Байхэн против плохой концовки

Что-то было не так. Сначала БайлуБайхэн решила, что просто не выспалась. Может, всё из-за вчерашнего настоя из горького корня или новых учений от старейшин. Всё должно было быть как обычно. Она проснулась. Причесала волосы. Записала в дневник, что нужно не забыть почистить инструменты. Выпила утреннюю травяную воду. Всё как всегда. Но всё — не так. Тепло в теле было, как чужая кожа. Её комната казался слишком тесным, как будто стены нависали. Даже собственное имя звучало глухо, без отклика. Она вздрагивала каждый раз, когда кто-то говорил: — Байлу! .…будто это обращались не к ней.

***

Пока она не встретилась с ним. Он стоял, облокотившись на стену, молчаливый и хмурый. Байлу замерла. И тут… — Пожалуйста, будь осторожен, — вырвалось из неё прежде, чем она успела понять, что делает. Быстро подбежав к нему она вцепилась в его перевязанную руку. Мужчина поднял взгляд. Его брови чуть дрогнули — удивление, мимолётное. Он не ожидал этого. А она… она не могла остановиться. — Сколько раз я тебе говорила не рискуй попросту, что Дань… — она словно пришла в себя — Прости кажется я увлеклась — Девочка дракон смещённо махнула хвостом. Он не тронул её. Просто смотрел. Долго. Потом сказал тихо, почти насмешливо: — Мы встречались раньше? Почему это ранила. Больше чем должно была. И прежде чем она успел ответить, то заплакала. Без причины. Без воспоминания. Слёзы текли сами по себе, будто принадлежали другой жизни. Она покачала головой, вся в слезах. — Нет. Но в её сердце эхом отозвалось: «Да. Я держала изготовлении тобой Лук. Ты был частью моей беды. Моей боли. Моей семьи…»

***

Позже, когда он ушёл, Байлу долго сидела и смотрела на свои ладони. Они дрожали. Байлу вытерла лицо, привела себя в порядок, снова улыбнулась — как полагается целительнице. Её день должен был продолжиться. Всё — по распорядку. И вдруг пришла она. Женщина с синими волосами, с прямой осанкой и повязкой на глазах. Она остановилась первой и посмотрела на Байлу с лёгкой, почти нежной улыбкой. — Здравствуй, — тихо произнесла она. — Я так рада, что мы встретились. У неё был такой голос, от которого внутри всё становилось… тише. Не спокойнее — а именно тише, будто шум мыслей утихал. Байлу растерялась. Она не знала, кто эта женщина. Не помнила. Но вдруг захотелось… просто стоять рядом. — Я… тоже… — прошептала она. — Мне так… хорошо, когда вы здесь. Цзинлю положила руку ей на плечо — жест, лёгкий и уверенный, как прикосновение того, кто уже однажды прощался. — Береги себя, Байлу. — Я постараюсь. Когда Цзинлю ушла, тишина обрушилась. Слишком тиха. Слишком одинока. Байлу сжала руку, которой коснулась та женщина, и долго стояла на месте. Её сердце било тревогу — в груди разрасталась странная, почти детская тоска. Словно её бросили, хотя никто этого не делал. «Я не хочу быть одна…» Она пошла. Почти бегом. Она не знала, куда — но ноги несли её вперёд. «Цзинь Юань…» Имя всплыло в мыслях, как спасение. Рядом с ним — всегда было тихо. Надёжно. Безопасно. Только он мог приглушить шум этой… разламывающейся пустоты внутри неё. «Мне нужно его найти. Сейчас. Иначе я исчезну…» Она пробежала почти всю дорогу до резиденции генерала. Цзинь Юань сидел на своем месте, занимался какими-то документами когда повернул голову. — Байлу? — удивился он, а потом улыбнулся. — Я думал, ты сегодня занята в лазарете. Она подошла ближе и внезапно остановилась. Цзинь Юань всегда казался ей сильным, даже лёгким. Как будто все заботы мира отскакивали от него, словно дождь от крыши. Но сейчас… Он был другим. Свет отразился в тени под его глазами. Его движения были чуть медленнее. И улыбка — она всё ещё была, но усталая, как будто держалась на привычке, а не на радости. — Ты… плохо спал? — спросила она осторожно. Он усмехнулся, не поднимая головы: — В последнее время у нас тут всё бурлит, сама знаешь. Вмешательство Фантилий, освобождение Дань Ф… Хэна… Да и гуаньдао сам себя не поднимет. — Но ты выглядишь… — она замялась. — Уставшим? — закончил он за неё. — Наверное, да. Но это пройдёт. Он наконец посмотрел на неё, и его глаза стали мягче. — А ты чего так спешила? Что-то случилось? Она опустила глаза. Впервые за весь день ей не нужно было притворяться. Она просто села рядом. — Мне было очень одиноко, — сказала она. — Очень. Он не смеялся, не шутил. Только молча положил ладонь на её голову и мягко погладил. Несколько минут они сидели в молчании. — Скажи… — прошептала она. — Ты ведь всегда здесь, да? Цзинь Юань чуть повернул голову. — Конечно. — Даже если всё вокруг станет другим? Даже если я… стану другой? Он слегка сжал свою руку. — Даже если весь мир изменится — я всё равно буду рядом. Байлу закрыла глаза. Впервые за день — тишина внутри перестала быть враждебной. Но в этой тишине появилась новая тень. «Почему он выглядит уставшим? Почему его свет тоже гаснет?» И тогда она впервые подумала: «Если я не вспомню, кто я такая — я могу потерять не только себя. Я могу потерять его.»

***

В ту ночь Байлу долго не могла уснуть. Одеяло тянуло вниз, как будто было слишком тяжёлым. Воздух в комнате казался затхлым, плотным. Мысли текли по кругу, мешаясь с тревогой, которой она не могла дать имени. Она попыталась считать вдохи. Вспомнить названия трав. Прокрутить в уме списки пациентов. Ничего не помогло. «Почему я не могу просто жить как раньше…» «Почему я всё помню — кроме того, что должна помнить?..» Слабым движением она потянулась за блокнотом и коснулась пера. «Сегодня мне очень хотелось плакать. Но рядом был Цзинь Юань, и мне стало лучше. Завтра всё наладится. Правда же?..» Сон пришёл не сразу. Но когда он всё же настиг её — это было прекрасно. Байлу летела. Она стояла на борту звёздного ялика — стремительного, лёгкого. Вокруг мерцали миллионы огней, переливаясь, как стёкла в калейдоскопе. Под ногами гудел металл, родной и знакомый. Её волосы развевались, она смеялась — открыто, звонко, свободно. В этом сне она не была Байлу. Она просто была собой. Без имени, без долга, без предназначения. И это было… счастье. Пробуждение было как падение. Она открыла глаза и всё сразу сжалось: потолок, стены, комната — всё снова стало тесным. «Опять эта клетка…» — прошептала она. — Опять я.…одна. Было слишком рано. Она не стала ложиться снова. Вместо этого — накинула плащ и вышла.

***

Почти бесшумно, словно её кто-то вёл, Байлу добралась до архива. Хранилище старых хроник, забытых дел, ненужных легенд. Светящийся бумажный фонарь плавно раскачивался над её головой. Почему именно сюда? Сама не знала. Рука скользила по корешкам, пока взгляд не остановился. «Яоцин: Последний век до Раскола.» «Военные хроники: генерал Юэюй и тактика защитников Третьего фронта.» «Пропавший капитан Ши Чжуй. Тайное расследование, закрыто.» Сердце ударило. — «Ши Чжуй…» Она снова не знала, кто это. Но пальцы дрожали, когда она открыла страницу. Знакомое имя… имя… А под ним — маленькая фотография. Он смеялся. Был в форме. У Байлу выступили слёзы. «Я знаю тебя… Я знала тебя. Я… люблю тебя? Ты мой брат? Мой… кто?..» Байлу вновь ощущала себя одинокой.

***

Она вышла из архива с глазами, покрасневшими от недосыпа, и ворохом старых книг в руках. На лбу капля пота. На губах — почти улыбка. Внутри — ни сна, ни покоя. Но после слёз было… чуть легче.

***

На перекрёстке в саду она столкнулась с Дань Хэнам и… Первопроходцам… Байлу остановилась, как будто её что-то дёрнуло изнутри. «Мужчина?» Она думала что первопроходец женщина. Она ведь должна было быть женщиной. Она не знала, откуда это ожидание. Просто знала. «Почему?» — подумала она, растерянно смотря на него. — «Почему ты другой?..» Байлу вновь ощутила себя неправильной.

***

Когда ей привезли нового пациента в критической состоянии. Байлу знала что он спутник генерала Фэйсяо. Она и Линша провили ему операцию и в буквальном смысле вытащили его из того света. Как она узнала его имя Цзяоцю.

***

Когда она вошла — комната была тихой. Лишь капельницы и шорох бинтов. И он — на койке, бледный, с растрёпанными волосами, стиснув зубы во сне. И тогда всё произошло мгновенно. Словно кто-то сорвал занавес в её голове. Ши Чжуй. Взъерошенный. Упрямый. Угрюмый — но всегда рядом. Тот, кто всегда дразнил её. Кто прикрывал спину. Кто не жаловался — даже когда всё было плохо. Кто… остался в прошлом. Но сейчас он лежал здесь. Нет — не он. Цзяоцю. И в этом несовпадении Байлу сломалась. Она села рядом и вдруг заплакала. Тихо. Беззвучно. Настолько, что даже рядом стоящие лекари не заметили. Цзяоцю пошевелился, пробормотал что-то во сне. А она прошептала: — Почему ты так похож… Почему… Ты не он. Но ты… как он. А я всё равно… скучаю. Так сильно скучаю… Она не понимала, почему сердце болит, будто потеряло что-то вечное. Не понимала, почему хочется обнять его, как обнимала раньше — того, кого больше нет. — Ты не он… Но я… Я всё равно хочу, чтобы ты был жив. Чтобы ты остался. Чтобы никто больше не исчезал.

***

Она не знала, как дошла до его дверей. Возможно, её туда просто вынесло. Словно всё внутри тянуло к единственному человеку, рядом с которым боль не такая тоскливая, не такая рваная. Цзинь Юань открыл почти сразу. — Байлу? — его голос дрогнул. Он увидел её — бледную, сбитую дыханием, с пустыми глазами. — Что случилось? Она не ответила. Просто шагнула вперёд — и вцепилась в него. Как будто падала, и только его тепло могло удержать. — Всё неправильно… — прошептала она.— Я… не знаю, кто я. Я не знаю, почему мне так больно. Я… не целая. Я… будто чужая внутри себя.Всё вокруг… не моё. Даже тело. Даже имя. Цзинь Юань аккуратно обнял её, прижав к себе. — Я здесь. Всё в порядке. Слышишь? Всё… пройдёт. — Хорошо, — Соврала она всхлипывая. — Хорошо. Но это не пройдет. Никогда не пройдёт. Правда в том что это боль не утихнет никогда. Потому что: Цзинлю и Блейд больше не могут смотреть друг на друга. Они навсегда разделены тишиной и болью, и даже если простили — всё равно не рядом. Потому что: Дань Хэн отворачивается от прошлого, как от проказы. Где имя Дань Фэна для него — как яд. Потому что: Цзинь Юань остался один. И вынужден наблюдать как его самые близкие друзья ненавидят и проклинают друг друга. И никто не идёт к нему. Никто не держит его за руку. Никто не говорит: «я тоже скучаю». И тогда, в этой тишине, в этой тоске, она наконец поняла, чего ей не хватает. Не прошлого. Не силы. Ей не хватает тех, кто держал её руку, когда всё рушилось. И если даже они никогда не будут вместе — она всё равно будет помнить. Потому что забыть — значит принять. А принять… Значит позволить этому «счастливому будущему» победить.