Golden slumbers fill your eyes

Remember me (Lullaby OST Coco)

      – Почему, пап? – с надрывом спрашивает Арсений, как только отец ступает на порог дома. Серхио снимает с себя плащ, бросая его слугам на руки. Проходит в большой зал, а сын – за ним.       – Откуда вдруг интерес, сынок?       – Ты и сам прекрасно знаешь, – супится Арс, – почему так резко?       – Потому что магия губительна, – Серхио садится в большое кресло, тяжело выдыхая.       – Это неправда и ты это знаешь!       – Ты хочешь поспорить со мной? – взрывается король, а его взгляд на секунду холодеет.       – Чего ты добиваешься этим дурацким приказом?! – Арсений сжимает кулаки. – Они теряют свои дома, вынуждены бежать, ради чего?       – Ради спокойствия королевства, – Серхио на миг отворачивается к окну, где садится солнце. – Они опасны, Арсений, даже дети.       – Раз так – позволял бы ты мне всё моё детство проводить с Антоном? Я, по-твоему, совсем дурак?       – Ты слишком привязался к этому мальчишке, – хмурится мужчина, поднимаясь со своего кресла. – Ты даже не представляешь, на что он способен.       – Не говори так о нём!       – Ты слишком наивен! – восклицает Серхио, так что Арсений вздрагивает от тонкого укора в его голосе. – Никогда не знаешь, кого запускаешь в своё сердце.       Арс замолкает на минуту и раздумывает. Нервно перебирает рукава, никак не решаясь, но в последний момент, махнув рукой на опасения, наваживается спросить то, к чему все подростковые годы не решался приблизиться. Теперь же – особенный случай, теперь отец обязан ему рассказать.       Он вбирает побольше воздуха, глядя на отца, стоящего около окна.       – Ты поэтому сделал отца Антона финансовым министром?       – Зачем ты спрашиваешь?       – Его ты не выгонишь, да? Это поэтому он дома не бывал? Антон мне всё всегда рассказывал!       – Хватит, – останавливает сына Серхио, сделав полшага вперёд. – Ты слишком много вопросов задаёшь в последнее время.       – Подумай ещё раз, – не отступает от своего Арс, – прошу, подумай! Зачем тебе изгонять их? Отец, не делай глупостей!       – Мои решения не обсуждаются! – с нажимом произносит тот, поднимая голову и бросая убийственный взгляд на сына. – Ты даже не представляешь, что может сотворить магия, мальчик. Твой Антон не исключение!       – А твой Андрос, значит, исключение, – язвительно передразнивает Арсений.       – Не смей! – глаза короля на миг загораются яростью.       – Ты… ты его оставишь? Я прав?       – Да, – он отворачивается обратно к окну с видом на сад.       – Это… – Арсений усмехается, отступает на пару шагов назад. Беспомощно разводит руками, ухмыляется. – Это лицемерно.       – Я не намерен спорить с тобой, – холодно бормочет мужчина, а его взгляд пронизывает сына насквозь. – Мы закончили.       Серхио разворачивается, намереваясь пройти в сторону коридора.       – Отец, пожалуйста!!!       – Нет, Арсений, – останавливается король у выхода из кабинета, не оборачиваясь к сыну. – Не надо больше задавать мне вопросы.       Серхио покидает кабинет, хлопнув дверью.       Арсений не оставляет попыток достучаться до него ни завтра, ни третьего дня. Старается убедить отца прекратить эти гонения. Передумать, пока не поздно.       – Пожалуйста, – тихо просит он, стоя в дверях, не заходя в комнату отца. – Пап.       – Оставь меня, – только и служит ответом призрачная фраза, брошенная через плечо.       А ещё спустя несколько дней случается пик их раздора. Десять дней, отведённых королём на сборы магическим существам, плавно утекают и Арсений в порыве истерики хватает отца за одежду.       – Ты не можешь, не можешь!       Серхио разворачивается, стряхивая руки сына со своих плеч.       – Ты с ума сошёл? – голос отца холодеет настолько, что Арс заметно съёживается, но глаза держит гордо.       – Я без него не смогу, пап! – всхлипывает. – Ты должен понять, ты же понимаешь меня!       – Не смей говорить об этом! – одёргивает сына Серхио, хватает его за плечо и толкает вперёд. Арсений едва не падает, только вовремя хватается за край стола. – Ты понимаешь, что сейчас только подтвердил все мои опасения?!       – Какие ещё опасения?!       – Я знал, что ты не сможешь противостоять его магии и влиянию, – качает головой правитель, отводя взгляд на секунду через плечо сына, к закрытому окну. – Антон уже тебя полностью околдовал.       – Бред…       – Нет, это не бред, – холодно звучит в тихой комнате, – ты даже не представляешь какой силой обладают эльфы и как они её используют. Я пытаюсь защитить тебя!       – И от чего?! – спрашивает Арсений, хмыкая, и качает головой. – Он единственный, кого я знаю так долго, кого я знаю всю жизнь! Мы с детства были вместе, каждый день. Как ты смеешь пытаться отнять его у меня?!       – У тебя есть друзья, полно друзей!       Серхио садится на мягкий диван и устало трёт глаза рукой. Он выглядит постаревшим в последний месяц. Откуда только силы в этом возрасте, чтобы разбираться с сыном-подростком, который впервые открыл глаза на мир и с чем-то в нём не согласен?       Одной рукой правитель указывает на кресло напротив себя.       – Присаживайся и успокойся, – и Арсений неуверенно садится напротив короля. Упирается локтями в стол. – Антон не единственная твоя поддержка в этом мире, – начинает Серхио своим тихим тоном, спокойным и ровным. – Ты окружён друзьями и верными слугами, готовыми отдать за тебя жизнь.       Он кладёт руки на стол, переплетая пальцы вместе, и внимательно смотрит на сына.       – Так почему, – продолжает мужчина, приподнимая бровь, – ты готов ссориться со мной из-за него? Уж извини, вы больше не увидитесь.       – Я найду способ, – упрямо заявляет Арсений, и смотрит в глаза отцу с вызовом, – мы встретимся, и…       – Посмотри на себя, Арсений, – одёргивает сына Серхио. – Ты ведёшь себя, как маленький мальчишка, а не будущий наследник престола! И либо это ты обезумел, либо этот мальчонка затуманил тебе голову!       – Ты… я напрасно полагал, что ты поймёшь меня. – Арсений кладёт голову на сложенные на столе руки. Слёзы подкатывают, но силы держаться всё ещё есть.       Он упрямо барахтается в этом болоте, как будто сможет убедить отца, вот-вот докажет, упросит.       – Я понимаю тебя, – отвечает тот, чуть наклоняя голову. – Ты впервые влюбился, впервые почувствовал настоящую симпатию и привязанность к человеку. Ты хочешь быть рядом с ним постоянно, касаться его, быть вместе… Ты не представляешь, какая у эльфов магия прикосновений, их голоса, их слов.       – Откуда тебе-то знать… – и Арсений прерывает сам себя на полуслове. Думает. И ещё думает. – Пап?!       Серхио едва заметно вздрагивает, когда сын так резко вскидывает голову и смотрит на него распахнутыми в ярости глазами с вопросом на губах.       Король молча разглядывает собственные пальцы, переплетённые между собой, и начинает рассказывать лишь через пару секунд.       – Это было давно, ещё задолго до твоего рождения.       – Ты знал эльфа. И что с тобой стало? Он сделал тебе плохо?       – Нет, – отвечает Серхио, качая головой и отводя взгляд в сторону от сына. – Это были… другие отношения, Арсений, другие, – голос дрожит, но мужчина справляется и смотрит на сына. – Они способны околдовывать и манипулировать, даже если сами того не хотят.       – Может, это ты захотел быть околдованным?       Какой же правильный вопрос задаёт Арсений.       Серхио передёргивает плечами. По телу проходит даже не волна мурашек, целая армия.       – Нет, Арсений. Я не хотел, я держался до последнего, но ты не представляешь, какая у эльфов магия! Прикосновения, слова, голос. Она сильнее тебя, сильнее любой твоей воли, и сколько бы ты ни сопротивлялся – эта магия сломает тебя.       – Неправда. Просто твоя воля оказалась слабее, чем ты думал.       – Не дерзи, – пресекает Серхио, с силой стукнув по столу ладонью и прожигая сына взглядом. – Ты вообще понимаешь, с кем мы имеем дело и какие существа – эльфы?!       – Мне понятно, – деловито кивает Арс, – ты обманулся, тебя оскорбил какой-то эльф в какие-то незапамятные годы, а теперь мы все страдаем. Вот прям всем королевством.       В глазах короля мелькает тень упрёка.       – Ты думаешь, всё так просто, да?!       – Всё проще некуда.       – Да, конечно, – глаза короля прожигают сына насквозь, заставляя того отвести взгляд в сторону. – Очень просто, когда тебе восемнадцать, мир у твоих ног, родители богаты, у тебя друзья и слуги. Ты думаешь, что знаешь жизнь.       – Отец… – кладёт руки на стол Арсений и сжимает кулаки.       – Ко мне приходил пророк, – оповещает Серхио и складывает руки на груди. Арс замирает. – Он сказал, магия убьёт королевство. Он говорил, что видит тебя. Что магия уничтожит и тебя тоже.       Серхио поднимается, отходит от стола на несколько шагов назад, в полутень небольшой гостиной, которая сейчас ярко освещена единственным окном в комнате и свечами.       – Но ты, конечно же, считаешь, что все пророки – шарлатаны, не так ли? Ты думаешь, что они лезут со своими пророчествами ко всем подряд и говорят всякий вздор, да? – король кладёт руки на пояс и смотрит в сторону парящего пламени свечей, что подрагивает от едва заметного сквознячка в комнате.       – А нет? Или что, пророк приходил к тебе в юности и предсказал твою неудачу с тем эльфом? – насмехается Арсений, но тут же распахивает глаза.       – Да! – правитель поворачивает голову в сторону сына. – Он предсказал мне, что этот проклятый эльф станет моей бедой и горем!       – Угадал! А если даже вправду видел – это не значит, что и другой пророк тебя не обманет, не ошибётся, ты это понимаешь?! – Арс взмахивает руками, не контролирует свои жесты, пытается достучаться.       – Что ты вообще знаешь о магии? – серьёзно спрашивает Серхио. – О настоящей магии эльфов, а не твои развлечения с Антоном.       Арсений сжимается от этих слов, но тут же вскидывает голову и гордо смотрит на отца.       – А в чём разница между ними?       – Это совершенно разные вещи, Арсений! – сверкнув глазами, Серхио указывает на сына пальцем.       – Отлично, рад, что мы это выяснили. Значит, Антон не опасен, – рявкает принц.       – Антон не опасен?! – подходит поближе отец. – Да ты же сам в последнее время сходишь с ума от своей тяги к нему! Ты же даже сейчас сжимаешь кулаки при одном упоминании его имени!       – Да он даже не эльф! Он полуэльф!       – Как будто это что-то меняет, – замечает король, сузив глаза. – Я знаю этих полуэльфов, знаешь ли. Они бывают даже более опасны, чем настоящие.       – И вообще, раз только эльфы такие опасные, зачем ты изгоняешь всех остальных? – Арсений закидывает ногу на ногу, отклоняясь на спинку стула. – Феи, орки, вся нежить, оборотни, гоблины… мне продолжать?       – Потому что и они заряжены этой магией, – с нажимом произносит Серхио, – пусть живут в своих лесах, в своих гнёздышках, но не здесь, в стенах этого королевства, слышишь?!       – С чего бы? Они жили здесь всегда! Подчинялись твоим законам, признавали тебя королём! Все они!       – Они существа другой природы, они отличаются от нас! И живут по своим собственным законам, не по моим, – мужчина повышает голос. – Я знаю, о чём говорю, Арсений, потому что я правил этим королевством в то время, как ты даже рождён не был! Не разочаровывай меня, не показывай, что ты погряз в гордости.       – Вот уж не знал, что волноваться о живых существах – это гордость.       – Это не беспокойство, это глупость, которую ты никак не можешь понять, сколько бы времени не проходило. Феи, орки и другие существа не живут с нами в симбиозе! Они живут сами по себе, за своими забором и стенами, и живут гораздо лучше, потому что им так нравится! Мы – разные расы, Арсений.       – А Антон? Он что, живёт за забором? – насмешливо вскидывает голову вверх Арсений, а взгляд его сверкает ещё сильнее от едва сдерживаемой злобы.       – Антон – всего лишь полуэльф. Небольшое исключение из правил, которого по глупости зачали, – Арсений уже готов убивать. – И посмотри на него теперь, он сбегает куда только можно, куда глаза глядят. Подружился с тобой, человеком. Сбегал даже от собственной семьи.       – Это всё потому что он чужой среди своих, – рычит Арс. – Если ты хоть немного знаешь полуэльфов – должен понять!       – Весьма неприятная раса, скажу я тебе. От них никакого проку.       – Зато у них есть сердце и совесть, – Арс уже вскакивает с места, не в силах выдержать такие слова про Шаста, пусть они даже и косвенно относятся к нему.       – Что тебе известно о совести таких существ? – подходит ближе к сыну Серхио, а его голос звучит с вызовом. И взгляд словно пронзает копьём.       Арсений устало вытирает глаза, бесполезно. С отцом бесполезно спорить, он утомился.       – Ты слишком мягкосердечен, этим всё сказано, – проговаривает Серхио примирительно, и его взгляд смягчается. – И легкомысленно воспринимаешь магию и обманчивую красоту эльфов. Не понимаешь, сколь сильна и опасна дружба с ними. Запомни, их обольщение окажется отравой похлеще яда пурпурного червя.       Арсений этой ночью совсем не может уснуть.       Кошмары преследуют его до утра, а сон мутится от неясных образов и обрывков разговоров.       Он пытается кому-то что-то донести. Не может, не успевает.       Просыпается от своих же всхлипываний и проводит по глазам, мокрым от слёз.       А на следующий день Антон будет толкать его в грудь, упрекать словами «ты же обещал» и даже выслушать его не захочет.

🜲

      Переезд получается тяжёлым. Антон не отходит от матери ни на секунду, а та всё такая же бледная. Он садит её на лавочку.       Теперь в мире эльфов ей будет ещё сложнее. Она – обычный человек, ещё и вымотанный дорогой. Антон помнит эти места совсем расплывчато. Он был совсем маленьким, когда они уезжали отсюда. Тогда они переезжали в королевство.       Тогда ещё папа был рядом.       Антон садится рядом с матерью на лавку, близко, чтобы она могла опереться на его плечо. Мама выглядит совершенно измождённой, Антону даже больно на неё смотреть: тонкая, словно лист бумаги, и белая как мел.       Но больше всего на свете сейчас Антон ненавидит отца, что бросил его и мать в таком состоянии.       Подумать только, чистокровный эльф остался на службе у короля Серхио. Антону никогда не были понятны мотивы отца: что такого хорошего он нашел в строгом и закрытом короле? На что променял тихую жизнь в Форестоуне, около лесов, рядом с семьёй?       Слишком много вопросов, на которые так и не будет ответов.       Неспроста ведь они тогда переехали, неспроста мать с отцом начали больше ссориться. Антон, конечно, только сейчас это понимает. А ещё неспроста они жили всегда рядом с королевской семьёй. В детстве над такими вещами не задумываешься.       Рядом слышится стон, мать выглядит болезненно, и Антон даже не знает, сможет ли она идти дальше.       – Мам, ты как? До дома немного, дойдём?       – Антон, – слышится тихий голос Евы, которая жмурится от света восходящего солнца, – я только отдохну немного.       Она прижимается к сыну, и в её глазах плывёт от усталости. Антон приобнимает мать за плечи, на взгляд совсем тонкие и хрупкие.       Нет, сейчас совсем неподходящий момент, но Антону хочется задать вопрос, который давно живёт у него в голове. Он мнётся, но спрашивает то, что волновало его так давно:       – Мам, почему мы уехали? – та поворачивает голову в сторону сына, а губы её сжимаются в тонкую полоску.       – Отец захотел поступить на службу к королю, – говорит измученным голосом.       – Разве ему здесь не нравилось?       – Не знаю, – Ева прикрывает глаза. – Он уже тогда изменился: стал молчаливее, стал закрытым и отстранённым. Я пыталась поговорить с ним, но он уже всё решил.       Антон прикрывает глаза. Руки сжимаются в кулаки. Он ненавидит отца за это: слишком много всего случилось из-за его решения.       Мама выглядит такой хрупкой сейчас, а губы её слегка дрожат, когда она заговаривает. И голос её звучит с какой-то болью, а слова иногда прерываются от тяжёлого дыхания.       – Ты прости, что тебе приходится за мной следить.       – Не говори так! Я всегда буду за тобой присматривать.       – Ты такой хороший мальчик, Антон, – она грустно улыбается и, прижимаясь щекой к волосам сына, шёпотом выговаривает: – я устала.       – Отдохни немного и пойдём.       Он приобнимает маму за плечо и терпеливо ждёт.       Форестоун находится прямо в сердце волшебного леса, среди раскидистых деревьев и шепчущих ветров. Почти все дома здесь выполнены из крепкой древесины с тонкой глиняной отделкой.       Антон ведёт мать по каменной дороге мимо нескольких домов и лавок, они проходят около прогуливающихся эльфов.       Этот город довольно тихий на вид: редкие птицы перелетают с ветки на ветку, эльфы спокойно занимаются своими делами, даже детей не видно. Какая-то особо внимательная эльфийка бросает странный взгляд им вслед.       Вскоре они с матерью доходят до их старого нового дома. Его фасад из природного дерева нежно переливается на солнечных лучах, отражая зелень листвы вокруг. Крыша, укрытая мхом и мелкими ветвями, органично встраивается в окружающий ландшафт, создавая впечатление, что дом вырос из земли.       Окна, украшенные резьбой в виде лесных узоров, излучают теплый свет, который мягко прорывается сквозь вечернюю тьму, приглашая путников в уют и тепло. Перед входом раскинулся небольшой сад, в котором растут ароматные травы и цветы, полные волшебных свойств, излучающие благоухание, способное унести вдаль любые переживания.       Подумать только, за ними ведь никто не ухаживал. Неужели… это и есть магия? Когда-то отец говорил это Антону – если магии достаточно в тебе, она покроет и твоё жилище.       Антон толкает калитку и помогает матери за неё переступить. И конечно, пока они шли, они успели собрать несколько недоуменных взглядов, всё-таки, его мама – человек.       Скрип несмазанных петель звучит эхом по всему дому, когда Антон отворяет дверь, а мать тяжело ступает за ним вслед, держась на ногах просто из последних сил.       – Давай, всё хорошо. Выспимся, а потом я здесь всё приберу; починю, что сломано.       Антон закрывает дверь на ключ. Мягко усаживает мать на старую лавку в маленьком коридорчике. Роется в сумке, достаёт оттуда маленький флакон.       – Пей, – протягивает он ей и садится рядом. Ева пьёт, немного кривится от горького вкуса.       Антон ведёт её в спальню, укладывает, выискивает самое чистое одеяло из всех, встряхивает его и укрывает женщину. Проверяет, чтобы подушка тоже была не совсем уж пыльная. Прикрывает за собой дверь, чтобы мама могла уснуть в тишине.       Когда он осматривает кухню, в дверь стучат и Антон осторожно приоткрывает её. На пороге Тауриэль – они с мамой сказали ей, где их дом. С ней вместе они и приехали обратно. Оказалось, она тоже здесь когда-то жила.       – Ты? – вот так Антон несуразно здоровается, или что он вообще ляпнул. Эльфийка проходит, снимает с себя полушубок и поправляет волосы, пока Антон вновь проворачивает ключ.       – Вещи у себя скинула и пришла. Как она?       – Уснула, – делится Антон и ведёт Тауриэль на кухню.       – Ты тоже должен поспать, завтра всё сделаешь, – говорит эльфийка, присаживаясь на лавку и укладывая свою небольшую сумку на колени. – Я знаю кучу рецептов и сил у меня побольше, чем у тебя. Хочешь, научу, как за мамой ухаживать?       – А ты сможешь? – Шаст садится рядом с ней.       – Посмотрим, – улыбается она и лезет к себе в сумку. – Ты совсем ничего не ел с дороги, я права? На вот, – и она тянет ему небольшой мешочек.       – Спасибо, – чуть помедлив, Антон забирает мешочек, развязывает его и заглядывает внутрь. Оттуда доносится сладковатый аромат. Антон достаёт небольшую булочку.       – Ты сама это сделала? – откусывает. Он и сам не замечал, как голоден.       – Ну да, – ведёт плечом Тауриэль, – нужно же было что-то взять в дорогу.       – Это очень вкусно, спасибо. Я давно не пробовал ничего такого.       – В следующий раз угощу тебя здешним виноградом, я знаю особое место, – мягко улыбается она. Да, Антон знает, она здесь в курсе всего.       – Останешься у нас на некоторое время? – Антон краснеет от смущения и несколько виновато опускает глаза в пол.       – Приглашаешь?       – Ну да, хотя бы ненадолго… я совсем ничего не понимаю в уходе за больными.       – Не принижай себя, ты постоянно за ней присматривал, – она как-то ласково посматривает на Антона и обращает свой взор в окно, где солнце только-только начинает вставать. – Давай отоспимся, и я приду к вечеру.       – Спасибо, – кивает Шаст.       В эльфийском городе Форестоун наступают холода. Постепенно Антон привыкает и к запаху леса, и к эльфам – жителям города. Но они к нему – нет.       Каждый день он сталкивается с холодными взглядами, полными недовольства и настороженности. Эльфийские острые взгляды лишь напоминают о том, что он здесь чужой, полукровка, оскорбляющий чистоту древней расы.       Среди величественных деревьев, покрытых инеем, Антон находит утешение, убегая от одиночества. Он бродит по улочкам города, восхищаясь зданиями, вытесанными из цельного дерева, и фонарями, светившимися мягким, золотистым светом. В его сердце зреет надежда, что однажды они примут его, увидят в нём не просто полурожденного, а друга, защитника, способного разделить с ними их счастье и горе.       Но это лишь мечты. Стыдные, наивные. Не от большого ума, от одиночества.       И с каждой ночью, когда ветер завывает за окнами, когда вновь начинается весеннее цветение, а затем – и летняя жара, – одиночество все глубже пронизывает душу.       Тауриэль помогает ухаживать за матерью, готовить и даже немного лечить, а Антон в свободное время ухаживает за домом и старается поддерживать порядок.       Эльфийка учит его, как готовить травяные сборы, и не просто как заваривать травы в кипятке, но и собирать сборы из трав из леса, чтобы они обладали нужным лечебным свойством для его больной матери. Тауриэль показывает, как правильно и точно держать лук, чтобы не промахнуться мимо мишени.       Как чувствовать магию внутри себя.       Учит магии маскировки, что, вообще-то, должны были сделать родители. Тауриэль показывает, как быть проворнее и тише: быстро скользить между деревьев, как белка, ступать так же бесшумно, как кот в ночи.       Она учит Антона чувствовать лес на расстоянии: определять нужное дерево и нужные ягоды для лекарства просто прикоснувшись к коре или травинкам. Делает с ним масла с ароматами, которые помогают и успокаивают. Помогает чувствовать тело и понимать, как лечить раны с помощью магии.       В новом для Антона мире Тауриэль открывает ему новые двери, придерживая, как ребёнка.       Так проходит шесть интересных лет.

🜲

      Ветер иногда пошатывает ветки деревьев, совсем тихо сообщает городу о приближении холодов. Серое небо, будто натянутое из мягкой шерсти, медленно покрывается облаками. Листья, окрашенные в теплые тона – от золотистого до рубинового – постепенно осыпаются, создавая под ногами волшебный ковёр, хрустящий от каждого шага.       Около одной из могил стоят две фигуры: мужская и женская.       Тауриэль никогда не жалела для него сил и времени, и даже сейчас, когда он снова придаётся воспоминаниям о маме, она рядом. В этот памятный для него день: в день рождения мамы. Тауриэль гладит Антона по плечу, посматривает на него.       Сквозь ветер доносятся трели осенних птиц, их перекрикивания звенят в воздухе, как эхо забытых сказок.       Его дыхание вырывается небольшими облачками пара.       – Устал? – вполголоса спрашивает эльфийка, будто боясь отвлечь его от своеобразного транса. Антон не сразу понимает, что обращаются к нему.       – Не особо, – он качает головой.       – Хочешь, подожду тебя у ограды? – предлагает та.       – Останься, – говорит он в небо. – Знаешь, о чём я сейчас думаю? – он поворачивает голову к Тауриэль, пристально смотрит на неё. Но через мгновение снова переводит взгляд к надгробию, а голос звучит тише. – Я вспоминаю время, когда всё было по-другому. Помнишь, как мы познакомились?       – Тебе было шестнадцать и ты был очень задумчивым, – расплывается в улыбке эльфийка.       – А ты была и остаёшься очень смелой.       – Может, ты скучаешь не по прошлым временам, а по кому-то конкретному?       – Может быть, и по кому-то конкретному тоже, – прикрыв глаза, отвечает он.       Да. Может быть.       Здесь красиво, но Антон не привык. Порой кажется, что каждый вдох приносит с собой частичку магии, пробуждающую все чувства. В этот миг, когда осень вступает в свои права, лесной город эльфов становится не просто местом, а живым существом, готовым поделиться своими тайнами. Но это всё не то.       Может быть, Антон скучает по кому-то конкретному, да.       Тауриэль очень мягко подхватывает его пальцы и кладёт свой лоб ему на плечо.       Всё ещё не так, как он.

🜲

      В сердце горной системы находится государство под названием Расхон, окружённое заснеженными склонами гор. Город, находящийся в самом центре, похож на множество ловушек, которые расставил гигантский паук.       Бесчисленные туннели соединяют каждый дом одного района города с другим. Но если ты не знаешь верной дороги, легко заблудиться в этом хаосе, навсегда потеряв возможность найти выход.       Расхон состоит из коридоров, тупиков, переходов и даже лестниц, которые ведут в никуда. Дороги простираются на многие мили. Неизвестно как они устроены: где-то узкие и короткие, оборванные тупиками, где-то широчайшие. И найти, где они вообще начинались, а где заканчиваются – просто невозможно.       Башни Расхона сделаны из цельного белого камня, и поэтому их видно издалека. Внутри Башен – высокие светлые коридоры, украшенные редкими статуями и картинами. Это единственные места в городе, где можно увидеть хоть какое-нибудь утешение для глаз после сплошных мрачных туннелей.       В одном из залов одной из Башен царит полумрак, и только несколько факелов освещают комнату, а низкий сводчатый потолок теряется во тьме. Здесь пребывают с десятка три волшебников в разнообразных одеждах, некоторые сидят на скамьях, некоторые стоят в сторонке, остальные слоняются по комнате.       Никто из тёмных магов не разговаривает, все спокойно ждут, пока начнется собрание. А когда один колдун, что стоит на возвышающейся в конце зала платформе, кашляет, все шушукающиеся тотчас замолкают, и в зале воцаряется полная тишина.       – Господа! Мы собрались здесь, чтобы обсудить некоторые важнейшие вопросы.       Громогласный голос оратора эхом отдаётся от каменных стен зала, заставляя каждого присмиреть и внимательно слушать его слова.       – А главное на повестке дня – король Серхио, что в соседнем государстве объявил о запрете магии.       Зал мгновенно наполняется тихим ропотом и недовольными восклицаниями. Один из магов, стоявший в дальнем конце зала, мрачно хмурится и зло бросает в сторону:       – И что, мы долго намерены это терпеть?! – другие маги недовольно шепчутся, и один из них вскидывает голову вверх:       – Что этот идиот себе вообще думает?!       Раздаётся недовольное ворчание собравшихся, на которое реагирует находившийся все это время на возвышающейся платформе мужчина. Он снова кашляет в кулак.       – Этот человек изгнал многих наших братьев. Ну что ж, полагаю, мы вполне можем отомстить. Они могут изгнать нас, но не могут изгнать магию из нас!       Раздаются нерешительно и одобрительно звучавшие восклицания и оживлённые обсуждения. Некоторые тихонько переговариваются, а один смельчак даже не выдерживает и вдруг кричит:       – Верно!       – Прорвёмся в королевство людей и убьём Серхио! – победно восклицает оратор.       Раздаются громкие овации, одобрительные восклицания, множество магов громко стучат своими тростями о каменный пол в знак согласия, некоторые даже хлопают в ладоши.