handcuff me.

      Сонхун дышит тяжело после очередного поцелуя в губы. Каждое прикосновение к коже обжигает под рубашкой. Глаза он прикрывает от наслаждения, ощущая, как его тянут за галстук, наматывая тот на кулак. Лёгкое удушение сносит голову только сильнее. Почти падает на колени из-за ватных ног. А всё из-за Ли Хисына, устроившего им небольшое свидание с просмотром фильма. Правда, его они перестали смотреть после тридцати минут.              Хисын подхватывает на руки Пака, зарываясь пальцами в чёрные волосы и оттягивая пряди по очереди, пока целует снова манящие пухлые губы. Сонхун обвивает руками его шею, слегка сжимая. Вскоре простыни под собой ощущает, но поцелуй не разрывает, будучи полностью увлечённым им.              Сонхун стонет обречённо, когда Ли отстраняется от него. Он мажет устами по подбородку и спускается ниже, подбираясь к фарфоровой шее. Хисын знает все его чувствительные места, поэтому и пользуется этим всегда. С большим успехом, к слову. Кусает слабо, будто на пробу, и этого оказывается достаточно, чтобы тихий стон проронить.              Простыни сминает под собой, потому что Ли не останавливается на одном укусе. Украшает шею поцелуями и засосами, которые будут сходить ещё несколько дней. Ему слишком хорошо от малейшего соприкосновения губ с кожей.              — Хисын, — зовёт он тихо, кладя руку на хисыновы волосы, — посмотри на меня, — Сонхун стонет снова, чувствуя очередной укус. — Пожалуйста, — тянет за светлые пряди слабо. — Поцелуй меня, — произносит, когда их взгляды встречаются наконец-то.              Ли накрывает его губы своими, не позволяя больше ничего сказать. И Пак этим пользуется: давит на грудь и меняет их положения, устраиваясь на бёдрах Хисына и ёрзая на них. Довольно улыбается в поцелуй, устами ловит стон, но двигаться под собой не даёт.              Он знает, что у Хисына в ящике лежат наручники, которые пора бы испробовать. На нём же. Достанет их позже, чтобы свои планы не раскрывать, а то Ли опять всё поменяет. Сонхун за губу кусает несильно, продолжая бёдрами качать для получения стимуляции. Сам стонет довольно, и все звуки заглушаются поцелуем. Вдруг руки на своей талии чувствует неожиданно. Хисын сжимает её безжалостно, утром следы останутся точно. Может, и синяки.              Галстук развязывает и откидывает в сторону. Хочется завязать им глаза своего парня, правда, желание упиваться его реакцией и видеть желание в них одерживает верх над ним. Хисын помогает расстегнуть пуговицы на рубашке и не может удержать себя от того, чтобы рукой провести по груди.              — Ты прекрасен, — Ли пальцами поддевает чувствительный сосок. — И твои стоны такие красивые, я бы слушал их на постоянной основе, — улыбается он, притягивая Сонхуна ближе к себе, когда замечает, что тот губу прикусывает. — Ты дразнишь меня. Снова.              — Только если немного, — за края футболки Хисына тянет, дабы снять её поскорее. Рубашку свою тоже кидает на пол. Сонхун руки парня перехватывает, не позволяя больше себя касаться. Непонимающие глаза только заставляют усмехнуться, пока он в ящике ищет необходимое. — Я давно хотел попробовать наручники. Как ты смотришь на это, хён? — на ухо шепчет, наклонившись, потому что Хисыну нравится, когда он его так называет.              — Сделай это, детка. Закуй меня ими, — Хисын улыбается, полностью расслабляется в крепкой хватке. Он не против того, чтобы оказаться в полной власти Сонхуна. Не сопротивляется, когда железо начинает холодить его кожу. — Молодец, Сонхун.              Он тает от такой простой похвалы. Улыбка на лице его возникает, хочется, чтобы похвалили снова. Ему так нравится слышать поощрительные слова с хисыновых губ. Сонхун целует его медленно, растягивая момент как можно дольше. Языком проникает в его рот и водит им по ровному ряду зубов. Не идёт на большее, решая подразнить совсем немного.              Отрывается с нежеланием, но только ради того, чтобы припасть устами к шее. Пак любит целовать её и оставлять отметины. Хисыну это нравится тоже, поэтому никаких возражений с его стороны. Бывает, пожалуется на их огромное количество после каждого секса. Только Ли не учитывает, что сам оставляет намного больше.              Поцелуи ведёт вниз, к ткани джинсов, которые изрядно надоели уже. Мешаются только. Стягивает их быстро вместе с нижним бельём, то же самое проделывает и со своими, при этом не разрывает зрительного контакта. В глазах Хисына читаются одни желание и похоть. Что ж, в этом они похожи.              Внутреннюю сторону бедра прикусывает слегка и остаётся довольным приглушённым стоном. Намеренно Сонхун игнорирует член Ли, уделяя всё внимание засосам, на которые не скупится совсем. Хисын выглядит чудесно с ними. Даже если этого никто не видит. Даже если видит один Сонхун. Это только для него.              Пак проводит пальцами по головке, вдоволь наслаждаясь проделанной работой; через время отметины станут ещё лучше, в этом сомнений нет. Он размазывает выступающий предэякулят по длине члена, слыша стоны удовольствия. Одно мешает только. Хисын губу прикусывает всё это время, поэтому Сонхун останавливается.              — Хён, прекрати, — шепчет, приблизившись к лицу его, — либо я прямо сейчас встану и уйду, оставлю тебя в таком положении. Не лишай нас обоих удовольствия, — большим пальцем давит на искусанную нижнюю губу, стоит Хисыну выпустить её из своеобразного плена. — Такой милый и покорный, — улыбается он.              — Блять, детка, ты изводишь меня, — только и отвечает Хисын, когда вновь чувствует движения рукой на своём члене. — Я так хочу тебя внутри почувствовать, — он срывается на стон из-за того, что Пак ускоряется. — Оседлай меня. Прямо сейчас.              — Подожди чуть-чуть, — в руку берёт ещё и собственный член, создавая приятное трение, из-за которого Сонхун сам стонет в хисыновы губы, сводя с ума и его самого окончательно. — Ещё немного, — он не слушает желание Ли, из-за того, что сам хочет кончить поскорее.              — Остановись, — серьёзный тон отрезвляет, и Пак смотрит на него, тут же выполняя сказанное. Хисын имеет над ним власть даже в прикованном положении. И пусть. Сонхун не возражает. — Ты знаешь, где лежит смазка. Доставай её, — дрожащей рукой Пак тянется до тумбочки и ящика. — Молодец, а теперь выдави и распредели её по моему члену.              Сонхун ослушивается, делая по-своему. На пальцах оказывается смазка, и в следующую секунду он проникает ими в себя. Всё ради того, чтобы Хисын увидел его с закатывающимися от удовольствия глазами. Пак давит на простату свою и давится собственным же стоном. Знает прекрасно, что на него парень смотрит с нескрываемым наслаждением. Лучше бы это были его пальцы, конечно.              — Двигай ими быстрее, — командует Хисын, и Сонхун подчиняется. — Ты такой молодец, — ещё один стон срывается с губ сонхуновых. Он голову запрокидывает и от похвалы, и от своих же пальцев, давящих на простату. — Вытащи их, — звучит неожиданно, но Сонхун не спешит останавливаться, будучи на пределе. — Детка, слушай меня.              С обречённым стоном выполняет сказанное. Слышит тихую похвалу в свой адрес, на которую никак не отвечает. Его ноги и руки дрожат. Почему его снова оборвали? Хотя нет. Сонхун ответ знает: Хисын хочет кончить вместе с ним. Одновременно.              — Седлай меня, — шепчет Ли, когда на члене оказывается достаточно смазки. Сонхун дышит рвано, ощущая чувство переполненности. Головка давит немного на простату, из-за чего из груди вырываются стоны. — Люблю тебя, Сонхун, — у него попросту не получается ответить, потому что губы заняты тем, чтобы имя любимое произносить.              Пак на грудь Ли давит для опоры, насаживается на член медленно. Без любимых прикосновений тяжело. Хочется ощутить руки Хисына по всему телу, пусть он сжимает бёдра до синяков. Плевать.              Ощущает толчки внутри себя. Размашистые. Сводящие с ума. Сонхун не останавливает Хисына, сам двигает бёдрами в такт. Стонет до невозможности громко, соседи жаловаться будут, с этим разобраться можно будет потом, просто извинившись. Сейчас важен Ли, который глаз с него не сводит. К его уху Сонхун наклоняется, к наручникам тянется.              — Хён, хён, — шепчет он, пытаясь звучать разборчиво, потому что с губ так и слетают стоны, — мне так хорошо, не останавливайся, — Сонхун дрожащими руками держится за изголовье кровати. Толчки продолжаются, и удовольствие увеличивается. — Поцелуй меня, — наручники снимает кое-как, потому что пальцы не слушаются совсем. Он всё время на Хисына смотрит, произнося последние слова.              Сонхун даёт прикоснуться к себе. Закатывает глаза, ощущая ускоренные толчки в себе. Руки Хисына на бёдрах его. Они сжимают их до красных следов. Ли садится для собственного удобства, завлекая Пака в поцелуй продолжительный. Да-да. Именно так, как он хотел.              Руки на плечи Пак перекладывает, впиваясь в них ногтями и царапая случайно, пока Хисын делает финальные толчки, попадая прямо по простате головкой. Сонхун кончает с громким стоном, что и делает Ли прямо за ним. Ухмылка появляется на хисыновом лице, когда Пак утыкается ему носом в шею, пытаясь дыхание в норму привести.              — Мне так понравилось, — только это может произнести Сонхун. — Хисын, я тебя так люблю, — он оставляет поцелуй на губах короткий и сам улыбаться начинает.              — Я тебя тоже люблю. Даже не сомневайся в этом, — в поцелуй очередной затягивает. Хоть и губы распухли уже. Подумать об этом можно попозже.