Дерек Стилински

***

And hey, you, don't you think it's kinda cute That I (I) died (died) right inside your arms tonight? That I'm fine even after I have died? Because it was in your arms I died

"Arms Tonite" – Mother Mother

      В Бейкон-Хиллс пропадают и умирают люди. Они гибнут в любых других городах, но там их не разрывают на части, их не сжирают с потрохами. В иных городах маньяки как маньяки, это не обезумевшие оборотни, чей рассудок помутнел.       В Бейкон-Хиллс людей губит оборотень, вся стая Скотта на взводе, а надежда на поимку убийцы легла на костлявые плечи Стайлза. Он должен взять себя в руки, сосредоточиться и просто решить очередную головоломку, пока не погибли ещё люди. Полиция в этом вопросе бессильна — все они верят, будто несчастные стали жертвами нападения горных львов или койотов. Красивая версия, если не видеть, насколько тела изуродованы. Так что полиция предпочитает игнорировать уродливые факты и поверить в приятную сказку.       Стайлз не может осуждать полицию — его отец шериф, жутко уставший и нервный. Он после первого трупа пришёл домой, обнял сына, прижал к себе и буквально взмолился, чтобы тот был аккуратнее, не смел соваться в лес и держался поближе к Дереку. Конечно, он сильный, он не пустил бы Стайлза и на километр к лесу, смог бы обеспечить ему полную безопасность. Тогда Стайлз пообещал отцу быть аккуратным и не лезть в дела полиции хотя бы в этот раз. Как же паршиво осознавать свою ложь… Но она необходима, чтобы папе было спокойно.       А сейчас Стайлзу ни черта не спокойно — он в ужасе смотрит на результаты расследования, на то, к чему сводятся все нити и в страхе понимает — каждое жестокое убийство напрямую относится к Дереку Хейлу. Он замешан в смертях и сейчас готовит ужин на кухне дома Стилински к приходу шерифа. Если судить по запаху — Дерек жарит мясо. Стайлзу на мгновение кажется, будто оно человеческое. Он нервно трясёт головой и снова и снова перепроверяет результаты расследования, отказываясь верить, что его Дерек может быть причастен.       — Нет, боже, нет, пожалуйста, только не это, — бормочет Стайлз, чьи щёки бледнеют, руки трясутся, а зрачки от ужаса расширяются.       Наверняка здесь какая-то ошибка. Стайлз знает, что Дерек никогда бы не убил невинных людей, да еще и такими изощренными способами. Изуродованные тела погибших смогли опознать с большим трудом. Разве все это сделал Дерек, который, с момента обнаружения первых трупов ни на шаг не отходил от Стайлза, повторяя из раза в раз, что не простит себе, если с ним что-то случится? Дерек Хейл, черт возьми, даже паука не может убить, невзирая на мольбы Стайлза. Вместо этого он заманивает пауков в банку и выпускает на улицу. Это не может быть он. Это невозможно.       — Сынок? — из-за спины внезапно раздается голос Ноа. — Что ты делаешь за моим ноутбуком?       — Ничего, — Стайлз закрывает вкладку с результатами экспертизы и захлопывает экран ноутбука. — Пойдем ужинать. Дерек весь вечер на кухне возится…       Его отец не должен это увидеть, по крайней мере сейчас, пока Стайлз не разобрался во всем сам. Ведь он так долго не мог доверить своего сына Дереку, все боялся, что Дерек не тот, за кого себя выдает. Может быть, Дерека подставили. Может быть, его заставили. Может быть, в него кто-то вселяется, так же, как однажды вселялись в Стайлза. Так или иначе, Стайлз хочет верить, что, что бы ни случилось, должно быть какое-то объяснение всему, Дерек ведь не может убивать только ради жажды крови, и он наверняка делает все, чтобы защитить Стайлза от этого. Нужно просто спросить Дерека после ужина и не делать поспешных выводов заранее. В голове крутится вихрь мыслей, сердце бешено стучит. Нельзя в таком состоянии спускаться к Дереку — он сразу учует запах страха. Но и не спуститься будет странно. Перед глазами все кружится. Руки дрожат. Что, черт возьми, делать?       — Стайлз, что с тобой? — Ноа, заметив дрожащие руки сына, не на шутку пугается.       — Паническая атака, кажется… Позови Дерека…       Стайлз решает скинуть все на панические атаки, которые периодически случаются с ним безо всякой причины. Во время них Дерек всегда старается найти способ, как успокоить Стайлза. Пусть Дерек думает, что и в этот раз запах страха от него связан с панической атакой. Стайлзу нужно оттянуть время, чтобы обдумать разговор с ним и дальнейший план действий, если за убийствами действительно будет стоять он. Пусть это и звучит невозможно. Но, как показывает практика, в этом городе возможно невозможное. И сказать никому нельзя, никто из его друзей не умеет держать язык за зубами, ведь, в случае нарушения их негласного кодекса, состоящего из одного простого правила «не убивать», об этом непременно должна будет узнать вся стая, неважно, по какой причине произошло убийство.       По зову Ноа Дерек мигом поднимается на второй этаж в комнату Стилински-младшего. Он, как предполагалось, и вправду слышит запах страха.       Дерек суетится, берёт Стайлза за трясущиеся, просит посмотреть в глаза, отчего сердце последнего принимается болезненно кровоточить. Радужка у Дерека тёмная, напоминает горячий тёмный чай, который Хейл заваривает каждый раз, когда у Стайлза неудачный день и просто плохое настроение. Не мог настолько нежный человек оказаться жестоким убийцей, не мог! Это противоречит любому здравому смыслу и чувствам… Наверняка всё проделки Питера, решившего развлечься и лишний раз подставить племянника, поиграв на чужих нервах.       — Стайлз, смотри на меня, ну же, давай перечислять цвета, — ласково (не как маньяк) произносит Дерек, нежно сжимает чужие ладони. — Давай?       «Какие к чёрту цвета! Дерек, улики указывают на тебя!» — в истерике думает Стайлз, но чудом удерживает слова в глотке и кивает в ответ своему парню, заботливому и обеспокоенному… Он не мог убивать, не мог, это невозможно!       — Молодец, — Дерек делает паузу, и на мгновение его глаза будто бы блестят кроваво-красным, — Какого цвета моя футболка?       Стайлзу кажется — красного, да что там футболка? Ощущение, будто весь Дерек покрыт багровой кровью жертв, будто в его руках кишки и сердце, будто глаза блестят голодом, а изо рта на пол капает едкая слюна, какая бывает у бешеных собак. «Это всё неправда, это всё неправда!» — отчаянно твердит про себя Стайлз, но картины трупов не исчезают.       — Стайлз, какого цвета у меня футболка, давай скажем вместе? — Терпеливо повторяет Дерек, не выпускающий чужих рук из своих.       Стайлз не может говорить — ему страшно до слёз. Его самый любимый и дорогой человек — убийца, он просто так лишил жизни стольких… Взять ту же девушку со светлыми волосами, раздобытая информация гласит, что она только-только перевелась в новую школу после смерти матери и начала двигаться дальше. А теперь у неё нет шансов. Дерек их уничтожил, когда перегрыз глотку, а после выпотрошил, раскидав внутренности по округе.       — Стайлз! — Окликает Дерек.       И Стайлз всё же обнаруживает в себе силы, чтобы выдавить из себя жалкий ответ:       — Синяя… Твоя футболка синяя.       — А какого цвета твоя? Давай, назови цвет.        — Кра-красная, моя футболка красная, да.       — Молодец, а во что одет твой папа?       — В форму, в форму…       Это продолжается до тех пор, пока Стайлз не успокаивается и не обмякает в руках Дерека. Тот осторожно обнимает, будто боится сломать. А Стайлз не может прекратить думать о том, как эти ласковые руки разрывали чьё-то тело на части, как по ним стекала алыми ручьями кровь, как потом Дерек облизывал их, смакуя вкус.       Мысли сводят с ума, дёргают за нервные ниточки и доводят до точки — Стайлз плачет, прижимается к Дереку и ревёт белугой, будучи не в силах раскрыть правду хоть кому-то. Папа тут же арестует Дерека, Скотт предложит его «обезвредить», а Ардженты просто жестоко убьют, как и положено любым другим охотникам. Стайлз не может этого допустить, он не может отдать им своего Дерека, пусть тот и убил свыше десятка людей…       Стайлз сказал Дереку, что хочет в этот вечер побыть один, прийти в себя, на что тот не стал спорить, пусть и по нему было видно, как он расстроен. Сразу же после молчаливого ужина с Ноа он ушел. И вот куда он пошел? Стайлз боится даже предположить. Пока они ужинали, Стайлз тихонько пробирался в рабочий кабинет отца, чтобы переслать письмо с результатами расследования на свою почту и затем удалить его с электронной почты отца. Очевидно, что рано или поздно отец получит их снова, но так у Стайлза хотя бы будет больше времени что-то предпринять.       До ночи Стайлз изучает экспертизу, сопоставляет с ней всю ту информацию, что у него имелась, пытаясь найти дыры в деле, за которые можно было бы зацепиться. Полиция же всегда что-то упускает из виду, закрывает глаза на то, что не может объяснить, верно? Хоть что-то же должно быть. Но нет. В деле все складно и логично. На местах убийства нескольких жертв нашли кровь Дерека, а так же его кусок ногтя. Видимо, жертвы сопротивлялись, кусались или царапались. Но это же глупо, ведь так? Разве убийца мог бы вот так глупо проколоться? Наверняка это подстава. Не так уж и трудно получить чужую кровь и даже, если постараться, коготь. Но, помимо крови и части когтя, полиция обнародовала запись с видеокамеры, на которой заснято убийство одной из жертв. В остальных случаях никаких камер поблизости не было, либо же они были направлены в другую сторону.       Он включает эту самую видеозапись. Качество, конечно, оставляет желать лучшего, а также нет звукового сопровождения. Судя по всему, камера эта находится около супермаркета недалеко от участка. Спустя несколько минут просмотра видео, в самом углу Стайлз замечает, как бездыханное тело девушки падает на асфальт. На камере ее видно только по плечи. Через несколько мгновений Стайлз на секунду — всего на секунду — может увидеть лицо убийцы. Его глаза светятся ярко-красным оттенком, скорее, алым, как кровь. Стайлз закрывает экран на ноутбука. Внутри все падает. Это какой-то бред. Этого не может быть.       Если бы это был Питер, то глаза бы отдавали голубым, ледяным цветом. Но это не он. Но, может быть, это другой альфа? Или же… Скотт? Нет, это невозможно. Судя по дате и времени этой записи, у них тогда был матч по лакроссу, на котором не было Дерека. Так что вариантов у Стайлза немного: либо это Дерек, либо другой оборотень. В результатах исследования этой видеозаписи указано, что ярко-красный свет вызван деффектом камеры, и больше ничего. Вот только Стайлз знает, что оборотни и прочая нечисть на камере всегда отображаются как-то не так, как в случае, например, с Кирой, или с тем же Скоттом, у которого на фотографиях глаза светят белым. Так происходит не всегда, у оборотней, обычно, перед полнолунием, в самое полнолуние, или же если они находятся в приступе ярости, возбуждены или испытывают другие сильные чувства.       Стилински судорожно роется в телефоне, чтобы посмотреть все фотографии Дерека, сделанные за несколько дней до полнолуния. Таких у него немного. Одну ему все же удается найти. На ней — глаза Хейла запелены кровавым цветом. Но, черт возьми, это же ещё ничего не значит… ведь так? Стайлз и дальше копается в данных, перечитывает все десятки раз, чтобы уцепиться хоть за что-то. Но ничего. Стайлз чувствует себя ужасно бесполезным и никчемным. Когда эти результаты получит отец, все потеряно. Даже если Дерек не виновен, доказать обратное будет трудно, учитывая существующие улики и упрямость полиции. Для них главное лишь найти кого посадить на скамью подсудимого. Стайлзу остается лишь где-то искать другие улики, которые не озвучены в экспертизе. Вот только времени у него в обрез.       Утром Стайлз притворяется больным и остаётся дома, продолжает рыться в уликах и отрицать происходящее. После смерти мамы с приходом Дерека жизнь в доме Стилински наладилась — Ноа перестал пить и винить себя в смерти супруги, у Стайлза будто бы открылось второе дыхание для учёбы и появилась мотивация двигаться вперёд в будущее. Оно больше не казалось размытым и страшным, оно сияло разными яркими оттенками и манило к себе. Это чувствовал не только Стайлз, молодой и полный сил, но и Ноа, то и дело думавший о самоубийстве. Дерек сумел стать членом семьи, которого так долго не хватало. Связь сделалась настолько сильной, что Ноа начал шутить, будто фамилия Дерека не Хейл, а Стилински. Дерек Стилински — звучит правильно и красиво…       Руки не прекращают дрожать, а бессонная ночь вызывает невыносимую головную боль. «Швы» черепа будто лопаются, а мозг вытекает, потому и соображать не выходит. Стайлз глядит на улики, кусает губу до крови, кривится от боли, но не бежит обрабатывать ранки. Взгляд намертво прикован к видеозаписи, где слишком чётко видно лицо Дерека. Там он не улыбается, его губы искривлены в зверином оскале, а в глазах полыхает нечто недоброе… Или Стайлзу просто так кажется — разрешение картинки слишком низкое, а воспалённый недосыпом мозг дорисовывает несуществующие детали. Может быть, стоит хорошенько выспаться, и тогда станет понятно — на видео не Дерек, а чужой альфа, решивший бросить вызов стае Скотта.       Правда, сама мысль о сне вызывает нервный тик — Стайлзу кажется, будто, если он позволит себе уснуть — его Дерека скрутят и повесять на него каждое из убийств. Бред, Стайлз не сможет повлиять на арест, но и признать свою беспомощность не может. Ему плохо и физически, и морально. В глупой надежде успокоиться он меняет свою футболку на ту, что ему подарил Дерек. Она свисает мешком, пахнет стиральным порошком и спокойствием. Стайлз обнимает себя за плечи, прикрывает глаза и вспоминает, как приятно лежать рядом с Дереком, смотреть «Хатико» по десятому кругу и периодически переговариваться, наслаждаясь теплом…       Футболка придаёт сил, чтобы спуститься на кухню и заварить кофе, купленное Дереком. Он тащит в дом почти всё, что считает полезным или вкусным. Он заботится о своей семье, он не может убивать тех, у кого своя семья…       Это нелогично.       Стайлз на дрожащих ногах поднимается обратно в комнату и жадно глотает кофе, которое будто и не думает снимать сонливость, наоборот, нагоняет её, принуждает оказаться в её цепких объятиях, раствориться в них… Стайлз позорно поддаётся этому — он не замечает, как опускает голову на руки, лежащие на спине, а разум проваливается в иное измерение, где нет никаких убийств, где главной проблемой является выбор между шоколадками, подаренными Дереком Стилински…

***

      Просыпается Стайлз вечером с жуткой головной болью, сушняком в горле и ощущением приближающейся опасности. Стайлз трёт глаза, зевает и кривится от абсолютной темноты вокруг — ничего невидно даже в свете луны.       — Сколько… сколько я спал? — Стайлз тянется, чтобы включить настольную лампу, когда замечает в коридоре горящие ярко-красные глаза и слышит утробный рык…

***

      — Где Стайлз? — В очередной раз, кажется в сотый, спрашивает Дерек, скованный наручниками и помещённый в комнату для допроса под особенно строгим наблюдением аж целого штаба полиции Бейкон-Хиллс.       Одежда, лицо и руки Дерека окровавлены, он смотрит на окружающих побитым щенком и не понимает, что произошло. В ином состоянии его застал Ноа Стилински, вернувшийся с работы. Он услышал чавканье из комнаты сына, включил там свет и увидел…       — Ноа, где Стайлз? Что с ним? — Испуганно говорит Дерек.       Ноа молчит, он бледен, в его глазах застыли слёзы горя и ужаса. В горле застряли все слова. Мозг не знает злиться или реветь нужно. А как реагировать? Как можно и нужно реагировать на то, что человек, которого ты принял в семью, уничтожил твой смысл жить? Ноа застал Дерека, пожирающим Стайлза. Тот, кажется, ещё дышал, пока Дерек Стилински смаковал его мясо, обратившись в непонятное нечто с безумным взглядом.       Ноа не мог поверить своим глазам. Даже сейчас, стоя перед убийцей своего сына с руками по локоть в его крови, он надеется, это просто очередной кошмар, которые посещают Ноа каждую ночь после смерти жены. Вот-вот он проснется и все будет хорошо, Стайлз окажется сладко спящим в своей комнате, а Дерека Хейла и вовсе никогда не случилось в их жизни. Но нет. Это не сон. Его сына больше нет. Дерек таким ужасным способом отнял у него единственный смысл жизни, а теперь делает вид, будто не понимает, что происходит. Ноа так долго учился доверять парню своего сына, потому что он знает, к чему приводит любовь, тем более — подростковая. И ошибся, когда наконец доверился ему.       Дерек так долго втирался в доверие к их семье. Когда Стайлз болел, он приносил ему лекарства, сидел с ним до ночи, измерял температуру и приносил теплый чай с лимоном в постель. Только Дереку удавалось успокоить его во время панических атак, что было неподвластно даже отцу. Следующим летом они планировали съездить на море, втроем. Ноа, черт возьми, в шутку дал убийце своего сына фамилию Стилински. Он сам впустил его в дом, тем самым своими руками подписав смертный приговор для сына. Как только Дерека упекут в «Дом Эха», ведь тюрьмы не могут обеспечить условия заключения для оборотней, Ноа сам для себя решил, что покончит с жизнью. Он не знает, как вообще возможно дальше жить с такой ношей.       А Дерек и вправду не понимает, что происходит. Руки и одежда в пятнах крови. Оборотень чувствует резкий запах Стайлза, который идет от него самого. Он не понимает, что происходит. Последнее, что он помнит, как уходил из дома Стилински после ужина, когда парень попросил оставить его одного. Определенно что-то произошло, но никто на его вопросы не отвечает, его присутствие игнорируют, и даже Ноа, отец Стайлза, глаза которого полны боли и ужаса. Дерек, связав кровь Стайлза на своем теле и молчание Ноа, смог лишь предположить самое худшее. Пусть он и не хочет в это верить. Это попросту невозможно.       — Ноа... — по щекам Дерека потекли слезы. — Я... убил Стайлза?       — Не смей, слышишь, не смей называть имя моего сына! — Ноа, не в силах больше сдерживаться, срывается и ударяет кулаком по решетке. Его крик и удар эхом раздаются по всему участку. Через мгновение застывает гробовая тишина. — Ты убил его, убил моего ребенка, и еще смеешь спрашивать об этом? Да я убью тебя своими руками прямо здесь, сукин сын, мне терять нечего!       — Ноа, тише, тише, — Пэрриш пытается увести шерифа, но тот сопротивляется, продолжая угрожать Дереку. Вскоре, не без помощи успокоительного, его удается усмирить и увести подальше от Дерека.       Этого не может быть. Просто не может быть. Дерек не мог убить человека, которого он любит больше всего на свете. Это какая-то ошибка. Он беспрерывно рыдает, разбивает руки в кровь о бетонные стены и в истерике повторяет имя Стайлза Стилински, зовет его.       Последующие дни он оказывается полностью опустошен. Его мало волнует следствие, слезы Лидии и Скотта, их показания, как свидетелей по делу, разочарование в глазах Питера, полный ненависти взгляд Ноа, судебный процесс, по которому его направили в «Дом Эха», где он пробудет до конца жизни, крики сумасшедшей нечисти в соседних камерах, ужасное отношение к себе работников психбольницы, новость о самоубийстве Ноа.       Ему наплевать.       Он убил своими руками Стайлза.

***