В объективе камеры

Илья, выдохнув, облокачивается на барную стойку спиной. Он наблюдает за столиками, где собрались разные люди. Тут была и парочка, пришедшая на свидание, и даже дружеская компания, где преобладали омеги. Яцкевич невольно поджимает губы, вспоминая слова отца: омеги — это существа, которые только и умеют, что сидеть на шее у альф, ходить по кафе и нянчиться с детьми, пока альфы занимаются работой и бизнесом. С одной стороны, Илья тогда и не думал с ним спорить, но подростковый максимализм взял своё. Он закипел с первых слов, что в итоге привело к тому, что отец выставил его за дверь. С тех пор Яцкевич и не хотел спорить о том, кто главный в семье и кто берёт на себя ответственность за кризисы и проблемы. Даже в его нынешней семье снова и снова подтверждалось, что омеги приносят больше проблем, чем пользы, и становятся обузой. Они слишком слабы характером и физически. Илья такой же. Парень, задумавшись, ногтем царапает древесину барной стойки. Его взгляд невольно падает на среднестатистическую семью в кафе: альфа скучающе уткнулся в телефон, видимо, решая какие-то проблемы (а может, переписывается с любовницей, специально строя серьёзное лицо, чтобы выглядеть важным), а омега нянчится с ребёнком, который никак не может усидеть на месте и ёрзает. Омега тихо пытается его успокоить (снова не исключен вариант, что он догадывается о похождениях альфы, но терпит ради ребёнка). Ребёнка. Илья возвращается в реальность, когда на поднос опускаются два бокала вина. Ему, словно только что проснувшейся мухе, приходится резко встряхнуться, хватаясь за поднос, чтобы не выдать свою рассеянность директору кафе, стоявшему неподалёку. Илья направляется прямо к семье, которую только что обсуждал у себя в голове, и максимально (насколько это возможно для человека, не спавшего двое суток) элегантно опускает бокалы. В этот же момент альфа за столом оживляется, выключая телефон и, наконец, бросает заинтересованный взгляд на своего омегу с ребёнком. Илья не успевает досмотреть и дослушать, так как это не киносеанс, а работа. Но в одном он уверен: Илья ошибся, возможно, эта пара выбралась на свидание в перерыве от работы альфы, и они прекрасно проводят время вместе. Илья сводит брови к переносице, потому что надеялся, что не только у него всё плохо. В очередной раз убеждается, что только у него. Направляясь за другой столик, чуть ли не сбив с пути ещё одного официанта от гнева, что застилал глаза, Илья старается вслушиваться в заказы. Сам у себя в голове он нервничает больше от обиды, потому что его альфа — Слава. От беззаботной влюбленности в юношестве и бесконечных клятв о том, что, хоть они не истинные, но надолго будут счастливы вместе. От их совместного счастья осталось только название и какие-то далёкие, тёплые прикосновения. Сейчас по утрам Слава встречает его помятым лицом и безразличным взглядом, и все надежды на исправление этой ситуации улетучились. Все попытки исправить положение и вернуть ту искру в его глазах оканчивались лишь тем, что Леонтьев вымещал на Илье гнев упрёками и тяжёлым тоном приказывал лучше заняться ребёнком. Записав кривым почерком заказы от подростков-омег, Илья удаляется из зала, но хотел бы удалиться из этой версии своей жизни. Поправляя волосы, которые постоянно лезли в глаза, он продолжает свою рутину на работе. Хоть это было сложно назвать рутиной, потому как он толком ещё не освоился на новом месте и провел здесь всего пару дней. Мыслями он продолжает находиться где-то не здесь, а в размышлениях о ребёнке. Лёше уже было шесть лет, а новой одежды для него всё нет, и сам ребёнок уже жаловался. Уже в таком возрасте он понимал, что отличался от сверстников не сильно богатыми родителями. Он часто просился на руки и канючил о том, как хочет новую курточку и хоть одну машинку. Сердце Ильи обливалось кровью, когда он понимал, что ребёнок просит в первую очередь тёплую одежду, а не игрушки. Слава, как глава семейства, слишком часто делал вид, что занят, опаздывает и ему нет дела до ребенка. Илья же старался уделять всё свободное время Лёше, сон и отдых. Когда Лёша впервые сам заикнулся о том, почему альфа мало уделяет времени ему, Слава сорвался и на него. Илья от сильных феромонов Славы не мог даже пошевелиться и, как последний эгоист, не смог защитить своего сына. После того момента Лёша заикался уже по-настоящему около двух недель. По врачам не было времени мотаться, да и так было понятно, что у ребёнка шок. Слава же на это буркнул тихое: "Само пройдет". И ведь и правда прошло. Илья устало зевает, опуская свои карие глаза в пол, пока разносит заказы. Он отдувается здесь и прикрывает пару официантов, которые от его доброты душевной отошли перекурить еще пару часов назад. Илья даже не может на них злиться, ведь вдруг в их жизни всё еще хуже, чем у него, и им не хватило пары сигарет. Но и глупо отрицать версию, что они потихоньку ушли с работы, ведь конец рабочего дня уже близок, а директору важно лишь качество работы и никак не отсутствие работников. Яцкевич ставит бокал пива альфе, который выглядит таким же помятым, как и его Слава. Но мужчина останавливает действия Ильи, крепко держа его за руку. Он уже мог предположить, что ошибся столиком и принёс не тот заказ, либо бокал был грязный, но смотря на чрезмерно довольного мужчину, он лишь больше задаётся вопросами у себя в голове. – Когда заканчивается ваша смена? – низкий прокуренный голос. Илье противно. Ещё чуть-чуть, и стошнит, но он успокаивается, когда вспоминает, что у него есть муж и наконец-то статус женатой омеги ему приходится. – Извините, но у меня есть муж и ребёнок. – кратко и натянуто улыбается он небритому мужчине, который тут же нахмурил брови. Альфа за столиком слегка приподнимается, наклоняясь к его шее и втягивая носом запах. Внутри Ильи всё переворачивается от страха, который буквально переполняет. Илью обнюхивают. Этот страх отличался от того, когда Слава поднимал на него руку, но этот страх был не менее леденящий. – Шутить вздумал? От тебя не пахнет альфой. Мужчина удовлетворённо подмигивает, и у Ильи встаёт ком в горле. Точно. Слава же давно не прикасался к нему, и даже замахивался не рукой, а книгой или тарелкой. Даже если сказать всё как есть, был ли шанс, что этот мужчина поверит? Не дождавшись ответа, альфа тянется к его волосам, поправляя их, говорит какие-то неудачные комплименты, от этого появляется неподдельный испуг. – Нет. Вам лучше перестать. – более отстранено бросает Илья, отдергивая руку из захвата и отстраняясь. – Ох, что за недоступная омега мне попалась. – он смеется, а Илья гадает, что делать в ситуациях, когда альфа не понимает слова "нет". Омега кусает губы от очередных попыток прикоснуться к нему, молясь сдержаться. Ведь если он разозлится, его точно уволят. Лёше нужна новая куртка. Лёше нужна новая... – Вроде и правда пахнешь ребёнком, но не переживай, это всего лишь на одну ночь, ребёнок может подождать где-нибудь за дверью. – обнюхивая руки Ильи, выдает он. – Но если захочешь ещё секса, лучше сначала избавься от реб... Илья не слушает дальше и опрокидывает стакан пива на белую рубашку альфы, а после бросает пустой бокал в стену вблизи от его лица. И вообще чудо, что он не задел стеклом мужчину, потому как мог вообще попасть в тюрьму. И нужна ли Лёше такая защита, где в конечном итоге он останется один на едине со Славой? Нет. Лицо Яцкевича краснеет от обиды и накативших слез, и он срывает фартук с себя быстрее, чем директор успевает к ним подлететь. Илья выскакивает на улицу, не взяв даже своей куртки и ни разу не обернувшись. Как бы глупо и наивно это ни звучало, но Илья не даст в обиду честь Лёши. Больше нет. Пусть его увольняют. Дома Илья быстро снимает обувь и направляется по комнатам. На кухне на столе мирно стоят две грязные тарелки, и Илья на мгновение ликует, осознав, что его ребёнок поел. Он заходит в спальную, всё ещё сдерживая поток эмоций, накопившихся после ситуации в кафе. Обычно Илья спит один на своей кровати, рядом стоит кровать для Лёши. Так спокойно. Так безопасно. На кровати Лёши сидит Сабина, весело дурачась и кривляясь перед Лёшей, который старается выглядеть незаинтересованным, но всё же бросает взгляды на девушку. Это было комично, что девушка, которая гораздо старше Лёши так дурачится, в то время как шестилетний он закатывает глаза. Сабина была единственной альфой и доброй соседкой, феромоны которой никак не влияли на Илью и Лёшу. Наверно, она умела хорошо их сдерживать, боясь оставить чужой запах альфы на Илье и Лёши. Тогда бы обоим омега пришлось бы отчитываться перед Славой, почему так воняет чужаком. Илья тепло улыбается, в его глазах слегка выступают слезы, и он спускается на свою большую кровать, не отрывая от них глаз. Сабина не услышала, как он зашел, поэтому продолжала дурачиться с ребёнком. Она была той самой соседкой и той самой альфой, которой Илья мог доверить Лёшу. Сам же мальчик заметил приход отца, первые секунды не подавая вида, он продолжал улыбаться своей няньке-Сабине, совсем её не боясь. Илья вглядывается в черты лица Лёши, в таком возрасте он был одновременно хитрым и наивным. Большие карие глаза всегда залазили туда, куда не просят, и сверкали, когда он замечал на улицах за витринами манекены, одетые в образы. В то время как Илья его полностью понимал и тоже мог выбирать, как красиво одеваться, если бы мог себе это позволить финансово. Глаза Ильи все же намокают, и брови Лёши чуть хмурятся. В этот момент Сабина оборачивается. Её обеспокоенное лицо фиксируется в памяти, когда Илья жмурится, роняя слезы и зарывается руками в волосы, сжимая их. – Пап! Сабина меня научила, как давать отпор плохим людям! – Лёша, хоть и с обеспокоенным выражением лица, все же активно подбегает к Илье, дергая его за рукава кофты. – Тебя обидел Слава? Илья поднимает красные глаза на ребенка и видит его надутую губу и сдвинутые брови. Он отрицательно качает головой. Сабина лишь молча смотрит на них, и Илья рад, что она не вмешивается ни в разговор, ни в его личную жизнь со Славой. Ей наверняка было и интересно, и жаль, но она понимала, что своими расспросами сейчас сделает только хуже. Илья тянется к Лёше, гладя его по тёмным волосам, что отросли. – И как же дать отпор плохим людям? – печально хмыкает он, протирая покрасневшие глаза. Лёша сразу же оживляется и встает в определенную позу, без разбора махая руками. У Ильи сразу загорается воображаемая лампочка в голове: Сабина учит Лёшу, как давать отпор Славе. В какой-то степени от этого было больно в груди, и тело настолько сильно расслабилось от безысходности, будто душа вот-вот вылетит из него. Сабина, конечно, хотела как лучше, но то, как сейчас, ребячески и задорно смеясь показывает удары Лёша, даже не напугает Славу, а только раззадорит. – Больше не учи его такому. – Илья встает, шмыгает носом и останавливает хаотичные движения Лёши, что сопровождались звуками, которые он, наверное, парадировал из мультиков. – Кому-то пора спать. – Ну не-ет! – он плюхается на кровать Ильи, зарываясь головой в подушки, думая, что спрятался. Сабина встает с кровати, прощаясь с Ильей и Лёшей, пока тот озадаченно поглядывает на них из-под подушки. – Если что-то нужно будет, я живу напротив, не забывай и не стесняйся. Илья обреченно кивает как болванчик, даже не вслушиваясь. Лёша улыбчиво машет рукой на прощание, пока та покидает комнату, а после и дом. С Сабиной Илье и правда повезло, она была свободна, пока Слава был на работе. Она не оставляла запахов, поэтому он ничего не подозревал, ведь если от Яцкевича пахнет по-другому, можно даже не пытаться что-то объяснять ему, а молча терпеть унижение. Через пару часов, как Лёша устал капризничать и с унылым настроением улегся отдыхать, Илья устало трет лицо, направляясь на кухню. Пока он моет посуду и варит себе кофе, потому что его уже начинало клонить в сон. А засыпать и расслабляться еще нельзя, ведь нужно обдумать, что дальше он будет делать с отсутствием денег и куда на этот раз попроситься поработать. Беря во внимание, что рабочих мест для омег слишком мало, приходится шарить по многим сайтам в телефоне. Илья откидывает голову, когда за окном полная темнота и звезды по очереди мигают. В кухне был выключен свет, и освещала её только луна, что светила в окно. Красивый отблеск упал на кухонный стол и заканчивался он в выходе из кухни, падая на пол прихожей. Если вглядываться в темноту там, можно различить обувь Лёши. Вообще про Лёшу думать не хотелось, но мысли раз за разом возвращались к нему. Илья глотает остатки кофе и понимает, что слишком мало уделяет ему времени. С утра перед работой он уделил ему всего час, накормив и дав советы слушаться Сабину, когда та придёт. В то время Слава уже ушёл на свою работу, поэтому про Сабину можно было говорить свободно. И сейчас, когда Илья пытался просто уложить его в кровать, ребёнок баловался лишь потому, что хочет побыть с Ильей. Яцкевич обреченно и ослаблено укладывается на стол головой. "Завтра обязательно нужно уделить ему время побольше." В прихожей щёлкает дверь, и в квартиру заходит Слава. Он копошится пару минут там же, пока не выходит под лунный свет на кухню, замерев. Его тёмные глаза метнулись к глазам Ильи, и кажется, омега сейчас обжегся об его взгляд. В такой момент в голову всегда приходит мысль: "И почему же я мог влюбиться в него?" Ответа до сих пор нет, ведь, похоже, легенда про истинных оказалась реальной, а Илья глупо её отрицал. "Истинные предназначены друг другу судьбой..." – говорил отец и друзья в школе, Илья закрывал уши и сбегал с уроков под руку со Славой. Славой, что не был его истинным. В комнате начинает пахнуть чем-то терпким и кислым, похожим на трескающуюся древесину, хотя когда-то давно от Славы пахло тёплой елью. Он буквально задыхается от этого запаха сейчас, что кружит голову. Слава тяжёлыми шагами приближается к Илье, пока тот гадает, где он опять успел накосячить. Взгляд альфы был тяжёлый, и в голове уже мелькают варианты, где он ошибся. Ребёнок накормлен, уложен спать, еда разогретая, Илья не плачет и не жалуется. Тогда почему Слава слишком резко и громко ставит руки по бокам от Ильи? Почему же этот стук так громко отдаётся в сердце, и посуда на столе звенит от вибрации? Почему он наклоняется к его шее, когда буквально Илью от этого на изнанку выворачивает? Слава неприятно и неестественно ведёт пальцами вдоль бедра, его касания холодные. Мурашки бегут по шее, и Илья инстинктивно дёргается назад. Слава не трогал его с тех пор, как появился Лёша. Илья думал, что соскучился по прикосновениям и интимному шёпоту, но сейчас единственное, чего он хотел от Славы — это чтобы тот ушёл. Омега не может произнести ни слова, пока Слава продолжает объяснимые только ему действия. Илья ждал прикосновений, он хотел этого. Ему было нужно, чтобы Слава его обнял и извинился. Он хотел, чтобы Слава понял, как ему тяжело и успокоил приятными поглаживаниями по спине, а не это противное тяжёлое дыхание над ухом. Но все надежды снова рушатся, и Илья тоже рушится, когда перед ним лишь противное лицо мужа. Илье хочется сбежать и отстраниться. Лицо Славы близко к бледному Илье, и младший может разглядеть его расширенные зрачки. Он тяжело дышит, когда нависает над ним, будто хищник, не издавая ни звука. Славе не хватает только волчьего хвоста, который бы размашисто вилял из стороны в сторону, словно гипнотизируя. Он прижимается лицом к шее, вдыхая слабый запах Ильи, замирает в этот момент, заглядывая куда-то за спину омеги, сосредоточенно и медленно, будто что-то пытается разглядеть. У Ильи уже давно был слабый запах и Слава жаловался, что он как серая мышь, но видимо так бывает что запахи притупляются от стрессов и Яцкевич ничего не мог с собой поделать. Но иногда все же невольно Илья пах ярко выраженным страхом; – Прекрати. От тебя несёт испугом. Противно. – Слава морщит нос и удерживает младшего за руку, потянув его на выход из кухни. Если это то, о чём Илья думает, то он готов умереть на месте. В той комнате, в которую они сейчас движутся, спит шестилетний ребенок, а Славу это никак не волнует. Илья жалко дёргается, пытаясь вытянуть руку из этого захвата, и спотыкаясь в ногах говорит: – Слава, пожалуйста, прекрати. Что на тебя нашло... – повысить голос не получается, и, наверное, не получится никогда. – Там спит ребёнок. Слава злится, что понятно по запаху вокруг, который тяжёлым весом остаётся в лёгких. Он ничего не отвечает, толкая Илью вперед себя, в комнату. Кажется, Илья сходит с ума, потому что руки дрожат, а его просто бросают на двухспальную кровать, на которой он уже давно спит один. Напротив, в темноте видно, как Лёша начинает крутиться в кровати, просыпаясь от шума. Сердце стучит, и Илья не понимает: правда ли всего этого он заслуживал? Может, всё же Слава хочет наконец поспать с ним в обнимку на общей кровати в конце концов? Может, извиниться и успокоить? Илье сейчас очень нужно именно успокоиться, потому что в лёгких воздуха совсем не хватает. Слава прижимает его телом к кровати, пока Илья, переполненный чувствами и эмоциями, не может сопротивляться. В комнате включается свет, и видно за спиной у Славы на пол опустились две детские ножки. Альфа оборачивается назад со странным блеском в глазах. Его кожа стала бледнее на освещении, а зрачки даже не отреагировали на свет, остались такими же, расширенными. "Расширенные зрачки, видения, бледная кожа..." Илья, заметив, что старший отвлекся на ребёнка, пытается поднять с себя тяжёлое тело и бьёт коленом в район живота, но на эти действия Слава никак не реагирует. Какой-то второстепенный страх появляется у Ильи в груди. Страх за ребёнка, потому что в данный момент Лёша начал плакать и дрожать. Когда Лёша боялся, от него кружил как-то слишком давящий на сердце Ильи запах промокшей одеждой, словно тебя окатило дождём за пару секунд, и твои новые вещи промокли. Слава отстраняется, и Илья вновь может дышать и мыслить. Слава хватает Лёшу за шиворот, волоча его за пределы комнаты и запирая дверь, пока Илья может только дрожать, широко открыв глаза. "Почему так тяжело двигаться?" Лёша за дверью стучит и дёргает ручку, попутно запинаясь в словах детским плачем. Илья сейчас тоже заплачет навзрыд. Глаза альфы метаются обратно к кровати, искрят, запах по всей комнате душит. В голове вспыхивают слова, недавно услышанные: "... ребёнок может подождать где-нибудь за дверью. Но если захочешь ещё секса, лучше сначала избавься от ребенка." Илья не хочет этого видеть и чувствовать. Почему он? Почему так с ним? Да. Определенно Илья это заслужил. Он слишком много болтал и плакал, не мог в последнее время уделить внимание ребёнку, удовлетворить мужа и не мог даже сдержаться в кафе ради новой одежды для Лёши. Илья должен благодарить Славу за то, что он приносит в дом деньги, за то, что терпит такую омегу. Поэтому в благодарность Илья должен удовлетворить его. Потерпеть. Но чем же это заслужил Лёша? Он всего лишь ребёнок, который не понимает, почему его родители делают друг другу больно. Он захлёбывается слезами за дверью, крича Илье выйти. Ему холодно и страшно стоять там одному. Лёше лишь хочется, чтобы его утешили. Илье хочется этого не меньше. Слава трогает и довольствуется Ильей. Он не дарит ни тепла, ни ласки, не говорит слов. Он просто стягивает домашние шорты младшего, прижимается, наседает и обнюхивает. Илья будто прогуливается в одиночку по тёмным улицам, каждый раз оглядываясь в надежде, что где-то за ним не идёт маньяк. Ему холодно, и эта безысходность действует на нервы, затормаживает сознание. Перед глазами всё размыто. Слава касается губами где-то в районе челюсти и шеи, Илья чувствует, будто это делает совершенно незнакомый ему человек, которого он видит в первый раз. Слава прикасался к его футболке, то решаясь стянуть её, то просто безвольно дёргая край. Это была любимая футболка Ильи, после таких резких перепадов он будто умер. Он больше не наденет эту футболку, он её ненавидит. Он хочет её сжечь. Руки касаются бёдер. Слава копошится, когда буквально сдергивает с себя штаны. Лёша где-то в дали сознания плачет за дверью, уже не стараясь стучать в неё. Илья просто хочет, чтобы это быстрее закончилось. Илья чувствует себя грязным и никчёмным, когда Слава без раздумий входит. Обида и злость. "Почему так больно? Разве так должно быть с любимым человеком, с которым у вас общий ребёнок?" Хотелось, чтобы старший прекратил, ощущение предательства сдавливало грудь. "Почему Илья не мог это предугадать? Почему не мог это остановить в самом начале?" Неужели он настолько никчёмный? *** Следующим утром будто ничего и не было, Илья устало мечется по кухне, готовя завтрак — отдельно для ребёнка и отдельно для Славы. Помешивая овощи на сковородке, он то и дело пытается сосредоточиться взглядом на готовке, но ловит расфокус. От скворчащей еды хотелось только хорошенько прослезиться. Кусок не лез в горло. Желание спать преодолело все возможные лимиты. Зашкаливала и боль в руках, спине и бёдрах. Голова трещала, и он жмурился, когда старался вернуться в реальность. В кухню заходит заспанный Лёша, он настолько тихо ступал ногами, что Илья его не заметил, пока тот не начал крутиться под ногами, заглядывая и пытаясь дотянуться вверх. Илья смотрит в его карие глаза, которые видели всего час сна, и чувство ничтожности сжирает за секунду. "Как можно было довести его до такого состояния?" — Яцкевич ненавидит себя за это. Но все равно молча гладит его по голове, успокаивая. Он заметил, что отвлекся от готовки, когда мясо на сковородке громко зашипело, и Илье пришлось быстро переворачивать его лопаткой, одновременно помогая себе рукой, от чего он обжегся. Тихо шипя, он машет рукой, чтобы слегка хотя бы её охладить, и, как ребёнок, прикусывает палец. Омега чувствовал себя очень глупо, стоя вот так по среди кухни и чуть ли не валясь с ног от сонливости, благо активность, его чуть взбодрила. Лёша ворует из столешницы печенье — хрустящее и шоколадное, облизываясь, но ни разу не улыбнувшись. Кусает его, пачкаясь и усаживаясь на свой стул, поглядывает в окно, словно находит там что-то интересное, но по лицу его видно, что он просто борется со своими какими-то мыслями, а после вчерашнего теперь и с травмами. Яцкевич выключает газ именно в тот момент, когда в кухню заходит Слава. Ни муж, ни любимый человек. Просто Слава. Илья дергается от его присутствия, сразу улавливая негативный настрой. Лёша тоже перестает смотреть в окно и жевать печенье, исподлобья поглядывая на отца, пока тот, одетый в мятую рубашку, берёт на скорую руку себе перекус. Он ест быстро и стоя, очевидно опаздывая на работу. – Почему не погладил рубашку вчера? – тяжёлый голос нарушает тишину вокруг, и напряжение появляется в теле Ильи. – Я... просто забыл. – Илья и правда забыл, забыл почти весь вчерашний день. Он был уставший и всё время в своём потоке мыслей. Ему было не до этого, но вина растекается по телу больными ощущениями. – Забыл он. Из-за тебя теперь выгляжу как одинокий холостяк. – Слава останавливает взгляд на Илье, ожидая ответа, но сам продолжает. – Что скажут мне на работе? Что мой омега инвалид? Хочется взбунтоваться и возразить. Позлиться, но ещё больше, чтобы Слава не говорил о нём так. Но с другой стороны, он же был прав. Илья безнадёжен. – Не говори так о папе. – Лёша, словно маленькая пуля, встаёт на защиту. "Блять, Лёша." Илья ставит руку между ребёнком и озлобленным Славой. Инстинкты сработали на этот раз быстрее, чем он успел подумать. Главное для омеги – защитить ребёнка, ведь у Лёши впереди ещё целая жизнь. Но никаких резких движений от альфы не исходит, от него несёт только сильный запах раздражительности. – И вообще, сходи с мелким погулять, чтобы он проветрился. Чтобы знал, что альфу в доме уважать нужно. – Он оставляет тарелку недоеденной и уходит с кухни надевать обувь, после покидая дом. Илья выдыхает, расслабляясь, замечая, как у его Лёши на полном злости лице появляются слёзы, поэтому молча притягивает его к себе, успокаивающе гладя по спине. *** Они уже второй час ходили по улицам, пока Илья старался развеселить Лёшу. По-видимому, Лёша старался проделать то же самое, но с отцом. На улицах было меньше людей из-за погоды, которая сегодня бушевала. Тучи местами собирались на небе и гремел гром, но так и не позволяли сорваться хоть капле с облаков. Потому он и не понимал, сколько им можно ещё находится на улице, но ребёнок глубоко втягивал запах приближающегося дождя, прикрыв глаза, потому они повременили с приходом домой. Они ступают по тротуару, где листья от ветра бросает и вздымает ввысь. Попутно попадались подъезды и клумбы цветов. Ветер поднимал вверх волосы Лёши, и он недовольно щурился, поправляя их. Ветер поднимал края футболки Ильи, и он незаметно кутался сильнее в накинутую поверх кофту, не подавая виду, что ему холодно. Ни Илья, ни Слава не вспоминали ситуацию, что произошла вчера, но эта недосказанность преследовала Илью по пятам. Он не помнит чем закончился вчерашний вечер, провалы в памяти вызывали тревогу. Из-за угла переулка появляется мужчина в капюшоне, и казалось, он ничем не отличался от других таких же прохожих людей мимо них, но почему-то взгляд зацепился за него. Странные чувства возникли в душе, и плохое предчувствие, потому Илья приостановился, пока Лёша, до этого смотрящего в сверкающее небо вопросительно на него глянул, тянув за руку. Тот мужчина, на которого обратил внимание омега, был пьян, и определено это было по неаккуратным движениям и покачиваниям из стороны в сторону. Так как Илья встал у него на пути с ребёнком, в каком-то туманном ожидании ситуации, ноги почему-то онемели, и уходить не хотелось, будто он улавливал какой-то запах костра от кого-то, но не мог определить, в какой стороне и не мерещится ли ему? До этого он никогда не улавливал так чётко запахи альф. Мужчина в капюшоне, из-под которого виднелось лицо человека в возрасте с голубыми глазами, остановился напротив них. Это пахло не от него. Хоть и его запах был чем-то схожим, всё же это был не он. Потеряв на несколько секунд этот феромон, Илья сразу приуныл и почувствовал холод сегодняшней погоды, словно в эту секунду он опять вернулся в реальность. Серую, скучную, холодную. Напротив, альфа под алкогольным опьянением разглядывал их пустыми глазами. Илья боялся таких людей, что не знают себе меру и без остановки вливают в себя спиртное, после походя на животное. Он резко продолжает идти, ударившись при этом о плечо Ильи, от чего омега держится за руку, шипя. Альфа оборачивается с таким взглядом, словно Илья во всём виноват. – Смотри куда идёшь! Глупая омега. – Перегар несёт от его лица, и казалось бы, сейчас этот мужчина наконец уйдёт и покинет его жизнь навсегда, но шатаясь, он хватает за рукав Ильи, пока второй от неожиданности сглатывает. – Н-е хочешь извиниться, а-а? – А? Извините, я случайно. – Яцкевич давит в себе обиду, прикусив больно губу. Ведь сейчас главное, чтобы эта пьянь просто ушла и не обращала внимания на ребенка, что спрятался за Илью, держа его за руку крепко. – Случайно?! Да ты бесстыдная омега, где вообще твой альфа? Он видимо такой же пришибленный как и ты! – Он машет руками, привлекая внимание посторонних, но никто не вмешивается. – Да за такое тебя вообще нужно на цепь посадить! Мужчина хватает за его кофту, выпуская феромоны, от которых тошнит, рука Лёши случайно выскальзывает из ладони. Илья жмурится, боясь осознавать, что он опять всё испортил. Как всегда, он всё портил. Нежеланные прикосновения исчезают с кофты, и появляется тот самый запах костра. Тёплого. Илья открывает глаза, видя перед собой спину, что загородила собой его от пьяного человека. Сердце бьётся с новой скоростью. Илья хватает за руку Лёшу, притягивая к себе ближе, чтобы тот не боялся и не убежал, пока незнакомец, что стоит перед ними, держал крепко пьяное тело, не давая ему сделать шаг к ним. "Его с Лёшей защищают?" От таких предположений казалось, что всё вокруг сон, глупый и наивный. Пока лицо недоброжелателя гримасничает и он пытается дальше буянить, мужчине с чёрными как уголь волосами, получилось его ударить и отпихнуть в сторону. – Да кто ты блять?! – Еле держась за рядом стоящий столб, он хватается за живот, словно его вот-вот вырвет. – Я? – Голос хриплый, у Ильи почему-то от этого приоткрывается рот, словно он пытается как можно больше вслушаться. – Этот ребёнок мой сын, так что очевидно я его альфа. Мужчина указывает сперва на Лёшу, а после на Илью, от чего Илья подозрительно оглядывается, не понимая, что вообще происходит, ведь отец Лёши Слава. А это очевидно не он, видимо обычный мужчина решил отыграть роль, чтобы защитить их. Лицо этого альфы было умиротворенным. Несмотря на то, что он злился, на Илью он смотрел расслабленно и ожидающе подтверждения их только что придуманной легенде. Слава, если злился на работу, на начальника или на себя, то и злился на Илью, он не умел так быстро менять эмоции, как этот мужчина. Яцкевич, загипнотизированный, кивает в подтверждение всего сказанного ранее и смотрит на Лёшу, который не скрывает своих эмоций. От этого почему-то хочется удивиться и сбежать, ведь Лёша как будто показывал скрытые эмоции Ильи, пока в это время Илья их сдерживал. У Лёши горели глаза, и он часто моргал, уставившись на альфу, не прячась. После, уверенно кивая ему, а тот дарит им короткую улыбку, возвращая взгляд на пьяного мужчину. – Так что ты там говорил про меня и моего омегу? – Он выпускает феромоны, пытаясь тем самым напугать незнакомца, и у него получается это сразу же. Продолжать не становится нужным, потому как пьяный мужчина поджимает губы, махнув рукой, очевидно, он проиграл в битве феромонов и удаляется прочь. Когда спасший их от неприятностей альфа напротив оживляется и более энергично оборачивается, улыбаясь омегам, что не двигались в ожидании, Илья моргает пытаясь понять не сон ли это. Альфа, что был перед ними, поменялся за секунду, стал более простым и открытым, харизма играла на его лице, и только сейчас Илья заметил, что через плечо у него висела камера. – Вы в порядке? – Он улыбается так просто и легко, словно не было сейчас никакой ситуации, и он не проявил себя как герой из комиксов и фильмов, рискуя своим временем и возможным здоровьем. – Меня Сашей звать. Илья, находясь в прострации, не понимал, как на это реагировать. Неужели он правда заслужил, чтобы ему помогли? Вот так просто и легко. Нет. – Вы фото делаете! – Лёша чуть ли не подпрыгнув на месте, тыкает пальцем в камеру на плече. – Сфоткайте! Саша смеётся, будто это была самая смешная шутка в его жизни. После он уверенными движениями включает её, направляя на Лёшу, пока тот нелепо старается позировать и кривляется. Саша садится на корточки перед мальчиком и выглядит полностью сосредоточенным своим делом, делает одно случайное фото. Лёша тянется руками к чёрной дорогой камере, пока Илья поджимает губы, стараясь не смотреть в глаза альфы. Запах, что исходил от него, был успокаивающим, чем-то родным и знакомым, от него чувствовался комфорт. И когда его ребёнок так заинтересованно заглядывает в маленький экранчик и впервые за день коротко улыбается, хочется довериться незнакомцу, даже если Яцкевич относится к незнакомцам с опаской. – Хочу ещё! – Лёша опять канючит в своей манере, дует губы и дёргается. – Дальше платно. – По лицу Ермолаева видно, что он шутит и коротко смеется, бросая взгляд голубых чистых глаз на Илью. Лёша дёргает за рукав кофты отца, и тот обращает на него внимание. Ребёнок думает, переминаясь с ноги на ногу и решает ничего не спрашивать, сам найдя ответ: – У нас деньги только купить продуктов! Папа даже мне сладкого не купит. – Илье стыдно, что он вот так жалуется, но ещё больше обидно. Он не может позволить купить что-то лишнее Лёше, потому что дома Слава будет спрашивать, на что они потратили деньги. На удивление Саша не возмущается на Илью и не сюсюкается с Лёшей, ведь тот это не любит. (Интересно откуда вообще Саша знает как правильно отвечать?) – Ладно, оплатой будут ваши имена. Ребёнок светится, всё ещё подозрительно поглядывая на альфу, тщательно разыскивая на его лице обман. И не найдя его, отвечает: – Лёша, а папа Илья. – И снова Лёша дарит улыбку незнакомцу. Илья думает что это глупо и рискованно, а почему не знает. Саша дарит обоим омегам тихий смех, и кажется Илья уже начинает привыкать к этому тембру. Ермолаев продолжает их фоткать, пока Илья особо не позирует, борясь с желанием утащить Лёшу домой за руку ничего не объяснив Саше. Было слишком странно и такие чувства Яцкевич испытывает впервые. Когда фотосессия оканчивается, Саша обещает им скинуть фотки позже на номер Ильи, который омеге пришлось продиктовать под ликующие мычания Лёши. В небе наконец раздаётся громкое громыхание, и падают первые капли дождя. После дождь становится более явным и усиливается, пока Яцкевич держит ручку Лёши и старается наконец утянуть его в сторону, но ему преграждает путь Саша. Илье было плохо от этого запаха дождя, потому что обычно так пах Лёша, когда был очень напуган. А такие моменты были, когда рядом был Слава. Все внутренности сжимаются, и он нервно смотрит на лицо напротив, пока шум дождя окружает их. Хочется что-то сказать или попросить, но ещё больше обойти и сбежать. Благо необдуманные действия опережают: – У меня машина, идёмте. – Саша ведёт их к ближайшей стоянке, где был автомобиль, попутно прикрывая рукой двух омег от капель, будто им это чем-то поможет. Как только омеги оказываются в машине, Саша ещё на улице, там, где слякоть, мокро, и шумно, ходит туда-сюда, доставая что-то из багажника, и подстелив под себя полотенце, чтобы не мочить сильно кресло. Так он расслаблено плюхается на переднее сиденье. Немного стыдно, что они вот так мокрые пачкали его салон машины, в которой было до этого сухо и чисто, но Илья просто не пересекается взглядами в зеркальце, пока Лёша оглядывает машину, дрожа. Саша тянет какую-то сухую кофту, которую он тоже достал из багажника. Илья хотел было накинуть кофту на Лёшу, но на нём и так была мокрая куртка, которую достаточно было просто снять, под ней скрывалась его теплая кофта. Соответственно, ему не нужна кофта, значит, Саша целенаправленно мокнул под дождём минуту, чтобы дать сухую кофту Илье, потому как он промок насквозь. Почему-то смущённо он снимает и кофту, и мокрую футболку настолько быстро, насколько это возможно, надевая на голое тело сухое. После он обнимает себя одной рукой, а другой прижимает Лёшу к себе, так было теплее. Всё происходит очень быстро и вопрос неожиданно разрезает тишину: – Эти синяки... – Видно, что альфа не знает, как правильно задать вопрос. Но тот факт, что этот голубоглазый и, наверно, самый красивый альфа, которого Илья видел за последнее время, не только смотрел на него, пока тот переодевался, но и успел заметить такие детали. Это осознание просто кружило голову, ведь как этот парень, словно с картинки каких-то модных журналов, за которым, наверно, бегали толпой омеги, мог так легко проявить к ним доброту. Илья не мог представить, что тот тратит на них время, жертвует своим салоном и просто может быть таким милым. Потому что Илья знает, что это ему запрещено. Улетев в мысли, он не успевает заметить, что Лёша ответил за него: – Папе сделал больно Слава. – Он хмурит брови и зло косится в окно, всё ещё реагируя на звук грозы. Нет. Такому альфе не хочется рассказывать о своих скелетах в шкафу, ведь теперь в его глазах они выглядят ещё более жалкими. Илье страшно поднимать взгляд, потому что он чувствует, как Саша на него пялится в ожидании подтверждения или опровержения сказанных слов. Сердце усиленно бьётся, и дышать становится сложно, хочется от чего-то очень расплакаться. – Тише... – Саша бросает обеспокоенный взгляд на заднее сиденье. И ведь он так легко уловил обеспокоенность Ильи, которую омега старался скрыть. В момент по салону машины начинает идти запах костра. Теплый костёр, поздно вечером, а за спиной в дали холодные ели, которые не посмеют приблизиться, одиноко покачиваются на ветру. Как много можно было в этом почувствовать. Даже у Славы не такой яркий и приятный феромон, как у Саши. За минуту в этом феромоне хочется раствориться, почему-то становится так спокойно, и Илья вновь может дышать. Почему Слава не может так же? Может, Ермолаев зря тратит на Илью свои силы и феромоны, зря успокаивает такого, как он? Расслаблено он поднимает взгляд, Саша с тёплой улыбкой смотрит на них и, удостоверившись, что Илья успокоился, альфа заводит машину, отворачиваясь на дорогу. Когда Илья смотрит на Лёшу, то замечает, что тот чуть ли не засыпает: похоже, на него тоже это сработало. И сейчас было так тепло, и новое чувство появилось у него во всём теле, когда Илья почти закрывал глаза. Чувство, что Илья заслужил, чтобы его успокоили. *** Илья проснулся от голосов и звуков, дёргаясь в полудрёме. Лёша невинно раскачивал ногами и общался с Сашей, задавая ему вопросы, а тот размеренным голосом отвечал, пока они ехали. Он немного заволновался, когда понял, что едут они почему-то слишком долго, а дождь не переставал бить по окнам, но заметил в руках Лёши две банки разного вкуса Fresh Bar. Видимо, пока он дремал, Саша останавливался возле магазина и прикупил ему попить. Он решает уточнить это словами: – Откуда это? – Севшим голосом он указывает на банки в руках ребёнка, который пытается сейчас попить одновременно из двух. – Просто Лёша попросил, я не знал, какой ему нравится вкус, и взял оба. – Альфа ведёт машину осторожно, почти не отвлекаясь от дороги. – Мне нравятся оба вкуса! – Лёша доволен, щурит глаза. – Не стоило это покупать, он мог потерпеть до дома. – Просто не смог ему отказать. – Ермолаев поворачивается к ним, и Илья уже успел соскучиться по его легкой улыбке, которую он тут же ему дарит. Илья через силу улыбается в ответ. Они останавливаются возле их подъезда, и чувство тревоги вновь возвращается к обеим омегам, но Илья, в отличие от Лёши, помалкивает. – Можно этот Саша будет жить с нами, пап?! – Илья удивлённо поднимает брови. Конечно он сам не против был бы поближе познакомиться с этим альфой, но, в отличие от Лёши, он уже давно был не ребёнком. Илья был реалистом и понимал: у Саши наверняка есть семья, планы и будущее без таких проблемных омег. Как бы не разбивало это надежды, он научился не привыкать к чужой доброте, потому что реальность всегда бывает обманчивой. Реальность бывает той, где дома тебя с ребёнком ждет уставший после работы альфа, что давно их разлюбил. Что приучил Илью делать грязные вещи, после которых он боится лишний раз подойти к Славе. В этой реальности Слава принудил Илью, находясь под наркотиками, Илья понял ещё в тот момент: "Зрачки, бледная кожа..." Илья вытягивает Лёшу из машины, под дождь, они намокают через пару секунд почти полностью. Лёша дёргает руку недовольно, наверняка боится, но и его запаха не слышно из-за переливающегося дождя. Невероятно хочется обернуться, посмотреть, убедиться, что Саша ещё не уехал. Ведь он правда ещё наблюдал озадаченно из машины на них. Там у него тепло и уютно. Илья скрывается с Лёшей из зоны видимости Саши, заходя в свой подъезд. Илье очень страшно, потому что похоже, Саша был его истинным.