Пучина.

Рано утром Киркорову позвонили на сотовый. Потянувшись рукой, он достал с тумбочки мобильный телефон и, зевнув, ответил: - Але? - Филипп Бедросович? Звоню из приемной господина Подъяблонского, - в этот момент Филипп напрягся и, осторожно, чтобы не разбудить Аллу, присел на постели, - Нас очень заинтересовала Ваша дача. Мы хотели бы ее купить. Сколько Вы за нее просите? - Дача? - уточнил Киркоров, судорожно вспоминая, о какой именно из двух идет речь. - Вам удобно говорить? - Да-да, конечно. - Земельный участок 16 соток с домом, что Вы приобрели в 91-ом году, - напомнил мужской голос в трубке, - Мы готовы заплатить 30 тысяч долларов, учитывая срочность сделки. Вы согласны? - Я… мне надо с женой посоветоваться… - Понимаю. Мы Вам перезвоним позже, Филипп Бедросович. - звонок завершился, и сонный Киркоров так и не понял, кто и из какой приемной ему звонил, и что за странную фамилию он услышал. Услышав шорох, проснулась и Алла: - Филь, кто звонил? - сонно спросила она. - Дачу нашу старую купить хотят. Предлагают тридцатку зелени. - Все-таки нахватался жаргона, - хмыкнула Алла, - ну так соглашайся. Нафиг ты им ответил, что тебе надо с женой посоветоваться? - А что, мне не надо с женой советоваться? - хихикнул Фил, - Нет, Аллусь. Проще с тобой все обсуждать. - Ну и правильно, - улыбнулась прима, - Ладно, позвонят в следующий раз, скажи, что согласен. - Хорошо. Окончательно проснувшись, Алла привстала и потянулась, сбавляя остатки дремоты. Филипп обхватил ее сзади и, повалив обратно на кровать, стал задаривать игривыми поцелуями, на которые Алла охотно отвечала, изредка смеясь. Эта легкая игра, как им обоим казалось, самое лучшее начало утра. Но внезапно у Филиппа начала проявляться мужская реакция на недвусмысленные ласки, и он вынужден был притормозить: - Извини… - прошептал он, устраиваясь на спине. - Ты меня прости… я тебя мучаю… Но, если хочешь, - женщина дразняще провела по его груди, опуская ладонь к низу живота, - я тебе помогу расслабиться. - Не, Аллунь. Я классики хочу. - честно признался Фил, - Три месяца терпел, что я, четыре дня не потерплю? - Ну, терпи, - ухмыльнулась Алла. Одна идея пришла ей в голову и, приподнявшись, она стянула с себя футболку и легла на спину, отодвинув одеяло подальше, - А если так?.. - взяла его руку и положила на свою грудь, но Фил аж проскулил, жалобно глянув на нее: - Ну, Аллуня… - Чего ты? Я же тебе предлагаю - бери. Я не против. Вижу же, вчера еще видела, как ты на меня смотрел. А я соскучилась по этому взгляду. По твоим ласкам… Да и кто сказал, что в месячные нельзя? - Не знаю… - убрав руку, Филипп устроился на спине. Он боялся как-то навредить или сделать больно. - Фи-и-ля… - протянула Пугачева, - у женщин грудь очень чувствительная в этот период. Но в этом есть и плюс, и минус. Все от тебя зависит. - Давай я лучше потерплю. - Нет, одно дело, если тебе противно - бывает такое, что мужику неприятно трахать бабу в этот период. Но если нет… - Я к этому нормально отношусь. Просто у тебя живот болит… Наверное. - И что? Щас получу эндорфины, - рука Аллы скользнула под одеяло и пробралась к низу живота, пальцы зацепили резинку боксеров, - потом дофамины… это естественное обезболивающее. Потом окситоцинчик выработается, очищение для меня будет проходить гораздо лучше и безболезненнее… - Филипп, чувствуя ее теплую ладонь на паховой области, понимал, что не может сопротивляться и невольно задышал чаще, когда Алла продвинула пальцы под тугую резинку белья. Видя, что он держится из последних сил, легла на него и, поцеловав низ живота, куда его когда-то ранили, провела языком по зажившему шву и подняла свой взгляд, - Филь… а если я прошу тебя?.. Если… очень хочу твоей любви?.. - Ну тогда другое дело, - улыбнулся Филипп и, получив полный карт-бланш, притянул женщину к себе, долго и нежно целовал ее в губы, возбуждая до такой степени, что она невольно простонала. Он аккуратно уложил ее на спину и, окончательно скинув с ее груди одеяло, кратко чмокнул бюст, а затем, не дав никакой передышки, впился в шею дразнящими поцелуями. Алла с каждой секундой возбуждалась все больше, и легкое поднывание внизу живота в связи с периодом вскоре сменилось обильной влажностью, жгучим желанием и потребностью. Филипп старался быть деликатным, не причинить случайно дискомфорт и ласково задаривал ее эрогенные зоны от шеи до ключицы поцелуями, а затем, вернувшись к губам, прикусил мочку уха, чувствуя, как желание все более трепещет в нем самом и с каждым мгновением любое промедление становится мучительным. Фил бережно сжал ее грудь, обхватил губами сосок и, опустившись чуть ниже, поцеловал ореолу, заставляя женщину дышать чаще и глубже, а иногда и вовсе задерживать дыхание. Чувствуя, как грудь приподнимается от ее глубоких вздохов, Филипп прервал ласку и посмотрел Алле в глаза: - Я очень люблю тебя… - снова поцеловал в губы, и левая рука обхватила бюст женщины, пока правая елозила по бедрам, слегка пощипывая выпуклости. Он коснулся ее талии, опустился к бедрам, нащупал резинку трусиков и стянул их, пока Алла, не отрываясь от поцелуя, рефлекторно раздвинула ноги чуть шире, словно давая ему возможность сделать свои ласки более интимными, выразить любовь более открыто, - Аллунь… - прошептал Фил и, языком облизнув ее нижнюю губу, припал нескромной лаской к женской груди, то целуя, то слегка прикусывая, то оттягивая в поцелуе сосок так, что Алла глухо застонала, почувствовала мелкую приятную дрожь сильного возбуждения внизу живота. На секунду прервавшись, Фил возобновил свою игру с женской грудью, а затем, поднимаясь к чуть взмокшей шее, аккуратно вошел: - М-м-м, - простонала Алла, зажмурив глаза и на мгновение сжав внутренние мышцы. Ей было приятно, но требовалась небольшая пауза из-за внушительных габаритов супруга, и Филипп понял это. Немного выждав, отвлекая все внимание поцелуями и играми с бюстом, сделал пробную фрикцию, наблюдая реакцию. Пугачева погладила мужчину по спине, запуталась пальцами в его волосах на голове, взлохматив шевелюру и, посмотрев ему в глаза, тихо прошептала, - Я тебя тоже очень люблю… Очень-очень. - Филипп расплылся в счастливой улыбке и, чуть приподняв ее ногу, возобновил медленное движение. Он выбрал позу с более глубоким проникновением, которая могла бы доставить женщине максимальное удовольствие, смешав классику со своей интуицией, которая подсказывала ему темп и ритм ласк, чтобы Алла вскоре заполнила комнату своими сдерживаемыми, но крайне пикантными, стонами. Филипп до безумия соскучился, он тосковал по этой реакции, по этим звукам, которые беззастенчиво вылетали из женских уст, по ее груди, которую зацеловал и шее, которую пометил засосами. Скучал по ее естественному запаху, который чертовски привлекал и сводил с ума, обостряя желание… Фил видел ее реакцию, видел, как она пытается сосредоточиться на ощущениях, чувствовал, как постепенно стала ему помогать, сжимая мышцы таза, как женские ногти все глубже впивались то в его спину, то в бока, а соски, встав колом, требовали, чтобы им уделили внимание. Филипп на секунду прервался и, не сдержавшись, сжал грудь, запустив бордовый сосок в рот, обхватывая его губами, посасывая, что Алла прижала его голову к груди, получая удовольствие, и одновременно впилась ногтями в кожу мужской спины, требуя продолжить движение. Филипп был вынужден оторваться от ее бюста, чтобы вернуть позу, но руки ласкали обе груди, иногда сжимая между пальцами соски, что очень сильно возбуждало приму, она начала двигаться вперед, насаживаясь на его пенис и, возбужденная до предела, до белых мушек в открытых глазах, глухими стонами умоляла двигаться жестче и чаще. Фил, почти достигнув пика, сделал свой темп просто бешеным, сумасшедшим, что Алла, громко кончая, не сдержав крика, едва ли не продырявила ногтями простынь под сбитым полотенцем, на котором лежала. Блаженно улыбаясь, все еще часто дыша, женщина чувствовала, как внутрь выплескивается горячая густота, как его орган пульсирует в ее дергающем, приятными от оргазма волнами, лоне, а затем, как уставший Филипп, оперевшись о предплечья, задаривает женщину поцелуями, слизывая с шеи капельки выступившей влаги. Он плавно вышел, все еще заливая ее промежность прерывистой струей белой спермы и, наклонившись, снова целует грудь, по которой сходит с ума, но в этот раз осторожнее, прекрасно помня, как она чувствительна. Немного отдышавшись, Пугачева коснулась своего низа живота - на удивление на пальцах остались только естественные соки и никакой крови. - Все нормально? - устроившись рядом и немного волнуясь, уточнил Филипп. - Да. У меня, кстати, живот болеть перестал… - вытерев руку о полотенце, на котором лежала, ответила прима, - Ты меня прямо исцеляешь, - довольно улыбнулась женщина, притягивая к себе мужа, чтобы поцеловать. - Я тебя очень, - Филипп поцеловал ее в прикрытые глаза: сперва левый, - очень, - затем правый, - люблю, - будто целуя в ее веках ту самую душу, которую так любил. - И я тебя, - ласковым поцелуем ответила Алла. Она посмотрела на его орган, затем на постель, - Да уж… Вот, что значит, три месяца не заниматься любовью. Обильно ты меня… обдал… - Прости… - Фил хотел вытереть сперму с ее лобка и промежности, но Алла остановила, взяв его руку: - Успокойся, лучше иди ко мне. Я хочу тебя любить, - они долго еще целовались. Долго и нежно, пока Фил, почувствовав в уставших мышцах рук неприятную резь, не вынужден был хотя бы лечь на бок, чтобы сбавить неприятные ощущения в предплечьях. Но и тогда ласка не прекратилась - изрядно изголодавшись друг по другу, двое любящих людей целовались, даря ненавязчивые ласки, - Филь… - подарив еще один краткий поцелуй, Алла прислонила его руку к своей груди, - сделай, как ты хочешь. - она буквально читала его мысли, они были словно на одной волне, и женщина почувствовала, что он хотел сделать, но боясь причинить дискомфорт, передумал, одернув свою конечность: - Извини. Меня до безумия ты привлекаешь. Это тот редкий случай, когда красивая душа в красивом теле… Я очень люблю… - Льстец, - ухмыльнулась Пугачева, чувствуя, как его теплый шепот вливается в ухо, пробуждая беготню мурашек внизу живота. - Любовь моя… Счастье мое в этом мире… Жена моя единственная… - Алла повернулась к нему в ответ на такие чувственные признания и кратко поцеловала, - Как же ты меня привлекаешь… Вся, целиком. Так и съел бы тебя без остатка… Твоя грудь, - он сжал ее негрубо, чтобы не сделать больно и слегка прикусил мочку уха, - это просто произведение искусства. Дико возбуждает. Обожаю ее… - теплая мужская рука отпустила, а затем сжала бюст, а пальцы, нащупав все еще твердый сосок, аккуратно погладили его, - мять… целовать… обожаю, - повторил Филипп, закончив фразу, - В жизни не видел ничего красивее… Ты такая женственная, такая утонченная, - тихо произносил он, от тактильного удовольствия прикрыв глаза, и Пугачева расплывалась в дольной улыбке, слушая комплименты, - у тебя талия, фигура, а ножки… О, Господи, - Филипп аж задрожал, переместив свою руку на бедро, - одни только ножки с ума сводят. Мне хочется дарить и дарить тебе удовольствие, - он говорил и понял по женской реакции, что Алла снова возбудилась, и тогда переместил свою руку на лобок, а затем проскользнул пальцами чуть ниже, - любить и любить… - шептал он, снова целуя ее шею. Чувствуя, как его пальцы уверенно, но ненастойчиво приближают ее к новому оргазму, Пугачева повернула голову на бок и затянула его во французский поцелуй: - Боже, Филя… - простонала она, ощущая его поцелуи на шее. Киркоров ласкал ее ключицу, плечи, и Алла, чувствуя новую волну приятного возбуждения, не сдержалась, - я обожаю твою щетину… Как она приятно щекочет, дразнит меня, что хочется тебя укусить. - Укуси… - ответил Фил, пальцами ускорив темп игр с ее клитором, что она начала прикусывать его губы в их поцелуе. Пугачева приблизила его к себе и, не сдержавшись, укусила за подбородок, стараясь не сделать больно, а затем потянулась к его вставшему члену и, коснувшись розовой упругой головки, провела по ней подушечкой пальца, лаской опустилась к основанию пениса. Свободная рука поднялась к его волосатой груди, которая тоже безмерно возбуждала женщину и, на мгновение привстав, Пугачева краткой дорожкой, изредка прикусывая кожу, провела языком к пупку, но Филипп уложил ее обратно на спину легким движением и, не отрывая уставшую руку от ее сочащегося возбужденного лона, впился ртом в ее грудь, посасывая ореолы и соски. Алла не смогла сдержать громкий стон, получая удовольствие с двух ярких точек сразу и, часто задышав, дернувшись в краткой конвульсии, зажала его голову, не давая отпрянуть от груди, бурно кончила, до боли прикусив губу и зажмурившись. Руки упали, словно плети, от внезапного бессилия, низ живота еще дергался от сладкого спазма, а грудь то поднималась, то опускалась от неровного дыхания: - Мой мальчик… - рвано, еле разборчиво шептала Алла, ворочая голову по подушке. Она никак не могла сфокусировать взгляд от слишком ярких ощущений и, наклонив к себе Филиппа за шею, прошептала до безумия возбужденному мужчине, - Заполни меня… - открыла глаза и посмотрела в его, - Филь, я умоляю… - от этих слов у обоих мурашки по телу побежали. Фил резко вошел и, не сдерживая свой темп, под ее громкие стоны, которые она и не пыталась глушить, словно забыв, что они в квартире не одни, достиг своего пика за считанные минуты, выстрелив всю обильную порцию в ее глубину, а затем, едва успев выйти, буквально рухнул на спину в бессилии и усталости. Полежав немного, он смог восстановить дыхание: - Аллунь, в душ?.. - нежно поцеловал жену в висок, убрал взмокшие пряди с ее лба. - Не знаю… - шепотом ответила Алла, - мне так хорошо… полежать хочется. Филька, я в раю… - Филипп лишь негромко рассмеялся и поцеловал ее во вспухшие губы, - давай просто полежим… Я хочу, чтобы ты меня обнял, - она легла на его грудь, и Фил, обняв жену, прикрыл их одеялом, а затем, поцеловав в макушку, молча наблюдал, как Алла все глубже проваливается в сон… Несмотря на усталость, спать ему не хотелось. Дождавшись, пока жена крепко уснет, осторожно, чтобы не разбудить ее, встал с кровати и, покопавшись в шкафу, нашел свой любимый махровый халат синего цвета. Запахнулся, вышел из спальни и осторожно, чтобы не разбудить никого, спустился по скрипучей лестнице на кухню, где уже хозяйничала Люся. - А-а-а! - заметив его на пороге кухни, протянула Дороднова, - Вот и наш терминатор пришел! - Почему терминатор? - удивился Киркоров, взяв со стола мытое яблоко. Стерев капли с него о халат, надкусил. - Филипп, я все понимаю - молодость, гормоны, любовь. Коты, - ухмыльнулась Люся, - в конце-то концов. Но можно как-то потише? Меня Аллуська спрашивала, почему мама кричит. Испугалась, что ей плохо. - А ты что? - Ответила, блять, что ей очень хорошо! - пошутила Люся, - Нет, на полном серьезе - мне мультики пришлось включить на довольно высокую громкость, лишь бы вас заглушить! Я очень рада за вас! Клянусь! Но... вы как-то сдерживайте свои... охи-ахи! Ребенок все-таки! - Извини, Люся, - хихикнув, Филипп в качестве извинений чмокнул ее в макушку, - Как маленькая? - Нормально. Кстати, температуры нет, сидит книжку читает, пока я тут завтрак готовлю. А ты чего спустился? Алла где? - За завтраком, - ответил Филипп, откусывая еще один кусок яблока, - я помню, что Аллочка ничего не ела вчера. Хочу приготовить ей что-нибудь. - Давай лучше я сама. А то я знаю, как ты готовишь! Духовку с плитой путаешь! А потом вам принесу. - Да я тут подожду. Аллочка пока спит, я чай попью. - Ну ладно. - пока Дороднова готовила завтрак для примы и маленькой Аллуси, Филипп успел догрызть яблоко и выпить чай с печеньем. А затем, взяв поднос, поднялся в спальню, но попросил Дороднову присмотреть за дочкой, - Да куда ж я денусь! У вас же с Аллкой очередная серия "Эммануэль"! Вам хочется вместе побыть, я понимаю. Ни о чем не волнуйся. - Спасибо, Люся! Ты супер! - обрадовался Киркоров. Людмила улыбнулась ему вслед и, поднявшись по лестнице, направилась к малышке. Киркоров открыл дверь комнаты и тихо прошел с подносом к кровати, на которой все еще сладко спала Алла. Филипп заботливо укрыл ее одеялом и присел рядом, молча улыбаясь... Ждать долго не пришлось - аромат горячего кофе разбудил женщину и, сладко потянувшись, она присела на постели: - Какая прелесть... - прошептала она, увидев завтрак, - Сам готовил? - Можно соврать, что да? - хихинул Фил и протянул ей чашку кофе. - Можно. - улыбнулась в ответ Алла, - спасибо. Ты молодец - я правда очень проголодалась. Быка готова съесть. Хотя, может, в душ сначала? - У тебя с голодухи голова не кружится? - обеспокоенно уточнил Филипп, - Все-таки ты ничего сутки не ела. Устала, нервничала. Да еще у тебя... - замялся Киркоров, - период... - Да, ты прав. Лучше сначала поесть, голова и правда немного кружится, - улыбнулась Пугачева. Она с большим аппетитом съела приготовленный омлет по фирменному Люсиному рецепту, бутерброд с докторской колбасой, вчерашний блинчик с красной икрой и запила все это горячим кофе, а затем, отставив поднос подальше, рухнула на спину. - Все хорошо? - наклонившись, спросил Фил, - Как себя чувствуешь? - Замечательно, - все еще пережевывая остатки блинчика с икрой, промычала женщина, на что Филипп улыбнулся. - Я люблю тебя, котенок, - чмокнул ее в нос и поправил одеяло. - И я тебя, Филь, - улыбнулась в ответ Алла, все-таки справившись с блинчиком. Она вдруг почувствовала какой-то спазм и, коснувшись низа живота, вздохнула, - Блин. Теперь точно в душ надо. - Помочь тебе? - Да нет, чем ты там поможешь?.. - Алла встала нагишом с кровати и, сбросив на пол полотенце, на котором лежала, спросила, - Как там наша дочка? - Все хорошо, температуры нет. Люся покормила ее завтраком. Она пока позанимается ей. - Хорошо. - кивнула прима, - Тогда постельное придется менять тебе, - указала она на запачканную простынь и одеяло, - раз Люся занята. - Да без проблем! - запросто ответил Киркоров, чуть улыбнувшись. - Ну вот, умница, - Пугачева чмокнула его в губы, подойдя ближе и только собиралась отойти, как Филипп притянул женщину к себе, поцеловал в шею, сжал ягодицу, - Филечка... Мальчик мой... - прошептала Алла, чувствуя его намек - она понимала, что возбуждает его, стоя перед нагишом, - Дай мне передышку... Пожалуйста... - Извини, - убрав руку с женской груди, которую уже сжал, Филипп кратко улыбнулся и выпустил жену из объятий, - конечно. - Я тебя обожаю, - широко улыбнулась Алла и, достав из шкафа свежее полотенце, направилась в ванную комнату. Воспользовавшись ее отсутствием, Филипп содрал простынь с кровати, выпотрошил одеяло из пододеяльника и, жутко ругаясь, поменял постельное белье. Затем взял охапку грязного с пола и ушел в другую ванную комнату, где стояла стиральная машинка. Запихнул эту кучу в стиралку и, скинув с себя халат, залез в душевую кабину. Наскоро помылся, промыл голову шампунем и, открыв прозрачную дверцу кабинки, потянулся рукой к полотенцу, но вдруг ручка двери комнаты повернулась и, ничего не подозревая, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, зашла Люся с двумя прозрачными банками для хранения ватных дисков: - Твою мать! - закричала она, от испуга выронив банки, что они разбились вдребезги, как только заметила голого Киркорова. Ее испугал не факт, что он обнажен, сколько факт, что в комнате вообще кто-то был - она не ожидала. - Блять, Люся! - мужчина судорожно пытался прикрыть то ладонью, то мочалкой свое достоинство. - Закрываться надо! - кричала Дороднова, стараясь не смотреть на обнаженного Филиппа. Но не заметить весьма привлекательные и даже аппетитные формы молодого парня с внушительным, даже в спокойном состоянии, прибором, было просто нереально. Филу все-таки удалось прикрыть пах маленьким полотенцем, которое он взял первым попавшимся и которое предназначалось для протирания лица: - Ты че тут делаешь? - продолжал возмущаться Киркоров. Он попытался вылезти из кабины, но Дороднова закричала, как оглашенная: - Стой, придурок, где стоишь! Осколки же! Дай уберу! - сняв с крючка его халат, кинула ему, и Филипп, повернувшись спиной, быстро надел его, - Да не смотрю я на твою попу орехом, не смотрю! - причитала Людмила, пытаясь неудачной шуткой разрядить атмосферу. Но в этот раз засмущался Филипп, густо покраснев, - Стой на месте, я за совком схожу. - Людмила быстро убрала осколки, ногой пододвинула тапки Филу, и тот, закутавшись в халат, вышел из кабины, - Извини, Филь, я... Аллочка рисовала и, воспользовавшись моментом, я вспомнила, что еще вчера хотела вернуть банки с ватой в этот санузел. Я ж не знала, что ты тут! Ты же завтрак забрал и к жене пошел! - Она тоже в ванной. - ответил Филипп, все еще выискивая взглядом прозрачные осколки на кафеле, но их не было, - Ладно, Люсь, забыли. Надеюсь, я не сильно шокировал тебя своей... задницей орехом, - вспомнил он неудачную шутку. - Ну... тут скорее передницей, - опять пошутила Люся, заливаясь смехом, - да шучу я! Шучу! Что можно за одну секунду увидеть? И не обижайся на мою шутку, пожалуйста. - Да проехали. Ладно, я к Алле. - Ага, - кивнула Людмила, вспомнив про дочь Киркорова, - я тоже! Пугачева ничего не слышала под шумом воды в своей ванной, да и эта краткая ситуация совсем не стоила ее внимания. Выйдя из душа, она заметила, как Филипп, сидя на заправленной постели в боксерах, надевает носки, а затем джинсы. Улыбнулась - все-таки не поленился, поменял постельное. - Молодец, - подошла она к нему и, присев на колени в халате, но уже в нижнем белье под ним и чалме из полотенца на голове, поцеловала супруга в губы, - А где грязное? - В стиралку закинул. Сам быстро помылся. - ответил Киркоров, руками поглаживая женскую спину, - Освежилась немного? - Да, Филь, - кивнула Пугачева, - все-таки душ творит чудеса! Чувствуешь себя человеком! - Филипп улыбнулся и обнял любимую женщину, - Где твои вещи, Филь? - вдруг вспомнила Алла, - Гардероб: рубашки, брюки? - В отеле остались, где я живу. - Жил, - поправила Алла, - давай быстро съездим за твоими вещами. Хватит бомжевать, возвращайся домой! - Конечно, Аллочка, - чмокнул ее Филипп, - я так и хотел. Филипп нашел в гардеробной старую рубашку и в сочетании с классическими брюками образ выглядел неплохо. но Филу что-то не нравилось, и он вернул вчерашний свитер. Достал из кармана брюк золотую цепочку, надел на шею, стоя перед зеркалом, зачесал волосы назад... - Я смотрю, гангстерский стиль тебе нравится, да? - заметила Алла, подойдя к нему. - Не знаю, Аллунь... Че-то в этом есть... Кстати, Бортко фильм затеял про бандитов. Как думаешь, - улыбнулся он, притянув жену к себе за талию, - может, нам попробоваться на главные роли? - Нам? - уточнила прима. - Да. Там герой - Сергей Челищев влюблен в Катю. Ты могла бы сыграть Екатерину, она тоже вроде как рыжая по сценарию. - Интересно... - задумалась Пугачева, - а про что фильм? - Про бандитский Петербург. Про братву. Такие сейчас собирают кассу, вон, в какое время живем. Правда, - вспомнил Киркоров, - у героини Кати в сценарии есть обнаженные сцены, но я поговорю, чтобы их вырезали. - Вот засранец! Лишишь меня такой радости? - захохотала Алла, - Сам же говорил, что я еще ого-го! - Да. Именно поэтому ревную. Что мое - то мое, Аллунь. - Филя, - улыбнулась женщина - ей нравилась эта ревность, граничащая с чувством собственности, болезненная ревность, - ты тоже помни: что мое - то мое. И ты - мой. Понял? - широко улыбнувшись, Киркоров впился жадным поцелуем в ее губы. Они решили быстро съездить в отель за вещами, предупредив Люсю о своей отлучке. Пообещали скоро вернуться - так и планировали на самом деле, все еще переживая за больную дочку. Спокойно доехали до гостиницы "Космос", где Филипп жил, поднялись в его номер. Пока он собирал вещи в чемодан, Алла выкурила сигарету, стоя на балконе. наконец, спустя быстрые пятнадцать минут, чемодан с вещами был готов. - Поехали? - уточнил Филипп, выйдя к Алле на балкон. Пугачева выкинула сигарету куда-то вдаль и, улыбнувшись, кивнула. Они погасили свет, заперли балкон и уже собирались выходить, как Киркорова будто что-то остановило. Он услышал за дверью какой-то шум и, напрягшись, взял Аллу за руку. - Ты чего? - испугалась Пугачева, чувствуя, как сильно он сжимает ее руку и делает шаг вперед, будто пытаясь защитить. - Чш-ш! - жестом показал Фил, прислонив палец ко рту, - Тихо! - шепотом произнес он. Настойчивая интуиция била тревогу, Филипп просто чувствовал что-то нехорошее, - Иди ко мне, - открыв шкаф, он засунул чемодан на свободную верхнюю полку. В этот момент послышался стук в дверь: - Филипп Бедросович! - стучались к нему, а затем, выждав паузу, повторили, - Филипп Бедросович! - Киркоров быстро провел Аллу в шкаф и залез сам, осторожно и тихо стараясь прикрыть двери. - Филя... - Алла довольно сильно испугалась, когда послышалось громкое: - Ломай! - кто-то пнул дверь ногой, что она с первого раза соскочила с петель и рухнула на пол плашмя. Алла зажмурила глаза, вцепившись в мужа и старалась затаить дыхание, чтобы ничем не выдать своего присутствия. Четверо неизвестных расхаживали по комнатам, и Филипп едва ли не поседел при мысли, что они могут заглянуть в шкаф. Словно прочитав его мысли, Алла буквально взмолилась шепотом, чтобы неизвестные ушли: - Господи... - стало так страшно, что вспомнились откуда-то слова, что ей читала набожная бабушка в детстве, - О, Всеблагая досточудная Богородица... Ты за мя упроси... Ты за мя умоли... - а затем посмотрела на Филиппа и прошептала, - Спаси нас, Господи... - Его здесь нет! - послышался громкий мужской бас, - Может, он уехал? - А вещи? - уточнил другой, и в этот момент Пугачева вцепилась в руку Фила, и он сжал ее в ответ. Кто-то прошел в спальню, Алла буквально видела и чувствовала, как ходят чужие по ковру, слышала шаги других, и сердце, колотясь в груди как сумасшедшее, едва не остановилось, когда кто-то встал напротив шкафа... В этот момент Фил сжал руку в кулак, приготовив ее к удару, набычился и затаил дыхание, а когда двери открылись, со всей дури ударил неизвестного в лицо, что двухметровый мужчина упал сразу же. Заметил других вышедших из комнаты и набросился на них, что те, схватив его, скрутили руки: - Алла, беги! - кричал Филипп, - Быстро! - но Алла от страха и шевельнуться не могла, она буквально застыла на месте, видя, как ее мужа посадили на стул, - Алла! - Да хватит! - рявкнул тот, кто был главным. Он подошел к журнальному столику, налил из графина воды в стакан и выплеснул на лицо Филу, - Успокойся! - Филипп тряхнул головой, и сразу же те, что держали руки, отпустили его, - Свои мы! Свои! - Какие еще свои? Вы кто? - задыхаясь, спросил Филипп, - Алла! - он бросился к жене, которая так и осталась стоять на месте, - Аллочка! Ты в порядке? - он прижал к себе женщину, которая, резко побледнев, и слова не сказала, - Кто вы?! - заорал Киркоров. - Ты больной, что ли? - с пола поднялся тот, кого Фил ударил и потер болевшую челюсть, - Нас Никита прислал! Мы его охрана! - Какой еще Никита? - Филипп был не в себе, как и Алла, впрочем - от страха она туго начала соображать и все происходящее - как в тумане. - Михалков! У вас же встреча назначена сегодня! Ты не пришел, он не дозвонился! Заволновался - время сейчас дурное. Отправил нас в гостиницу, где ты живешь. Мы пришли - никто не открывает, а портье сказал, ты на месте. Мало ли что! Дверь пришлось ломать! А ты нам в челюсть? Что за блядство? - Так вы от Михалкова? - Алла словно протрезвела, мысли потихоньку стали яснее, - О, Господи, - задрожала она от облегчения в руках Фила, - Какого хера вы так пугаете?! - разоралась женщина. - Извините! Других вариантов не было! Ну у Вас и муженек, Алла Борисовна! Если не силой, так дурью точно победит! Севу вообще никто не завалить не мог! У него за всю спортивную карьеру в боксе один нокаут только был! - Все, ладно, - вздохнул Филипп, немного успокоившись, - разобрались. Я забыл про встречу, у меня дочь заболела. Скажите Никите, чтобы перенесли! Я правда не могу сейчас ехать. А приезжал за вещами. - Давайте мы вас отвезем, Филипп Бедросович, - предложил главный, - на входе правда шпана какая-то тусуется. Мало ли, что. - Позвоните при мне Никите Сергеевичу, - желая убедиться, что это именно от него, попросил Филипп. Главный быстро набрал своему боссу и дал трубку. Фил быстро переговорил, пока Алла выпила всю воду из графина, весь литр, утоляя жажду, возникшую от страха. Поговорив с Никитой, Филипп объяснил ситуацию, что не может приехать. Извинился и попросил перенести встречу. После чего их с Аллой сопроводили до дома. Первым делом, зайдя на порог, Киркоров открыл бутылку виски и разлил по бокалам, но прима выхватила бутыль у него из рук, игнорируя стакан и выпила грамм двести за раз прямо из горла. Изрядно пьяные, они сидели на кухне и позже вспоминали эту ситуацию с юмором, негромко хохоча...