The belt thing

— Что, нечего сказать, болтун? — слова выплеснулись изо рта Логана, словно кислота, попадая на и без того увядшую кожу Уэйда и проникая ещё глубже в его ещё более иссохшие внутренности. С тех пор как Уэйд обрёл способность исцеляться, он пережил немало боли, и вопрос собственной жизни и смерти стал тривиальным. Он терял конечности, не менее тысячи раз получал по яйцам и узнал гекс-кодсобственной крови: #520C02, между прочим. И всё же, несмотря на всё, эти слова врезались в него, как нож в палец ребёнка. Повисла тишина. Неловкое молчание, которое было для них в новинку. На лице Логана появилось что-то, похожее на вину или сожаление, или сочувствие. Затем, в такт новым ощущениям, возникшим между ними, Уэйд заговорил холодным методичным голосом хирурга: — Сейчас я буду тебя бить. Логан рассмеялся хрипло и искренне, с чувством мании, находясь на втором дне своей жизни. — О, ты… Уэйд ударил его в нос. Волна адреналина прокатилась по венам на пальцах, вверх по руке и в грудь; сердце подскочило. Из носа Логана потекла тёмно-красная кровь. Уэйд сглотнул, наблюдая, как на лице того появляется звериный оскал. — Какого ху… — он не потрудился закончить мысль, тут же ответно ударяя в то же место Уэйда; мутно-коричневатая кровь даже не успела вытечь из ноздри, как кулак вписался в нос снова. Жидкость размазалась под маской, просочилась между губ и смешалась с кровью из дёсен и слюной. На этом Логан не остановился, он схватил его за шиворот и впечатал головой в салон автомобиля. Включилось радио, и зазвучали мелодии из комедийных сериалов с отсылками к актёрам, пока всё не остановилось на дрянной сатире из «Бриолина». Как потрясно! Уэйд поднял руку, пытаясь дотянуться до одной из своих катан, но тут же получил ещё один удар кулаком в лицо. Его быстро пристегнули ремнём безопасности — старый извращенец явно озабочен правилами дорожного движения. Сладкое тепло на языке рассеялось, когда холодные вытянутые когти Логана вонзились ему в живот, чуть выше пояса. Уэйд откинулся назад со сдавленным стоном, в животе заныло от адамантиевых когтей глубоко внутри. Он напрягался и расслаблялся в одну секунду за другой. Когти медленно и дразняще вращались внутри него, а лицо Логана приблизилось, и он процедил сквозь стиснутые зубы: — Больше не разговариваешь, да? От этого хрипловатого голоса по телу Уэйда побежали мурашки; ниже пояса грозило произойти нечто очень рейтинговое. Всего в паре дюймов от того места, где в него вонзились три длинных, твёрдых когтя. Он отбросил эту мысль, откинул сиденье и расстегнул ремень безопасности, едва избежав ещё трёх когтей, готовых пронзить его голову. Что последовало за этим, Уэйд едва ли был в состоянии осознать: сработали инстинкты самосохранения, как происходило тогда, когда он сражался с любым другим мудаком. Кровь и синяки, пинки и удары; он корчился, ворочался с боку на бок. Но на этот раз с привкусом распущенности, когда его ступня упиралась в плечо Логана, а нога сгибалась почти над самой головой, или когда тёплый живот или бедро Логана незаметно прижимались к его члену. Уэйд одержал верх: оттолкнул Логана от себя локтем, и они поменялись местами, перекатившись на соседнее сиденье. Резкий вес сбил Логана с толку, но он легко перешёл в безумный смех, и его когти вонзились в рёбра; Уэйд застыл от боли. Кровь стекала с его маски на ухмыляющееся лицо Логана, попадая на белые зубы и на щеку. И, возможно, это было самое горячее зрелище, которое Уэйд когда-либо видел, поскольку ему потребовались все силы, которые он восстанавливал, чтобы удержаться от отчаянного рывка бёдрами вперёд. В следующую секунду он вылетел из люка; осколки стекла взлетели в воздух вместе с ним. Листья захрустели, когда он с грохотом приземлился на землю. Он быстро поднялся на ноги. Оставаясь вне поля зрения, лёжа в машине, Логан с усмешкой поднял руку и поманил Уэйда к себе. От этой усмешки у него сразу же потянул низ живота. Катаны не годились — они оказались бесполезны в замкнутом пространстве, поэтому Уэйд отбросил их в сторону и вытащил маленькие клинки. Он с готовностью нырнул обратно в тачку, где продолжилась их драка: стёкла разбивались, а свежая кровь покрывала салон. Они были как животные, метящие свою территорию. Уэйда наполовину выбросило из окна заднего вида, он размахивал конечностями, отдалённо напоминая Эвелин Макхейл. Его сломанная рука вытянулась, а раздробленная кость сразу же срослась. Уэйда втащили обратно внутрь. Очередной кулак угадил ему в лицо, и он бы удивился, как это у него до сих пор не выбиты зубы, если бы его мысли не были заняты другим; Логан крепко держал Уэйда за пояс, удерживая его на месте и слегка надавливая на участок кожи под пупком. Его голова откинулась от удара, и всё остальное тело попыталось последовать за ним, дёрнувшись назад, но захват ограничивал движение, и пояс сместился на полдюйма ниже. И этого было достаточно: нечто среднее между вздохом и стоном вырвалось из его открытого рта, а бёдра непроизвольно подались вперёд в отчаянной попытке получить хоть какое-то трение. Логану потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее; его рука замерла на полпути. Его лицо исказилось от недоумения: тело напряглось, не теряя бдительности, а грудь вздымалась от глубоких вдохов. Взгляд Логана упал на полутвёрдый член Уэйда, неизбежно заметный в обтягивающем костюме. — Ты больной ублюдок! — Он отшатнулся и опустился на откинутое сиденье впереди. Он нахмурился, но не убрал руку, которая так и осталась на поясе, забытая. — Виноват, — прыснул Уэйд, немного самодовольно и слегка запыхавшись, пока расслаблялся на кожаных сиденьях, а затем быстро продолжил через левое плечо, — в этом и есть вся суть моего места в киновселенной Марвел. Он согнул левое колено, а саму ногу прижал к груди, беззастенчиво открываясь в качестве приглашения. Логану потребовалась секунда, потом две и три, чтобы просто посмотреть в глаза Уэйда, прикрытые овалами из непрозрачной белой ткани. Его рот был слегка приоткрыт, а брови сведены вместе; он ослабил хватку на поясе. Он будто пытался что-то понять, колеблясь между мыслями: всерьёз ли его приглашали, или же на сколько мелких кусочков нужно растерзать тело Уэйда, прежде чем тот перестанет регенерировать. И вот, когда прошла уже четвертая секунда, стало казаться, что Логан подумывает о том, чтобы принять приглашение. Его глаза сузились: похоже, он принял решение. — Ты чертовски отвратителен, знаешь это? С тобой серьёзно что-то не так, — в его словах не было прежней суровости: они прозвучали скорее как мимолетная мысль, будто он метался и не знал, что ещё сказать. И внезапно у него сбился настрой бороться, хоть напряжение в плечах и не спало, а дыхание не стало менее лёгким. Уэйд приподнял брови или, по крайней мере, ту часть кожи, где были бы брови, если бы у него были волосы. Судя по тому, что рука всё ещё довольно настойчиво сжимала его пояс, Логан на самом деле не был так обескуражен, как выглядел на первый взгляд. — Да, но, выходит, и с тобой тоже что-то не так, — Уэйд кивнул, глядя в тёмно-карие глаза. Его левая нога медленно, дразняще прошлась по бедру Логана. Когти вонзились в икру Уэйда, и кровь хлынула на жёлтую кожу перчаток Логана, даже прочертила новую полоску красного на его щеке. Уэйд сжал ногу, сдавленный звук застрял в горле, когда он упёрся пяткой в Логана, слегка повернув и надавив на внутреннюю поверхность бедра. Что-то неуловимое промелькнуло на лице Логана, слишком быстрое, чтобы определить это, но вскоре по его коже разлился нежно-розовый цвет. Уэйд издал смешок, игнорируя боль в ноге, пока его тело сжималось вокруг адамантия: — Это кровь на твоём лице, дорогуша, или ты покраснел? — Я могу разрезать тебя пополам, — прорычал Логан, наклоняясь ближе. Всего на пару дюймов тонкая маска разделяла их лица. — А что, если мне это понравится? — Его нога снова подогнулась, когда её вдавили ещё глубже в грудь, и когти, пронзившие икру, вонзились в бедро. Он тяжело дышал, на каждом выдохе рвались полоски кожи. Ему отчаянно хотелось засунуть руку себе между ног и почувствовать хоть какое-то облегчение, но он не стал этого делать. — Ты, блядь, слишком много болтаешь. — Так заткни меня, большой мальчик… Слова едва успели сорваться с губ Уэйда, как Логан бросился вперёд, прижимая друг к другу их рты поверх маски. Из уст Уэйда вырвался жалобный вздох, и он стал целовать в ответ сильно, страстно. Всё это было так отчаянно, быстро и горячо. Уэйду это, ахереть, как нравилось; именно этого он так истошно ждал, именно этого он так хотел с тех пор, как они с Ванессой расстались. Логан прикусил зубами нижнюю губу Уэйда, — если бы он надавил ещё сильнее, то порвал бы ткань, превратив её в подозрительную дырочку для наслаждения или в подобие ведёрка для попкорна. Эта мысль возбудила Уэйда ещё сильнее. Однако маска ограничивала очень многое, и, спустя пару поцелуев, Логан стянул её и отбросил в сторону. Он держался за спинку сиденья, в то время как когти второй руки всё ещё сжимали ногу Уэйда, удерживая его в одном ограниченном пространстве и положении. Уэйд крепко вцепился в бицепс Логана, впиваясь кончиками пальцев в крупную мышцу, а другой рукой ухватился за затылок, притягивая к себе невероятно близко. Их носы яростно сталкивались, пока они страстно целовались; язык Логана невероятно облизывал рот Уэйда, проезжаясь по дёснам, по его языку и зубам. Уэйду начало казаться, что, возможно, Логан нуждался в этом так же сильно, как и он, и не трахался так же долго. Уэйд спал только с инопланетными-ублюдками; всё остальное казалось слишком скорым и нечистым после всего, что было у него с Ванессой. Но в этот раз что-то было по-другому. Наконец, после того, как боль была давно забыта и превратилась в смесь непривычного удовольствия, когти Логана втянулись. Уэйд раздвинул ноги, и рука Логана скользнула по внутренней стороне бедра. Длинные мозолистые пальцы вдавливались в мясо до тех пор, пока не прекратилась циркуляция крови. Уэйд ахнул, его болезненно-твёрдый член дёрнулся в костюме. Логан проглотил этот звук, словно был учеником на грёбанном тайном вечере или что-то в этом роде, таким нетерпеливым, таким изголодавшимся и нуждающимся в том, чтобы брать, брать и брать. Что ж, пусть хлебом будет каждый дюйм кожи Уэйда, а вином — кровь, текущая по его члену. И липкая жидкость, которая образуется благодаря крови, текущей по его члену. Пусть Уэйд пожертвует своей работой, своим трудом, своим наследием ради своей одновременной жизни и смерти. Марвелский. Блядь. Иисус. Хотя, по его мнению, небрежные поцелуи, которыми он обменивался с Логаном, были куда более порнографическими, чем между девственником Иисусом Христом и персонажем из знаменитой песни Гаги — Иудой. Не задумываясь, рука, лежащая на бицепсе Логана, скользнула вниз и обхватила запястье. Другой рукой Уэйд накрыл собственный член. По позвоночнику пробежала дрожь, когда Логан навалился на него всем весом и накрыл своей рукой его, нежно сжимая; это было так мягко. Бёдра Уэйда тут же дёрнулись вперёд с хриплым стоном. Он убрал руку с запястья Логана и облокотился о стекло машины рядом с ним. Логан поцелуями прошёлся по шее Уэйда, посасывая кожу и жадно впиваясь в неё зубами. Этого было слишком много и в то же время недостаточно. За считанные секунды Уэйд разделся; костюм сводил Ванессу с ума, так что он натренировался снимать его быстро. Он так же стянул перчатки Логана, остро нуждаясь в контакте кожа к коже. Момент замедлился: внезапно всё стало таким реальным и интимным. На заднем плане всё ещё играло радио, но песня Джона Траволты и Оливии Ньютон-Джон давно исчезла — сменилась другой музыкой 70-х. Чуть громче, чуть человечнее — единственным звуком было тяжёлое дыхание двоих. Пот блестел на коже, а лучи полуденного солнца пробивались сквозь окна и освещали окровавленный, разрушенный интерьер, как языки пламени при пожаре. Логан сглотнул, в глазах потемнело, и он поднял руку, поднеся её ко рту Уэйда. — Плюнь, — он не просил — требовал. И Уэйд не собирался сопротивляться. Он придвинулся вплотную и, поддерживая зрительный контакт с Логаном, плюнул ему в руку. Высунув язык, он облизал губы; прикусив нижнюю, откинулся на кожаную обивку. Он расслабленно закинул руки на спинку сидений. Логан глубоко вздохнул, раздувая ноздри, когда его голодные глаза впились в представшую перед ним картину. Глядя в широкие и немигающие зрачки, он потянулся вниз и осторожно, медленно обхватил рукой член Уэйда. В его взгляде читалась какая-то лёгкость, спокойствие и сила. Уэйд сжал челюсть. У него перехватило дыхание. А сердце заколотилось в груди так громко, что отдавалось в ушах. Ногти впились в поцарапанную кожу — ведь ей же не помешает ещё немного повреждений и пятен? Не считая несильного сжатия и кругового движения большим пальцем по головке члена Уэйда, Логан не шевелился. Его внимание было приковано к плотно сжатым губам, к глазам; Уэйд вопросительно приподнял брови. Вот только на его вопрос не было времени ответить; Логан поднёс свободную руку к лицу Уэйда. Два пальца прижались к его губам и раздвинули их, с силой проталкиваясь в рот. Пальцы легли на язык Уэйда, а подушечка большого упёрлась в подбородок, удерживая. Уэйд почувствовал вкус пота и крови и легко пососал пальцы Логана. Только тогда Логан начал осторожные, рассчитанные движения запястьем. Уэйда охватило чувство облегчения. Наконец-то. Из глубины живота вырвался стон. Его губы задрожали вокруг пальцев, а челюсти сжались, прикусывая кожу. Уэйд знал, что долго это не продлится. Поэтому он наслаждался моментом, как оазисом в пустыне, — наслаждался солнцем на голой коже, кровью на сиденьях, песнями по радио, собственными всхлипами и стонами, большими пальцами, засунутыми ему в рот, и сногсшибательными движениями Логана по члену. Он сохранит всё это в глубине своего затуманенного сознания, ожидая дня, когда Порнхаб перестанет его устраивать. — Вот так… — поощрял его Логан низким и хриплым голосом. Его взгляд метался между глазами Уэйда и членом в своей руке. Но больше всего его внимание было приковано ко рту Уэйда: он наблюдал за тем, как слюна собирается вокруг его пальцев и стекает с уголков губ. Логан ухмыльнулся. Уэйд застонал, подавшись бёдрами вперёд. — Блядь, Логан... — слова были едва различимы, язык и зубы с трудом смогли их произвести. — Ш-ш-ш,— Логан покачал головой, и ноготь его большого пальца впился в нижнюю часть челюсти Уэйда. — Не разговаривай. Он хотел было ответить, но Логан будто знал, что назревает. Одно сжатие у основания его члена полностью стёрло все мысли, и его глаза чуть не выкатились от удовольствия. Логан ускорил движения, надрачивая резко, грубо, прерывисто — так идеально, что Уэйду больше никогда не хотелось помирать. На фоне металлического запаха крови и пота рука Логана казалась раем. Тяжёлая, жёсткая и целенаправленная. Изредка большим пальцем он проходился по головке и нежно сжимал, дразнил, приближая Уэйда к краю. Уэйд отвечал ему неглубокими толчками в кулак и звуками, вырывающимися изо рта, которые становились всё громче и громче по мере того, как всё ускорялось. Его зубы впились в сжатые пальцы Логана, усиливая давление с каждым новым всхлипом. Ещё немного, и его зубы прокусят кожу; тем временем большой палец всё сильнее давил на челюсть. В животе Уэйда нарастал жар, и он с громким стоном откинул голову, уставившись в потолок машины. — Давай, лапа. И этого хрипловатого голоса хватило, чтобы по позвоночнику пробежала дрожь и вязкое тепло вырвалось наружу. Уэйд кончил на руку Логана с последним стоном, смешанным с неразборчивыми ругательствами. Толчки становились слабее по мере того, как он преодолевал кайф. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, а сердцебиение выравнивалось; руки, лежавшие на сидениях, начали расслабляться. Пальцы Логана исчезли как из его рта, так и с члена, вместо этого он положил их на раздвинутые бёдра. Он посмотрел на Логана: глаза того были всё такими же тёмными, глубокими и полными желания. Уэйд наклонился, вновь соприкасая их губы. — Моя очередь, — певучим тоном произнёс Уэйд, прижав к губам Логана свои с коварной ухмылкой. — Ты мне нравишься гораздо больше, когда не можешь говорить, — хмыкнул Логан, несмотря на то, что ногти впились в кожу ног Уэйда, практически не позволяя ему двинуться. — Как и большинству людей. И тут Уэйд с трудом поверил своим глазам, потому что Логан рассмеялся. По-настоящему рассмеялся. Из-за того, что Уэйд сказал. Конечно, это не продлилось долго и было больше похоже на смешок, но всё равно считается. Уэйд с трудом удержался от задорной улыбки. Его рука скользнула по груди Логана, — на нём всё ещё была одежда, что само по себе было проблемой, — и обхватила твёрдый член. Логан удовлетворённо вздохнул, прижимая их рты друг к другу. Прошло совсем немного времени, и Логан тоже сбросил свой костюм. Уэйд с благоговением рассматривал покрытые венами мускулы, которые он раньше слишком легко игнорировал. Он целовал шею Логана, водил языком по ярко выраженной вене, а пальцами скользил по рёбрам, останавливаясь на бёдрах. Он посасывал и покусывал кожу, зная и проклиная тот факт, что синяки не продержатся дольше секунды. Всё это время руками он то сжимал нежную кожу, то массировал большими пальцами выступающие тазовые кости, очерчивая v-образную линию внизу, между ног. Чем дальше губы Уэйда продвигались, тем больше он наклонялся вперёд, а Логан назад. Его живот вздымался и опускался от неглубокого дыхания, наполнявшего воздух, а рука лежала на затылке Уэйда, мягко направляя его ниже. Он лежал, прислонившись к сиденью; его голова немного свисала с края, а ноги упирались в заднее сиденье по обе стороны от Уэйда. Когда Уэйд наконец достиг основания члена Логана, он оторвался от ласки и взглянул в тёмные, прикрытые глаза. Его руки проскользили на внутреннею сторону бёдер Логана. Рука, лежавшая на голове Уэйда, переместилась чуть ниже и слегка сжала его затылок. То ли в знак поощрения, то ли от отчаяния — сказать было трудно, но по позвоночнику Уэйда, словно искра, пробежала дрожь. Уэйд подул на головку члена и широко лизнул её, после чего мучительно медленно провёл языком по стволу Логана и поцелуями прошёлся по всей длине. Логан дёрнулся с хриплым стоном, а рука на шее Уэйда напряглась. Уэйд обхватил губами головку и нежно пососал, влажным языком скользнув по щели; он начал медленно опускаться, вбирая в рот столько, сколько могло уместиться, и удовлетворённо вздохнул. Он убрал руку с бедра Логана и, что не смог принять, обхватил ею. Замерев так всего на несколько секунд, он так же медленно, как насаживался, выпустил член изо рта и, поцеловав головку, отстранился. Уэйд набросился на правое бедро Логана, осыпая небрежными поцелуями сжатые мышцы, которые постепенно расслаблялись. Рукой, что всё ещё обхватывала член, он принялся надрачивать ствол, медленно, уверенно, балуя пальцем головку; а поцелуи на ноге становились всё грязнее и грязнее — он впивался зубами в мышцы. Логан затяжно простонал, ногти царапнули кожу Уэйда, когда он подался навстречу прикосновениям. — Су-ука, — вздохнул он, глядя на Уэйда с небесным блаженством и приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть. Уэйд, не сводя глаз с Логана, вернулся к его члену: он прижался к щёлке, провёл по ней языком и спустился вниз по стволу, обводя им каждую венку, затем точно так же поднялся до головки и, невесомо поцеловав её, пососал, прежде чем насадиться. Уэйд расслабил челюсть, позволяя всему происходить с лёгкостью, и вобрал больше половины; головка ударилась о внутреннюю стенку его горла. Он принялся покачиваться вверх-вниз, не торопясь, словно у его Вселенной было много времени. Его язык настойчиво прижимался к щёлке, делая долгие, дразнящие облизывания. Он немного ускорился, совсем чуть-чуть; Логан пытался сдержаться, чтобы соответствовать его темпу. Уэйд убрал руку от основания члена и выпустил его изо рта. Однако на этот раз он не стал отстраняться; вместо этого он опалял головку тёплым воздухом, не закрывая губ, и стоически нависал над толстым членом, словно ожидая приглашения. С губ Логана сорвалось нечто среднее между стоном и вздохом. — Давай, крошка, заставь меня заткнуться, — томно прошептал Уэйд, вновь раскрыв рот так, чтобы можно было принять ствол; в его глазах блеснуло веселье. И вот рука Логана снова нашла затылок Уэйда и без сопротивления толкнула его вниз. С его губ сорвался восторженный стон, а кончики пальцев Логана впились в шею, надавливая. Логан надавливал и надавливал, врезаясь в заднюю стенку горла членом, заставляя Уэйда задыхаться. На глаза наворачивались слёзы, но он не дал им пойти, в упор продолжая смотреть на Логана. Тому не потребовалось много времени, чтобы найти нужный ритм; он насадил Уэйда вниз, а сам толкнулся вверх, встречаясь с ним на полпути. Пот блестел на его мышцах, а вены на теле выступили ещё сильнее. Свободной рукой он вцепился в край бежевого сиденья, так, что костяшки пальцев побелели. Между его нахмуренными бровями пролегла морщинка, а рот слегка приоткрылся, позволяя новому звуку или невнятному ругательству вырываться наружу с каждым движением языка Уэйда. Хватка на шее Уэйда была сильной и контролируемой. И это контрастировало с нежной кожей на его языке. Смутный привкус соли накрыл его вкусовые рецепторы, когда из члена Логана начала вытекать сперма, а сам Логан ускорил движения, толкаясь резко и агрессивно. — Блядь, я долго не продержусь, сладкий, — предупредил Логан, ослабив хватку, но Уэйд с готовностью продолжил, пренебрежительно нахмурившись в ответ. Логан понял намёк и продолжил трахать рот Уэйда, не сдерживаясь. Прошло ещё около минуты, прежде чем его бёдра внезапно напряглись и он слегка приподнялся. С протяжным стоном он кончил глубоко в рот Уэйда. Уэйд помедлил, когда рука опустилась с его плеча, и, глядя на блаженное выражение Логана, проглотил сперму, покрывшую язык. Одна капля попала в уголок губ, когда он отстранялся от Логана, и, вытерев её большим пальцем, он слизнул остатки. Это осталось незамеченным, Логан был слишком одурманен наслаждением: прикрыв глаза, облокачивался на спинку сидения, полностью обнажая шею; его адамово яблоко двигалось, когда он сглатывал. Уэйд на мгновение погрузился во всё это: секунды текли, пока по радио одна песня сменялась другой. — Беру свои слова обратно, Хонда Одиссей жарит мощно, — ухмыльнулся он, скользя взглядом по изгибам тела Логана. Логан приподнял брови и слегка ухмыльнулся, подмигнув: — О, мы только начали, малыш.