***
Долгое время они молчали. Не было нужды говорить — но не было и тишины, потому что звёзды шумели. Не громко, но ощущаемо. — Когда я была маленькой, — начала Байхэн, — мне казалось, что звёзды — это дырочки, которые кто-то проткнул в небе. — И ты хотела улететь туда? — Я хотела знать, кто держит иглу. Лоча тихо усмехнулся. Он смотрел не в небо — а на её отражение в стекле. — А ты? — Я думал, что звёзды — это пепел сгоревших жизней. Но красивый. И что если смотреть на них — можно понять, зачем вообще всё это было. — А понял? Он не ответил сразу. Поднял голову, закрыл глаза, прислушался к себе. И только потом — шепнул: — Иногда. Когда кто-то рядом.***
Они сидели так долго. Плечи не касались. Но дыхание сливалось. Слов было немного, но каждое — будто тепло от ладони. — Я устала, — прошептала Байхэн. — Но не от этого пути. А от тишины между сражениями. Иногда… я боюсь, что если всё закончится, то я не услышу ничего, кроме этой пустоты. Лоча покачал головой. — Тогда кто-то должен остаться рядом. Чтобы тишина больше не пугала. Она повернулась к нему. В её глазах отражалась одна особенно яркая звезда. — Ты останешься? — До тех пор, пока небо не погаснет. И после.***
На рассвете они всё ещё сидели рядом. Никто не уснул. Никто не расстался. Когда Сампо заглянул в гостиную, он только фыркнул: — Вы двое — как закат и рассвет. Всегда находите друг друга между тем, что уже ушло, и тем, что ещё не пришло. Байхэн зевнула, прикрываясь хвостом. Лоча улыбнулся. Почти незаметно. Но по-настоящему.