Байхэн против плохой концовки

Дневник наблюдений Лочи

[Запись 1]

[Они снова сплелись. Я видел: раньше между ними было хотя бы несколько сантиметров пространства — дыхание, пауза, редкое «я» среди постоянного «мы». Но с тех пор как они остались без Байхэн и Сампо, всё это исчезло. Они опять стали одним существом. Они говорят друг за друга. Смотрят одинаково. Засыпают, почти пугаясь, если между ними оказывается чужая подушка. Как будто мир пытается вставить клин — и они торопятся залепить щель. Они прилипчивы. Не к другим — только друг к другу. Я бы хотел обвинить кого-то. Себя, например. Или их. Но правда в том, что мы, трое одиноких, не научили их одиночеству. Не объяснили что иногда люди расстаются и идут разными дорогами, не потому что они поссорились или перестали дружить, а потому что так нужно. И вот результат: два человека, которые боятся быть по отдельности настолько, что готовы исчезнуть как личности, лишь бы остаться вместе.

(Конечно по факту они одно существо, но они не смогут всегда быть такими. Даже однояйцевый близнецы различаются и рано или поздно им придется принять что уже они две разные личности, а не одно)

Я наблюдаю. Я не тороплюсь. Иногда один из них засыпает первым. Второй тогда просто сидит, держит его за запястье, как якорь. Не руку — запястье. Словно если отпустит — второй растворится. Им кажется, что если их разорвёт, они не выживут. Но правда в том, что если не разорвёт — они никогда не станут собой. Не любовь держит их рядом. Страх. А страх — плохой компас. Особенно для них. Я не вмешиваюсь. Я умею ждать. Иногда, чтобы началась сепарация, нужно просто дать им столкнуться с тем, что у них есть различные. И это нормально. Я не ищу этот момент. Но я его узнаю, когда он придёт.]

[Запись 7]

[Сепарация трудный процесс даже для обычных близнецов. А для Стеллы и Келуса и подавно. Они — одно существо. Они двигаются вместе, думают вместе, даже тени у них сплетаются, когда проходят мимо лампы. Но зеркало всё же даёт искажения. Я начал замечать. Когда кто-то слишком громко разговаривает в отсеке — один сжимает кулак, другой делает шаг назад. Когда речь заходит о нападении — один первым бросается вперёд, другой смотрит на пути отхода. Не важно, кто есть кто. Это пока не нужно. Но я стал оставлять им разные задачи. Например, один должен идти на переговоры с бортмехаником, другой — с интендантом. Они протестовали вначале. «Мы справимся вместе». Я улыбнулся и сказал: «Я не сомневаюсь. Но места мало». Они ушли. И вернулись разными. Один — с аккуратным отчётом, второй — с коробкой странных штуковин, которые, по его словам, «могут пригодиться, если всё пойдёт к звёздам». Я кивнул. Ни слова. Но внутри отметил: наконец. Потом, ночью, услышал, как они спорят. Не громко. Не злобно. Они не знали, как реагировать на свои различия. Словно смотрели в зеркало, а отражение вдруг отвернулось. Я не вмешался. Они должны сами. Я знаю: Стелла — ближе к Байхэн, чем думает. Грудью вперёд, зубами вперёд. В ней — пламя. Агрессия — не ради злобы, а ради защиты. А Келус… он больше взял от Сампо. Он планирует, даже когда притворяется, что идёт наобум. Он ходит бесшумно не оставляя следов. Они — не противоположности. Они — вариации одной темы. И если я прав, то когда они научатся слышать друг друга как разных — они, возможно, впервые услышат себя по-настоящему. Я не тороплюсь. Я просто подталкиваю. Иногда достаточно полуправды, чтобы зеркало дало трещину.]

[Запись 19]

[Сегодня утром я заметил: одна кровать осталась неиспользованной. Они разъехались по разным каютам некоторые время назад. Не потому что поссорились — напротив. Спокойно. Почти буднично. Он пробормотали что-то про шум, про разную температуру воздуха. Ложь, конечно. Но нужная. Они пробуют отстраивать границы. Неуверенно, с оглядкой. Как птенцы, впервые вышедшие из гнезда. Ночью я всё равно нашёл их в одной постели. Сжавшихся вместе, как будто день был ошибкой, и им пришлось вернуться к истокам, чтобы успокоиться. Я не стал уходить. Я сел рядом и дождался, пока один проснётся. Второй приоткрыл глаза почти сразу. Они всегда это делают — вместе. Я сказал им: — Это нормально. Ваша близость — это не проблема. Они сначала ничего не ответили. Только чуть сжались, будто ждут упрёка. — Ненормально — бояться быть собой, — продолжил я. — Неважно, спите ли вы вместе, говорите ли хором. Главное — чтобы каждый из вас знал, почему он так делает. Чего хочет именно он. Пауза. — Мы… не умеем, — пробормотал один. Или оба. Неважно. — Научитесь, — сказал я. — Это не значит, что вы должны разделиться. Это значит, что вы должны начать жить не за двоих, а за себя. Тогда и вместе будете по-настоящему. Я встал. Не дожидаясь ответа. Иногда слова нужно оставить висеть — как благовоние. Чтобы впитались. Позже я увидел, как один из них за завтраком заказал блюдо, которое другой терпеть не может. Съел молча, без комментариев. Другой в этот момент вычёркивал что-то из своего списка задач. Разные желания. Разные решения. Они всё ещё спят вместе. Но теперь — не из страха. Я улыбнулся. Они начали. И это — достаточно.]

[Запись 34]

[Сегодня они вновь ели по-разному. Келус нахмурился, сделал один укус и запил сразу двумя глотками воды. Стелла — наоборот, жевала с почти злорадным удовольствием, при этом глаза у неё слезились, и кончик носа стал красным. — Ты это ешь? — спросил он с искренним ужасом. — А ты — это? — парировала она, ткнув палочками в его тарелку. Я наблюдал, как между ними впервые не возникло паники от различий. Не попытки «подстроиться», не упрёки, не бегство в молчание. Только лёгкое удивление. Любопытство. Оказалось: Стелла любит острое.Настолько острое, что повар переспросил трижды. Келус же еле переносит чёрный перец. Кто-то бы сказал — мелочь. Но именно такие мелочи строят основу Я. Позже, за десертом, я заметил, как оба взяли одно и то же: пирожные с цветочным мёдом. Даже не глядя друг на друга. Я усмехнулся. — Видите? У вас разные вкусы в остром — но вы оба одинаково безнадёжны перед сладким. Стелла фыркнула. Келус спрятал улыбку в чашку. Я не стал говорить больше. Они и так всё поняли. Это и есть суть — быть разными, но не чужими. Разные специи. Один вкус к мёду. Я счастлив. Не потому что они изменились. А потому что впервые не испугались, что могут быть разными.]

[Запись 56]

[Сегодня я увидел, что они… повзрослели. Физически. За последние пять лет — впервые. И вдруг я понял: они взрослеют так, как это делают обычные дети. Только с запозданием. Только… наоборот. Когда они появились — сосуды для Стелларона, сияющая двойственность с одной душой на двоих — они не были детьми. Они были функцией. А потом появились Сампо и Байхэн. И начали учить их эмоциям. Радости, обиде, зависти, даже упрямству. Их учили чувствовать, как учат малышей говорить и держать ложку. Иногда — я тоже. Но редко. Я мог объяснить эмоции, но был плох к том чтобы помочь им их прожить. Теперь же… теперь началась другая фаза. То, что у людей называется «подростковый возраст». Когда ребёнок впервые спрашивает: кто я, если никто не смотрит? Когда он впервые хочет отделиться, не потеряв любви. Когда «мы» впервые рассыпается на «я — и ты». Они спят порознь всё чаще. Устраивают споры не потому, что злятся, а потому что не согласны. Пытаются принимать решения, которые раньше оставили бы «внутри себя». У них появляются предпочтения, взгляды, мелкие привычки. Они даже выглядят чуть иначе — хоть и симметричны. Линии лица чуть резче. Осанка чуть увереннее. Не одинаково — по-своему. Они всё ещё одного росто…Почти. Стелла выше на 3 сантиметра.

(Это довольно забавно. Обычно в этом возрасте девушки выше парней. Интересно они подсознательно это сделали так как знали про этот факт или же......)

Глаза Стеллы более яркий, словно бы подчеркивая её принадлежность к разрушению. Недавно она нашла бейсбольную биту. Ей он понравился и теперь она везде бегает вместе с ним используя его для сражений. Глаза Келуса более тусклый. Я также чувствую что его связь с разрешением не такая сильная как у Стеллы. В последнее время он увлёкся собиранием воспоминаний. Он обязательно сохраняет хоть одну памятную вещь из место где мы побывали и пишет в свой дневник про приключения. Наблюдать за этим действительно интересно. Мне выпала редкая честь — видеть, как рождаются личности. Как из одного сплетённого существа появляются два самостоятельных. Связанных, но не слипшихся. Близких, но разных. Я не знаю, как долго продлится этот процесс. Может, годы. Может, вечность.]

[Запись 88]

[Сегодня они говорили о Байхэн и Сампо. Не с болью. Не с тоской. Не с тем тяжёлым, липким молчанием, которое раньше обволакивало их, стоило только произнести эти имена. Сегодня — с интересом. С теплом. С улыбкой. Они вспоминали, как Сампо пытался научить их жонглировать — один из них чуть не выбил лампу, второй поймал всё лицом. Как Байхэн учила их читать эмоции по лицам и в итоге сама разозлилась, когда её обыграли. Как Сампо, в очередной раз укравший деньги, прятался от полиции, и они помогали ему сочинять нелепые отмазки. Как Байхэн разозлилась на них за то, что они влезли в бой, а потом всю ночь сидела с ними и разбирала, что они сделали не так — по частям. Они смеялись. Смеялись вместе, но не одинаково. И впервые я услышал: — Я скучаю по ней. — И я. — Но мне не больно. Это было чудо. Нет — это был рост. И с этого момента… я больше не нужен. Я закрою этот дневник. Он был мне костылём — чтобы помнить, что я не просто наблюдал, а был частью чего-то важного. Теперь костыль можно отпустить. Они пойдут дальше сами. С разными вкусами, разными мыслями, разными страхами. Но с одной общей историей. С двумя сердцами — и местом для других. Если они спросят, я буду рядом. Но больше — не впереди. Не сзади. Просто где-то рядом. Они — стали собой. И это самое ценное, чего мы могли добиться. Теперь они уже взрослый и это путь они должны пройти сами.]