Колода карт

Ацуму ловит указания Азусы, его оклик звучит в голове, мотивируя. Ацуму прижимает ладонь к груди, так сдерживая взбесившееся сердце, но без раздумий бросается за своим капитаном вниз, попутно выкрикивая, что: — Они побежали туда! А следующим показывая обратное направление, постоянно меняя показания. К счастью, его никто не ловит, да и свериться между собой они не успевают. Ацуму действует по наитию и внезапно врезается в Кузэ — он узнает его сразу — что кофта, что капюшон ему не помеха: Кузэ запыхавшийся и, как всегда, самый красивый. — О, мой Бог, как ты вовремя! — выдыхает Кузэ, ни единым словом не кривя душой, и влетает в один из кабинетов, затаскивая туда Ацуму. — Одолжи, — Кузэ вынимает из рук Ацуму ключи и встает у двери. Это всего два человека, а Кузэ уже набил руку — удар у него оказался верным — тяжелым, а с приемом Сендзаки все выходит куда как эффективнее. Кузэ не то чтобы вырубает их, но демобилизует и побыстрому утаскивает за собой Ацуму, запирая класс. — Я Азусу потерял, — сообщает Ацуму сокрушенно. — А ты просто герой… У тебя кровь, — Ацуму алеет и касается разбитых губ Кузэ пальцем, от чего Кузэ прикрывает глаза и прижимает Ацуму к себе. А тот четок и собран, слишком встревожен, но сосредоточен: — Мы должны найти его, он выпрыгнул на улицу! Хоть бы не ударился… Кузэ снова очарован силой и волей Ацуму, хоть и досадует: — Черт! — выдыхает он, а к ним как раз приходят Кагура и Джошу с поддержкой. — Молодцом, но ты устал, — говорит Кагура. — Пора меняться, снимай. Кагура выворачивает кофту наизнанку, чтобы не дразнить гусей: — Найду ей нового адресата, а ты передохни… — Мы тогда пойдем искать Азусу! — заявляет Ацуму. Кузэ, соглашаясь, отдает Кагуре ключи: — На улице они бесполезны, а вам будут кстати. — Спасибо, — Кагура кивает и уже думает, кому ему написать. — Не нам. Это Эно достал ключи, — говорит Ацуму, и Кузэ смотрит со всем восхищением — он не сказал бы лучше. Кагура отлично слышит Ацуму и кивает, отсылая их, чтобы подумать еще. Не так уж много в их школе блондинов. У Кагуры не выходит найти подходящего кандидата в сети, и он просто надевает кофту. Она даже не пахнет Эно, только дорогим парфюмом. Кагура накидывает капюшон, и в общем-то это дурацкая идея — он много крупнее Эно, но… Они, видно, идиоты, потому что и это работает. А у Кагуры теперь и кофта, и ключи. И рука у него твердая. Сендзаки лишь распаляется — нужно усилие, чтобы не переусердствовать, помнить, что он бьет не на поражение, что это всего лишь школа. А враги хоть и поднимаются, но становятся на самом деле слабее. Сендзаки в какой-то момент ловит Татсуми за руку в пустом коридоре: у того разбита бровь и кровоточит губа. — Ты слишком рискуешь, — говорит Сендзаки. — Нет, я просто следую за тобой, и ты меня не остановишь. Я… не Королева и не приз. Я с тобой. — Я знаю, — Сендзаки целует Татсуми, слизывая кровь. — Нам очень мало одних ключей, — выдает Татсуми то, что Сендзаки давно уже думает. — Да, — соглашается он, — но мы измотаем их прежде, чем измотаемся сами. Кагура успевает встретиться с Кехеем и Кейоко и отметить, что рубашка Кехея в крови. — Ты? — Кехей явно ошарашен. — Я, — Кагура не умеет усмехаться, хотя сейчас было бы самое время. — И ты. Есть ведь момент, когда все можно исправить, верно? Кехей чувствует странную горечь во рту. Кажется, у него уже никогда не будет времени, чтобы хоть что-то исправить. А ведь еще недавно Кехей и не думал о том, что делает хоть что-то не так. А Кагура серьезен до оскомины и хочет верить, что пусть не словом, но делом, извиняется перед своим… Очень старым другом. Кагура эту дружбу тоже не забыл и он, признаться, рад ошибиться в Эно. Кагура не ждет, что Эно простит его, как не ждет, что хоть что-то вернется — но сейчас он делает по-настоящему хорошее дело. И делает его вместе с хорошими людьми. Если Эно среди них, значит, все же справился. И теперь Кагура никак не может подвести. — Эй, вы о чем, мальчики? — Кейоко упирает руки в боки. — Что это вы застыли? Может, найдем местечко поукромнее для передышки. Ой… Возглас Кейоко выдает преследователей, и они приходят одновременно — с двух сторон. Кейоко заступает обоих парней собой, ведь они усталы и ранены, и видит оскалы преследователей. — Ой, — снова вырывается из ее груди. А потом она слышит жестяной скрежет и крик: — Эге-ге-гей-го! — Юно появляется справа. — Юно! — кричит Кейоко, доверяясь сразу, и забегает в один из классов, где хватает вазу и лупит ей преследователя со всей мочи. Она под впечатлением от этих своих действий и приходит в себя лишь, когда Юно обнимает ее: — Валькирия, — шепчет он, — но враги повержены, и теперь я с тобой! Кейоко обнимает его и старается не смотреть по сторонам. Но Кехей и Кагура улыбаются довольно — все же получают свою передышку. Кехей думает, что пора бы подкатить тяжелой артиллерии, но молчит. Пока они держатся, и удача на их стороне. И кто он такой, чтобы указывать… Азусе, что делать? Эта больная мысль так и остается внутри — Кехей не успевает сам себе возразить, потому что именно в этот момент видит в окно Азусу, который бежит по двору так привычно — один. И сердце вдруг делает кульбит… «Блядь!» — думает Кехей, и он почти безутешен. Если бы он мог решать, он бы выпрыгнул в окно. Не чтобы убиться, а чтобы… Защитить. Происходящее нестабильно и постоянно меняется, как картинки в калейдоскопе. Эно не запоминает событий и людей, зато так странно запоминает, что нравится Таку — его взгляды, его завершенные и только начатые жесты, вкус капель его пота на виске и то как его пальцы сжимают ладонь — сильно — никогда не слишком. Эно в общем-то знает, что где-то есть предел и… Боится разочаровать, но все же собирается стать боевой единицей. Они поднимаются наверх вовсе не беспрепятственно. Эно старается просто не мешать и действовать быстро. А еще использовать подручные средства. Подставки для приборов в некоторых классах весьма увесисты, как и стопки оставленных учебников, а Эно весьма ловок и совершенно беспринципен. Уже на втором этаже он замечает в окно одного из классов Азусу, и тот совершенно один. Эно не переживает, он думает, а потом открывает общий чат и находит там единственный неизвестный номер, номер Оками, как он полагает: «Вот сейчас. Опасно. Поспешите,» — пишет Эно, решая, что Таку спасет его от анафемы. Да и по хрен на анафему — нужна помощь. Они не могут стоять вечно! Эно ничего не говорит Таку, лишь пытается помочь ему отбиться, хотя Таку помощь не нужна. Он выглядит и остается героем. Но он устает, на лбу снова выступает пот, Эно просто стирает его прохладными пальцами и губами. Он хотел бы принести облегчение, но обычно приносит проблемы. Зато пишет и просто в их общий чат: «Все наверх, там и встретимся.» Эно хочет защищать Таку. И остальных тоже. И, кажется, знает, как выиграть время и теперь — как продержаться до прихода Оками Масами и его якудза. Эно не сомневается — тот придет. К Азусе и Таку придет, и это — хорошо. Как и то, что Эно держит свое слово. Оками получает сообщение от Эно Широ в процессе переговоров и воспринимает его очень серьезно. Оглядев своих партнеров, он улыбается: — Время вышло, — говорит он. — Вы можете принять предложение, а можете отказаться, мне… в общем-то все равно. У нас так или иначе будет все, что нужно. А мне пора. Оками уже плевать, он отправляет охране сообщение: «Принять боевую готовность.» Он хочет спешить и приехать сам, пусть Азуса и молчит. Вот только… когда он позовет, Оками намерен прийти сразу. Словно он волшебная фея. Потому что, твою мать — так все это волшебство и работает! «Еду. Держи в курсе,» — отвечает Оками Эно. Он не пытается успокоить мальчишку, но оставить его без ответа не может. Стадион пуст, но Азуса не теряет темпа, и вот же срань — из раздевалки вываливается пара пацанов. Счастье, что двое. Азуса не бежит от них, останавливается, находя свое второе дыхание. Драка стоит ему синяка на скуле, но парни остаются на дорожке, даже тот третий, что успевает подойти — Азуса прорывается к раздевалке, но уже не задерживается там — спешит к своим. Ему бы точно не помешало прикрытие. Но быстрый набор в телефоне он использовать не спешит. В отличии от остальных, Азуса чат не читает, неведомым образом он снова становится главной целью, и его загоняют. Все выше и выше. Азуса почти не волнуется, двигается, но в один момент, передыхая, все же зажимает клавишу быстрого набора. Он не совсем успевает отдышаться, но когда Масами отвечает, старается звучать ровно: — А ты очень занят? — уточняет он вместо приветствия. — Для тебя я всегда свободен, — отвечает Масами, приняв вызов через секунду, уже трогая машину с места. Юя решается позвонить, позвать, и это… прекрасно! Азуса чуть теряется, но говорит все же: — Ну, кажется, мне бы не помешала помощь в школе. Азуса вдыхает и выдыхает и передает все-таки обстановку: — Все бегут на третий этаж. И мне тоже… пора… Азуса прерывает вызов и смотрит в глаза их последней классной мишени, тот явно не думает о каком-то благородстве Азусы, в отличии от Ацуму. Азуса ждет несколько секунд, но за спиной парня не появляется никого: Азуса бросается вперед, просто сбивая противника с ног, и бежит дальше, наверх. Он слышит дыхание сзади, не оборачивается, но его останавливает голос Ацуму: — Юя! Это мы! Мы искали тебя! — и Азуса чуть замедляется. Он снова не один, и это приятно. Оками уточняет свои указания: «Поднимайтесь на третий этаж и следуйте за… детьми. Ничего не предпринимайте, не вмешивайтесь, я еду. Но нужно защищать Юю, Таку, Сендзаки… — Перечислять долго и Оками пишет просто — всех наших». «Я уже на подъезде, — обещает Оками ребятам в общем чате, — держитесь.» Он и правда в нескольких минутах от школы и вдавливает газ в пол, подрезая всех прочих, но ему нужно… Он даже готов оплатить штрафы. Юя стоит гораздо-гораздо больше. Они бегут, а Кейоко, замечая и ленты, и юбки, кричит: — На третий! Она ни на что уже не надеется и ни о чем не думает, но ряды за ними смыкаются. Эно ведет их в ту самую комнату, но Таку не спорит, осмысляя, что пришло время принимать бой. Он задвигает Эно в угол и встает в стойку, уточняя: — Ты подмогу вызвал? — Да, — отвечает Эно, двигая стол в центр комнаты. — Помоги и залезай. Эно оставляет Таку стол и влезает в ящики, находя то, что нужно — хлыст. Теперь они стоят на столе оба, Эно чувствует Таку плечом: — Поверь мне, — просит Эно и, стоит первым преследователям появиться в дверях, делает широкое, уверенно-властное движение рукой. Эно управляется с хлыстом ужасно красиво, как Аджи с лентами — это его особый талант. Многим нравилась эта игра. Но теперь она против них — это решает. Эно берет неожиданностью, валит врагов кнутом, рассекая воздух со свистом, обжигает и гасит их пламя, пригибая к земле, заставляя ползать ниже ударов. Эно играет всерьез и делает больно, кося ряды, приводя их в замешательство. Эно ждет… своих — это чувство обжигающее и жаркое. — Мы удержим позиции, — обещает Эно, хлестая плетью, то ли обнимая, то ли выжигая ей все пространство. Сейчас это так удобно — все вокруг враги и нечего опасаться. Хлыст лежит в ладони, сдирая кожу, но Эно плевать. — Я умру за тебя, — говорит он Таку. — Обними меня. И уже замечает Сендзаки, но не останавливается, потому что тот еще далеко. Оками бежит по лестнице вверх, перепрыгивая через две ступени, и его охрана за ним — этого вполне хватит для школьников. Якудза незаметно подходят со спины, когда ребятишек уже целая толпа: разношерстная и не очень, сплоченная и разрозненная — они набиваются в какой-то из классов, как сельди в бочку. Точнее… набились бы, но что-то их останавливает, заставляя копошиться в дверях. Оками мгновенно находит золотистую макушку Азусы в толпе, и это успокаивает его сразу. Азуса цел, значит… можно и помолчать. Таку, конечно, пропустить невозможно — стоит поднять голову, как можно порадоваться, что не на Масами Таку смотрит таким взглядом. Оками с трудом узнает рядом с Таку Эно Широ, так не похожего на самого себя. Королева прикрывает горло своего Рыцаря, и в ее глазах нет ни одного сомнения. Эно сменил стиль внезапно и быстро: без платформ и кофты оверсайз его хрупкость бросается в глаза — узкие плечи ходят ходуном. Он рассекает воздух кнутом, осаживая врагов, а подбородок вздернут, и неожиданно-дерзкое, рваное каре колышется вокруг лица, пока тяжелый браслет отца пафосно оттягивает свободную от хлыста руку, ярко выделяясь на бледном, тонком, таком хрупком с виду запястье. Теперь, в одной майке и джинсах, Эно просто принять за одного из якудза. И нужно смотреть особенно внимательно, чтобы заметить как он льнет и опирается — как мягко и неуверенно его рука лежит в ладони Таку. Но Эно защищает и ждет — Оками понимает его вот сейчас — будь ему семнадцать, Оками поступал бы также. Эно управляется с хлыстом, как лучшая из доминатрикс и, по мнению Оками, это похоже уже на фантасмагорию. Вокруг Короли и их пешки, все, кто еще не понял… останавливаются на линии огня, точнее на линии кнута Эно Широ, а люди Оками собираются теперь вокруг, за ними всеми — никто не уйдет. Таку слегка охуевает от того, как Эно владеет хлыстом, но молчит. Возвышаться на столе ему самому неудобно — из этой позиции он не совсем понимает, как атаковать, но пока просто стоит рядом и кладет руку Эно на спину, сейчас не до объятий. А потом за рядами «Королей» показываются Камо и Азуса, и все чертовы красные и голубые ленты. Врагам не видно, но Азуса, уловив контекст, распихивает всех, освобождая себе путь, вспрыгивает на какую-то тумбу и жестом останавливает волну. Он пока еще не видит и не знает, но уверенно взлетает и застывает восхитительным изваянием с до одури полным жизни лицом. И стоит Азусе показать, как Эно останавливает свое оружие дальнего действия — плеть повисает в его руке и теперь струиться вдоль ноги, вниз по полу, словно притихшая змея. Так странно, но вольно или невольно Азусу слушается не только Эно, но все и сразу. Рубашка на Азусе порвана — Оками скользит по его телу, но останавливается на лице, замирая, запоминая — восторгаясь. Он старается не думать ни о чем кроме… но глаз не закрыть — Оками видит много. И просто смотрит на своего героя и своего младшего брата, пока не отдавая приказов, хотя готов. Голос, высокий, звонкий — девичий, опаляет все вокруг: — Обернитесь, вы… в ловушке, — кричит Кейоко в нежном, голубом платье. — Никто не хочет больше играть. — Я не играю! — это звучит ярко и вызывающе, но не на показ — просто… Правда. Оками узнает голос Азусы из всех и влюбляется заново. — Я не играю, — заявляет Кейоко следом. — Мы не играем, — Сендзаки и Татсуми не сговариваясь звучат в унисон. — И мы, — Ацуму впервые говорит что-то так громко, и они с Кузэ взбираются к Азусе на стол. — И я не играю, — вторит Карино, удивляя их всех, даже Оками. — Конец игре, — заявляет Татсуми, помня, что Эно свое «я не играю» уже высказал. И голубые с красными ленты смыкают ряды. Оками любуется своим Королем: ему не нужна помощь, лишь опора, и Оками улыбается ему и Таку, и Эно Широ, а потом хлопает в ладоши, заставляя всех заметить его. Потому что… игре — конец. Начинается жизнь. Оками гарант слов Татсуми — вот и все. Как раньше они могли бы орать: «Долой короля!», но они выкрикивают: «Долой игру!» Азуса ловит взгляд Таку, пока они громко, хором повторяют: — Конец игре! Аджи тоже вскакивает на парту, рассыпая между всеми колоду. — Вы всего на всего колода карт, — это звучит сперва тихо, а потом подхватывается всеми. Бывшие Короли и их оставшаяся свита озираются вокруг, отчаянно осмысляя поражение, пока Таку и Азуса спрыгивают вниз и протягивают друг другу руки.