Мой, и только мой

Поместье лорда Роджерса было поводом для гордости хозяина и зависти всех остальных: оно никого не оставляло равнодушным. Особняк, стоящий вдали от дороги, за завесой могучих старых дубов, выглядел монументально. Старк лишь вздохнул. В Америке, конечно, можно построить похожий, но добиться такого же эффекта не выйдет. Нельзя воссоздать века бушующей природы, тут и там заботливо направленной руками умелых садовников. И камень, из которого выстроен особняк, светлый, каждый вытесанный кирпич идеально подстроен под другой — будь то умением рабочих или течением времени… Некоторые вещи нельзя воссоздать, даже заплатив за попытку целое состояние. Дом встретил их мельтешением слуг и приветливым лицом дворецкого. Старка расположили в глубине, подальше от суеты приготовлений к охоте. Даже не так. К Охоте. Роджерс писал ему об этом, кажется. Приедут титулованные особы, будут пить вино, ловить лисиц и танцевать на балах, которые Роджерс терпеть не мог, но положение лорда обязывало и устраивать их, и появляться, вежливо танцевать пару-тройку танцев с разными девушками, и только. После этого лорд всегда удалялся в курительную комнату или становился в компании других джентльменов, ведущих ужасно скучные разговоры. До наплыва гостей оставалось пару дней, и Старк был рад провести их в тишине и спокойствии, приходя в себя после длительного путешествия. Он вымылся в ванной, несколько раз уверив выделенного ему Роджерсом камердинера, что в состоянии вытереться от воды самостоятельно. Камердинер вежливо кивнул и удалился в комнату разбирать вещи и готовить костюм, но Старк кожей чуял неодобрительный взгляд. Через час обещали ужин, и Энтони непременно нужно было чем-то себя занять в ожидании, чтобы прекратить мерить шагами предоставленные ему покои, которые, к слову, были поистине королевскими. Он спустился в сад, намереваясь немного прогуляться на свежем воздухе, приятно отдающим цветами, а не морской солью. Пройдя вглубь, он с восхищением отметил раскинувшийся перед ним величественный пейзаж: лабиринт из кустарников вел к склону реки, возле которой раскинулись вековые деревья. Старк уверенно направился по столь тонко задуманному садовниками пути, отмечая созвездия цветов, скрывающих прохладные арки, и приятную зелень травы, волнами колышущейся под слабым ветерком. Старк почти было вышел к берегу, но замер на последнем шаге. Под ивой кто-то был. Пренебрегая скамейкой, заботливо расположенной чуть поодаль, молодой человек что-то читал, сидя на земле и прислонившись спиной к стволу дерева. Солнце, отражаясь от речной воды, сверкало жемчугом, мягким ореолом подсвечивая непослушные кудри юноши. Во рту он держал карандаш, а большим пальцем поглаживал страницу. Старк отчего-то задержал дыхание. Нужно бы выйти поздороваться — или уйти, но не стоять же здесь, в самом деле. Но ноги будто приросли к земле, а взгляд ни на миг не отрывался от юноши. Когда незнакомец наконец поднял лицо от книги и взглянул на воду, чему-то слегка улыбаясь, Энтони будто током ударило. Он отступил назад, в гущу зелени, и заспешил к дому, не давая себе ни секунды на раздумья о том, что только что произошло. В своих комнатах он развязал внезапно ставший тесным галстук, набрал в стакан холодной воды из кувшина и выпил ее до дна. Но этого ему показалось мало, и тогда он заспешил в ванную, закатывая рукава рубашки. Нужно было умыться! Непременно, сию секунду. Просто необходимо. Зажмурив глаза от воды, он отчетливо увидел ту же картину: юноша с тонкими запястьями крутит в пальцах грифельный карандаш и чему-то улыбается, сидя под раскидистой ивой. Его образ будто отпечатался на изнанке век, и Старк чертыхнулся. Что за глупости! Может, перегрелся? Или все еще не пришел в себя после дороги… Его мысли прервал стук в дверь: это пришел камердинер с желанием убедиться, что нерадивый американец помнит, что ужин начинается через пять минут, а опаздывать невежливо. Конечно, таких слов сказано не было, но это было именно то, что пожилой мужчина имел в виду, Старк в этом не сомневался. Старк ступил в галерею, затопленную мягким светом, льющимся из «лунных окон», и даже не поднял головы, чтобы мазнуть взглядом по полотнам, украшающим стены. Вероятно, эту коллекцию собирало не одно поколение предков Роджерса, но Энтони был глубоко в раздумьях о предстоящих делах и инженерных открытиях, и намеревался думать лишь об этом и ни о чем другом. В его поле зрения внезапно появились ботинки — и ноги, одетые в шерстяные брюки, — и он встал, как вкопанный. Снова он. Его наваждение. Юноша подставил лицо свету, и ресницы на его закрытых веках чуть подрагивали. Он мягко улыбался, кончиками пальцев касаясь высокого подоконника, и чуть покачивался с пятки на носок, и его золотые кудри покачивались вместе с ним в солнечном свете, разбавленном пылью и запахом старинных книг. Старк знал, что в этот раз необходимо что-то сказать. Получится совершенно дурацкая история, если молодой человек очнется и застанет его в таком виде. Но что сказать? Они не были представлены друг другу, может, что-то нейтральное? Или все же тихо уйти? Выход из галереи был близок, метрах в семи. Если его не заметили до, может, и сейчас удасться остаться инкогнито. — Добрый вечер, — раздалось за спиной, и Старк замер, а юноша наконец открыл глаза и непонимающе посмотрел на Старка. Его взгляд, мечтательный и светлый, задержался на лице мужчины, и он продолжал улыбаться бог знает чему… Старк открыл было рот, но его опередил Роджерс, приближающийся к ним стремительными шагами. — Разрешите представить вас, господа, — он кивнул и указал на Старка, — это мистер Старк, он приехал из Америки в поисках новых инженерных идей. А это виконт Паркер, он гостит в поместье со своей тетей. — Рад знакомству, — Паркер протянул Старку ладонь, и Старк на секунду взглянул на нее, бледную, едва-едва поцелованную скупым английским солнцем. — Взаимно, милорд. Должен заранее просить у вас прощения за свои ужасные манеры, видите ли, я — американец… Когда их руки соприкоснулись, Старк, на мгновение сжав ладонь юноши, резко замолчал. — Пройдемте? — Роджерс, казалось, не замечал странного состояния Старка, и это обнадеживало. Питер широко улыбнулся, и на его щеках появились едва заметные ямочки. Старк поправил галстук, отмечая про себя, что в следующий раз нужно попросить камердинера не затягивать его так туго. Второй раз за день такая неприятность!