Пучина.

Людмила, зайдя на кухню, увидела, в каком веселом настроении они пребывают и поинтересовалась о причине, которую ей вкратце рассказали Алла с Филиппом, изредка разбавляя рассказ хохотом. Скрестив руки, Людмила повела бровями, закатив глаза - ей не показалась история смешной: - Это все замечательно, конечно. Но вы, что, на ребенка дышать перегаром будете? Да к тому же, вы оба пьяные! - Люсь, - вмешалась Алла, засовывая в рот кусочек докторской колбасы, - успокойся. Мы выпили по чуть-чуть, чтобы нервы подлечить. Сейчас жвачкой зажуем, и все будет окей. - Лучше расскажи, - подал голос Киркоров, устало оперевшись о локоть, сидя за столом, - как наша дочка? У нее есть температура? Вроде бы... - вдруг вспомнил он, - когда я вернулся и проверил... не было... - первым делом приехав домой, супруги зашли в комнату маленькой Аллочки, убедились, что с малышкой все в порядке, и только потом пошли на кухню "лечить нервы" благородным напитком. - Нормально все, - кивнула Люся, - не переживайте. Ладно, - махнула она рукой, - отдыхайте - я понимаю, денек у вас выдался эмоциональный... Я побуду с ребенком. Но потом попрошу у вас два дня полноценных выходных - хоть к сестре двоюродной съезжу. - Хорошо, Люсь, - кивнула прима. Она встала со стула и, ласково чмокнув в порыве благодарных чувств помощницу в щеку, обняла ее, - спасибо. Договорились. - Вообще, - Филипп подошел к Алле и Люсе, - мы не пьяные. Выпили чуть-чуть, - немного шатнулся он, - ничего страшного. - Филипп, ты со своим "чуть-чуть", - передразнила его Дороднова, - на ногах еле стоишь. Так что успокойся. Все, я закрываюсь с маленькой в комнате. Отдыхайте. - Люся, ты золото! - крикнула ей вслед Пугачева. Филипп присел обратно на стул и, покопавшись в портмоне, достал исписанный клочок, сделал какие-то пометки. Алла, внезапно пожелав быстрее протрезветь, заварила им обоим крепкий чай с лимоном и сахаром, - Филь, что это? - любопытство взяло верх, и Пугачева попросила бумажку с пометками: "Судьба со мной играет в дурака И надо крыть - да только нету масти Портной, пришей мне рукава, Заштопай душу ты от бед и от напастей..." - Алл, ну это ж ерунда, - попросил Филипп обратно, но Алла, прочитав набросок, громко захохотала: - Филя, что это? С каких пор ты на блатные песни перешел? Ты, что, под Круга косишь? Репертуарчик решил сменить? - Да нет... Пробрало что-то... - тяжело вздохнул Фил, скрючившись и прислонив щеку к прохладной столешнице, - Извини... - Да я понимаю, - улыбнулась Алла, положив на стол бумажку, - нервы, - она наклонилась и чмокнула его в макушку, - Ничего. Я только не поняла - а нафиг ты Никите Сергеевичу сдался? Для чего встреча была назначена? - Ну как... Он же председатель правления Российского фонда культуры... - вяло ответил Киркоров, - а с таким человеком всегда есть, о чем поговорить, - подняв взгляд на Аллу, объяснил, - Никита Сергеич просто пригласил поужинать в его новую загородную резиденцию. Элемент этикета, не более. Кроме того, хоть лично мы и знакомы, но тет-а-тет так ни разу, вне формальной обстановки, не общались. А тут он вдруг позвонил... Сказал, что у меня интересный актерский типаж, предложил роль в его фильме, готовится какая-то сценарная зарисовка, хотел обсудить. - Ты, надеюсь, согласился? Михалков талантливый режиссер. - Конечно, Алл! Человек - космос! Планетарного масштаба. Да и всегда интересно побывать в гостях у потомственного дворянина. - Блин, как же ты забыл о встрече?.. Неудобно получилось, Никита Сергеевич тебя ждал. - Я ему объяснил по телефону, что Аллуся заболела. Он не огорчился, отнесся с пониманием. - Ну ладно, - тяжело вздохнула прима, - потом ему еще раз позвоним. Может, встречу назначим. - обняв мужа, женщина вдруг улыбнулась, вспомнив, с каким рвением он напал на "обидчиков" - охранников Михалкова, которых принял за бандитов, - Ты у меня молодец... Двухметрового амбала повалил... Защищал меня, - она ласково чмокнула его в спину и прислонилась к ней щекой, - Я с тобой себя чувствую спокойно. - Ты - все для меня, Алл... - признался Филипп, прижимая ее руки к себе, - Мне жизни для тебя не жалко. - Не надо таких слов, Филя... - попросила Пугачева, нахмурившись, - ты мне живой нужен. Живой и здоровый, - Филипп повернулся к ней лицом и, приблизившись, продолжительно поцеловал, чувствуя, как, устроившись на его коленях, женщина зарывается в его шевелюру пальцами, а затем, спустившись к щеке, нежно гладит ее тыльной стороной ладони. Прервав ласку, они соприкоснулись лбами и как-то синхронно прикрыли глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. Филипп как опьянел быстро, так и протрезвел также быстро - особенно после таких ласк. В голове созрела идея, но почему-то он подумал, что Алла не воспримет его слова всерьез, и потому передумал озвучивать - для такого важного дела, что планировал, нужно было более подходящее время, - Выпей чай, - тихо попросила его прима, ненароком подтвердив его догадку, - быстро протрезвеешь. - Хорошо, спасибо. - улыбнулся в ответ Фил. Встав с его колен, Пугачева вытащила из выдвижного ящика тумбы пачку сигарет и, распаковав ее, прикурила, подойдя к открытому окну поближе. За недолгие пять минут, что она курила, Киркоров выпил весь чай и, вымыв в раковине кружку, подошел сзади и обнял жену, - Ты как сама? Устала? - Нет... - ответила Алла, потушив бычок в какой-то жестяной банке, которая служила пепельницей, - Но все-таки пойду немного поваляюсь. Денек насыщенный, может, немного подремлю. А, и Кристинке надо позвонить, а то она за младшую сестренку переживает. - Хорошо, - Фил нежно поцеловал Аллу в шею, - Спасибо за чай, я полностью протрезвел. Пойду в гардеробную свои вещи разложу. Пугачева позвонила старшей дочери и сообщила, что с ее сестренкой все в порядке. Кристина в буквальном смысле вздохнула с облегчением. Она хотела спросить рядом ли Филипп, но подумала - раз мать и словом не обмолвилась, то дразнить лучше не надо излишним любопытством. Однако, Алла, словно чувствуя ее так и не заданный вопрос, сама сказала, что Филипп помогает присматривать за дочкой, что автоматически навело Кристину на мысль, что ее мать с ним помирилась: - Пожалуйста, не волнуйся ни за меня, ни за сестру - с нами рядом Филиппчик, он помогает, все хорошо. - Ну слава Богу, мам, я рада. Позвонив дочери, Пугачева направилась в детскую - проведать маленькую Аллочку. Девочке читала сказку Люся, но, заметив вошедшую приму, сразу прервалась. Алла подошла к ребенку и, сев рядом на кровать, обняла ее, смерила легким поцелуем лба температуру - к счастью, все было нормально. - Аллусь, горлышко еще болит? - спросила прима. - Да, мам. - кивнула девочка, - глотать больно. - Я ей дала лекарства, не волнуйся. У нас все по графику и назначениям. - отчиталась Дороднова. - А что читаете? - полюбопытствовала женщина, взяв книжку в руки, - "Сказка о царе Салтане"? - и Людмила кивнула. - Мне нравится, мам, - произнесла девочка, взяв в руки свою любимую игрушку - небольшого плюшевого пятнистого жирафа, - Мама, а можешь ты почитать, пожалуйста? - Конечно, - примадонна устроилась на кровати и, обняв ребенка, стала читать. Чтобы не мешать, Люся вышла из комнаты и, спускаясь на первый этаж, облегченно вздохнула - она порядком устала присматривать за малышкой, пока ее родители ездили в гостиницу и после снимали стресс, расслабляясь на кухне. Разложив свои вещи, Филипп тоже решил навестить дочку и, подойдя к детской, открыл дверь. Он застал умилительную картину - две Аллочки, отложив книжку в сторону, сладко спали - с момента продолжения чтения не прошло и более получаса, как они заснули. Лишь поздно вечером - когда, проснувшись, Пугачева еще раз проверила температуру у дочки и, убедившись, что все хорошо, мышкой вышла из спальни - Фил увидел жену на пороге его кабинета. Пройдя вглубь комнаты, женщина подошла к Филиппу и, обняв его за плечи, посмотрела на то, что он пишет. - Новые песни?.. - уточнила она, - Что это? - Не блатные, не волнуйся, - пошутил Киркоров, - да так... переводы... Вот послушай: "Когда на жизнь свою смотрю, Меня охватывает стыд - Всему виной один лишь я... Что сделать я бы ни хотел, Неважно, где, когда и с кем, Есть одно общее для всех - Это грех... Это грех... Это грех..." - Что-то знакомое, - нахмурилась Пугачева, читая перевод дальше. - Да, старая песня "It's a sin" - пояснил Киркоров, - но я еще не закончил, над текстом надо поработать. Это не пойдет на сцену, так... для души. - Молодец, - вернула ему бумажку прима, - Аллуся спит. Я читала ей сказку и тоже заснула. - Я видел, Аллчонок, - улыбнулся Киркоров, - зашел в комнату, а вы так сладко спите. Мои два солнышка, - поднявшись с кресла, он потушил недокуренную сигарету и, приблизив к себе Аллу, взял ее личико в руки, посмотрел в глаза. Волнение одолело мужчину и все-таки он понимал - сейчас самый подходящий момент, - Аллунь... - скрывая нервозность в голосе, произнес Фил. Алла приблизилась к столу, почти усевшись на него и, взяв мужа за руку, приблизила к себе, а затем вернула взгляд в его глаза - чувствовала, что он хочет сказать что-то важное, - Будь моей женой... - твердо произнес Филипп, - перед Богом. Ты согласна? Я хочу, чтобы мы обвенчались. - Алла счастливо улыбнулась, услышав такое и, поцеловав любимого мужчину в губы, ответила: - Филечка, я тоже очень хочу. Очень-очень. Но ситуация в стране... вряд ли мы сможем вылететь в Израиль для обряда венчания, как хотели. - У нас есть разрешение - сам Святейший патриарх Алексий благословил наш брак. Мы можем обвенчаться где угодно, раз такая ситуация. Главное, что ты хочешь, - и Алла, видя его твердость, видя в нем свое долгожданное женское счастье и любовь, кивнула, - Если ты согласна, я сейчас же займусь этим вопросом, - обрадовавшись ее ответу, продолжил Фил, - пусть не в Израиле, пусть в Москве. Но это же неважно - где. Главное, что мы любим друг друга, - он говорил, и в какую-то секунду Пугачева поняла, что ей хотелось заплакать от счастья. Он первый, кто так серьезно относился ко всему тому, что серьезно воспринимала она. Первый, кто так любил и считал их союз нечто нерушимым, святым, кто так заботился и защищал. - Давай подождем до выздоровления Аллочки, - прошептала Пугачева, - я хочу... чтобы наш ребенок присутствовал на нашем венчании... - Хорошо, - улыбаясь, ответил Филипп, - я тоже хочу, чтобы Аллуська присутствовала. Тем более, у нашей малышки скоро день рождения... - Господи, как быстро пролетели эти годы... Как время быстро летит! - вздохнула прима. - Надо подумать о подарке. - заметил Фил, - Давай вместе?.. К своему дню рождения, которое отпраздновали спустя четыре дня, Алла Филипповна Киркорова успела полностью выздороветь. Устроили семейный праздник, позвали Кристину с подросшим Никитой, близких друзей. Девочка получила много разных подарков, даже Валя Юдашкин подарил ей туфельки и платьице, а Кристина - мольберт для рисования. Но больше всего ребенку запомнился подарок родителей - они решили подарить ей игровую кухню, которую девочка давно просила. Но самый неожиданный - для самих родителей ребенка - сюрприз преподнес "усатый дядя", как называла Никиту Сергеевича маленькая Алла, и которого прима также пригласила в знак дружбы и уважения: с Михалковым она давно была знакома, общались они на "ты", а день рождения дочери - отличный повод обсудить проект фильма в приватной обстановке, где Никита предложил сниматься Филу. Михалков подарил девочке катание на пони. Правда, находилась маленькая лошадка в его резиденции - тем самым Никита повторно пригласил не просто Фила в гости, но и всю семью. И, хотя съемки фильма отложились из-за проблем с выделенным бюджетом, режиссер ясно дал понять, что рад видеть семью у себя в гостях не только по рабочим вопросам. Дата венчания назначена, а место - самое символичное. Решив не выдумывать, а обвенчаться в приватной, почти тайной обстановке, чтобы избежать излишней шумихи в прессе и муссирования этого чрезмерно личного, почти сокровенного события, супруги обратились к настоятелю храма, что находился совсем недалеко от Земляного - святителя Филиппа, митрополита Московского, в Мещанской слободе. Удивительно, но 04 декабря 1994 года Алла Пугачева совсем не нервничала, стоя вместе с Филиппом на специальной дорожке в храме. Она любила и была любима, сердце ее было открыто Богу. О старой жизни и предыдущих неудавшихся браках хотелось забыть, и вообще - женщина искренне считала, что выходит замуж как будто впервые. А вот Филипп нервничал довольно сильно, хотя старался это не показывать - с момента его повторного предложения прошло почти полтора месяца, и он очень боялся, что что-то случится или Алла, не дай Бог, передумает. Но взглянув на нее - она такая счастливая, немного сосредоточенная, чуть-чуть серьезная из-за важности самого обряда - сразу успокоился. Филипп очень любил Аллу и, увидев эту любовь к нему, не смог сдержать робкой улыбки, пока священник совершал обряд венчания. Две любящие друг друга души обвенчали и затем позволили обменяться кольцами. Счастливые супруги - теперь уже перед Богом - поцеловались в храме при батюшке и свидетелях, что держали их венцы во время обряда над головами... Вечером, решив побыть вдвоем в связи с такими значимым событием, Алла и Филипп уехали на дачу, вручив маленькую дочурку в руки надежной няни и не менее надежной Люси. Филипп приготовил по такому случаю небольшой романтический сюрприз и после ужина в приятной обстановке - а это и было сюрпризом - супруги уединились в спальне, выражая глубину своего чувства долгим занятием любовью… Можно было не сдерживать стонов, находясь одни в пустом доме, и они любили друг друга, наслаждаясь каждым движением их разгоряченных тел, каждым взглядом, каждым поцелуем… В интимном занятии, пытаясь продлить удовольствие, сменили несколько поз, и Алла то лежала, будучи подвластной, то властвовала сама над мужем: - М-м-м, - протяжно простонала женщина, когда Филипп, усевшись на кровати в новой позе, прижал ее к себе, даря один поцелуй за другим, а после, рукой впившись в ее правую ягодицу, возобновил движение, пока левая конечность, пробираясь вверх по спине приятной лаской, добралась до ее рыжей копны волос, до самой макушки и, сжав пальцами шевелюру до основания, слегка помассировала голову, разбавляя новыми ощущениями их романтичное соитие. Алла, словно помогая мужу, стала сама двигаться и, чувствуя, как возбужденная грудь буквально налилась и чуть заныла от недостатка внимания, прислонила правую руку мужчины к бюсту. Филипп переместил свое внимание и лег на спину, уложив приму на себя, что темпом владела теперь только она, а Фил мял ее груди. Вскоре, немного устав активничать, женщина легла на мужскую грудину и рваным тяжелым дыханием пыталась восстановить сбившийся сердечный ритм, пока Филипп, перевернув ее на спину, навис и, сменив позу на классическую, впился сочным поцелуем в губы, - Ам-м… Ах… - стонала Пугачева, наслаждаясь его любовью. Он зацеловывал каждый миллиметр ее нежной, чуть взмокшей испариной, кожи, провел по шее языком и, опустившись к ключице, снова вернулся к губам, посасывая каждую в поцелуе. Алла чувствовала, что еще чуть-чуть, и ее разгоряченное тело откликнется на его любовь ярким оргазмом, что каждое движение Фила в ней - порой то быстрое, то медлительное - заставляло стонать громче, извиваться под мужчиной, измяв под собой всю простынь, - Еще… - шепотом, облизнув подсохшие вспухшие губы, потребовала она, когда толчки в ней стали более резкими, и он входил до самого основания, соприкасаясь внутри с такой точкой где-то глубоко внутри, что Пугачева скривила гримасу, пытаясь удерживать волны удовольствия и наслаждение на их частоте, - Боже, Филя! - не сдержавшись, раздвинула ноги еще шире и обхватив ими мужские бедра, подсказывала темп, - Еще! Еще! А-а-а! - дыхание сбилось окончательно, соединилось с его, став таким частым, что на миг, казалось, превратилось в длинный унисон. Филипп, оперевшись на предплечья, почти безумным ритмом умело приближал ее к самому пику, и в один момент женщина, стиснув зубы и впившись в его бока ногтями, буквально замерла, а затем громкий оглушающий стон разнесся по всей спальне, сочетаясь со рваным дыханием. Алла чувствовала такое удовольствие, что забыла, как дышать на несколько секунд, выгнула спину и, буквально впившись в Фила, протяжно глубоко стонала, ощущая внутри себя пульсацию его органа, который заполнял ее таким избытком, что тот немного вытек наружу приятной щекоткой, - А-а-а… - сменив крик на шепот, все еще стонала прима, поглаживая теперь потрепанные волосы любимого венчанного мужа, - Ахм-м-м… - она притянула его к себе и подарила несколько нежных поцелуев, облизнула его губы, а затем, приблизив к себе, заставила лечь на себя. - Аллчонок… - прошептал Фил, стараясь не рухнуть на жену от излишней ломоты в предплечьях, - Мышка… Маленькая моя, - задаривал лицо любимой женщины поцелуями и, выйдя из ее лона, устроился между ног, что его голова лежала чуть ниже ее груди, которую он поглаживал рукой, помогая женщине прийти в себя. Алла поглаживала его плечи, почти полностью восстановив дыхание и, чуть привстав, тем самым приподняла и его: - Мальчик мой… как же я люблю тебя… - сказала, глядя ему прямо в глаза, и Филипп, усевшись поудобнее, усадил жену на себя, что ее лоно соприкасалось с его пахом. Слегка улыбаясь, он поправил прядь ее волос и затянул Аллу в долгие чувственные поцелуи в губы, на которые она также охотно отвечала, добавляя свои, столь же яркие. Две влюбленных, венчанных навеки, души целовались, сидя абсолютно обнаженные, на постели, ненавязчивой успокаивающей нежностью лаская тела друг друга… Это была первая брачная ночь после венчания - события, которому оба придавали огромное значение. Теперь их брак легален не только в мирском смысле, но и в церковном. Алла понимала, что дети, рожденные в таком браке законны во всех смыслах слова, что они обладают неким покровительством Всевышнего и находятся под невидимым куполом его защиты. Осознавал это и Филипп, и потому желание принести в этот мир еще одного их малыша у обоих родителей итак было важным, а после венчания стало идеей-фикс, тема приобрела особо острый оттенок. А ситуация - столь живой и одновременно болезненной. Всякий отец мечтает о сыне, о наследнике, вкладывая свое сакральное значение в это слово. И всякая любящая женщина горит желанием подарить своему мужчине чадо. Филипп был рад, что у него есть любимая дочка - почти копия своей мамы. Он обожал малышку, боготворил, любил и всячески баловал. Но сын… даже слово воспринималось несколько иначе Филиппом, как и Аллой, впрочем. Но сейчас… сейчас им было не до столь глубоких дум и подтекста. Каждое действие первой ночи было продиктовано великим желанием любить и дарить эту самую любовь, им искренне казалось, что их Любовь - это Божий дар. - Аллочка, - прошептал Филипп, уложив женщину на свою массивную заросшую грудь, - я очень люблю тебя… Ты моя жена, мое сердце… душа. - лежа на нем, прима расплылась в улыбке и, найдя его руку, скрестила пальцы с его. А затем провела ладонью по волосатой тропинке на грудине и, внезапно остановившись где-то в районе его шеи, подняла взор на мужа: - И я тебя очень люблю… Очень, Филь… Время текло незаметно, но все было более, чем удачно в их браке. Киркоров поддерживал имидж, одеваясь в классические костюмы, снова отпустил небольшую бороду, чуть-чуть подстригся, оставив кудри. Он гастролировал, но уже напару с Аллой: во-первых, так было вдвоем безопаснее, они не нервничали друз за друга, находясь за сотни километров, а, во-вторых, собирали больше гонораров. Первое отделение пела прима, а второе Киркоров. Повсюду их сопровождали охрана, личный водитель, и они вполне чувствовали себя в безопасности, даже учитывая то время, в котором жили. Но, несмотря на всю идиллию, была всего одна, но значимая проблема: после выкидыша Пугачева так и не смогла забеременеть за те месяцы возобновления отношений и частой интимной супружеской жизни… Ее это порой просто убивало, она не могла скрыть своего переживания, сдержать слез, разочарования. Обвиняла то себя, то судьбу, то еще Бог знает кого от отчаяния. Посоветовавшись с мужем, который, как и Алла, очень хотел еще одного ребенка и видел ее отчаяние, приняла решение пройти полное обследование в клинике Цюриха, куда улетела в сопровождении супруга на четыре дня. Филипп поддерживал, как мог, старался быть всегда рядом, даже когда это по медицинским соображениям было трудно - все равно, договорился с врачами, ночевал с ней в палате за отдельную плату, лишь бы ей было хорошо. Но поджимали сроки: обследование заняло полноценные четыре дня, на результаты просто не осталось времени, и супруги вернулись в Москву без расшифровки исследований - их обещали прислать факсом. Пугачева просто безумно переживала и от стресса чувствовала себя порой неважно, но все также выходила на сцену, не решаясь отменить тот или иной концерт. Новый 1995 год они встретили на Земляном в узком кругу. Только супруги с дочерью и Людмила. В ту новогоднюю ночь зрителей канала НТВ вместо президента поздравляла Алла Пугачева. Ее обращение получилось очень личным и, пожалуй, не очень праздничным: примадонна говорит о том, что ей так же, как всем, трудно в новые времена.  Пугачева желает народу, чтобы "продукты были качественными" и можно было "безбоязненно гулять по вечерам". В финале речи Алла произносит: "Давайте чокнемся шампанским в Новый год, чтобы не чокнуться в новом году от новых проблем". Пожалуй, это был первый в истории случай, когда народ с таким значимым праздником поздравлял не президент. Запись сделали за месяц до Нового года в Останкино, и Алла была более, чем довольна своим обращением. Но даже в эту новогоднюю ночь без происшествий, которое больно резануло душу примы, не обошлось - получив свой подарок, маленькая Алла поблагодарила родителей и, без какой-либо задней мысли, подошла и спросила: - Мамочка… - голос такой тихий, скромный, застенчивый, будто ребенок хочет спросить, но боится. А Филипп, радостный и веселый, подошел к близким и, наполнив для жены бокал шампанским, протянул ей его. Маленькая Алла продолжила, - Подарок очень красивый, спасибо вам с папой… но… - замялась девочка, - когда вы мне уже братика подарите? - Пугачева поперхнулась шампанским, когда услышала этот вопрос. Она посчитала это едва ли не за издевательство (судьбы) и, взглянув на Киркорова, который тоже опешил, прекрасно зная возможную реакцию примы, поставила бокал на обеденный стол: - Надо было щенка обещать! - не сдержалась она, злая на собственное обещание. Настроение вмиг испортилось, Алла сделала глубокий вдох, стараясь сбавить внезапно возникшую дрожь во всем теле от одного неудобного вопроса. Пытаясь скрыть эмоции, она кратко чмокнула Аллусю в макушку и сразу же удалилась из гостиной, где вовсю до этого кипел праздник. - Аллочка, тебе понравился подарок? - резко сменив тему, уточнил Фил у ребенка, и девочка кивнула, еще раз поблагодарив папу поцелуем в щеку, - Ладно, беги к тете Люсе… - передав ребенка, Филипп поставил бокал на стол и поспешил за женой. Алла стояла возле окна в его кабинете, жадно курила и рыдала, не в силах сдержать эмоции. Тема стала для нее излишне болезненной, одно неверное слово уже провоцировало резкую боль, будто душу терзали, - Солнышко мое… - Филипп подошел к ней и положил руку на ее трясущееся плечо, - Она ребенок… Аллуська не хотела тебя задеть. - Я знаю, - всхлипывая, ответила прима, - она маленькая… просто… у меня крыша едет на этой почве, Филь, - Пугачева обернулась к нему и пронзительно посмотрела, выкинув в открытую форточку сигарету, - Я не понимаю, почему? Предварительные результаты говорят, что я здорова. Так почему? - не сдержавшись, Алла горько заплакала, и Фил крепко обнял ее и, стараясь успокоить, поглаживал трясущиеся от плача плечи. - Наверное, организму нужно время, - логично заметил Киркоров, - ты здорова и все будет, нужно только немного времени, - по сути, он был прав, после того выкидыша прошло чуть больше года, но Алла словно не слушала: - Сколько?! - не сдержавшись, вскрикнула Пугачева, - Филипп, меня возраст поджимает! Сколько еще ждать? - Фил не знал, что ответить, он видел, что женщина на взводе и решил успокоить ее объятиями - они помогали лучше, чем слова, которые Алла в приступе отчаяния стремилась оспорить. Он снова обнял ее: - Посмотри на меня! - попросил Киркоров, взяв ее заплаканное лицо в руки, - Алла! - заметив, что прима сфокусировала на нем взгляд, продолжил, - Нельзя так себя изводить! Что ты делаешь? Все у тебя хорошо, нужно немного времени! Слышишь? Я верю, я просто знаю, что все хорошо! Ты здорова, я здоров! У нас есть Аллуся и будет еще ребенок! - Пугачева, к его счастью, немного успокоилась, и теперь тихонько всхлипывала, но хотя бы не дрожала, - Я очень люблю тебя… - прошептал ей прямо в губы Филипп, а затем, кратко взглянув ей в глаза, глубоко поцеловал, прижав к себе. Одна яркая эмоция сменилась другой столь же яркой, Фил смог утешить ее душу, и Алла, раз за разом впиваясь в его губы жадными страстными поцелуями, коснулась рубашки и расстегнула несколько пуговиц. Почувствовав ее желание, Филипп приподнял жену на руки и усадил ее на рабочий стол, предварительно правой рукой смахнув все лишнее. Алла нуждалась в его ласке, в его любви, и Филипп прекрасно это понимал, хотя желал ее не меньше. Пугачева, устав возиться с надоедливыми пуговицами, рванула мужскую сорочку, что застежки отлетели в стороны, и нащупала ремень его брюк. Безумная страсть овладела ими двумя, Филипп приподнял ее короткое черное платье, немного грубо сжал ягодицу, обуреваемый желанием и, нащупав мокрые от возбуждения кружевные трусики, стянул их, открывая себе возможность ласкать Аллу внизу живота. Оставил на женской шее свои бордовые отметины, приспустил лямку платья, оголив плечо, провел по нему языком к взбухшей груди, и Алла глухо простонала в ответ, все еще пытаясь расстегнуть мужской ремень, который никак не поддавался. Фил буквально уложил женщину, прислонив ее спиной к прохладной деревянной поверхности стола, чувствуя ее желание, быстро расправился с брюками и, наклонившись над ней, плавно вошел. Страсть сменилась нежностью, он делал все аккуратно, постепенно наращивая темп. Пугачева глухо стонала, сдерживая себя в страхе, что их могут услышать и, приподнявшись, сползла на край стола, сменив позу, сделав проникновение более глубоким. - Ах… А!.. - женщина затаила дыхание, чувствуя, как волны блаженства все ближе и ближе притягивают ее к пику, и Филипп еле сдерживался, чтобы не прорычать от накатывающего удовольствия. Он сделал небольшую паузу, приподнял женщину, прижал ее к себе и, тяжко дыша, подарил чувственный поцелуй, а затем продолжил толчки, сделав их более глубокими, многократными, что Алла часто дышала ему прямо в лицо, а руки терзали мужскую спину, - Амгр… - что-то неразборчивое, сдавленное вылилось из ее уст, а затем сменилось новыми звуками, более отчетливыми и громкими, - А-а! Да! Да! Господи, да! - несколько движений, и женщина кончила, содрогаясь в его руках протяжной конвульсией, громко простонав так, что Филипп, получая свою порцию удовольствия, выстреливая в ее лоно обильным теплым семенем, приглушенно простонал и зажал ее рот рукой, чтобы никто случайно не услышал при незапертой на замок двери кабинета. Пугачева в избытке эмоций укусила ему руку, но затем, словно придя в себя, обхватила своими двумя руками и стала целовать мужскую ладонь, зализывая укус, - Филя… - прошептала насквозь вспотевшая, чуть обессиленная от внезапной страсти, женщина, и Киркоров снова подарил ей несколько чувственных поцелуев, укушенной рукой поглаживая ее оголенную, все еще возбужденную, грудь: - Моя девочка… я очень, - прервался он, поцеловав ее за ушком, - очень люблю тебя. - Я тоже… очень тебя люблю, - от этих простых, но искренних слов слезы буквально брызнули из глаз, и Алла обвила шею супруга, обнимая его, - Филечка… Немного постояв в объятиях, окончательно успокоившись, они вышли из кабинета, прошли в гардеробную и привели себя в порядок, переодевшись в другую одежду. Фил сменил рубашку, Алла - нижнее белье и порванное в порыве страсти платье. Как ни в чем ни бывало, вернулись за стол, держась за руки, но уже в хорошем, оптимистичном, настроении, и только Люся, знавшая их много лет, сразу поняла по одному взгляду, почему они так долго отсутствовали: - Ну наконец-то! Уже и куранты пробили! - не то радовалась, не то возмущалась женщина, - Мы вас с Аллусей потеряли! - Все нормально, мы просто ненадолго отошли, - отмахнулась прима, допивая свой бокал с шампанским, - был важный звонок. - Ну-ну, - съехидничала Люся, - Аллуська спать хочет. Ее уложить? - Да мы тоже спать хотим, - заметил Киркоров, - так что выключаем телевизор. - Мам, - обратилась к Алле дочка, - пап, а можно мне сегодня с вами поспать? - супруги синхронно улыбнулись и, кивнув, взяли ребенка за руки и повели на второй этаж. Алла переодела дочь в пижаму, затем они обе сходили в ванную комнату почистили зубы, в то время, как Фил расправил широкую кровать и принес еще одну подушку для дочери. Устроившись втроем в уютной постели, они проспали до позднего утра… Отказывать Михалкову было максимально невежливо, когда он позвонил на следующий день поздравить супругов с Новым годом и напомнил про свое, все еще актуальное, приглашение, а потому, уже вечером собравшись, всей семьей - Алла с Филиппом и их дочка - поехали в загородную усадьбу, где ждал гостеприимный хозяин. У Никиты Сергеевича, которого в творческой среде называли "Мúхал" (сокращенно от фамилии) было, помимо интересного - дворянского - происхождения и роскошного дома, четверо детей. Первая жена, с которой он разошелся, родила ему сына Степана, но отношения с дочерью Вертинского не сложились, и они развелись. А вот супруга Татьяна, которая искренне любила своего знаменитого мужа, подарила ему троих детей, самой младшей которая была Надежда - она-то и встречала вместе со своим папой гостей. Разница в возрасте между Аллой Киркоровой и Надеждой Михалковой хоть и была (ей было 10 лет на тот момент), но девчонки быстро нашли общий язык, в то время, как заботливый хозяин провел небольшую экскурсию по своему новому имению. - Никит, а это что у тебя? - полюбопытствовала Алла, взглянув на шикарную картину на стене коридора, - Сокольничий что ли? - Да, - кивнул Михалков, - ты же помнишь, Алл, - с Пугачевой он обращался на "ты" в связи с давним знакомством и теплыми отношениями, - был такой художник Василий Суриков... - Прадед твой, помню, - вспомнила прима, - Ну и? Это его картина? Я раньше такой не видела. - Это "Сокольничий", но рисовал его... я, - скромно улыбнулся режиссер, чем удивил женщину. - Да ладно?! - воскликнула она, словно не поверив, - Никогда бы не подумала, что ты рисуешь! Классно получилось! - Аллочка, у меня в роду и художники... ты же помнишь моего деда по материнской линии Петра Кончаловского - живописец? И, - продолжил нескромно, но вполне оправданно, хвастать режиссер, - отец мой - который писатель и гимн сочинил. И поэты, и переводчики, и кинорежиссеры. Кого только в моей родне нет. - Да-да... - задумчиво ответила Пугачева, - Михалковы-Кончаловские... Знаю, что ты представитель древнего рода, который берет свое начало со времен Ивана Грозного, но... что ты рисуешь, - все еще восхищенно рассматривала она полотно, на котором был изображен царский сокольничий, одетый в красный кафтан с, вышитыми золотыми нитками, двуглавым орлом на груди. Сокольничий сидел на белом коне, а на его вытянутой правой руке - на специальной защитной перчатке - сидел, вцепившись когтями в толстую кожу, сокол для охоты. - Ладно, я шучу, - вдруг засмеялся Никита, - Это друг мой, Сережа нарисовал и подарил! - довольный тем, что смог удивить и немного застать врасплох гостей, хохотал Михалков, - Но красиво же! - Красиво! - подтвердил Киркоров - полотно и ему понравилось. - А вот то, что ты пиздеть любишь - это я тоже знаю! - захохотала в ответ Пугачева, потрепав его слегка по плечу, - Нифигашеньки ты не меняешься, друг мой! - Так это же здорово! В этом-то и суть, чтобы не меняться! - все еще смеялся режиссер, - Ладно, пройдемте к столу. Кстати, вы же не против, чтобы ваша дочка на пони покаталась? Я ей обещал, да и инструктор уже ждет! - Инструктор? - уточнил Филипп. - Конечно! Надюша тоже занимается конным спортом, она побудет рядом. А инструктор проследит за безопасностью. - Хорошо, раз обещал, - ухмыльнулась прима, - Аллочка про все обещания помнит. - Ну вот и чудненько! А мы - пройдемте к столу! Я вас ждал, уже все накрыто. Или сперва партейку в бильярд желаешь, Алла Борисна? - Знаешь, чем соблазнить! Бильярд я ж обожаю! Но сперва все-таки поем! Как узнала, что к самому, - жестом подняла она указательный палец, слегка иронизируя, - Никите Сергеичу в гости поеду, сразу на диету села! - хохотала женщина, по-доброму смеясь над самолюбием друга. - Наоборот надо было, Аллуня, - подхватил режиссер ее иронию, - как только узнала, что "к самому" - также иронично поднял он указательный палец, - надо было поесть, а то так от волнения и в обморок можно шлепнуться! Все громко захохотали и, минуя бесчисленное, казалось, количество комнат, прошли в гостиную, где был накрыт стол. Они смеялись, общались, атмосфера - самая дружественная, какую прима обожала. Несмотря на то, что и Михалков, и Киркоров одеты в классические костюмы, подчеркивая важность встречи, все равно было непринужденно и весело. Михалков, поблагодарив гувернантку за поданное горячее, закурил сигару и блаженно откинулся в своем роскошном кресле. Алла нахмурилась, уловив какой-то неприятный горький запах: - Фу, Никита, что ты куришь? - не сдержалась она, жестом разбавляя воздух перед носом ладонью, - Что за дрянь? - Кубинская сигара. Правда со вкусом вишни. Но согласен - запах мало кому нравится, чрезмерно резкий. Моя жена Татьянушка его просто ненавидит, - из уважения к гостям, заметив, что даже Киркоров повел носом, он потушил свою сигару и приступил к трапезе, - Не все переносят этот запах. Извини, Алл. - Я больше обычные сигареты, - отмахнулась Пугачева, пригубив глоток вина, - Да и сигары - ну не мое. - А я вот фанат. Но, за неимением пачки, могу я у тебя сигаретку стрельнуть? - попросил хозяин дома, - Курить охота, - улыбнулся Никита. Филипп достал из кармана пиджака, что висел на спинке стула, пачку своих сигарет, чтобы не транжирить Аллины и отдал Михалкову. - Спасибо, - прикурив сигарету какой-то фирменной зажигалкой с, выгравированным на сером металлическом корпусе, гербом страны, Никита сделал затяжку, - Мне вот, кстати, нравится, что у вас... - замялся он, подбирая наиболее деликатное слово, - все общее. Даже сигареты. Как говорится, жена да принадлежит мужу, равно как и он - жене. Я рад за вас. - Филипп улыбнулся и, отрезав себе кусочек нежнейшей томленой телятины, наколол на столовый прибор и поднес ко рту. - Спасибо, - ответил Фил. - Никит, ты же знаешь, наверное, что мы венчались? Тебе уже доложили? - улыбнулась Пугачева, сделав еще глоток. И режиссер кивнул, довольно ухмыльнувшись. - Знаю, да. И еще раз - я очень рад за вас. Дай вам Бог счастья! И, как говорят мои любимые цыгане, деточек полный табор! - возникла неловкая пауза, Пугачева лишь дерганно улыбнулась, а Фил закурил сигарету, но после поблагодарил за пожелания из вежливости, - На самом деле, такие люди как вы - талантливые, добрые и значимые для общества - и должны создавать союзы. От таких браков одна польза: вам - любовь, Родине - дань. Сколько вы для страны сделали? Она вовек ваши имена не забудет! У меня дворянский титул, так не хотите ли вы присоединиться и получить титулы графа и графини? Я могу поспособствовать! - Самое главное в союзе это любовь, - заметил Киркоров. - Безусловно! Она - самое важное. Но и все остальное - тоже важно. Знаете, я смотрю на своих подросших детей и порой переживаю за их будущее, - вдруг разоткровенничался Никита, - Приведет мне лет через десять, к примеру, моя младшая дочь Надюша какого-нибудь парня познакомиться... А он - неизвестный, небогатый из обычной среднестатистической семьи... Но с мозгами, трудолюбивый и главное - любит ее... - И что тогда? - Благословлю на брак. Но, может, правы были наши предки, когда детям с рождения пару подбирали? Договаривались об их браке заранее... Для сохранения здоровья потомков, дружбы семей и чистой генетики?.. - это был риторический вопрос, размышление вслух, и Алла с Филом, переглянувшись, это поняли. Никита продолжил, - Главное в семье - это отношение мужчины к женщине. Есть такое негласное правило - когда мужчина любит женщину больше, чем она его, то брак будет счастливым. А когда наоборот, то не очень. - А если одинаково? И так, и так? - заинтересовался Киркоров. - Большая редкость. Но не менее большое счастье. Я вот, например, своих детей люблю больше, чем жену. Хотя она у меня потрясающая, мы с ней много лет вместе. Прошли и огонь, и воду, и медные трубы. - Твой брак несчастливый, выходит? - уточнила Пугачева. - Отчего же? Весьма счастливый. Просто счастье у меня изначально в детях. Ну ладно, - закрыл он тему, - я вас позже поздравлю, у меня для вас - новобрачных - и подарочек имеется. А сейчас, Филипп, давай о фильме. - Давайте, Никита Сергеич, - кивнул Киркоров, вытерев рот салфеткой, - Как раз хотел спросить. - Сразу начну с плохого - бюджета нет. Раскрысятничали все, как это часто бывает. Поэтому пока по тормозам, планируй свои дела, не рассчитывая на мой проект - мне надо было тебя предупредить, потому так резко и тотчас же огорчаю. - Понятно... - Время такое... - заметил Михалков, - Не грусти, еще снимешься у меня. А история с деньгами презабавная, кстати: оказывается, мой товарищ, которому я доверял - помощник оператора - организовал на бюджетные деньги некий кооператив, назвал его "Альтаир". Ребята занимались монтированием железных дверей - сами знаете, людям сейчас неспокойно, все чуть ли не в асфальт закатываются, лишь бы от пули бандитской уберечься. А с этими железными дверьми - заденут только из гранатомета. Ну, как он говорил своим покупателям. - Да уж... - кивнула прима, вспомнив речь своего новогоднего обращения. - Так вот, к товарищу пришли бандиты и сказали, что сожгут его лавочку, если он не поделится выручкой. Товарищ любил отказывать - любому, кто ему что-то предъявлял. А братва не любит, когда ей отказывают. В долгу не остались, подкараулили возле адреса нашего борзини, запихнули в багажник какие-то кавказцы, связали, вывезли в лес. В рот петарду засунули и выпустили побегать под прицелом пистолета. Ну, он и побежал, куда глаза глядят. Руки развязать не может, а фитиль у петарды эти сволочи подожгли... Но бандиты немного просчитались тем, что лесок тот находился совсем близко с кладбищем. Увидел ночной сторож его - кто-то бежит навстречу - ружье, заряженное солью, с плеча снял. А тут - человек связанный едва ли не воет, подбежав, глаза выпучил так, что из орбит вот-вот вылезут. Слава Богу, помог. Вытащил петарду, бросил куда-то в кусты и через секунду - бабах! - Жив хоть? - напряженно выслушав рассказ, уточнила прима. - Жив, конечно. Но бандиты взрыв услышали и решили, что голова у него, как чайник вскипела, потому уехали. Напоил сторож страдальца самогонкой в своей сторожке, да и отпустил. - Охренеть... - будучи в шоке, прошептал Филипп, - а с кооперативом что? - Да ничего. Подписал товарищ, которого мы теперь за глаза "страдальцем" называем, кооператив на сторожа - то ли по доброте душевной, то ли от страха, чтобы уже к тому бандиты прикопались. - Нашел, блин, выход, - ухмыльнулась прима. - Так вот, побегав с петардой во рту по лесочку, понял товарищ, что деньги брать нехорошо чужие. И теперь ведет тихую размеренную жизнь. Но это хороший конец, Алл. Мне довелось стать косвенным свидетелем плохого. - А что, бывает еще хуже? - Жизнь порой такие сценарии подбрасывает, хоть стой - хоть падай, - глубоко вздохнул Михалков, - Можно я у тебя еще сигаретку стрельну? - спросил он, и Филипп кивнул, - Так вот была у меня гувернантка - Антонина. Чудо женщина. Хозяйственная, порядочная. Долго у меня работала, но в силу возраста уже трудно было ей, я ее отправил на заслуженную пенсию, квартиру купил. А мы в хороших отношениях, созванивались, иногда я ей денежкой помогал. Буквально месяц назад два дня подряд дозвониться не мог, попросил своих охранников съездить, проведать - вдруг случилось что? - Мы уже знакомы с твоими охранниками, Никит, - засмеялась Алла, - До сих пор вспоминаем. - Извините, что они вас напугали. Но вы меня тоже поймите - нервничать начал. Мало ли, что! Время тревожное! А вы мне дороги! - Ну, а с Антониной-то что в итоге? - допытывался Фил. Ему не терпелось услышать окончание истории. - Зашли в квартиру, видят - пожилая женщина лежит посреди кухни... с ножевым ранением. - Кто это сделал? Бандиты? - Ну а кто еще? Увидели богатую пенсионерку - я ей кольцо подарил с редким камнем в знак благодарности за долгие годы, так она его носила, не снимая - выследили... - тяжело вздохнул Никита, - но самое страшное не это - не то, что они убили. Была судебно-медицинская экспертиза, которая показала, что ее прежде... снасильничали. Представляете? 68-летнюю женщину изнасиловали какие-то моральные уроды! Убили и ограбили! - Михалков раздраженно, вспомнив все подробности отчета экспертов, бросил пачку сигарет на стол - он до сих пор вспоминал с содроганием ту ситуацию. - Нелюди, - процедила Пугачева сквозь зубы, - скоты, уроды. Как таких бандюг земля носит? - Ты права, Алла, нелюди, - согласился режиссер, - До такой степени, что даже их авторитетному боссу это не понравилось - он мигом прочуял, откуда у его братков лишние деньги, расспросил с пристрастием. А, когда те сознались, созвали, как это у них принято называть, сходняк. Даже бандюганам, ворам и убийцам показалось совершенное излишним. И они наказали. - Как? Убили? - уточнил Филипп, внимательно слушая историю. - Филипп, в этом мире есть вещи и похуже смерти. Нет, не убили. Они живы, - сделал Никита затяжку, - если это можно назвать жизнью. Не знаю, уместно ли говорить это при женщине, - замялся режиссер, глянув на Аллу. - Говори, я нормально, - кивнула прима, сделав глоток вина. - Эти бандиты избили до полусмерти провинившихся, потом отрезали им пенисы и скормили голодным собакам, - в этот момент Аллу чуть не стошнило от слишком ярких подробностей, которые она представила в своем воображении. - Алл, ты нормально? - забеспокоился Филипп, взяв ее за руку. Ему и самому стало гадко. Прима поставила бокал на место и, все еще скривившись, сглотнула неприятный тошнотный ком, подкативший к горлу. - Все окей, я просто представила и... Фу, гадость какая. - И среди бандитов люди есть, видите, как бывает, - подытожил Никита, - Не поняла братва такого действа, а все награбленное вернула дочери той женщины. Вот так бывает, Алл. - встав со своего места, Михалков подошел к Пугачевой и, взяв ее руку, поцеловал тыльную сторону ладони, - Прости, АллБорисна, за излишние подробности. Не хотел тебе аппетит портить. Я лишь хотел рассказать о времени, в котором мы живем. И заодно извиниться за свою охрану - что они вас напугали. - Ничего, проехали. - сделав глубокий вдох, ответила прима. - Чтобы немного разбавить мрачные ноты, давайте я вам лучше "смешинку" расскажу. У меня много костюмов известных брендов, в том числе пошитых на заказ. Нет, не так, - поправил себя Никита, - я не покупаю, а знаменитые бренды, такие как "Brioni", "Gucci", "Императорский Портной" шьют мне на заказ костюмы, а я им оплачиваю материалы и работу. Так вот, настал тот период, когда невозможно было в связи с инфляцией что-то сделать - рубль резко обвалился, деньги стали подделывать чаще фальшивомонетчики, и в какой-то момент люди просто отказывались принимать оплату наличкой даже за банальные продукты. - Помню, - кивнула Алла, - пару лет назад такое было. - Да, - подтвердил режиссер, - Так вот, можете себе представить, моя нынешняя помощница по хозяйству, моя умница Томочка очень умело обменивала мои портки на продукты! Вот ведь как бывает. Кто-то сейчас щеголяет в штанах Михалкова, - хихикнул Никита, - которые получил за килограмм молочной продукции: творог там, сметана, молоко и яйца. - Смешно, - ухмыльнулся Киркоров. - Да. Никогда бы не подумал, что меня мои же портки кормить будут! - захохотал режиссер, засунув руки в карманы своих клетчатых классических брюк, - Комедия! - Алла широко улыбнулась, глядя на старого друга. - Никит, ты мне своими рассказами весь аппетит отбил! - в шутку сказала она, - Пошли лучше в бильярд поиграем! - А, пойдем! - махнул рукой Михалков, - Филипп, ты играешь? - и, не дождавшись ответа певца, продолжил, - А, даже если и не играешь - пойдем! Судить нас будешь, а то жена твоя - женщина коварная! Я ее знаю! Хитрая, как лиса! - захохотал Михалков, но сразу мгновенно отчего-то стал серьезным, подойдя к супругам, - Но! - остановил он гостей жестом, - Сперва пройдемте в кабинет, у меня есть кое-что для вас!..