До Вас. III Навсегда?

Женщина, охваченная волнением, старалась держаться высокого мужчину, которому, казалось, образовавшаяся атмосфера даже нравилась, побуждая держать спину прямо, как по уставу. Зал, наполненный разносортными участниками, жужжал, издавая звуки на разных языках. Представительные мужчины с большими животами, устало облокотившись на стену или колону, ели шевелили языками, растягивая каждое слова, видимо, силы покинули прибывших министров сразу после плотного завтрака. Деловые женщины, преимущественно в строгих, старомодных костюмах, присущих их почетному возрасту, заняли места в хаотичном порядке, с нетерпением ожидая начала мероприятия. Иностранцы вызывали больший интерес по сравнению с офисными клерками, впрочем, как и их внешний вид, вызывающий зависть у рабочего советского человека, лишенного подобного рода излишеств. Заморские гости, большая часть которых являлась журналистами и лишь малая — представителями разного рода учреждений, образовали отдельные кучки, лишь от слабого владения русским языком, но всё же искрящиеся глаза, неумолимо бегающие по помещению и его обитателям, выдавали неподдельный интерес к закрытому социалистическому обществу. — Съезд КПСС… — усмехнулся Новосельцев, присаживаясь на стул. — Анатолий Ефремович. — Людмила, облокотив его взглядом, покачала головой, в конце улыбнувшись колкости. — Повторяйте речь. — Зачем? Половина всё равно ничего не поймет, а вторая просто уснет. — мужчина, обведя глазами пожилых министров, хмыкнул. — Перестаньте ерничать… — устрашение подчиненного было прервано. — Pardonnez-moi. — произнес француз, ослепляя белоснежной улыбкой, проходя дальше по ряду, директор, не устояв, проводила его взглядом. — Людмила Прокофьевна, вы с нами? — заместитель помахал рукой прямо у самого носа. — Престаньте. — стыдливо прошептала она, отмахиваясь от смеющегося подчиненного. — Товарищ Басманов вас, может быть, и отпустит, но страна — точно нет. — продолжал мужчина с ухмылкой. Казалось, открылось новое дыхание для очередной порции колкостей, которые он так любил, несмотря все потенциальные последствия, в том числе и для здоровья, женщина была настроена уколоть ответной шпилькой, но милое общение прервал мужчина в костюме, вышедшей на сцену. Конференция началась. План мероприятия был крайне зауряден, различные учреждения с разных регионов необъятной страны делились своими достижениями в разного рода областях промышленности, занимая полчаса монотонной лекции и десяти минут для ответа на вопросы вышестоящих инстанций. Сложно сказать, зачем и главный вопрос для кого было организованно столь клонящее в сон событие, не ясно, однако женщина, заметно увлечённая, внимательно слушала, то и дело пиная в бок дремлющего мужчину. — Вам совсем не интересно? — прошептала она на ухо. — Нет от чего, ловлю каждое слово. — Между прочем вы будете составлять командировочный отчет, вы помните об этом? — Разумеется, перескажите мне всё сегодня за ужином. — усмехнулся мужчина, смотря в глаза. — Не дождетесь. — Придется сочинять… — со вздохом произнес он. — А вам, Людмила Прокофьевна, кто больше понравился? — Фабрика Крупской. — Я даже не сомневался, про неё и напишем. — Новосельцев, расплывшись в улыбке, продолжительно гулял по лицу, её любовь к сладкому была безгранична. — Мы следующие, как я выгляжу?! — засуетилась она, когда выступающие перешли к ответам на вопросы. — Шикарно… — прошептал он, не отпуская зрительного контакта до тех пор, пока женщина сама не отвела глаза от смущения. — Не волнуйтесь. — Новосельцев, встав в полный рост, подал ей руку. Людмила, сжав ладонь, словно это был последний шанс не потерять равновесие, поднялась на ноги. Двое представителей центрального статистического учреждения направились к сцене, мужские взгляды были прикованы к хрупкой фигуре в темно-синем платье, значительно выделяющегося на фоне серых женщин, даже самые заскучавшие заметно оживились, начиная ерзать на стульях. Новосельцев, опередив на две ступени, протянул руку, помогая преодолеть подъем, попутно обводя глазами весь зал, пришедший в восторг лишь от одного дефиле начальницы. Заняв места за столом, они переглянулись, начальник отдела одобрительно улыбнулся, вселяя уверенность и выражая абсолютную поддержку, что бы не случилось. Людмила, незаметно усмехнувшись, по всей вероятности от стресса, перевела взгляд на зал, зааплодировавший в ту же секунду. — Добрый день, товарищи, меня зовут Калугина Людмила Прокофьевна, в первую очередь… — Анатолий Ефремович, затаив дыхание, не спускал с неё глаз, лишь изредка посматривая на конспект, который он заучил наизусть. Все прошло до возмущения гладко, директор, пережив несколько первых и самых страшных минут, пришла в себя — уверенные движения, прямой взгляд и лёгкая улыбка, которая разбавляла конструктивной монолог лёгким женским кокетством, приводящим в восторг, видимо, понятия красивая и умная всё-таки совместимы, именно так подумало большинство присутствующих, приподнимая уголок губы в ответ. Представители министерства, слегка растерявший, были скупы на вопросы и щедры на комплименты, относительно работы учреждения, разумеется. Новосельцев, служащий статичным фоном для начальницы, лишь изредка кивал головой, предоставляя ей первостепенное право купаться во всеобщем внимании и одобрении. Молодой мужчина, поднявший руку, встал с места после одобрительного кивка директора. — Здравствуйте, меня зовут Филипп Арно, можно задать вам несколько вопросов для газеты «Le Parisien»? — с усердием произнес он, делая ударения на последние слоги, приведя женщину в недоумение. — Пожалуйста. — ответила она, журналист, забавно улыбнувшись, взглянул в блокнот. — Dites-moi, s'il vous plaît, quel est, à votre avis, le rôle de l'industrie statistique en Union Soviétique, y a-t-il des perspectives pour le développement de cette industrie, et comment allez-vous la voir dans dix ou quinze ans? * — Скажите, пожалуйста, какова, на ваш взгляд, роль статистической отрасли в Советском Союзе, есть ли перспективы развития этой отрасли и какой вы ее увидите через десять-пятнадцать лет? — Людмила, нервно сглотнув слюну, глупо улыбнулась, не поняв ни единого слова. Глаза бешено искали переводчика, который, вероятно, уснул на последним ряду. Представитель газеты неумолимо ждал ответа, неловкая пауза повисла над помещением, а женские коленки начали предательски дрожать. Анатолий Ефремович сжал дребезжащую ладонь под столом, другой рукой подвинув к себе микрофон, не дожидаясь разрешения взять слово. — Merci pour votre question Monsieur Arnaud, mon nom est Anatoly Efremovich, à mon avis, le rôle de l'industrie statistique ne fera que croître à mesure que le progrès technologique progresse, car notre domaine est fondamental pour d'autres domaines de l'industrie, ce qui permet de planifier, de prévoir et d'obtenir les meilleurs résultats économiques. * — Спасибо за ваш вопрос Господин Арно, меня зовут Анатолий Ефремович, на мой взгляд, роль статистической отрасли будет только возрастать по мере развития технологического прогресса, поскольку наша область является фундаментальной для других отраслей промышленности, что позволяет планировать, прогнозировать и получать лучшие экономические результаты. — беглая французская речь привела в восторг не только журналиста, но и всех присутствующих, мало понимающих о чем идет речь. Людмила, не спуская глаз с подчиненного, заворожённо наблюдала за мужчиной, не переставая удивляться его самым разнообразным талантам. — Très bonne prononciation, bravo. * — Отличное произношение.— воскликнул француз, пораженный познаниями простого советского заместителя директора. — Pouvez-vous parler des subtilités de votre spécialisation, comment votre journée se déroule normalement? * — Можете ли вы рассказать о тонкостях своей специализации, о том, как обычно проходит ваш день? — Les domaines de la statistique sont très vastes et variés, principalement nos départements effectuent des fonctions analytiques, rédigent des rapports et d'autres documents. Il est difficile de décrire comment se déroule habituellement la journée de travail, ce sont toujours de nouveaux défis, la vie de notre institution est très riche, mais il y a aussi un rituel immuable — chaque matin, nos collaborateurs font du maquillage, c'est drôle, mais c'est vrai. * — Область статистики очень обширна и разнообразна, в основном наши отделы выполняют аналитические функции, пишут отчеты и составляют другие документы. Трудно сказать, как обычно проходит рабочий день, это всегда новые вызовы, жизнь нашего учреждения очень насыщенная, но есть и неизменный ритуал — каждое утро наши сотрудницы наносят макияж, это забавно, но это правда. — в конце Анатолий Ефремович широко улыбнулся, смотря на Людмилу, которая недоумевающе посмотрела в ответ. — C'est pourquoi Madame Kalugina… * — Вот почему Госпожа Калугина… — Mademoiselle. — поправил Новосельцев. * — Мадемуазель — Pardonnez-moi. C'est pourquoi Mademoiselle Kalugina est si belle? * — Извините. Вот почему Мадемуазель Калугина такая красивая? — рассмеялся француз более преклонного возраста, представляющий делегацию из Франции. Женщина, уловив свою фамилию, прикусила губу, сгорая от непонимания, о чем идет речь. — В Советском Союзе все женщины красивые! — ответил резко мужчина, вставая из-за стола под бурные аплодисменты отечественных министров, которые однозначно одобрили высказывание, и иностранных гостей, впечатленных чувством юмора и познаниями статиста. Директор, мило улыбнувшись, приняла помощь подчинённого, взяв его за руку, внутри переживая ярчайших спектр эмоций. Выйдя из зала, женщина резко остановилась, бешено гуляя по лицу глазами. — Анатолий Ефремович… Вы просто спасли меня… — глаза искрились безграничной благодарностью и восхищением, которое было не передать словами. — Я не сделал ничего феноменального. — скромно ответил он, забавно смущаясь. Поток людей, вышедший следом на перерыв, прервал интимный обмен лестностями. — Людмила Прокофьевна, мне очень понравилась ваша речь. — журналист, найдя глазами пару, стремительно достиг их. — Спасибо. — смущенно ответила она, прижимаясь к подчиненному. — Анатолий Ефремович, наша делегация в восторге, где вы научились так разговаривать? — Моя мама очень любила французский. — Я учу русский уже два года, но не всегда понимаю и не всегда могу разговаривать. — У вас всё впереди. — улыбнулся Новосельцев. — Спасибо. Можно задать вам несколько… informels вопросы? * неформальных — Пожалуйста. — Чем вы любите заниматься в свободное время? — журналист, достав небольшой блокнот, жадно смотрел на женщину, видимо образ жизни советского человека был более интересен, нежели экономические показатели. — Читать книги. — Людмила старательно пыталась отвечать, как можно проще, растягивая слова. — Кто ваш любимый писатель? — Пастернак. — директор, задумавшись на секунду, произнесла с улыбкой, косясь на начальника отдела, чья рука прилипла к плечу, поддерживая хрупкость тела и снижая моральную уязвимость. — А вы? — француз покосился на мужчину. — Люблю проводить время со своими детьми, друзьями, ездить на дачу. — Сколько у вас детей? — Двое, мальчик и мальчик. — усмехнулся Новосельцев, вызвав улыбку у начальницы. — Как вам удается разделять личную жизнь и рабочие отношения? — видимо, тема любви у французов всегда занимала первостепенное место. Мужчина, нахмурив брови, присмотрел на начальницу, которая, казалось, вовсе не поняла вопроса, в конце рассмеявшись. — Вы неправильно поняли, мы не вместе. — с нервозной ухмылкой произнес он. — Нас связывает сугубо рабочие отношения. — Да, это абсолютная правда. — смущенно затараторила женщина с невинной улыбой на лице, не сводя глаз с мужчины. Журналист мило улыбнулся, списывая ярое отрицание скорее на закрытость русского менталитета, нежели чем на правду. — Извините. Последний вопрос, как бы вы охарактеризовали вашего директора, вашего заместителя? — француз сначала посмотрел на Новосельцева, затем на Калугину, которая окончательно посыпалась от столь пристального внимания и каверзных вопросов. — Formidable. — шепотом произнес он, улыбаясь, корреспондент активно закивал головой, смотря на женщину, которая буквально побагровела от совсем непонятной, но явно очень приятной фразы. * Она прекрасна. — Спасибо. Завтра наша делегация возвращается во Францию, я с удовольствием приглашаю вас на dîner d'adieu в гостинице Советская, пожалуйста, приходите. * Прощальный ужин — Мы будем. — Анатолий Ефремович, кивнув головой, подал руку удаляющемуся журналисту. Повисла мимолетная пауза, видимо каждый из них погряз в мыслях. — Анатолий Ефремович, что вы сказали? — Людмила, скрестив руки, повернулась лицом к нему, игриво щуря глаза. — Когда, Людмила Прокофьевна? — театрально пожал он плечами. — Перестаньте кривляться. — с усмешкой произнесла она, смотря искрящимися, как у ребенка, глазами. — Понятие не имею, о чем вы говорите. Знаете, я жуть какой голодный. — мужчина, приложив руку к сердцу, скривил лицо, пятясь назад. — Товарищ Новосельцев! — прошипела она сквозь улыбку. Анатолий Ефремович стремительно направился к столу, следом за ним женщина, словно воспроизводя картину их бурного скандала, некогда вылившегося на учреждение, как давно это было…

******

— Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться до ужина? — мужчина, взглянув на часы, остановился у нужной двери. — Положительно. — директор, наслаждаясь своим сегодняшним триумфом, сияла от возбуждения и детской радости. — Давайте встретимся у входа через час. — Новосельцев, кивнув головой, скрылся в номере, оставляя приятное ощущение трепета. Вероятно, курортные романы возникают исключительно по той причине, что дарят то самое чувство легкости, авантюризма и абсолютной оторванности от реальности, происходящей где-то далеко за пределами, побуждая напрочь забыть обо всем, что так тревожило и волновало в домашних стенах. Женщина, поддавшись то ли пьянящему восточному воздуху, то ли мужчине, приходящему на помощь в минуты отчаянья, порхала по помещению, подбирая наряд. Ни плохой сон, ни накопившаяся за день усталость не могли одолеть жизненный источник, бьющий что есть сил, побуждая из раза в раз вскакивать с места, чтобы проверить макияж или взглянуть на себя в зеркало. Анатолий Ефремович, поддавшись ощущению собственной значимости и многочисленным комплиментам со стороны иностранцев, уверенным шагом вышел из гостиницы, закуривая сигарету. По привычке, он смотрел на часы, ожидая увидеть женщину на десять минут позже назначенного времени, впрочем, это не вызывало никого раздражения, наоборот, провоцировало на забавные умозаключения по поводу стереотипов, которые всё-таки подтверждаются сухими факторами. Одинокая бабушка в конце улицы привлекла внимание слоняющегося по сторонам начальника отдела, который, бросив взгляд на вход, устремился к ней. Вернувшись через пять минут к назначенному месту с охапкой полевых цветов, мужчина заметил фигуру, бегающую глазами. — Я уже решил, что вы передумали. — Ваша догадка оказалась неверна. — хмыкнув, она подошла вплотную. — Я очень этому рад. — прошептал он с улыбкой, доставая из-за спины букет. Людмила, замерев, расплылась в немой радости, не произнося ни слова, впрочем, они были излишни.

******

— Где вы их нашли? — наконец, женщина прервала десятиминутное молчание, подняв глаза на идущего рядом. — Украл у бабушки. — ерничал он, упиваясь нежным, романтично-игривым настроением собеседницы. Людмила, внимательно посмотрела на него, на секунду поверив, затем ударив по плечу, рассмеялась нелепости. — Вы навсегда остались в детстве. — пометила она. — Первые сорок лет для мужчины самые сложные, как утверждают психологи. — А для женщины? — усмехнувшись, сказала директор. — Никогда ей не был. — рассмеялся он в ответ, переходя дорогу. Через несколько минут на горизонте появилось нечто походящее на море, на самом деле являвшееся большим водохранилищем, что ничуть не приуменьшило женскую радость. Людмила, ускорив шаг, спустилась по лестнице, увязая в мелком желтом песке. Мужчина более умеренно следовал за ней, остановившись посередине пляжа. — Красиво… — прошептала она, поднимая воротник легкого осеннего пальто, защищающего от порывов ветра, играющих с волосами. Казалось, ответ было излишен, Анатолий Ефремович молча наблюдал за хрупкой спиной, а её неподдельный восторг был намного прекрасней, чем все самые завораживающие виды на земле. Обернувшись, она улыбнулась, ожидая подтверждения. — Хорошо там, где нас нет, не так ли? — он, внимательно посмотрев в глаза, сделал несколько шагов навстречу. — Несколько пессимистично. — Разве вы ещё не успели соскучится по работе, учреждению, суете, наконец, по Вере и её бесконечной болтовне по телефону? — По Вере ещё не успела. — рассмеявшись, пара направилась ближе к воде. — К тому же, перемены — это всегда к лучшему… — Разве? — хмыкнул мужчина, смотря под ноги. — А разве не так? — улыбнулась женщина, искоса наблюдая за подчиненным, идущего у самой кромки воды. Пара, удалясь всё дальше и дальше, оставляла мокрые следы на влажном песке, как единственный маячок, по которому их могли найти. — И всё-таки что вы сказали тому журналисту? — Людмила, остановившись, внимательно посмотрела на него. — Я сказал, что не имею права отвечать на подобного рода вопросы. — мужчина, обернувшись, подошел вплотную, хитро улыбаясь, директор, обронив улыбку, расстроилась в глубине души. — На самом деле… — Анатолий Ефремович, застряв на губах, с легкостью заметил перемену, решив признаться. Внезапно легкий платок, завязанный на шеи, соскользнул с кожи от порывистого ветра, улетая всё дальше. — Ой… — женщина, дотронувшись до шеи, резко обернулась, в ту же секунду Новосельцев кинулся за парящей тканью. Ветер, играясь с легким материалом, резко менял траекторию женского предмета, то поднимая его вверх, то опуская, заставляя ползти по песку, как змея, то же самое происходило и с бегущим на всех порах мужчиной, который изо всех сил пытался угнаться за постоянно ускользающим платком, имеющим схожую черту с хозяйкой, которая была настолько же неуловима и, к сожалению, не достижима. Людмила с улыбкой наблюдала за происходящей картиной, приходя в восторг от искренности ярой настойчивости, причем до безумия забавной. — Анатолий Ефремович, отстаньте же от этого платка! — крикнула она сквозь смех, но мужчину было не удержать. Новосельцев, приблизившись к цели, наконец, схватил легкую ткань, промочив ботинки в ледяной воде, капли которой опечатались на брюках. — Поймал! — вскрикнул он с неподдельной радостью, словно это была его главная победа в жизни, стремительно приближаясь к женщине. Быстрый шаг перешел на бег, достигнув одинокой спутницы, он обхватил её за талию, приподняв на несколько сантиметров от земли, кружась вокруг. Громкой смех в унисон поразил мертвенно безлюдный пляж, казалось, незначительное достижение стало самым счастливый моментом за последнее время, причем для обоих. Поставив женщину на место, он продолжительно смотрел в смеющиеся глаза, не в силах оторваться. Руки, невольно прикоснулись к шее, нежно завязывая ткань. — Я… Я сказал… — не мог отдышатся он, буквально шепча. — Что вы самый лучший директор на свете. — Людмила, прищурив глаза, расплылась от удовольствия, горя приятным смущением. — Вы правда так считаете? — глаза переключились на губы. — В этом я всегда честен. — ответил он, невольно приближаясь. Что могло быть лучше этой секунды на берегу крохотного грязного моря, обдуваемого порывистым ветром со всех сторон, мокрых мужских ботинок, её растрепанных волос и этих многозначительный запретных взглядов, наверное, ничего. Казалось, уже не важно сможет ли он когда-нибудь коснуться губ напротив или случится ли утро, когда она проснется в его объятья, да и нужно ли это? Чувства — понятие, не поддающееся объяснению, а тем более не нуждающееся в доказательствах, любовь не требует слов, прикосновений и даже физического присутствия, она просто есть. Вполне вероятно, наших героев могли в очередной раз прервать на самом интересном месте, но этого не случилось. Две одинокие фигуры стояли неподвижно, наслаждаясь той самой редкой секундой умиротворения, словно сбежав ото всех, желая остаться наедине. Мужчина, взглянув на часы, снова посмотрел ей в глаза. — Нам пора. — прошептал он те самые слова, которые она так боялась услышать. — Пора… — с улыбкой отчаянья повторила она, направляясь обратно по береговой кромке.

******

В восемь часов автомобиль, сильно отличающийся от столичных такси, остановился у входа в гостиницу. Мужчина, приобняв женщину за талию, уверенным шагом пробирался через толпящихся людей, сменив деловой стиль на более расслабленный. Директор, не нуждаясь в описании, была бесподобна, собирая на себе многочисленные взгляды не только мужчин, но и женщин. — Добрый вечер. — Филипп, найдя глазами пару, быстро достиг их, приглашая за большой круглый стол, напичканный иностранцами. Людмила, чувствуя дискомфорт, невольно прижималась рукой к подчиненному, без труда объяснявшемуся на двух языках. Спустя несколько бокалов, казалось, она отдаленно начала понимать, о чем идет речь, через час, окончательно расслабившись, громко смеялась, тем не менее не отлипая от мужчины. Незапланированное продолжение форума, но уже в неформальной обстановке, произвело неизгладимое впечатление едой, напитками, людьми и их жизнью, значительно разнящейся с той, которую вел среднестатистический советский гражданин. Беседы, которые начальник отдела переводил, шепча на ухо, увлекали, побуждая мужчину переводить то, о чем хотела сказать директор. Выйдя из-за стола уже глубокой ночью люди тепло прощались, оставшись постностью удовлетворёнными друг другом. — Анатолий Ефремович, простите меня. — еле шевеля языком, изъяснялся Филипп. — За что? — воскликнул не менее веселый заместитель. — Я случайно проходил мимо и увидел вас. Не смог удержаться. — мужчина, достав конверт из внутреннего кармана, передал ему. — Там фотографии. — Спасибо. — улыбнувшись, ответил Новосельцев, пряча содержимое. — Филипп, спасибо вам большое за приглашение, всё было замечательно. — женщина, вышедшая из уборной, рассыпалась в комплиментах. — Обязательно приезжайте в Москву, я покажу вам наше учреждение и познакомлю с замечательными людьми, уверяю, вам будет о чем написать. — рассмеявшись, сказал Анатолий Ефремович, вспомнив о колким на язык друге.

******

Остановившись у двери, мужчина пытался открыть замок одной рукой, другой держа хрупкую талию неприлично громко смеющейся женщины. — Людмила Прокофьевна, нас же выселят! — тихонько рассмеялся он, вваливаясь в помещения и захлопывая за собой дверь. — Уверена, вы что-нибудь придумаете. — Не хотелось бы доводить до греха. — усмехнулся он, посадив директора на кровать и присев перед ней на корточки. — Мне кажется, вам всегда доставляло это необычайное удовольствие. — хмыкнув, она закинула ногу на ногу, обнажая фарфоровую кожу в полумраке номера. — Нравственными дилеммами я, действительно, не страдал. — произнёс он, хитро щуря глаза. Прикоснувшись к лодыжке, мужчина медленно расстегнул молнию, не спуская с женщины глаз, словно хищник с добычи. Директор, хоть и не способная трезво оценивать происходящее, чувствовала соблазнительное давление, невольно исходящее от мужского пола. Следом второй сапог оказался на полу также незаметно и стремительно. Заместитель, поднявшись на ноги, смотрел в смущенные глаза сверху вниз, гуляя по лицу, шее и плечам. — Нахал. — с необычайным удовольствием прошептала она, сохраняя ухмылку. — Вам же это во мне и нравится, не правда ли? — резко приблизившись, мужчина уперся руками в кровать, находясь в нескольких сантиметрах от её губ. — Что и требовалось доказать. — покачав головой, она улыбнулась, оставив вопрос без ответа. — Вы были бы абсолютно правы, но, как порядочный мужчина, я оставлю вас, хотя мог бы напроситься на чай. — Здесь нет чая… — директор, поддавшись вперед, сократила расстояние до минимума, буквально шепча сквозь его губы. — Вы всегда ищите причины, чтобы меня выгнать, а я всегда ищу причины, чтобы остаться… — с ноткой грусти заключил он, не желая уходить, в то же время остатки разума взывали поскорее покинуть помещение, громко хлопнув дверью. — Разве? — внутренне волнение подступало к горлу, учащая дыхание. — А разве незаметно? Если бы вы были чуть внимательнее, то давно бы поняли, что всё, что я делаю, я делаю для вас… Знаете, я хотел уволится, но остался, должность никогда не была для мня приоритетом, ни тогда, ни сейчас, я просто хотел получить хоть каплю вашего внимания… Да, я жалок! Простите мне мою слабость… А сейчас… — мужчина, метающийся по комнате, резко остановился, переводя дыхание от переизбытка чувств. — Слишком поздно. — на выходе произнес он, словно свалив с плеч огромный камень накопившихся мыслей. Людмила, наблюдавшая за ним, замерла, наверное, впервые уверовав в каждое слово, намертво отпечатав в памяти. Скупая слеза невозвратности пролилась где-то глубоко внутри, вынудив передернуть плечами. — Что бы не случилось, знайте, что я всегда рядом. — с глупой усмешкой произнес он, выходя из комнаты, оставив на столике безликий конверт. Женщина, обернувшись, долго смотрела на закрытую дверь, символизирующую ту самую необходимую точку, к которой она так старательно и долго пыталась прейти, запутываясь в загадочном мужчине снова и снова. Утром самолет приземлился в столице.