Заколка с гавайским цветком или поиск закладки в потемках.

Голова всегда ужасно болела, поэтому Трэвис так не любил пить, его отец пил. Не так много как можно было бы, но белочка по видимости была его тотемным животным. Трэвис был точно уверен, что был рожден ползать, а не летать. Маленький червяк среди стаи коршунов. — Фелпс, давай встречаться? — Ларри сидит широко открыв глаза, подтянув ноги к себе. — Иди и проспись. Конч. — Трэвис собирается встать, но его останавливает голос Джонсона. — Я вполне серьезно. — Давай. Солнце, попадающее в окно комнаты, освещало клубы пыли, что витали в воздухе. На столе горой были сложены книжки, некоторые выглядели совсем новыми, а на других обложках уже стерлись названия, и стояла большая картонная коробка, она раньше принадлежала микроволновке, но Эддисон любезно отдал ее Фелпсу, чтобы тот мог позволить себе унести хоть что-то, кроме содержимого спортивной сумки. Та в свою очередь была заполнена под завязку книгами и парой толстовок. Нос у Трэвиса ощутимо замерз, потому в полусне парень его разминает ладошкой и накрывается одеялом по самые уши. Кровать была в разы удобнее, чем старая в церкви. Эта почти не использованная и мягкая, с невероятно удобным и в меру упругим матрасом, новым постельным бельем и специально купленными к нему одеялом и подушкой напоминала Трэвису рай. Постельное белье пахло стиральным порошком, чистой водой и кондиционером, Фелпс так полюбил зарываться в мягкое одеяло носом и вдыхать этот запах, что мог пролежать в кровати под очарование приятной и теплой дремоты еще полчаса после пробуждения. — Ты вставать то собираешься, полудурок? — Терренс заглядывает в комнату Трэвиса и держит в руке странно окрашенную кружку. Фелпс несвязно мычит, его голова еще болит и он чувствует, что встать сегодня не сможет. — Там парень пришел. Сказал, что он твой парень. Лол. — Эддисон удаляется. Трэвис почти моментально подскакивает на кровати. Вообще-то у Фелпса много вопросов к своему опекуну, например: Какого хуя ты не запомнил ни одного жителя апартаментов больше, чем на 5 секунд? Или. Как можно не узнать сына инопланетянина? Или. Ты же сука их каждый день видишь тварь, пожалей хотя бы меня? Фелпс хотел бы телепортироваться в колледж сразу, чтобы не видеть тупорылое лицо Джонсона, но такова была судьба, а может быть это ему по кочерыжке от Бога прилетело за пьянство и разврат. Хотя о каком заврате могла идти речь, если Ларри фактически уснул, пока пытался поцеловать. Это определенным образом обижало, как возбуждение могло проиграть желанию спать? Ну или Ларри просто много выпил, в любом случае, Трэвис уже минут двадцать тупо смотрел на свое ебало семь на восемь и думал как ему исправить этот маленький нюанс. Думать выходило из рук вон плохо. К тому же, видимо, Джонсон, самый хреновый парень, растрезвонил всем своим друзьям о их странно воспроизведенных отношениях и потому, в личке, когда то тихого инстаграма Фелпса, завелась Эшли и Сал, либо они сговорились, либо они сговорились. Пока, сидя на бортике в ванной, Трэвис ждал эффекта охлаждающей маски, что сняла бы отек, он пытался доказать Эшли, что это невероятное стечение обстоятельств и Ларри сам виноват. Ну то есть, ему безусловно повезло отхватить богему — Трэвиса — но это не меняло всех прошлых взаимодействий. Рука, державшая зубную щетку, опустилась к экрану телефона, печатать одной был совершенно не удобно. Время медленно близилось к половине девятого. Закончив невероятный диалог с Эшли, что пообещала нарезать Фелпса на колбасу, если что-то случится с ее другом, Трэвис наконец-то закончит и почти лбом столкнулся с недовольной миной собственного парня. — Мы опоздали. — Это ты опоздал, а я планировал прийти ко второй паре. — Трэвиса ехидно улыбается и по-лисьи щурится. — Мне бы твои планы. — Ларри скрещивает руки на груди. — Да и мне казалось, что тебя никто тут не держит, еще не держит. — смеется Трэвис, открывая шкаф, что был отделанным проемом в стене с рейлом, парень собирался выбрать то в чем пойдет. — Мои отношения меня здесь держал. — хмурится Джонсон. — Ты меня покормишь? — улыбается брюнет, клоня голову и звеня сережками в ухе. Руки Ларри обвивают чужие бока и сцепляются замком на животе, пока голова удобно устроенная на плече клонится ближе к чужой, стыкуясь у самых висков. Дух от чего-то захватывает, то ли от неожиданной, совсем не свойственной Ларри, нежности, то ли от холода чужих рук, что так резко ощущается на коже живота. — Эээ, я там чайник поставил, голуби. И иду по делам опекунским, бывайте. — Терренс предпочел просто смирится, не его это дело, да и если Трэвис что-то решил, пусть и спонтанно, то его и клешнями не оттащишь. Потому, потакая желанию скрыться из квартиры, наполненной запахом геля для душа и хлорки, только уводит глаза, чтобы не столкнуться с чужими, стыдливо прячущимися, когда выглядывает из-за косяка двери. — Хорошо, я закину вещи в прачечную, твои тоже, только те что в корзине. — Фелпс выглядывает из-за другого плеча и слышит тихое глухое «Пасибки”т от Эддисона, перед тем как тот захлопнет дверь. — Впервые вижу, чтобы он выходил из своей берлоги. — Ларри отстранятся и садится на стул, перед тем развернув его от стола к Трэвису. — Раньше были обстоятельства… Привыкай в общем, он теперь и больше, чем тремя фразами общается и даже осмысленно живет, деньги откуда-то берет, видимо я для него что-то, вроде опоры, нового этапа жизни. Как и он для меня в целом. Мы еще привыкаем и притираемся друг к другу. — Это и ясно, вы живете друг с другом без году неделю, но он кажется довольно забавным. Я могу воспользоваться вашей посудой? — Ларри встает и направляется в кухню. — Да, она в самом большом ящике наверху, у него дверцы оранжевые. Кружки в открытой полке, я думаю ты их уже видишь. — Трэвис щупает рубашку и думает о том, не будет ли ему холодно в ней. — ОООООО. — довольно урчит Джонсон, видимо уже добравшийся до кружек. Дело было в том, что до определенного времени, в студенческие годы своей жизни, по рассказам Эддисона, он же собирал кружки. Почти коллекционировал, по воле случая покупал кружки в поездках, скупал что-то в магазинах и тогда еще на не таких известных маркетплейсах, больше похожих на сайты магазинов. Кружек и правда накопилось за пару лет не мало, по расчетам Трэвиса, а он и так плох в математике, в общей сложности около сотни. Они раньше стояли в пустующей комнате, что теперь была комнатой Фелпса, потому Терренс сотворил в отсутствие своего микро друга не хилую такую полку, на большее ему бы не хватило средств и сил. Но Трэвис обещал, что он обязательно перетащит книжные полки из подвалов церкви, что теперь пустовали и сделает все по-человечески, а не так рукожопски. — Ты можешь брать любые, кроме той что из Японии. Он мне чуть руки за нее не отсек, так что…- тянет Трэвис не собираясь продолжать говорить, в планах было одеться и выпить чего-нибудь крепкого. Желательно кофе. — У вас и кофемашина есть? — удивленно тянет Джонсон м когда слышит подтверждающее угуканье, кивает, пытаясь разобраться с этим киборгом. — Единственное вымытое место в квартире. Включи ее, там кнопка сбоку, капсулы в полке над. Если хочешь растворимый он тоже там. Чай Терренс не принимает, а я не требую. — Фелпс держит в зубах резинку и расчесывает волосы, стоя у зеркала напротив шкафа. Ларри подозрительно долго молчит и не издает звуков, поэтому Трэвис, завязав хвост выходит из комнаты, оставляя дверь открытой. Она всегда была открыта, потому что когда Эддисон закрыл ее впервые после поселения Фелпса, блондин бился в истерике и видимо это было его триггером. С того самого времени, комната Трэвиса проходной двор, это почему-то давало парню чувство защищенности и какого-то невесомого уюта. Джонсон стоит у окна в кухне и на что-то очень заинтересованно смотрит. — Ларри? — Трэвис окликает парня, но тот и бровью не повел. — Милый? — А? — Обалдеть, отозвался. — ехидничает Фелпс.