Мистер Мидвич

2011 - Без меня, - улыбнулся Чарльз. - У меня на этот вечер еще планы. - Серьезно? - Эмма недоверчиво прищурилась. - Ты звезда этого вечера! Еще нужно поговорить с The Guardian, и… - Эмма. Я серьезно. Я хочу домой.  - Черт возьми, Чарльз, теперь мне кажется, что все эти Мидвичские истории про подменышей - не выдумка, - она хмыкнула. - Но ладно, черт с тобой. Кто я такая, чтобы спорить с человеком, у которого отобрала медовый месяц. Эмма была первой, не считая Эрика, кто прочел его новый роман, и она тут же обозвала его самой лживой выдумкой из всех, что Чарльз писал до этого, и самым эпичным каминг-аутом в литературе. Шесть недель назад он лег на магазинные прилавки, и две из них Чарльз всерьез прислушивался к шагам за дверью, опасаясь, что к нему на порог заявится ФБР. Но к нему стучалась лишь пресса. Страна зачитывалась его “Мистером Мидвичем”, считая его полной выдумкой и ни на йоту не подозревая, что это исповедь. Подросток, убивший трех человек от скуки, и его возлюбленный, четвертым убийством обеспечивший ему алиби - такого никогда не могло произойти в действительности. Умный читатель не позволял себя обмануть, и специально для этого умника Чарльз предоставил чудесное оправдание - любовь, за которую можно убить, всегда продавалась на ура.  До Мидвича Чарльз не подозревал, что главный роман его жизни замер перед самой кульминацией. Теперь он знал развязку, и нахально признавался в глаза всей стране, что он не просто серийный убийца (что, в общем-то, уже давно не шокировало Америку), но и безумно, самозабвенно счастлив, каждое утро просыпаясь в объятиях человека, который лишил невинности его тело и свою душу.  Чарльз был не из тех, кто убивал, потому что считал себя лучше других - не бог, не дьявол, не атлант, расправивший плечи, а просто мальчишка, который не знал, как иначе прожить эту жизнь. Возможно, он и правда был сумасшедшим. Но в конце своего романа он спрашивал у читателя, что лучше - перерезать горло одному человеку перед тобой, или же обречь приказом на верную гибель тысячу человек за тысячу километров? Кто-то из великих переговорщиков когда-то сказал, что для того, чтобы избежать ядерной войны, нужно приставить к президентам помощников с ядерными кнопками, имплантированными им в грудную клетку, прямо возле сердца. Чтобы перед тем, как нажать кнопку, президент должен был своими руками вырезать ее из груди живого человека.  Когда его спросили об этом на интервью, Чарльз сказал: “Ни секунды не сомневаюсь, что это не помогло бы”.  С тех пор, как они уехали из Мидвича, Чарльза больше не преследовали сквозняки, но он все равно спал с Эриком в обнимку, под одним одеялом, прижимаясь так, будто иначе промерзнет до костей.  Лет через двадцать Мидвич перестанет существовать, а значит, умрет их последний свидетель. Джим сопьется, Глория умрет от тоски, Моррисы застынут горгульями на крыше собственного отеля, а Энни уедет и станет самым известным на свете модельером. Отец Пламмер будет гореть в аду, а Фред, державший лавку с сигаретами, попадет в рай, потому что никому в жизни не сделал ничего дурного. Неровную пентаграмму могил окропит дождем и занесет снегом, сухим и редким, похожим на хлебные крошки.  И все эти двадцать лет, каждый день, они будут счастливы.  И никогда не будут одни.