не хочу так больше жить, вот и все. - "Так" - это как? - искренне не понимал Киркоров. - Откуда у тебя в действительности такие заработки? - стала забрасывать его вопросами женщина, - Почему ты ходишь в костюме, когда я тебя не могла заставить переодеть твои любимые бренды на классику? Почему в твоем сейфе пистолет? Почему обстреляли дачу? Почему Толя убил нападавшего? Почему, блять, тебя пырнули ножом? - не выдержав, повысила тон Пугачева, но затем, сделав глубокий вдох, смогла немного успокоиться, - Спасибо тебе, что ты помог мне открыть свой бизнес, - уже более спокойно произнесла Пугачева, - но чистый ли он? - Алл, что ты говоришь? Чистый, конечно! В чем ты меня обвиняешь, я не понимаю? - потушив сигарету в пепельнице, Филипп положил ногу на ногу и раскинул руки на диване в удобной позе. - Филь... - подойдя к нему, Алла тихо задала вопрос, который ее мучил, - Ты... убивал людей? - но Киркоров так опешил от того, что услышал, что просто поверить собственным ушам не мог, - Или приказывал убивать? - Алла, ты с ума сошла? - Филипп подался чуть вперед, направив взгляд на жену, - Тебе известно даже больше, чем мне - кто обстрелял дачу и почему. Это была ошибка стрелка. Пистолет - я уже говорил, ношу для самообороны, не более. И я ни разу его не применял. Пырнули ножом - тут я сам не знаю. Может, перепутали. Может, еще что. Не знаю! Я не могу ответить тебе то, что не знаю сам! Чемоданы нала - а у нас иначе и не платят. Кому, как не тебе это знать? Ты тоже гастролируешь. И что такого в том, что я стал одеваться в классический костюм? Ты мне сама сказала, что я на человека похож, когда одет по классике. - Где сейчас Толя? - вдруг вспомнила прима про бывшего охранника. - Что за вопросы, Алла? Я откуда знаю? Я тут ни при чем. - Ты можешь говорить, что угодно. Я уезжаю. - Я не позволю. Ты - моя жена, Аллуся - моя дочь. Я не позволю тебе уехать. Я тебя очень люблю! - Филипп, ты говоришь, что любишь меня, но запрещаешь уезжать! - Алла! - не выдержав, Филипп встал с дивана и, расхаживая по комнате, достал новую сигарету, - Я не хочу даже слышать о твоем отъезде! - излишне нервничая, Киркоров налил себе воды из графина в стакан и жадно выпил за несколько глотков, пытаясь успокоиться. - На данный момент я просто не испытываю к тебе ничего, Филя. Никогда бы не подумала, что мы окажемся в такой ситуации, но... это все-таки произошло, - стараясь сохранять голову холодной и не поддаваться эмоциям, произнесла прима. Филипп вернулся к столу и, найдя зажигалку, прикурил сигарету уже трясущимися от стресса руками. - Алл... давай ты немножко успокоишься. - выдохнул он изо рта табачный дым, - Сходи расслабься, посиди в джакузи. Верни мою дочку в комнату, пожалуйста. Мы завтра поговорим. - Филипп, ты меня вообще не слушаешь! - разозлилась прима, и Фил до боли прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать свой пылкий нрав и не ляпнуть лишнее. - Алла, что ты от меня хочешь? - шлепнув зажигалку на стол, Фил сделал затяжку, - Ты думаешь, что я тебя смогу отпустить? Позволить уехать и забрать моего ребенка? - Филипп потушил сигарету, придавив ее к поверхности стола и, сделав глубокий вдох, подошел к Пугачевой, - Аллунечка... - с неким отчаянием в голосе обратился он к ней, - я знаю, ты в глубине души винишь меня в том, что мы потеряли малыша, - Алла подняла на него свой взор и, внимательно слушая, менялась в лице, - Знаю, - кивнул Филипп, - Из-за этого обстрела ты излишне нервничала, да еще дурацкое ранение. Поверь, малыш и его потеря и для меня значили не меньше, чем для тебя, поверь. Но... - подойдя к ней еще ближе, Киркоров взял ее за руки, - я постараюсь все исправить. Аллочка, клянусь - я постараюсь все исправить. У нас будет другой ребенок, и ты забудешь об этом выкидыше. И мы будем очень счастливы - ты и я. - О, Господи, Филя... - Пугачева не смогла сдержать слез. Они стекали по ее щекам, и она буквально выдохнула свою горечь, - ты ничего не понял, - зажмурила она слезящиеся глаза. Филипп нахмурился, пытаясь понять, что она имеет в виду, - это был не выкидыш, Филипп... - говорила Алла и наблюдала за тем, как он реагирует, - это был аборт. - Киркоров буквально остолбенел, просто не веря в услышанное, - Когда тебя ранили, я поняла, что ты во что-то вляпался, и мне не захотелось быть женой авторитета! Не хотелось быть частью этих разборок, рожать ему детей. Твоих детей. Не хотелось! - перешла на крик Пугачева, прекрасно зная, как сильно Фил хотел этого ребенка. Филипп слушал внимательно и его сомкнутые от злости челюсти тряслись, а взгляд выдавал такую боль вперемешку с яростью, что он еле сдержался, чтобы что-нибудь не сломать, - Ты стал бандитом, а я не хочу детей от бандита! - кричала уже Алла, совершенно позабыв, что в соседней комнате ее ждала дочка и могла запросто все слышать. Прима наврала ему про аборт, чтобы сделать больнее и, главное, чтобы он отпустил. Она видела, как Филиппа трясло с головы до пят, какая-то белая пелена гнева накатывала на него, застилала рассудок и способность здраво мыслить до такой степени, что глаза выпучились. Все еще пытаясь себя контролировать, мужчина шатким шагом отошел от жены подальше к письменному столу, но Аллу как будто понесло, - Это был сын, да! - добавляла она масла в огонь, попутно выплескивая и свою боль потери, - Но я его не хотела! Не хотела! И между нами все кончено! - плакала Алла навзрыд, не сумев сдержать эмоций. - Сука! - не помня себя от гнева, Киркоров со всей дури пнул ногой по близстоящему креслу, так, что у него нога чуть не отнялась от сильной отрезвляющей боли и сразу же стиснул зубы, стараясь не издать стона. Он понимал - еще слово, и между ними будет пропасть. Понимал, еще одно движение - и они станут чужими. Поэтому еле наскреб в себе остатки здравого смысла и просто вышел из комнаты, дрожа от гнева с головы до пят. Громко хлопнув дверью, оставил Аллу одну, и она, опустившись на диван, горько заплакала... Филипп вышел из дома, сел за руль и умчался в неизвестном направлении без привычной охраны. Слезы застилали взор, вскоре он почти не видел, куда едет и, остановившись на обочине, горько зарыдал. Мысль, что Алла убила его ребенка, его сына, просто уничтожала певца, лишала воздуха. В эту секунду он ее искренне возненавидел и плакал навзрыд, просто не зная, как жить дальше.