Байхэн против плохой концовки

Это был совершенно обычный день. Генерал Юэюй, как всегда, занимался важными делами: проверял доклады, уточнял маршрут приближающейся делегации из Чжумина и готовился к дипломатическому приёму. День обещал быть спокойным, почти предсказуемым. Но только до тех пор, пока в двери резиденции не ворвалась Байхэн. Она влетела, как порыв ветра — быстрая, шумная и сияющая. В руках у неё был мальчик лет восьми-девяти с чёрными волосами и фиолетовыми глазами. Он держался спокойно, но в его взгляде светилась явная симпатия к лисице, которая буквально несла его, будто редкую находку. — Генерал Юэюй! — выкрикнула она — Это мой новый младший брат! Юэюй замер, застыв с кистью в руке. — …Ты украла ребёнка? Байхэн хлопнула ресницами и заливисто рассмеялась: — Ну да! Но только чуть-чуть! — Она прижала мальчика к себе. — Инсин, скажи, ведь я буду крутой сестрой, да? Мальчик, не отводя от генерала взгляда, улыбнулся и с красным щеками кивнул: — Угу. Очень крутая. Юэюй медленно поднялся из-за стола, как человек, почувствовавший приближение мигрени. — Объясни. Сейчас же. Байхэн легко опустилась на край кресла — не для сидения, а как будто просто присела на дерево в лесу, — и заговорила так, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном: — Он пришёл с делегацией из Чжумина. Сирота. А я увидела его — и сразу поняла: это он. Я не знаю, как объяснить… просто почувствовала. Как будто он должен быть рядом. А если он один, и я могу быть ему семьёй — почему нет? Инсин тихо вздохнул и несмело положил ладонь на её волосы. Байхэн замерла, потом улыбнулась — широко, по-настоящему, как улыбается только ребёнку или старому другу. Юэюй даже не был уверен, кто из них в тот момент выглядел старше. Он провёл рукой по лицу. — Байхэн… ты не можешь просто взять и… пристроить к себе ребёнка. Особенно если он член делегаций из Чжумина. Для этого тебе нужно как минимум согласие генерала Хуайяна. Байхэн потупилась. Хвост немного опал. — Значит… нужно подождать? — Да. — Хорошо. — Она немного погрустнела, но не спорила. — Если честно, я так и думала. Но… — она снова посмотрела на Инсина, — Я правда хочу чтобы он был моим братом. Инсин обнял её за плечо и мягко сказал: — Всё будет хорошо. Юэюй невольно заметил, с какой осторожностью он это сказал. Как будто это был не ребёнок, а кто-то постарше. Но и это, по странной логике происходящего, его уже не удивляло. Байхэн всегда было такой. Когда она видела кого-то кто ей нравился, она делала всё только бы проложить к нему путь. Даже если это означало что ей придётся снести всё на своём пути. Байхэн встала, поставив Инсина на ноги: — Ладно. Тогда пока вы тут всё решаете, я пойду познакомлю его с дяде. — Кому? — насторожился генерал. — Ши Чжую! — бодро махнула рукой Байхэн. — Ему тоже нужен младший брат. Или племянник. Неважно! — И, прежде чем он успел остановить её, добавила: — Мы скоро вернёмся, честно-честно! — умчалась лисица так же стремительно, как и появилась. Юэюй остался стоять в тишине. Он закрыл глаза. — …Пусть только не назовёт его наследником лисьего народа… — прошептал он себе под нос. И впервые за день позволил себе налить чай. С добавлением настойки от головной боли.

***

Ярмарка в Яоцине гудела, как улей. В воздухе витал аромат жареных каштанов, приправ, сладких рисовых лепёшек и свежего чая с розовыми лепестками. Музыканты играли на бамбуковых флейтах, дети бегали между прилавками, а Ши Чжуй сидел на скамейке у чайной лавки и с абсолютно счастливым лицом доедал третью порцию жареных пельменей. Он уже собирался заказать ещё, когда вдруг над ярмаркой раздался знакомый голос — громкий, как удар в гонг: — ШИ ЧЖУЙ! ПОЗНАКОМЬСЯ С НАШИМ НОВЫМ РЕБЁНКОМ! На секунду всё затихло. Музыка захлебнулась, торговцы замерли с поднятыми блюдами, даже чайник на плите как будто перестал кипеть. Все повернулись к источнику шума. Байхэн гордо шла сквозь толпу, держа за руку чёрноволосого мальчика с фиолетовыми глазами. Тащила, точнее. Рядом с ней тот выглядел не испуганным, а скорее довольным происходящим — словно участвовал в спектакле. Ши Чжуй поперхнулся пельменем. Закашлялся. Уронил палочки. — Ты что, украла ребёнка?! — Почему все думают, что я его украла?! — возмущённо воскликнула Байхэн, дёргая хвостом. — Он здесь по своей воле! Скажи, Инсин, ты же хочешь быть со мной? Мальчик серьёзно кивнул. Ши Чжуй, всё ещё кашляя, прищурился и приподнялся с места. Его взгляд стал подозрительно внимательным. — Если тебе угрожают, можешь сказать мне. Я тебе помогу. Не бойся. Просто моргни. Инсин озадаченно посмотрел на него, потом на Байхэн. Та уже вздохнула, закатила глаза и со всего размаху шлёпнула Ши Чжуя по затылку. — Глупый! — буркнула она. — Думаешь, я ему угрожаю?! Ребёнку?! Я его вообще-то спасаю, между прочим! Ши Чжуй потёр голову. — Это ты называешь спасением — вытащить ребёнка посреди дипломатической делегации и заявить, что он теперь твой брат? — Он сам согласился! — воскликнула она. — К тому же, генерал Юэюй разрешил временно! Пока не свяжутся с Хуайяном. Всё официально. — Официально?! — фыркнул Ши Чжуй. — Если это «официально», я завтра стану старейшиной Видьядхар! Байхэн игнорировала его. Она уже купила мальчику рисовый шарик на палочке и принялась рассказывать о лавке с воздушными змеями в форме лис. Ши Чжуй медленно выдохнул и посмотрел на Инсина. Тот всё так же спокойно смотрел на него, сдержанно, но уверенно. Ни страха, ни замешательства. — Ладно, — пробормотал Ши Чжуй. — Раз уж ты с ней — держись крепко. Она у нас… своеобразная. Он протянул мальчику руку: — Ши Чжуй. Твой дядя, наверное. Инсин пожал руку. Его щёки вновь стали красными. — Инсин. Рад познакомиться, дядя. — Всё. Теперь мы семья! — объявила Байхэн и потащила их обоих к стенду с фонариками. Ши Чжуй тихо прошептал себе: — …Я просто хотел спокойно поесть…

***

Время на ярмарке текло, как сладкий липкий мёд. Байхэн носилась по рядам с такой скоростью, будто участвовала в охоте, а не выбирала закуски. Она первым делом купила для Инсина леденец в форме кролика, потом три фонарика — в виде рыбы, тигра и лисы (последний, конечно же, был для неё), а затем устроила соревнование, кто сможет быстрее пробежать от аттракциона до чайной лавки, не уронив пирожок. Ши Чжуй, сначала бурчащий и недоверчивый, уже через полчаса смеялся вместе с ними. Он даже позволил Инсину нарисовать на его щеке смешную чёрточку, назвав её «боевой меткой дяди». Толпа вокруг гудела, торговцы пытались угнаться за настроением непоседливой лисицы, дети восторженно глазели на «настоящую команду Перо Журавля», а где-то вдали уже начинался танец с барабанами. Байхэн и Инсин сидели на ступеньках у стены, жуя лепёшки с мёдом, а Ши Чжуй, наконец, снова получил свою порцию пельменей. И именно в этот момент его коммуникатор пискнул. Он взглянул на экран, тут же посерьёзнел, и, не поднимая глаз, произнёс: — Генерал вызывает нас. Срочно. Байхэн моргнула, уши дёрнулись. Инсин тоже посмотрел на неё, с лёгким волнением. — Прямо сейчас? — уточнила она. — Прямо сейчас, — подтвердил Ши Чжуй, уже вставая. Байхэн встряхнулась, смахнула крошки с колен, поправила рубашку Инсину и встала. — Ну что, малыш… идём знакомиться с официальной стороной семьи. Инсин кивнул и тихо взял её за руку. — Всё будет хорошо? Байхэн улыбнулась, заглянув в его глаза: — Конечно. Мы ведь уже семья, да? Ши Чжуй рядом закатил глаза: — Если генерал спросит, кто это, я скажу, что первый раз вижу. А если будет злиться — скажу, что это твоя вина. Сама с этим разбирайся. — А я скажу, что ты мой дядя! — радостно вставил Инсин, отчего Ши Чжуй снова закашлялся. — Это всё потому, что я добрый, да? — Нет. Просто ты старый, — невинно ответила Байхэн. — СТАРЫЙ?! — Ши Чжуй едва не уронил палочку. — Ты старше меня! — Идём уже, — весело сказала Байхэн и, взяв обоих под руки, повела их через толпу.

***

Байхэн и Ши Чжуй стояли по обе стороны от Инсина — немного напряжённые, но решительные. У стола сидели двое генералов. Один — Юэюй, высокий, строгий, с привычной прямой осанкой и напряжёнными скулами. Другой — низкого роста старик с добрым, тёплым взглядом и мягкой, почти отеческой улыбкой. Его белая одежда была простая, но чистая. Он держал в руках чашку чая, и казалось, будто всё происходящее он наблюдает не как командующий, а как дедушка, случайно оказавшийся свидетелем чужих судеб. Это был генерал Хуайянь. Он посмотрел на Инсина и проговорил с нежностью, в которой было больше, чем просто забота: — Ты впустил кого-то в сердце, мальчик мой. Это большой шаг. И, я вижу… ты выбрал правильно. Инсин кивнул. Неуверенно, но искренне. Он держался рядом с Байхэн, и когда она чуть наклонилась, чтобы погладить его по голове, он даже не отступил. Хуайянь с улыбкой перевёл взгляд на Байхэн и Ши Чжуя: — Увы, он всё ещё мой ученик. Забрать его вы не можете… но я не стану препятствовать вам быть рядом. Если это ваш выбор. — Это наш выбор, — ответила Байхэн, не колеблясь. — Добровольно, — добавил Ши Чжуй с лёгкой обречённостью. — Хоть и принудительно. — Тогда позвольте представить это не как миссию, — мягко сказал Хуайянь, — а как совместное дело. Я хотел бы, чтобы вы отправились в Чжумин… как добровольцы от комиссии по полётам. Это официальная часть. Генерали переглянулись. Юэюй холодно кивнул старшему мужчине, после чего Хуайянь встал со своего места и подошёл к ребёнку. — Вы ещё увидитесь с ними не беспокойся Инсин. Но сейчас тебе нужно пойти со мной генералу Юэюй нужно что-то обсудить с ними. Инсин молча кивнул. И взяв его за руку ушёл, помахав остальным на прошение. Когда они остались вдвоём с Юэюем, атмосфера изменилась. Генерал убрал чай и стал куда строже. — Слушайте внимательно, — сказал он. — Официально вы — мастера, отправленные чтобы учиться в комиссии по полётам. Неофициально — вы становитесь моими глазами и ушами в Чжумине. — Значит, всё-таки есть подозреваемые? — нахмурился Ши Чжуй. — Да, — кивнул Юэюй. — Каждый корабль уже предупреждён, проблема в том что мы смогли понять кто является предателями на каждом корабле, кроме Чжумина. Нет никаких информации или ниток которые вели бы на Чжумин. Я и другие генералы уже решили отправить своих людей, чтобы помочь генералу Хуайяну разобраться. Байхэн кивнула, её хвост слегка подрагивал от предвкушения. Ши Чжуй, тяжело вздохнув, потер переносицу. — Отлично. Всё, как я не люблю. — Но как раз в том, в чём ты лучший, — тихо усмехнулся Юэюй. — Хуже не скажешь, — буркнул Ши Чжуй. Юэюй сделал последний глоток чая и сказал: — Вы вылетаете послезавтра. Убедитесь, что будет готово. — Поняли, — одновременно сказали Байхэн и Ши Чжуй, и поклонившись вышли из резиденции генерала. — Это проблема — Тихо сказал Ши Чжуй, когда они отошли достаточно далеко. — Ничего нового впрочем — спокойно сказала лисица — Генерал Хуайянь как всегда ведёт свою игру. — Я поклялся что моя нога никогда не вступит на Чжумин после последнего происшествия — с обречённостью сказал Ши Чжуй и его уши поникли. — Хих — Байхэн радостно махнула хвостом, тот случай на Чжумине произошёл почти 100 лет назад. Тогда они ещё были новобранцами и отправились вместе с Юэюям на дипломатическую миссию, а окончилась эта тем что она и Ши Чжуй узнали то чего не должны были знать. — Всё из-за твоего любопытства — Раздражённо ударил подругу хвостом Ши Чжуй. Байхэн не стала спорить. Ведь в конце концов они узнали правду про «кремнёвого императора» и происхождение хелиоби именно из-за её любопытства. И именно это стало одной из причин, почему она отошла от пути Охоты.

***

На следующее утро, ещё до восхода солнца, Байхэн, Ши Чжуй и Инсин подошли к резиденции Венти. Оно выглядела так же торжественно, как и всегда — будто само здание ждало визит с поклонами, официальным приглашением и, желательно, троекратным приветствием по древнему протоколу. Ничего из этого не последовало. — Ага, открыто! — радостно объявила Байхэн, распахнув ворота с такой энергией, что спугнула двух медитирующих видьятхар. Ши Чжуй, поправляя сумку, фыркнул: — Ну да, приглашение нам ведь никогда не нужно, верно? — У нас миссия! — заявила Байхэн. Они вошли во внутренний двор. Старейшины Видьядхар, сидевшие в кружке у пруда, заметив Байхэн, подались вперёд и вразнобой заговорили: — Вы опять без приглашения? — Вентииии где ты вообще?! — Полностью игнорируя их крикнула Байхэн. — У нас заседание, это священная земля… — Ну да, — небрежно бросила Байхэн. — А хотите, я повторю то, что сделала в прошлый раз? Старейшины осеклись. Два из них синхронно качнули головами. Один начал пятиться к водоёму. — Не надо, — быстро сказал кто-то. — Нам хватило. — Абсолютно. — Мы всё поняли. Инсин удивлённо посмотрел на Байхэн: — А что ты сделала? — Ушла, скажем так… огоньком, — с хитрой полуулыбкой ответила лисица. Её хвост качнулся так, будто сам смеялся. — И пруд тогда загорелся…. — Как и наши резиденции! — простонал один из старейшин. В этот момент появился Венти. С лёгким налётом недосыпа, волосы небрежно перевязаны, глаза — всё те же: сияющие, любопытные, умные. Он моргнул, увидев Байхэн, потом заметил Ши Чжуя, и наконец — ребёнка, и застыл. — …Что. — Привет, Венти! — радостно воскликнула Байхэн. — Познакомься: это Инсин. С этого дня он часть нашей семьи! — ЧТО?! — выдохнул Венти, делая шаг вперёд. — У вас что… теперь есть ребёнок? — Нет, — невозмутимо сказал Ши Чжуй. — Она похитила ученика генерала Хуайяня и теперь ведёт его на задание под прикрытием. — Добровольно! — поправила Байхэн. — Это важно. Мы все согласны. Даже ты! — Не был, — буркнул Ши Чжуй. — Но кто меня спрашивал? — Под прикрытием… в Чжумине… — повторил Венти, как будто сам себе. Он внезапно рассмеялся, как будто из него вырвалось долгожданное облегчение. Подошёл к Инсину, опустился на одно колено и протянул руку: — Меня зовут Венти. Формально — один из верховных старейшин видьядхар. Неформально — друг Байхэн, и теперь, выходит, твой дядя. Если позволишь. Инсин серьёзно пожал ему руку: — Я согласен. — Тогда… — Венти поднялся, — добро пожаловать в семью. Байхэн прищурилась: — Он тебе понравился? — Больше, чем ты при первом визите, — усмехнулся Венти. — Тогда всё идёт как надо! Они сели на веранде. Чай был уже тёплый, Венти быстро велел принести новые чашки. Ши Чжуй с видом мученика прикрыл глаза, но сидел рядом. Байхэн и Венти перебрасывались фразами и шутками, а Инсин, внимательно слушая, иногда вставлял короткие вопросы: А что такое лунный эмбрион? А почему Байхэн сожгла пруд? А зачем она взарвала зал засиданий? И никто из них не заметил, как прошёл час — слишком уютный, чтобы спешить.

***

Они оставили Инсина с генералом Хуайянь, который ласково погладил мальчика по голове и проводил вглубь сада, где журчала вода и пели прозрачные птицы. Байхэн молча наблюдала, как фигура ребёнка исчезает за поворотом, и лишь когда он окончательно скрылся из виду, шумно выдохнула. — Пошли пить, — бросила она Ши Чжую. Они прогуливались по вечернему Яоцину, в котором золото фонарей отражалось в чёрных водах каналов, а запах жареного теста смешивался с лёгкими нотами вечернего чая. Где-то играла музыка, смеялись дети, а в лавке на углу старый торговец, узнав Байхэн, протянул ей бутылку креплёного вина, даже не спросив зачем. — Возьмём двадцать, — сказал Ши Чжуй, — я чувствую, меньше нам не хватит. Через пару минут они уже сидели на крыше дома — старой, но прочной постройки с видом на крышу храма и далёкий сад, где, наверное, ещё не спал Инсин. Байхэн болтала ногами с края, делая большие глотки. Ши Чжуй устроился рядом, сначала молча, потом не выдержал: — Ты к нему слишком быстро привязалась. Даже для тебя. Байхэн не ответила. Он продолжил, глядя вперёд: — Он для тебя будто не просто ребёнок… ты смотришь на него, как будто… уже знала его. Всю жизнь. Байхэн тихо фыркнула: — Ну да. В прошлой жизни он, может, был моей кошкой. Но Ши Чжуй не засмеялся. Он сидел молча. И это молчание оказалось громче любого вопроса. Байхэн немного поёрзала, ссутулившись, потом откинулась назад и посмотрела в ночное небо. — Я не могу рассказать, — сказала она наконец. — Не сейчас. Может, не смогу никогда. Но… будь с ним добр. И защити его, если что. — Конечно защищу, — ответил он не раздумывая. — Это же ребёнок. Байхэн улыбнулась — но слишком тихо, слишком невесело: — Тогда обязательно исполни свои слова. Даже если однажды… он сделает что-то плохое. Ши Чжуй нахмурился. — Что? Он пригляделся к ней. — Ты что-то знаешь? Это из-за путешествия? Ты… — он криво усмехнулся, — ты что, по пути завершённости теперь ходишь? Он думал, что шутит. Но она не ответила. Он замер. — Байхэн?.. И тогда она наконец заговорила — голосом мягким, но тяжёлым: — Нет. Я не иду по пути завершённости. Но я действительно узнала то, чего не должна была знать. И теперь… просто поверь: если расскажу, всё станет только хуже. Для тебя, для него, для всех. Она повернулась к нему. В свете луны Байхэн казалось более взрослой и спокойной. — Обещай мне, Ши Чжуй. Если со мной что-то случится… если я исчезну… защитишь остальных. Заоблачный Квинтет. Инсина. Всех. Он смотрел на неё, не понимая до конца — но чувствовал: это не та просьба, от которой можно отшутить. — Обещаю, — тихо сказал он. Она кивнула. А потом выдохнула и вновь улыбнулась, с привычной, слегка лукавой интонацией: — А теперь — наливай. Мы же пришли пить в конце концов! — Вот за это я тебя и люблю, — пробормотал он и откупорил вторую бутылку. Они пили, болтали, спорили о вкусах чая и стратегиях боя, обсуждали, кто из старейшин Видьядхар больше всего похож на сушёную сливу, и даже спели пару песен, так фальшиво, что проснулась кошка с соседней крыши и сбежала. Ши Чжуй заснул на плече Байхэн. Лисица прикрыла его своим хвостом и продолжала выпивать. Скоро они отправиться на Чжумин. Скоро заоблачный комитет вновь будет вместе. Скоро.

***

День отправки выдалось особенно ярким, особенно шумным и особенно безжалостным. По крайней мере, так казалось Байхэн, когда солнечный луч беспощадно пробрался ей в глаза, и голова зазвенела, как гонг у входа в храм. — Угх… — простонала она, натягивая капюшон поглубже. — Почему солнце светит так громко? — Потому что это утро отправления, — мрачно пробормотал Ши Чжуй. — И потому что Юэюй где-то рядом. Я чувствую его как угрозу. Они вышли на центральную площадку, где уже собирались бойцы и сопровождающие. Пилоты, разведчики, курьеры и даже пара старых механиков. Все из Яоцина. Некоторые с оружием, некоторые — с ящиками. И в самом центре стоял он — генерал Юэюй. С идеальной осанкой, в форме и выражением лица, которое предвещало бурю. Он подошёл к ним неторопливо, но шаги его звучали, как удары молота. — Вы пили. — голос его был сухой, как отчёт о провале миссии. Байхэн весело махнула рукой: — А когда ещё нам было пить, если не перед отлётом? Мы же дома, пока ещё! Юэюй прищурился. — Ты, как всегда, не признаёшь своих ошибок, — сказал он, щёлкнув пальцами по ухе. — Ни капли раскаяния. Возьми пример с Ши Чжуя. Байхэн хихикнула, а Ши Чжуй, стоявший рядом с лицом, выражающим глубокую усталость от жизни, только опустил голову и пробормотал: — Я сожалею обо всём, что пил, ел и говорил. — Вот, — удовлетворённо кивнул Юэюй. — Настоящий воин Яоцина. Покаянный и потрёпанный. — Трусливый, — пробормотала Байхэн, но едва слышно. Юэюй махнул рукой: — Всё. В путь. Пилоты уже готовы. На Чжумине вас ждут — пусть и не с объятиями. Байхэн ещё раз оглянулась на Яоцин, ей бы хотелось, остаться здесь ещё недолго, но это было невозможно. Инсин стоял среди сопровождающих, уже в новой одежде, с серьёзным выражением лица. Увидев, что она смотрит на него, он чуть помахал рукой. Она кивнула. Ши Чжуй подтолкнул её вперёд. — Пошли, лисёнок. Работа зовёт. — Официальная и неофициальная, — заметила она. — Как всегда. Они шагнули на корабл. Створки закрылись. Двигатели загудели. Яоцин остался позади. Чжумин — впереди.

***

Через иллюминатор Чжумин Сянчжоу был похож на окутанные голубым звёздным светом лотос, такой же как и раньше. Когда Байхэн, Юэюй и Ши Чжуй впервые пришли на Чжумин с дипломатической миссии. Байхэн была ужасно взволнована и напугана, тогда она считала что Чжумин Сяньчжоу не более чем огромный печь. Какой лисице захочется идти туда где всегда пылает огонь? В свою защиту она может сказать что тогда была молода и большинство времени проводила на поле боя, где повидала слишком много доцивилизованных культур и позабыла о том что инженерия Сяньчжоу — ультрасовременная технология, а Чжумин — самый современный среди всех кораблей. Чувство научно-фантастического «светлого будущего» всё также ярко ощущалось когда она спускалась с звёздного ялика. Ши Чжуй рядом с ней взволнована дёргал ушами. Чжумин и вправду развивался с небывалой скоростью. Не осталось и следа с того как это место выглядело 100 лет назад. На секунду всё сдвигается. Прошлое и будущее наслаиваются друг на друга, как два мира, не желающие уступить друг другу место. Байхэн замирает, в глазах — янтарная вспышка. Перед ней — не нынешний залитый светом ангар, не Ши Чжуй рядом, а другая картина: — М-мастер Хуайянь попросил встретить вас — голос Инсина Байхэн узнала бы и через тысячу лет. Перед ней стоял Инсин. Но… Но не её Инсин. Этот был более взрослым, высоким но в то же время неуверенным. — Добро пожаловать, уважаемые гости. Позвольте представиться, член комиссии по ремёслам Чжумина… Меня зовут Инсин. Мастер Хуайянь занят подготовкой оружия и поэтому отправил меня встретить вас от его лица. Правда… Работы и у меня полно, а раз долголетия жителей Сяньчжоу у меня нет, то прошу вас поторопиться. В общем, давайте не будем задерживать. Следуйте за мной, постараемся управиться побыстрее. Инсин вёл их вперёд, «Байхэн» пыталась разговариварит его. Пробиться через его скромность. И ей это удалось. Завоевать доверие Инсина никогда не была трудно, особенно учитывая каким неуверенным он был в детстве. — Всё в порядке? — голос Ши Чжуя вернул её в настоящее. Байхэн медленно моргнула и оглянулась, знакомые здания из её воспоминаний возвышались над ними. — Не думаю, — сказала она честно. — Но мы всё равно здесь. Байхэн ощущала как трещины на её коже стали более глубокими. Чем больше она знала тем ближе была к смерти.

***

Дом оказался больше, чем ожидали. Не роскошный, но просторный и крепкий: тёплые деревянные балки, светлая плитка, немного пыли в углах и тот особый запах, что бывает только у домов, давно ждущих жильцов. Его выделили специально для «приглашённых мастеров», но в реальности это был дом под прикрытие, где, как бы неофициально ни звучала их миссия, предстояло жить по-настоящему. Байхэн первым делом сбросила сумку прямо у порога и протянулась на полу: — Всё. Я умираю. Назначай дежурных по еде на год вперёд, только не меня. Ши Чжуй, более дисциплинированный (или просто более терпеливый), аккуратно поставил вещи в угол и прошёлся по комнатам. — Неплохо. Вид с окна даже сойдёт. Крыша крепкая, можно будет сбежать от тебя наверх. — Можешь там и ночевать, — буркнула она, перекатываясь на спину. — Можешь — это приглашение? — Это угроза. Но всё это звучало не ссорой, а как старая привычка, от которой трудно избавиться. Спор, как дыхание. Постояв немного в тишине, Байхэн вдруг поднялась и сказала: — Пошли к Инсину. — Ещё не наигралась в старшую сестру? — Не наигралась, — честно призналась она. — Мне хочется убедиться, что он в порядке. — Вы виделись полчаса назад, когда сел звёздный ялик, что могло с ним произойти за это время? — Не важно. Идём! Он закатил глаза, но, конечно, пошёл следом.

***

Их путь пролегал через одну из центральных улиц Чжумина — широкой, с многоярусными балконами.Байхэн шла быстро, уверенно, будто возвращалась в место, где уже бывала. Ши Чжуй шагал рядом, поглядывая на прохожих. — Ты хотя бы помнишь где находится комиссия по ремеслу? — Да Ши Чжуй посмотрел на неё с подозрение но всё-таки без слов шёл за ней. Не смотря на подозрения Ши Чжуй, Байхэн не соврала она действительно чувствовала куда идти. Ши Чжуй взглянул на неё искоса: — Да уж. Тебя точно с ним что-то связывает. Глубже, чем просто забота. Она не ответила, только чуть ускорила шаг. — Ладно, — сказал он уже мягче. — Пойдём. Убедимся, что с ним всё хорошо. А потом ты поспишь. — Обещаю, если он скажет, что всё хорошо, я позволю тебе поспать два часа подряд. — Ого, целых два? Не щедра ли ты сегодня? — Щедрая и страшно усталая, — буркнула она. Вход в здание комиссии по ремеслу был суров и не отличался гостеприимством — тяжёлые двери из старого дуба, украшенные металлическими накладками, словно охраняли древние тайны и секреты мастерства. Байхэн и Ши Чжуй показали стражникам значок, что им дал генерал Хуайянь, и спокойно прошли внутрь. Коридоры комиссии были заполнены звуками работы: звон металла, лёгкий скрежет пилы по дереву, тихое постукивание молотков и шелест бумаги. Прохожие мастеровые в грязных передниках не обращали на них внимания — здесь каждый был сосредоточен на своём деле. Пройдя по лабиринту помещений, они нашли зал, где несколько «юных» ремесленников склонились над верстаком. Среди них, с неотрывным вниманием и удивительной сосредоточенностью, работал Инсин. Его руки двигались уверенно и быстро, будто он давно освоил каждое движение — хотя в жизни он был ещё ребёнком. Ши Чжуй с интересом приблизился, всматриваясь в процесс: — Этот мальчишка… он… невероятно талантлив. Байхэн, стоя чуть позади, гордо улыбнулась: — Я знала, что он особенный. Несмотря на то что он — краткоживущий вид, у него есть дар, который сделает его одним из лучших ремесленников когда-либо. — Ты уверена? — удивлённо спросил Ши Чжуй. — Ему же предстоит так мало времени. — Именно поэтому, — спокойно ответила Байхэн. — Каждый момент для него бесценен. Они всё ещё не решались перебивать мальчика, боясь нарушить его концентрацию. Вместо этого просто наблюдали, как Инсин, погружённый в своё дело, вкладывает душу в меч. Инсин работал, погружённый в каждый удар молотка, каждый штрих на лезвии меча. Только закончив, он отложил инструмент и поднял глаза — впервые заметив Байхэн и Ши Чжуя. Глаза мальчика засветились радостью, и он быстро шагнул к ним. — Вы пришли! — воскликнул он, слегка тяжеловато дыша, но с широкой улыбкой. Байхэн без тени стеснения схватила его за руки, подняла чуть выше роста и крепко обняла, прижимая к себе. Поцеловала в щёку. — Ты всё ещё мой маленький брат! — с улыбкой заявила она. — Я не ребёнок! — проворчал Инсин, раскрасневшись и пытаясь освободиться, но улыбка не сходила с его лица. Ши Чжуй не удержался — нежно провёл рукой по волосам мальчика, будто подтверждая: — Да-да, именно так ты и выглядишь. Все трое рассмеялись. Байхэн быстро взяла себя в руки: — Инсин, мы пришли не только навестить тебя. Мы хотим попросить стать нашим проводником по Чжумину. Ты знаешь город лучше всех, и без тебя мы заблудимся. — Конечно! — сразу согласился Инсин, гордо расправляя плечи. — Я покажу вам все тайные проходы, рынки и укромные места. — Отлично, — улыбнулась Байхэн. — Значит, начнём наше новое приключение вместе. Ши Чжуй хмыкнул: — И посмотрим, насколько ты нас выдержишь.

***

Байхэн не требовалось сопровождение по Чжумину. На кораблях Сяньчжоу не было ничего чего бы она не знала. Но Ши Чжуй нужно было знать этот город как свои пять пальцев для их будущих исследований. Он с интересом следовался за Инсином слушая его рассказы. Нынешний Инсин совершенно не был похожий на того ребёнка, кем бы он стал через несколько лет. Возможно сказалось вмешательство в судьбу Дань Фэна, а потом самой Байхэн. А возможно тот факт что ему не пришлось расти в среде где его достижения вечно принижали или игнорировали. Генерал Хуайянь несомненно любил своего ученика, но многие старые мастера будут ему завидовать из-за его таланта и обесценивайт его достижения из-за того что он краткоживущий вид. Байхэн знала это. «Почему все проблемы от этих глупых стариков?» — раздражённо подумала лисица вспоминая старейшин видьядхар. Некоторые люди так одержимый прошлым что не позволяют людям создавать будущее. Разве не поэтому у Сяньчжоу было столько проблем изначально? Люди ставший долгожителями не хотели давать дорогу новому поколению что и привело ко всей трагедии. Инсин щебетал как счастливый птенец. Он явно был счастлив рассказывая про свой любимые места в Чжумине. А большего лисицей не была нужна. — Спасибо за помощь Инсин — погладив мальчика по голове сказал Ши Чжуй — Ты и вправду талантлив во всём. Инсин раскрасневшись кивнул. — Раз уж мы закончили давай проводим тебя к резиденцию генерала, и посмотрим как хорошо мы усвоили материал — Радостно махнула хвостом Байхэн — Хорошо — Инсин осторожно взял их за руку. Байхэн и Ши Чжуй сопровождали Инсина по узким улочкам Чжумина, направляясь к резиденции генерала — величественному зданию с высокими воротами и строгими охранниками, которые узнали мальчика и с уважением пропустили их внутрь. Но едва они приблизились к дверям, как из резиденции раздался громкий смех и насмешливые голоса. — Эй, Инсин! Ты опоздал, опять! — слышалось издалека. — Опоздал и с кем-то пришёл? — добавил другой. Из-за дверей вышла группа людей — наследников генералов, все с хитрыми улыбками и озорными глазами. Они остановились, увидев новых лиц, и удивлённо уставились на Байхэн и Ши Чжуя. — Кто эти? — спросил один. — Я — Байхэн, — представилась она с лёгкой улыбкой. — А это Ши Чжуй. Инсин, не моргнув глазом, добавил с гордостью: — А она — моя старшая сестра. А он мой — дядя Все ахнули, переглянулись, будто услышав что-то невероятное. — Но ты так нас не называешь! — заметил один из них с усмешкой. Инсин хитро показал язык и сказал: — Если вы будете вести себя прилично, может, я подумаю, что и вас называть старшим братом и сестрой. Они рассмеялись, отступая в сторону, и Инсин бодро пошёл внутрь резиденции. Помахав им на прощание.

***

После прибытия на Чжумин, жизнь Байхэн и Ши Чжуя вошла в размеренное русло. Днём они исполняли поручения комиссии по полётам — заполняли рапорты, проверяли траектории звёздных яликов, проводили дозорные вылеты. А по вечерам — исчезали, как будто испарялись, ускользая из поля зрения даже самых зорких. В эти часы они вели свою вторую жизнь, тихо, шаг за шагом, распутывая клубок предательства, прячущегося в тени. Среди этой двойной занятости были и редкие минуты передышки — они проводили их с Инсином. Мальчишка рос на глазах: сначала он бегал за ними, гремя своими мечами, а потом вдруг — почти незаметно — его движения стали точными, удары уверенными, а голос — низким. Он стал искусным кузнецом, к которому стали обращаться не только новички, но и мастера. Для Байхэн и Ши Чжуя годы пролетели, как один миг. Лисы жили долго, время скользило по ним, как ветер по шерсти. Пять, десять лет — это было ничто. Но для Инсина каждый год был шагом в неизвестное, вызовом, победой. Иногда Байхэн замечала, как он смотрит на них — чуть дольше, чем нужно. В его глазах отражались вопросы, на которые он не решался задать. Они всегда были рядом, но словно стояли за тонкой пеленой — чуждые времени, слишком лёгкие, чтобы их коснулась старость… или время. И всё же, в эти короткие, тёплые вечера, когда трое сидели вместе, пили чай, обменивались колкими репликами, смеялись — Байхэн ловила себя на мысли, что, в тонкие времена возвращается в прошлое, во время своего путешествия вместе с близнецами, Сампо и Лочой. И это было приятно.

***

Однажды вечером, Байхэн вошла в кузницу с чашкой чая в руках. Воздух был пропитан жаром и запахом металла — всё ещё свежим. Она остановилась у порога, прислушиваясь к звону молота. Чёткий, уверенный ритм. Инсин работал. Он не заметил её сразу. Был полностью поглощён последними ударами — осторожно остужал клинок. И только потом, почувствовав взгляд, обернулся. — Долго стоишь? — усмехнулся он, смахивая со лба прядь волос, в которой запуталась искра. — Если пришла ругать за шум — опоздала, сосед уже приходил. Я ему меч починил — теперь он хвалит. Байхэн приподняла бровь. Голос его стал ниже. Выражения — точнее. А взгляд… взрослым. С тем же огоньком, но не таким наивным. — Ты стал нахальный, — заметила она, подходя ближе. — Раньше ты краснел, когда я просто спрашивала, как прошёл день. Инсин фыркнул, поставив клинок на стойку. Он больше не отворачивался, не прятал глаза. — Раньше ты казалась богиней с небес, — сказал он. — Теперь я просто вижу тебя такой, какая ты есть. — И какая же я? — лисьи уши чуть дёрнулись, не то от раздражения, не то от интереса. — Умная, быстрая, упрямая… и смешная, когда думаешь, что хорошо прячешься. — Он подмигнул. — Я ведь всё это время наблюдал. Я вырос рядом с вами. В груди у Байхэн что-то дрогнуло — не боль, не страх, а нечто незнакомое, тёплое и грустное. Время всё же коснулось её. Не снаружи — внутри. Инсин больше не был тем мальчиком, что цеплялся за её рукав, прося научить держать меч. Он стал мужчиной. И это, возможно, было правильнее всего. Она протянула ему чай. Он принял чашку, и их пальцы на миг соприкоснулись. — Всё ещё не краснеешь? — усмехнулась она. — Уже не краснею. А ты всё ещё проверяешь? — Конечно. И буду. И в этот момент, под небо Чжумина, Байхэн впервые поняла — Инсин действительно вырос. И это было в первые, когда она приложила к этому руку.

***

Инсин молча развернул свёрток, завёрнутый в плотную ткань. Осторожно — почти благоговейно — он достал из него лук из светлого, почти серебристого дерева с чёрными металлическими вставками в виде резных перьев. А следом — меч с плавной кривизной, украшенный узором волн, будто отпечатанных порывом ветра. — Я долго не знал, что вам подарить, — тихо сказал он, не глядя ни на одного из них. — но в конце концов изготовления оружие — это то в чём я действительно хорош. Он подал меч Ши Чжую. — Его клинок гнётся, но не ломается. Быстрый, как ты. Сильный, когда надо. Назовёшь сам — я не вмешиваюсь. Ши Чжуй молча взял меч, проверил баланс, провёл пальцем по лезвию. — Зову его «Цзинъюй» — «Тишина дождя», — сказал он. — Спасибо, Инсин. Инсин кивнул. А потом повернулся к Байхэн и протянул лук. — Лёгкий. Но не мягкий. Как ты. Похож на игрушку, пока не выпустит стрелу. — Он усмехнулся. — Идеален для тебя. Байхэн взяла лук, повертела, вдохнула запах свежей древесины. Она слегка щёлкнула пальцами по тетиве — звук звонкий, как капля по стеклу. И с самым серьезным выражением лица произнесла: — Минъ-юнь мантоу Ши Чжуй почти поперхнулся. — Ты…ты серьёзно? — До неприличия, — Кивнула она — Можешь звать его просто Пирожок. Он не обидиться. Инсин моргнул. Медленно. Потом рассмеялся впервые за этот день — искренне, почти по-детски. — Я вложил в него три месяца работы, — сказал он. — И всё ради того, чтобы он стал пирожком… — ....Судьбы. Это важно — Подхватила Байхэн Ши Чжуй потер виски. — Я отказываюсь стоять рядом с кем-то, у кого лук называется «Пирожок» — Хорошо, — подала плечами Байхэн — Стой позади. Там безопаснее. Трое стояли рядом. Лисий хвост мягко коснулся руки Инсина, и он не отстранился.

***

Спустя годы Байхэн и Ши Чжуй вновь оказались на передовой — но не как солдаты. Официально они были помощниками координационного штаба, а на деле — исполняли приказ генерала Юэюя: вычислить предателя в рядах комиссии по полётам. Игра была тонкой. Лживой. Они снова стали тенями: собирали обрывки рапортов, сравнивали координаты запусков, оставляли на ночных столах записки в чужом почерке, следили за вздохами и колебаниями взгляда. А в это время, в нижнем секторе, где пламя кузницы жило своей жизнью, Инсин принял посетителей, каких не видел за всё время своей работы. — Я ломаю каждый меч, — сказала женщина, стоявшая у входа. Синеволосая, с резкими чертами, будто выточенная из камня. — Не потому, что злюсь. А потому что они не выдерживают. У всех есть предел. Мне нужен меч, у которого его нет. Это была она — Цзинлю, мечница-легенда. А рядом — её ученик, юный, но уже с непоколебимым взглядом. Цзинь Юань. Инсин выпрямился. Он не засомневался ни на миг. — Принято, — сказал он. — Но вы должны будете помочь мне. Я не могу выковать меч, не зная, что вы хотите в него вложить. Сталь слушает только тех, кто знает, зачем пришёл. Цзинлю посмотрела на него с лёгким интересом. Улыбнулась. — Хорошо. Я расскажу тебе, что такое «невозможный предел». Байхэн узнала об этом днём спустя. Её рука сама потянулась к запястью где была татуировка цветка — там хранилась маска дурака, который когда-то она получила от Ахы. Инсин… встреча с Цзинлю… Цзинь Юань рядом… Квинтет начинал собираться. Как будто сама судьба вытаскивала их на сцену, по одному.

***

Уже седьмой по счёту меч треснул под рукой Цзинлю. Даже не в бою — на тренировке. Лезвие выдержало семь ударов, восемь, девять… но на десятом она слегка изменила хват, чуть усилила нажим — и металл взвыл, словно зверь, прежде чем развалиться на куски. Инсин стоял в кузнице, склонившись над новой заготовкой, и сдержанно злился. — Убийца мечей, — буркнул он, не отрывая взгляда от раскалённой стали. — Она снова придёт. Сядет, как ни в чём не бывало. И скажет: «Этот продержался дольше. Но треснул». Он бросил молот, выпрямился и раздражённо отбросил перчатки в сторону. — Она не человек, Байхэн. Она… бедствие. Живая геенна. Я кузнец, не бог! Сколько ещё я должен ковать для неё, зная, что она всё сломает? Байхэн, устроившаяся на ящик с ногами, поджатыми к груди, пила прохладный чай и смотрела на него с видимым удовольствием. — Ты вновь ведёшь себя как двенадцать лет назад, — усмехнулась она. — Когда у тебя не получалось сделать лук, и ты швырял инструменты точно так же. — Очень смешно, — проворчал он. — Её не волнует, сколько времени и сил я вкладываю. Она просто… ломает. — Зато приходит только к тебе, — заметила Байхэн, лениво поворачивая ухо. — Значит, верит, что ты сможешь. Хоть и не говорит этого прямо. Инсин хмыкнул. Он уже достал новую пластину. — Знаешь, — сказала Байхэн с лукавой улыбкой, — ты злишься, но ты счастлив. Это вызовов для твоего мастерства. Он не ответил. — Кстати! Её называют убийцей мечей, — продолжила она, — а меня — убийцей звёздолётов. Что скажешь, если мы сойдёмся и устроим маленькую катастрофу? Инсин скосил на неё взгляд. — Ты что, флиртуешь? — Я дразню. Не путай понятия. Он фыркнул, но усмехнулся. Ковка продолжилась.

***

Ночь была насыщена тишиной, слишком густой для передовой. Байхэн почувствовала это сразу: в комнате, где обычно утром пахло чаем, инструментами и застоявшимся дымом от ковки, пахло отсутствием. Пахло прощанием, которое не успело случиться. Ши Чжуй ушёл. Оставил короткую записку — не для неё, не личную, а рабочую, как всегда: «След привёл к Лофу. Не жди. Смотри за солдатами. Будь осторожна.» Байхэн держала записку кончиками пальцев, глядя на неё спокойно, закончив чтение она тут же сожгла его. Позднее, за завтраком, Инсин подошёл к ней, нахмурившись. — Где Ши Чжуй? — спросил. — Ушёл. На задание. — Он даже не попрощался. — Так было нужно, — тихо ответила Байхэн. — Он бы не смог уйти, если бы мы смотрели ему в глаза.

***

Удары молота в кузнице снова были одинокими. Инсин работал с излишней злостью, каждый раз чуть сильнее, чем требовалось. Он выковал новый клинок — не шедевр, но работу души. Название пришло само: «Осколок». Когда Цзинлю вошла, как всегда беззвучно, он почти с облегчением протянул ей меч. Она взяла его. Провела пальцами по лезвию. Сделала шаг назад, проверяя вес. Её лицо — сдержанное, как всегда — едва заметно изменилось. Хмурый взгляд. — Он… не подходит, — произнесла она. Инсин замер. — Что? — Меч хороший. Твоя работа — блестящая. Но он не… мой. — Она вернула его. — Он знает, что не для меня. Инсин сжал челюсть. Гнев, копившийся внутри, прорвался наружу. — Что за бред? Это сталь, не живое существо! Ты проверяла десятки мечей, и все они ломались. Этот не сломается. Какая тебе разница, чей он, если он выдержит твою силу? Цзинлю не ответила сразу. Она смотрела на него долго. Потом взяла меч снова. — Тогда пойдём. Покажешь, насколько ты уверен. Инсин отшатнулся, нахмурившись. — Куда? — На тренировку. Ты сам предложил. Покажи мне, как меч «не сломается». Он бросил взгляд на Байхэн, но та ничего не сказала. Только хитро прищурилась, снова устроившись на ящик с кружкой чая. — Удачи, — сказала она с ехидцей. — Убийца мечей. Цзинлю обернулась на лисицу. На мгновение в её глазах сверкнуло уважение. — Когда-нибудь, может, и ты попробуешь сразиться не словами, а клинком, — отрезала она. — Я предпочитаю, чтобы мои слова были точнее ударов. Инсин громко выдохнул. — Прекрасно. Пошли. Если я не вернусь — передай, что я умер за мечту. Цзинлю чуть склонила голову — почти в насмешке. И вместе они вышли из кузницы.

***

На тренировочной площадке шумели ветра. Пыль поднималась от каждого удара, словно сама земля вздрагивала под шагами мечницы. Осколок блестел в её руках, оставляя в воздухе едва уловимые дуги. Инсин наблюдал, затаив дыхание. Он ждал щелчка, треска, скрежета — чего угодно. Но меч не ломался. Не вибрировал, не дрожал, не терял форму. После сорока двух ударов, перекатов и остановок, Цзинлю опустила клинок, провела по нему пальцами и…нахмурилась. — Всё ещё не мой. Инсин почти застонал. — Он выдержал! Ты била его как молотом по глине, ты вращалась, прыгала, проворачивала полный круг, ты вложила в него всю силу. Он цел. Он сбалансирован. Он… — …не мой, — перебила она спокойно. — Он как будто сопротивляется. Он ждёт кого-то другого. Я чувствую это. Инсин шагнул ближе, сжав кулаки. — Мечи — не люди. Они не выбирают. Их делают. Я делаю. Если хочешь клинок — возьми этот и научись использовать его. Или иди к кому-то другому, кто снова выкует тебе игрушку на один бой. Цзинлю не ответила сразу. Она посмотрела на меч, как на спутника в долгом путешествии, который вдруг сбился с пути. Потом подняла взгляд. — Ты не понимаешь. Сила — не всё. Меч должен быть откликом. Эхо руки и души. Этот меч слушает, но не отвечает. Он слишком… чужой. — Он идеальный! — сорвался Инсин. — Я не могу ковать вслепую, лишь потому, что тебе «кажется»! Тем временем, у дальней стены тренировочной площадки, рядом с кучей покрывал и мешков, сидел Цзинь Юань. Он держался прямо — настолько, насколько позволял сон — и клевал носом. Его волосы были чуть растрёпаны, щёки покрыты пылью, а на коленях лежал деревянный учебный меч. Он вздрогнул от мягкого хлопка и поднял голову. Перед ним стояла девушка… вернее, женщина-лиса, с серебристыми глазами, полураспущенными волосами и чайной кружкой в руке. — Ты спишь стоя? — спросила она с тенью насмешки. — Н-нет, — ответил он моментально, — я… медитировал. — Потрясающе. Медитация со слюной на подбородке — признак истинного воина. Он поспешно вытер лицо, краснея. — Простите… — Байхэн, — представилась она, присаживаясь рядом. — Из комиссии по полётом. Просто мимо проходила. А ты? — Цзинь Юань, ученик мастера Цзинлю. — Он вытянулся, как струна. — Я тренируюсь с ней. То есть, я стараюсь… — Сочувствую, — хмыкнула она. — Значит, ты её будущий меч, раз старый не подошёл? Он ошарашенно заморгал. — Я?.. Я — меч? — Ну а как ещё это понимать, — Байхэн кивнула в сторону спорящих. — Ты посмотри: она не может найти подходящий меч. А ты сидишь тут, слушаешь, и вроде бы даже не ломаешься под её силой. Уже неплохой знак. Юань чуть улыбнулся, а потом серьёзно сказал: — Мне бы очень хотелось быть тем, кто выдержит. Даже если не сразу. Она посмотрела на него внимательно, и в этот миг у неё дёрнулся хвост. — Ты уже начал, — мягко сказала она. — Просто не торопись. Мечи, знаешь ли, выбирают тоже. А за спиной всё ещё спорили двое упрямцев: кузнец и мечница. И где-то между ними, в этом перекрёстке судеб, начал медленно оживать новый Квинтет.

***

С тех пор как Осколок был выкован, началась настоящая война. Но не с врагами на передовой — а между Цзинлю и Инсином. Она отказалась брать меч в бой. Принципиально. — Я не чувствую с ним связи, — отрезала она, натягивая ремни на своём поясе перед вылетом. — Я и без него справлюсь. — Это не вопрос чувств, — раздражённо отвечал Инсин, вручая меч её ученику. — Это единственный клинок, который не развалится у тебя в руке. Предпочтения здесь не работают, когда вокруг вас разлетаются ялики. — Предпочтения — это всё, что остаётся, когда всё остальное рушится, — холодно отвечала Цзинлю. — Я не возьму его. Пока не стану уверена. — Тогда я буду кидать его тебе каждый раз, как ты будешь ломать очередной дурацкий тренировочный клинок, — огрызался он. — И знаешь, что самое смешное? Он будет цел. А ты — раздражённая. Это идеальный союз. Цзинлю только молча закатывала глаза. Так продолжалось снова и снова. Как только бой становился серьёзным, Инсин появлялся в тени с мечом в руке: — Хватай. Или хочешь драться кулаками, как в прошлом месяце? — Я справлюсь. — А если нет? Лучше взять инструмент, чем гордость. Иногда она хватала меч в последний момент — выхватывала из воздуха, и в эти мгновения всё сходилось. Меч пел. Звякали искры. Даже Инсин — сквозь сжатые зубы — признавал, что да, в этот момент всё было правильно. Но стоило бою закончиться — и она снова возвращала меч: — Всё ещё не мой. Он принимал его — и злился. До дрожи в пальцах. До стука в висках.

***

Однажды, возвращаясь с дальнего рубежа, Цзинлю увидела, как Инсин стоит у кузницы, уставший, заляпанный углём и потом, с осколками очередного экспериментального клинка у ног. Он смотрел на них — не с болью, а с усталой решимостью. Она подошла, долго смотрела на него, потом произнесла: — Ты тоже упрямый. Почти как меч. Инсин не посмотрел на неё, только пожал плечами. — Упрямство — это единственное, что у меня осталось, если мои мечи никому не подходят. Цзинлю тихо хмыкнула. — Если бы я ломала твою волю так же легко, как металл, ты бы бросил это дело давно. Значит, меч — не единственный, кто выдерживает. Он всё ещё не поднял взгляд. — В следующий раз, — пробормотал он, — я выкую тебе меч, который тебя выдержит и который тебе понравится. Но до этого Осколок единственный твой выбор. Цзинлю чуть дёрнулась, но ничего не сказала. Только ушла. Меч остался у него в руках. И оба знали: он всё равно снова подбросит его в следующий бой.

***

Со временем у Байхэн и Цзинь Юаня завёлся негласный ритуал. Когда день казался слишком длинным, тренировки слишком тяжёлыми, а взгляд Цзинлю — слишком проницательным, Цзинь Юань просто исчезал. Он не убегал — он уходил. И неизменно находился в том месте, где пахло сталью, маслом и сушёными травами, — в кузнице Инсина, где обычно сидела Байхэн с кружкой чая, устроившись на мешках с углём или ящике с инструментами. — Снова ты? — бурчал Инсин, не поворачивая головы. — Это не гостиница, пацан. — Я просто… посижу, — неизменно отвечал Цзинь Юань, устраиваясь в углу на скатке ткани. Проходило несколько минут — и он уже спал. Спокойно, даже немного посапывая, с обнятым учебным мечом и расслабленным лицом, как будто только тут можно было действительно отдохнуть. Инсин шептал себе под нос: — И что с ним делать. Придётся ковать ещё одну скамью — эту уже заняли. Байхэн лишь тихо смеялась, прислушиваясь к дыханию мальчишки. Потом вставала и тихо накидывала на него лёгкое покрывало.

***

Цзинлю однажды зашла в кузницу. И не удивилась. — Он здесь? — спросила она, уже зная ответ. — Спит, — кивнула Байхэн, указав на угол. — У него был сложный день. Ты переусердствовала на тренировке. — Я должна готовить его к худшему, — спокойно сказала мечница, но взгляд её смягчился. — Хотя, кажется, худшее от него пока — это храп. Инсин, не отрываясь от работы, пробормотал: — Лучше уж храпящий солдат, чем сломанный. Пусть дрыхнет, пока может. Цзинлю на секунду замерла. Затем, как ни в чём не бывало, села на ящик неподалёку. В её руке — как всегда — не было меча. — Кстати, Инсин, — сказала она, чуть лениво, — ты всё ещё не подбросил мне Осколок в последней стычке. Теряешь хватку? — Просто хотел проверить, выживешь ли без него, — буркнул он. — К сожалению, да. — Какая жалость, — усмехнулась Цзинлю. А в углу Цзинь Юань, будто бы и спящий, чуть дёрнулся и спрятал улыбку в ткани. Так и сложилось. Если кто-то не мог найти Цзинь Юаня — он был в кузнице. Если Байхэн нужна была тишина — она шла в кузницу. Если Цзинлю не могла найти меч — она знала, что Инсин всё равно где-то поблизости держит его в тисках. Байхэн была счастлива что Квинтет вновь вместе, пусть и не в полном составе. Но это было временно. Дань Фэн скоро будет с ними.