Байхэн против плохой концовки

Сознание возвращалось медленно, словно после долгого-долгого сна. Первым пришло чувство — не боли, не тяжести, а наоборот: лёгкости, почти неестественной. Байхэн сделала вдох и удивилась: в груди не кольнуло, раны не жгли, и даже усталость, которая обычно обрушивалась на неё после сражений, куда-то исчезла. Она открыла глаза. Мир окрасился мягким светом, воздух пах лекарственными травами и лёгкой горечью дымящихся благовоний. — Проснулась — Облегченный вздох Инсина разрезал тишину. Он держал в руках её ладонь, мягко поглаживая. — Тётя Байхэн! — Цзинь Юань который сидел справа от неё радостно улыбнулся. — Ты в порядке? Ничиго не нужно? Цзинлю, которая до этого момента стаяла присланившись к стене, подошла к кровати. — Хватит Цзинь Юань она только проснулась. — Да мастер — Цзинь Юань тут же замолчал и грустными главами посмотрел на Байхэн явно прося поддержки. — Ха… — Байхэн не сдерживая смех и тут же пожалела об этом, когда почувствовала что живот словно проткнули иглами. — Смеяться тебе запретили — Весело сказал Инсин заметив, как исказилось лицо лисици. — Как я буду жить без этого — Грустно сказала Байхэн. Её уши тут же прижались к голове. — .....И говари по меньше — Добавила Цзинлю. Поняв что над ней издеваются Байхэн надулись. И тут же взяла руку Цзинь Юань. — А-Юань только ты любишь меня. А они даже объединились, чтобы над о мной издеваться. Цзинь Юань тихо засмеялся. — Я бы ударил тебя если бы ты не была ранена — Спокойно сказал Инсин. — Пожиратель Лун, тебя из того света вытаскивал — Холодно добавила Цзинлю. Когда Байхэн поняла что её лечил Дань Фэн всё встало на место: знакомое тепло, тихий покой, энергия, которая словно убаюкивала её сердце. Вот почему это казалось такой знакомой и успокаивающее. Это был День Фэн. Байхэн едва заметно улыбнулась, хотя в этой улыбке было больше усталости, чем радости. Она прикрыла глаза, позволяя себе на секунду раствориться в этом чувстве. Но сама не заметила как погрузилась в сон.

***

Голубоватый свет голограммы мягко разливался по стенам, очерчивая фигуру Юэюя. Ши Чжуй сидел в комнате, за его спиной сквозь окно проглядывал мерцающий горизонт Лофу. — Делегация из Яоцина уже выехала, — сказал Юэюй, голос его звучал глухо из-за помех связи. — Со мной будет генерал Хуайянь. Нужно увидеть всё собственными глазами. Ши Чжуй нахмурился. — Подозреваете генерала Лофу? — Пока не могу ничего сказать, — ответ был осторожным, почти отрезанным. — Слишком много версий. На несколько секунд воцарилась тишина, лишь слабое жужжание связи заполняло паузу. Потом Юэюй спросил: — Как Байхэн? Ши Чжуй не сразу ответил. Он отвёл взгляд, задержал дыхание и только потом тихо произнёс: — Лично не навещал. Но слышал, что сегодня она очнулась. Юэюй всмотрелся в его лицо, словно пытаясь прочитать что-то за словами. — Подозреваешь её? Ши Чжуй замолчал, напряжённо сжав кулаки. Лишь через некоторое время, глядя в сторону, сказал: — Я не знаю. Раньше я мог сказать что она бы никогда этого не сделала, но сейчас.....Она изменилась… так, что порой я её не узнаю. Голограмма Юэюя чуть дрогнула, но он продолжал молчать. Наконец произнёс спокойно, без нажима: — Это плохо? Ши Чжуй вздохнул, позволив себе усталую честность: — Я не знаю. Ши Чжуй на мгновение задумался, а потом тихо спросил: — Ты ведь тоже заметил… её перемены? Юэюй молчал дольше, чем следовало. Словно взвешивал, стоит ли отвечать. Наконец произнёс: — Заметил. И знаю их причину. Ши Чжуй нахмурился, в груди болезненно кольнуло. — Значит, не знаю один только я? — он почти прошептал. — Всегда думал, что я ближе всех ей… что я лучший друг. А она… даже слова не сказала. Юэюй посмотрел на него долгим взглядом. В его голосе прозвучала редкая мягкость, но всё же сдержанная: — Это не те вещи, которыми хочется делиться, Ши Чжуй. Поверь, тебе будет лучше, если ты этого не узнаешь. Он на секунду отвёл глаза, будто давая собеседнику время успокоиться, и добавил: — Я надеюсь, ты сможешь вернуться на Яоцин, когда всё закончится. Слова прозвучали спокойно, но для Ши Чжуя они были словно удар. Он резко поднял голову, обида и боль смешались в его взгляде. — Ты хочет чтобы я держался подальше от Байхэн? — Так будет лучше для всех, — невозмутимо сказал Юэюй. Его голос потяжелел, обретая ту сталь, которая не оставляла места для возражений. — И это приказ. Комната наполнилась тишиной. Ши Чжуй медленно сжал кулаки и ответил тем же холодным тоном: — …Понял. Голограмма погасла, оставив лишь пустоту и отражение в тёмном стекле окна.

***

Когда Байхэн проснулась снова, палата была пуста. Ни Инсина, ни Цзинлю, ни Цзин Юаня рядом не оказалось. Тишина словно давила, и лисица устало вздохнула, приподнявшись на подушках. — Проснулась, — раздался знакомый голос. Она чуть вздрогнула, но тут же узнала его. — Ага, — спокойно ответила Байхэн, бросив взгляд в угол. Элио стоял там, словно тень, будто и не приходил, а всегда был здесь. Они давно не разговаривали напрямую, но она прекрасно знала: он всё время где-то рядом. В конце концов он лишь наблюдатель, который не вмешивался. Байхэн аккуратно скинула одеяло и села. Её движения были неторопливыми, но уверенными. Элио нахмурился. — Разве тебе можно вставать? — А кто запретит? — лисица лениво потянулась, будто проверяя суставы, и с хитрой улыбкой добавила: — Путь Освоения помогает быстрее залечивать раны. Элио приподнял брови, откровенно удивившись. — Впервые слышу. — Освоение учит легко адаптироваться к любым условиям во время путешествия, — мягко пояснила Байхэн. — Так почему бы это не касалось и ран? Её хвост чуть качнулся за спиной, выдавая довольство собственными словами. Элио задумчиво смотрел на неё, словно заново оценивая. Потом коротко кивнул, принимая её объяснение. — Хм. Пожалуй, в этом есть смысл. На ней был лишь свободный больничный халат, и стоило Байхэн подняться, ткань слегка разошлась, обнажая вид её тела. Лисица бросила беглый взгляд вниз — и на мгновение застила. Трещины. Они тянулись по коже, словно тонкие линии разбитого фарфора. Элио молча наблюдал, затем тихо сказал: — Сила Радости всё ещё хорошо скрывает твой настоящий облик. Для других ты выглядишь… нормально. Но я вижу — трещины стали глубже. Байхэн нахмурилась. — Раньше они были только на руках. А теперь… — она провела пальцами по груди и плечам, где под светом лампы поблёскивали едва заметные линии. — Теперь покрывают всё тело. Элио сдвинул брови, его голос стал суровее: — Будь осторожнее в ближайшие годы. Не рискуй без нужды. Если продолжишь так… я больше не смогу скрыть тебя от взглядов Эонов. Она кивнула, не возражая. Взгляд её упал на живот, где раньше была рана, оставленная Хулэем. Теперь на этом месте кожа исчезла — пустота зияла прямо в ткани её тела. Байхэн медленно протянула руку и дотронулась. Палец коснулся странной поверхности — она поддалась, мягкая, вязкая, словно желе. Лисица стиснула зубы: ощущение было чужеродным, ненастоящим. Хвост нервно дёрнулся, выдавая её смятение. Байхэн не отдёрнула руку. Напротив, словно испытывая собственное тело на прочность, она медленно провела пальцами вдоль края пустоты. Мягкая, поверхность дрогнула, словно отозвалась на её прикосновение. Элио смотрел, нахмурившись, и наконец не выдержал: — Это выглядит… неправильно. Будто твоё тело пытается удержать то, что уже давно вышло за пределы возможного. Лисица тихо усмехнулась, не поднимая глаз. — А вовсе не больно. Знаешь… это скорее похоже на щекотку. Она легко нажала на желеобразную ткань, и та чуть прогнулась под пальцами, словно у неё внутри не пустота, а мягкий упругий слой. Элио замолчал, наблюдая за ней с растущим непониманием. — Ты и правда воспринимаешь это спокойно? Байхэн прищурилась, её хвост едва заметно качнулся. — А что мне остаётся? Бояться собственного тела? Оно всегда было лишь оболочкой. Теперь оно… другое. Но всё ещё моё. Она снова коснулась края трещины на этот раз на плече, задумчиво провела по линии. На её губах мелькнула едва уловимая улыбка. Элио подошёл ближе, тихо ступая по полу. В один момент он без предупреждения запрыгнул на кровать. Байхэн, наконец-то отвлекаясь от изучения собственного тела, улыбнулась и протянула руку. — Давненько я тебя не гладила, — сказала она, ласково проводя пальцами по мягкой шерсти. Элио закрыл глаза и замурлыкал, прижимаясь к ней всем телом, словно наказывая её за долгое отсутствие внимания. Байхэн слегка удивилась, но не показала этого. Её хвост дернулся в лёгком смятении, выдавая внутреннее удовольствие. Он громко мяукнул, как бы требуя ещё внимания. Байхэн рассмеялась тихо и продолжила играть с ним, понимая, что он ведёт себя так не случайно. За ними наблюдали — и именно поэтому Элио стал вести себя как настоящий кот. Лисица гладила его, а лёгкая улыбка не сходила с лица. Но в мыслях она пыталась понять, кто следил за ней и насколько опасными они были.

***

Лоча сидел за столом, погружённый в свои научные исследования. Бумаги, заметки и приборы рассыпались вокруг него, и он полностью сосредоточился на них. Близнецы, Стелла и Келус, уже почти заснули на кровле, устроившись рядом друг с другом, когда вдруг громкий звук раздался в комнате. Как всегда, через окно влетел Сампо. Близнецы мгновенно проснулись. Стелла нахмурилась и надулa губы: — Сампо! Ты нас разбудил! Келус лишь раздражённо вздохнул, с трудом скрывая недовольство. Сампо театрально поклонился: — Простите! — произнёс он, с улыбкой на лице. — Но меня срочно вызвал Лоча. В это время Лоча наконец-то положил документы и повернулся к детям. Его взгляд был серьёзен, но мягок: — Стелла, Келус, ваши путешествия вы продолжите вместе с Сампо. — А? — синхронно выдохнули близнецы, глядя на него с недоумением. Сампо рассмеялся: — Ты уверен, что можешь доверить детей мне? — Конечно, — коротко кинул Лоча, после чего посмотрел на близнецов. Его взгляд смягчился, и он продолжил — Я собираюсь оставаться на Лофу некоторое время, чтобы изучать Мару, а потом… — он замолчал на мгновение, будто взвешивая слова, — я собираюсь вернуться домой. Близнецы расстроились, и Стелла робко спросила: — Увидим ли мы тебя вновь? Лоча улыбнулся тихо, при этом в глазах промелькнула лёгкая грусть: — Я надеюсь на это… Как только всё устрою, я вернусь. Сампо, заметив их расстройство, слегка подмигнул: — Не переживайте. Пока я рядом, скучать вам не придётся. Близнецы снова обменялись взглядами — и словно что-то поняв кивнули. — Хорошо — Келус вышел вперёд и посмотрев на взрослых сказал — Спасибо за всё Лоча. Лоча улыбнулся и кивнул. — Ладно пойдёмте дети. Дядя Сампо уложить вас спать! Сампо тихо увёл детей обратно в комнату, помог им устроиться на кровате и убедился, что они снова заснули. Когда дверь снова закрылась, Лоча вернулся к своему столу, но напряжение в воздухе не исчезло. Сампо остался рядом, внимательно наблюдая. — Ты уверен в своём выборе? — спросил он серьёзно, садясь напротив Лоча. — Осознаю все риски и готов взять за них ответственность, — спокойно ответил Лоча. Он сделал паузу, потом добавил: — Я не уверен, что смогу ещё долго скрывать близнецов от взглядов Эонов. Поэтому будет лучше, если это доверить тебе. Сампо кивнул, вздыхая. — Когда ты вернёшься домой? — Скорее всего… уже после конца Заоблачного Квинтета, — сказал Лоча, слегка опустив глаза. — Хорошо, — коротко сказал Сампо, вставая со своего места. Он сделал шаг к окну. — Скажи об этом Байхэн сам. Я вернусь через неделю и заберу детей. До встречи. — До встречи, — ответил Лоча, и Сампо исчез в ночи, словно растворившись в тенях, оставив за собой лёгкий след исчезающего ветра.

***

Стелла и Келус любили свою семью, даже если понимали, что от них многое скрывают. Это было нормально — все что-то скрывают. И они не исключение. Они знали больше, чем говорили вслух, чувствовали то, чего другие никогда не почувствуют. И всё же — для них было странно быть вдвоём. Раньше так не было. Раньше они были одни. И должны были быть одни. Они знали это так же ясно, как знают, что ночь всегда сменяется утром. Но из-за странной ошибки, из-за Радости — теперь они были вместе. Это не было плохо, хотя иногда и отвлекало. Они отличались во многом, но всё же оставались разными сторонами одной монеты. У них был один внутренний голос на двоих. Один внутренний мир. И одна судьба. Они это знали. Возможно, в этот раз многое изменится. Они хотели это увидеть. Хотели проверить — станет ли путешествие таким же, как во снах… или же в этот раз всё будет иначе. — Мне скучно, — сказала Стелла, и Келус усмехнулся. Она лишь озвучила то, что оба чувствовали. Лоча снова отлучился по своим бесконечным делам, и они остались одни. — Мне скучно, — сказала Стелла, и Келус закатил глаза. — Ты всегда это говоришь, когда просто хочешь сладкого. — А ты всегда ворчишь, но всё равно идёшь со мной, — парировала она, ухмыляясь. И действительно — через пару минут они уже шагали по шумным улочкам, где витали запахи выпечки, пряностей и карамели. Лофу в этот час казался особенно оживлённым: дети бегали между ауроматонами, торговцы громко зазывали покупателей. — Я хочу это, это и вот то! — Стелла ткнула пальцем сразу в три разные витрины. — Ты серьёзно?.. — Келус недовольно вздохнул, но уже доставал деньги. — Ага! — радостно кивнула она. Пакеты быстро наполнились пирожными, конфетами и ещё какой-то цветной глазурью, которую Келус назвал «подозрительной». Они забрались на ступени у фонтана и устроились там, распечатывая покупки. — Смотри, — Стелла откусила пирожное и тут же размазала крем по щеке брата. — Эй! — Келус попытался возмутиться, но она уже хохотала, и он не удержался, тоже засмеялся. Через секунду они оба сидели с липкими руками и с громким смехом. Некоторые прохожие оборачивались, кто-то улыбался, кто-то качал головой, но близнецам было всё равно. Они просто наслаждались моментом — редким, простым и настоящим. После сладостей у фонтана Стелла и Келус переглянулись — обоим стало мало. — Пойдём ещё куда-нибудь? — предложила Стелла, облизывая пальцы. — Нас будут ругать если узнают сколько сладостей мы съели, — пробормотал Келус, но согласился. Они завернули в боковой переулок, где горели мягкие фонари, и зашли в небольшой ресторан, хозяином которого был видьядхара. Заведение славилось своей тёплой атмосферой и блюдами. Стелла и Келус уже слышали про это место раньше и решили зайти на этот раз. За одним из столов сидел молодой видьядхара, волосы лежали на спине, взгляд устремлён в окно. Он выглядел задумчивым и немного уставшим. Близнецы и не обратили бы на него внимания но..... — Дань Хэн! — воскликнула Стелла, таща за руку брата. — Тсс, — шикнул Келус, но уже было поздно — она уже подбежала и уселась рядом. Дань Фэн моргнул. — Простите, но… мы знакомы? — Конечно! — Стелла кивнула с полной уверенностью. — Где ваши родители? — спросил он мягким, но серьёзным голосом. Келус пожал плечами. — Заняты. Всегда заняты. — А мы не хотим сидеть одни, — добавила Стелла. — Поэтому… будем сидет с тобой! Дань Фэн растерялся. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но близнецы уже взяли меню и выбирали, чтобы поесть. — Подожди… — он нахмурился. — Я не думаю, что… — Пожалуйста! — тихо сказала Стелла. — Нам одиноко — Добавил Келус тихим голосом, чтобы вызвать жалость. Дань Фэн опешил. Он не понимал, откуда эти двое вообще взялись и почему подошли именно к нему. Обычно дети его боялись, а эти наоборот были готовы расплакаться если бы он им отказал. — Хорошо можите остаться..... — Дань Фэн сдался. Келус и Стелла сразу же повеселели и радостно захихикали. Он чувствовал словно допустил огромную ошибку поддавшись им. Келус за время что Дань Фэн обвинял себя в слабости уже успел заказать еду,и теперь дети вытащили куча странных вещей из своих карманав. — Ну давай играй! — снова воскликнула Стелла и протянула ему фигурку. Видьядхара тяжело выдохнул, но улыбнулся краешком губ и взял игрушку из её рук. Он держал в руках простую деревянную фигурку, которую протянула ему Стелла. На вид — безделушка, криво вырезанный зверёк с длинными ушами. Но почему-то пальцы не хотели отпускать её. — Ну же, давай, твой ход! — нетерпеливо поторопила его девочка. Дань Фэн слегка нахмурился. В его голове вспыхнул странный образ: он сидит точно так же за низким столиком, только вокруг не фонари Лофу, а звёздное небо. Рядом смех, такой же звонкий, такой же искренний…и двое спутников. Их лица были размыты, как сон, но чувство — отчётливое и сильное. «Я… уже делал это?» — пронеслось в мыслях. Он поднял глаза и встретил взгляд Келуса. Тот смотрел прямо в него, чуть насмешливо, но без злобы, будто знал всё, что сейчас происходило в его голове. — Дежавю? — спокойно спросил мальчик. Дань Фэн вздрогнул. — Что ты сказал?.. — Ничего, — вмешалась Стелла, одёрнув брата. — Давай играть! Ты слишком серьёзный, Дань Хэн. Если всё время быть серьёзным, будет скучно. Его имя прозвучало ещё раз, так уверенно и привычно, будто оно всегда принадлежало ему. Дань Фэн попытался возразить — «меня зовут иначе», но слова застряли в горле. Он снова посмотрел на фигурку, потом на детей. Улыбнулся — не своей привычной вежливой улыбкой, а тихо, искренне, как будто на миг действительно почувствовал себя тем, кем его назвали. — Хорошо, — сказал он. — Играть так играть.

***

Игра затянулась дольше, чем он ожидал. Дети легко вовлекли его в свой мир, и впервые за долгое время Дань Фэн позволил себе расслабиться. Смех Стеллы, сосредоточенное выражение лица Келуса — всё это будто стерло тяжесть последних дней. Но вскоре еда было съедена, и близнецы одновременно вздохнули. — Нам пора домой, — сказала Стелла, поднимаясь и отряхивая платье. — Но это ещё не конец, — добавил Келус, глядя прямо в глаза Дань Фэну. — Мы вновь встретиться— серьёзно добавила Стелла. — Когда-нибудь мы выйдем за пределы этого мира. За звёзды. Стелла улыбнулась и схватила брата за руку. — Мы зайдём на Звёздный Экспресс. И будем ждать тебя там. Обещаешь прийти? Дань Фэн ошарашенно уставился на них. Его сердце странно сжалось, будто эти слова затронули струну, о существовании которой он и не подозревал. — Звёздный… Экспресс?.. — повторил он тихо, не зная, откуда знакомо это слово. Стелла только подмигнула, а Келус произнёс почти шёпотом: — Ты поймёшь, когда придёт время. Они поклонились, как это делают взрослые, и направились к выходу, оставив его в полном замешательстве. Дань Фэн ещё долго сидел за столиком, глядя на фигурку, что осталась у него в руках. В голове звучали их голоса, и он никак не мог избавиться от ощущения, что это обещание уже было дано когда-то… давно.

***

В резиденции Тэн Сяо стояла тишина. Цзинлю сидела на циновке, опершись на колено, когда дверь скользнула в сторону. — По поводу побега, — устало произнёс Тэн Сяо, входя в комнату. Его плечи были чуть опущены, словно за день они несли непомерный груз. — Подозревается, что им кто-то помог снаружи. Брови Цзинлю сдвинулись, её взгляд потяжелел. — Помощь извне… Значит, утечка действительно была. Тэн Сяо кивнул и извлёк из рукава небольшой свиток с отчётом. — Единственный, кого не удалось вернуть живым в тюрьму, — Юй Шэн. Бывший товарищ Байхэн. Он сделал паузу, будто давая вес сказанному. — Как это странно, не находишь? В глазах Цзинлю мелькнула тень настороженности, но выражение лица оставалось каменным. — Я понимаю, — тихо сказала она. Тэн Сяо задержал на ней взгляд чуть дольше обычного. — Будь осторожнее, Цзинлю. Всё это может оказаться куда глубже, чем мы думаем. Она кивнула, не отводя взгляда. — Я буду. — Но больше я не могу проводить проверку, — тяжело выдохнул Тэн Сяо, устало потирая виски. — Всё придётся отдать в руки комиссии десяти владык. Из-за всего произошедшего теперь подозревают и меня самого. Брови Цзинлю сурово сдвинулись, но она молчала, осознавая вес его слов. — Скоро прибудут генералы Яоцина и Чжумина, — продолжил он. — Их послала лично адмирал, чтобы проверить меня. Он замолчал, а затем добавил, уже с более нейтральной интонации: — Хулея собираются использовать как посредника в переговорах с лисьим народом. Говорят, хотят укрепить сотрудничество. Цзинлю кивнула, хотя во взгляде её проскользнула тень сомнения. — И ещё, — Тэн Сяо посмотрел на неё пристально, — некоторое время и ты будешь под слежкой. Тебе не позволят покинуть Лофу. — Под слежкой? — голос Цзинлю прозвучал холодно. — Мне не доверяют? — Это не вопрос доверия, — сухо ответил он. — Это вопрос порядка. Сейчас каждый наш шаг оценивают. Она отвернулась, недовольство ясно читалось в её облике, но спустя несколько секунд Цзинлю тихо произнесла: — Хорошо.

***

Цзинлю вышла на тренировочную площадку, чтобы откинуть лишний мысли. Лёд. Он всегда её окружал, был её стихией — и в то же время её проклятием. Слишком многое он напоминал. Слишком ясно отзывались в душе картины разрушенного мира, на которых поклялась: пока сама не станет чудовищем, будет уничтожать чудовищ вокруг. И всё же иллюзий она не питала. Время ускользало. Мара медленно, но верно брала своё. Вот почему тренировки Цзин Юаня были её приоритетом. Однажды мальчику придётся поднять меч против неё — и остановить её, если она потеряет себя окончательно. Именно поэтому она взяла ученика. Не ради привязанности, а ради необходимости. Среди десятков других именно он выдержал всё, что она на него обрушила. Маленький, худой мальчик, не имеющий права на победу, но прошедший через каждое испытание. Цзинлю уважала его. И, несмотря на всю суровость, невольно привязалась. Сегодня он возвышался над ней почти вдвое, и совет видел в нём будущего генерала Лофу. Она усмехнулась про себя. Сентиментальность — не то качество, которое должно было остаться у неё в сердце. Раньше она не позволяла себе привязанностей: уважала товарищей, ценила их жертвы, но не держала никого близко. Так было правильно. Так было безопасно. Но всё изменилось с того дня, как она встретила Инсина. Она пришла к нему только за мечом, и ничего большего. Но шаг за шагом, сама не заметив как, впустила его в свою жизнь. Ошибка. Ещё большая ошибка — Байхэн. С самого начала внутренний голос твердил: «Не подходи. Держись подальше. Это неправильно». Но она всё равно приблизилась. И в итоге — всё обернулось так, как не должно было. — Глупо, — шепнула она, делая резкий взмах. Лёд вспыхнул и расколол тренировочный манекен. За ним — ещё один, и ещё. Холодные осколки осыпались на пол, хрустя под ногами. Ошибки множились. Цзинь Юань — одна. Инсин — вторая. Байхэн — третья. Три слишком дорогих ошибки, которые она не имела права допускать. Байхэн… В мыслях её имя прозвучало особенно отчётливо. Лисица было странной с первой встречи. То как она говорила,то как она двигалось всё показывала её как очень беспечного человека. Но она была натренированно. Хотя нечиго не видала в ней это. Это было опасно. И это было подозрительно. Цзинлю знала: прежде чем Мара окончательно лишит её рассудка, она должна убедиться — Байхэн не станет угрозой для Сяньчжоу. На тренировочной площадке лед хрустел под ногами, воздух был холодным и прозрачным. Внезапно между снежными манекенами возник силуэт Инсина. — Меня позвали облачные рыцари, — с лёгкой иронией произнёс он, подходя ближе. — К тебе боятся подойти, а ты тут… одна. Цзинлю только хмыкнула, не отрывая взгляда от него. — И что теперь? — с лёгкой усмешкой спросила она. Инсин берёт меч и делает шаг вперёд. — Так что случилось? Без предупреждения Цзинлю бросилась в атаку. Лёд и холодные осколки рассыпались вокруг, когда её клинок скользнул через воздух. Инсин успел отбить удар, еле смахнув его в сторону. — Слаб, — резко сказала Цзинлю, будто оценивая его по достоинству. — Не всё вокруг столь чудовищно сильны, как ты, — закатил глаза Инсин, с лёгкой насмешкой. — У меня опыт столетий, — спокойно заметила она. — Для человека твоего возраста ты не так уж плох. — От тебя это звучит оскорбительно, — буркнул он, но на губах его появилась улыбка. Они продолжали обмен ударами, ледяной воздух наполнялся звоном металла. Каждый удар, каждое движение были не только проверкой силы, но и способом поговорить без слов. Их взгляды, едва заметные улыбки и легкая дерзость — всё говорило о том, что между ними не только тренировка, но и бесконечная игра характеров. Цзинлю хмыкнула, отразив очередной выпад, и произнесла: — Всё равно слаб. — Может, для тебя, — парировал Инсин, делая шаг в сторону, чтобы подготовиться к следующей атаке. Их схватка продолжалась, как ритм знакомой мелодии — одинаково остро и азартно. Ни один из них не собирался уступать, но оба понимали, что именно эта игра, эти столкновения делают их сильнее — и ближе.

***

Инсин, уже вымотанный и едва способный держать меч, сел на землю, тяжело вздыхая: — Сдаюсь… Цзинлю фыркнула: — Тебе не хватает выносливости. С этого дня будешь бегать вместе с Цзинь Юанем. Инсин оскорблённо посмотрел на неё: — У меня хорошая выносливость! Это ты просто слишком сильная. Цзинлю вздохнула и спокойно ответила: — Отговорка слабаков. Она присела рядом с ним, и между ними повисла короткая пауза. Инсин был раздражён, но не говорил ничего. Они молчали, позволяя ветру играть с их волосами. Наконец Цзинлю, не нарушая молчания, спросила: — Ты знаешь о заболевании жителей Сяньчжоу? Инсин молча посмотрел на неё: — Имеешь в виду Мару? Цзинлю фыркнула и кивнула: — Да. — И как думаешь, — тихо произнёс Инсин, — пришёл ли её час? Цзинлю рассмеялась, усталость не позволяла ей скрывать эмоции: — Даже если это и так, то тебя я точно переживу. Инсин фыркнул: — Бестактно… — Ты недалеко ушёл, — парировала Цзинлю, и обе усмехнулись. Молчание снова повисло между ними. Спустя мгновение Инсин тихо сказал: — Независимо от того, сколько времени у нас осталось, было бы неплохо провести его счастливо. Он посмотрел на неё молча, затем добавил: — Я заметил, что ты старается не слишком сближаться с ними? Словно боишься… Цзинлю фыркнул. Было ложью сказать что она боялась. Она просто не желала тратить время на бесполезные связы, который могли исчезнуть в любой момент. — Не то чтобы я понимал это полностью, — продолжил он. — Но для меня, как для краткоживущего, время очень важно. Хочется провести его максимально счастливо и эффективно. Не стоит бояться сближения. Нельзя же всю жизнь прожить в одиночестве, только потому что боишься кого-то потерять. Цзинлю молчала некоторое время, тяжело вздыхая. Наконец она тихо признала: — Возможно… ты прав. Возможно она действительно не должна жить, лишь рады битв. Возможно она может позволить себе немного расслабиться и построить отношения с товарищами, основнным не только на уважений.

***

Байхэн в больнице провела почти неделю. Если прибавить время, что она пролежала без сознания, выходило, что с момента битвы прошло почти две. За это время её палата превратилась в проходной двор: десятки посетителей приходили увидеть её своими глазами, поблагодарить, прикоснуться хотя бы словом к той, кто сумела одолеть Хулея. Большинство приходивших были из лисьего народа, и Байхэн, как никто другой, понимала их стремление выразить благодарность. Она всегда считала себя экстравертом, любила шумные компании, разговоры и смех. Но даже у неё были пределы. Сейчас, завёрнутая с головой в одеяло, она впервые за долгое время почувствовала усталость от общения. Она не хотела никого видеть, никому ничего объяснять — просто тишины. Щелчок двери нарушил её уединение. Байхэн высунулась из-под одеяла и облегчённо выдохнула: в палату вошёл Цзин Юань. Были люди, к которым её запреты не относились. Цзинлю, Инсин, сам Цзин Юань — и, конечно, Дань Фэн, хотя Байхэн сомневалась что он пришёл бы. — Тётя, я принёс еду, — сказал юноша и подошёл к кровати. — Сегодня будешь только ты? — лениво спросила Байхэн, садясь и откидывая с лица волосы. — Да, — Цзинь Юань кивнул и поставил на стол завёрнутые блюда. — Сегодня прибыли делегации из Яоцина и Чжумина. Мастер встречается с ними вместе с генералом Тэн Сяо. А Инсин сказал, что хочет повидаться с делегацией из Чжумина. — Понятно, — кивнула Байхэн, подтягивая к себе еду. Даже запертой в больничной палате, она знала, что происходит на Лофу. Стоило лишь разговорить посетителей — и все нужные сведения о делах на флоте оказывались у неё. Мир за пределами стен палаты жил своей жизнью, и она, несмотря на усталость, продолжала следить за всем. Байхэн осторожно зачерпнула ложку супа, подула и сделала глоток. Почти сразу её лицо сморщилось. — Этот суп такой безвкусный… — тихо простонала она, глядя в миску так, словно та совершила против неё преступление. — Нельзя тебе острое, — невозмутимо ответил Цзин Юань, даже не давая ей договорить, — смирись. — Ммм… — протянула Байхэн, её уши сами отпустились. Но, несмотря на недовольство, она быстро выпила остаток супа, громко отодвинула миску и тут же с явным ожиданием посмотрела на мальчишку. Цзин Юань тихо усмехнулся. Он уже привык к её маленьким хитростям и капризам. Не спеша, словно нарочно дразня, он достал из рукава свёрток с конфетами. — Знал же, что будешь жаловаться, — сказал он с улыбкой и протянул ей сладости. В ту же секунду лицо Байхэн засветилось счастьем. Её уши приподнялись, хвост радостно затрепетал, словно выдавая её эмоции сильнее, чем сама улыбка. Цзин Юань не удержался от смеха. В голове мелькнула мысль, что Байхэн очень напоминает ему тех дворовых котов, которых он когда-то подкармливал: так же сначала ворчали, а потом преданно светились от радости из-за угощения. Байхэн за обе щеки уплетала сладости, хрустя и блаженно прищуриваясь. Её уши навострились, будто сами радовались угощению, и Цзин Юань не мог оторвать от них взгляда. Он всегда имел слабость к милым вещам, и Байхэн со своими ушами, хвостом и непосредственным поведением словно сама была воплощением слова «милый». В памяти всплыло: когда-то он видел, как Инсин заботливо приглаживал её хвост, и Байхэн позволяла это с довольным видом. Тогда Цзин Юань тоже хотел попросить… но прекрасно понимал, что они с ней не настолько близки. Лисий народ относился к хвосту и ушам бережно, почти священно — касаться их могли лишь семья или возлюбленные. Он уже собирался отвести взгляд, когда что-то мягкое и пушистое вдруг упало ему на колени. Цзин Юань замер и опустил глаза. Хвост. Хвост Байхэн, свернувшийся кольцом поверх его ног. Она же даже не смотрела в его сторону — счастливо доедала сладости, словно ничего необычного не произошло. Цзин Юань почувствовал, как сердце рухнуло куда-то вниз. Он медленно улыбнулся и, не удержавшись, мягко провёл рукой по пушистой шерсти. Хвост дрогнул, словно в ответ, но Байхэн продолжала есть, только уши её чуть дрогнули, предательски выдавая удовольствие.

***

После ухода Цзин Юаня палата опустела. Байхэн, уставившись в потолок, слушала собственное дыхание и тишину, которую прерывали только отголоски шагов снаружи. Делегация из Яоцина. Значит, и Юэюй здесь. Конечно, он догадается. Он всегда видел слишком много, даже когда она пыталась скрыть. Ей удалось рассказать ему ровно столько, чтобы он не погиб вместе с ней, но не настолько мало, чтобы он мог жить спокойно. Теперь же — он наверняка свяжет всё воедино. Побег Юй Шэна, освобождение заключённых… кто ещё мог это провернуть? Она знала: доказательств нет. Всё, что можно будет почувствовать — лишь лёгкий след Радости. И даже тогда никто не рискнёт указать прямо на неё. Слишком осторожно она играла все эти годы. Мысль о Тэн Сяо вызывала в ней неприятное чувство — слабый привкус вины. Она втянула его в игру, сделала пешкой там, где он хотел быть защитником. Его будут проверять, подозревать, разрывать на части комиссия и владыки. Но… это не остановит её. Никогда не остановит. Байхэн давно перестала верить, что можно изменить судьбу, оставаясь чистой. Каждое решение имело цену. Каждое имя, вписанное в её память, означало чью-то потерю. Если за её выбор расплатится Тэн Сяо — пусть. Если Юэюй возненавидит её — пусть. Даже если весь мир однажды назовёт её монстром, это тоже будет частью сделки. Потому что она не ищет прощения. Она ищет победы. Байхэн сама не заметила, как сон увлёк её. Она проснулась от ощущения взгляда и сразу поняла — в комнате кто-то есть. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сосредоточиться и рассмотреть фигуру у окна. — Ты пускаешь слюни, — лениво бросил знакомый голос. Байхэн резко вытерла рот и тут же приняла горизонтальное положение, возмущённо уставившись на Ши Чжуя. Тот стоял, опершись на подоконник, и выглядел так, словно всё это время вообще никуда не исчезал. Она фыркнула, но сердце всё же отлегло — он был в порядке. — Байхэн, будь осторожнее, — раздался спокойный голос справа. Она вздрогнула и повернулась — рядом с кроватью сидел Юэюй. Его ладонь легла ей на щёку, мягко удерживая, не позволяя резко двигаться. — Не делай резких движений, — продолжил он. — Даже если тебя излечил верховный старейшина Лофу, это не значит, что последствий не осталось. Байхэн просияла, хвост тут же задвигался, и она счастливо уткнулась лицом в его руку. — Ты скорее похожа на собаку, чем на лисицу, — с иронией заметил Ши Чжуй. Байхэн даже не удостоила его взглядом — лишь махнула хвостом так, что ударила его по боку. — Эй! — зашипел он, оскалившись. — Сам виноват, — пробурчала Байхэн, навострив уши. В комнате повисло напряжение — ещё немного, и они точно вцепились бы друг другу в горло. — Хватит вести себя как дети, — резко оборвал их Юэюй. Голос его прозвучал твёрже обычного. — Ши Чжуй, Байхэн ранена. Вам нельзя сейчас драться. — Я и не собирался, — пробубнил Ши Чжуй, но взгляд его выдавал раздражение. Комната снова наполнилась тишиной. Байхэн отстранилась от руки Юэюя и уселась поудобнее, поджав хвост к себе. — Ты… совсем не изменилась, — покачал головой Юэюй, улыбаясь чуть устало. — Неужели ты правда думала, что сможешь в одиночку справиться с Хулеем? Это же безумие. — А я ведь справилась, — гордо вскинула уши Байхэн, но тут же сникла под его взглядом и пробормотала: — Ладно… может, чуть-чуть безрассудно. — Чуть-чуть? — хмыкнул Ши Чжуй, усмехнувшись так, что Байхэн сразу же навострила уши и хвост. Юэюй сделал вид, что не заметил их перепалки. — Ты всегда была неразумной и рисковой, — продолжил он мягко. — Но в этот раз… у тебя появились новые друзья. И они явно не собираются оставлять тебя одну. Это хорошо. Байхэн усмехнулась, но глаза её на миг потеплели: — Да, они… хорошие. Даже слишком хорошие для меня. Юэюй тихо вздохнул и чуть сжал её ладонь: — А ещё Венти скучает по тебе. Ты должна хотя бы ненадолго встретиться с ним. — Венти? — уши Байхэн приподнялись, хвост дрогнул. — Он хотел пойти вместе с делегацией, — усмехнулся Юэюй, — и я едва остановил его. Ты бы видела, как он спорил. Говорил, что если ты в беде, он обязан быть рядом. — Эх, — Байхэн вздохнула, прикрыв лицо ладонями. — Он никогда не изменится. — В этом вы похожи, — с теплом заметил Юэюй. Ши Чжуй сидел в тени, лениво наблюдая за ними, но когда услышал, как Байхэн с облегчением смеётся, едва слышно фыркнул. — Где ты был столько времени? — наконец спросила Байхэн, её уши нервно подрагивали. — Я устала тебя искать. Ши Чжуй дёрнул ухом, раздражённо махнул хвостом и отвернулся к окну. На мгновение его силуэт показался особенно отстранённым, и он предпочёл промолчать. В комнате повисла тишина, которую прервал вздох Юэюя. — Он попал на Лофу и провёл всё это время… в больнице. — Что?! — Байхэн резко подалась вперёд, глаза расширились. — Он ранен?! — Нет, — спокойно ответил Юэюй. — Просто без сознания. Очнулся лишь тогда, когда и ты сама ещё лежала без памяти. Байхэн резко обернулась к Ши Чжую. Её взгляд был одновременно хмурым и обеспокоенным. — Тогда что случилось? Ши Чжуй, словно с неохотой, наконец оторвался от окна. Вздохнул и заговорил: — Я был внедрён в комиссию по алхимии. Искал доказательства предательства главы. И… я их нашёл. Но слишком расслабился. Меня вырубили. — Кто? — тихо спросила Байхэн. — Не знаю, — Ши Чжуй скривился, стиснув зубы. — Даже представить не могу. Мне не навредили. Чёрт, моё тело в полном порядке… хотя я провалялся без сознания почти полгода. Байхэн вскинула брови, внутренне сжимаясь. Значит, Сампо всё же сделал хоть одну вещь правильно… его след они не вышли. Она перевела взгляд на Юэюя, и в её глазах сквозил вопрос. Но он лишь покачал головой. — Больше нам нечего добавить. Мы не узнали ничего нового. Он исчез, не оставив никаких следов. У Юэюя коротко пискнул коммуникатор. Он достал его, холодно уставившись на экран. Некоторое время молчал, потом тяжело выдохнул и поднялся с кровати. — Байхэн, будь осторожна и хорошо выздоравливай, — мягко сказал он, протянув руку и погладив её по голове. Байхэн невольно издала радостный, совершенно лисий звук. Сердце сжалось от лёгкого счастья: значит, Юэюй не собирался спрашивать её про Юй Шэна. Но, сделав пару шагов к двери, Юэюй вдруг остановился. Обернулся. Его лицо в одно мгновение стало холодным, словно каменным. — Ах да. Чуть не забыл. Юй Шэн погиб во время побега. Улыбка исчезла с лица Байхэн. Ши Чжуй, до этого спокойно смотревший в окно, резко перевёл взгляд на неё. Его глаза — настороженные, напряжённые — впились в каждое движение, будто ждали, сорвётся ли маска. Лицо Байхэн стало пустым, как гладь застывшего озера. Спокойным голосом она произнесла: — Какое мне дело до смерти этого предателя? Ши Чжуй прищурил глаза, не сводя взгляда с неё. Юэюй молчал несколько мгновений, разглядывая её. Потом едва заметно усмехнулся. — И вправду… какое. Без лишних слов он вышел, оставив Байхэн и Ши Чжуя одних. Тишина окутала комнату. Байхэн и Ши Чжуй сидели молча, каждое движение казалось громче обычного. Минуты тянулись бесконечно. В конце концов Байхэн не выдержала: — Что произошло, Ши Чжуй? Почему ты на меня зол? Ши Чжуй молчал, но уши его настороженно навострились. — Ши Чжууууй! — почти закричала Байхэн, — если ты не соберёшь слова в предложение и не произнесёшь их вслух, я не смогу понять, что тебе не нравится! Ши Чжуй прищурился, но её насмешливый голос, наконец заставил его поднять взгляд. Они несколько минут молча сверлили друг друга глазами, словно пытались прочесть мысли. Наконец Ши Чжуй сдался. Он тяжело вздохнул, присел на край кровати и осторожно положил свой хвост на её колени. Байхэн сразу начала мягко поглаживать его и расчёсывать пальцами, как делала это в детстве. Ши Чжуй слегка расслабился, его злость и раздражение постепенно уходили, уступая место тихому спокойствию. И наконец он заговорил. — Я злюсь потому, что ты что-то скрываешь от меня. Ши Чжуй вздохнул, и в его глазах промелькнула тень усталости. — Я не глупый, Байхэн, — продолжил он, чуть сжав кулаки. — Я вижу, как ты смотришь на своих новых друзей. Я видел, как ты относишься к Инсину, когда впервые встретила его. Так, словно ждала его всю жизнь. Она вздрогнула, но не перебила. — Я пытался быть терпеливым, — в голосе Ши Чжуя прозвучала горечь. — Пытался дать тебе время. Но больше не могу. Я единственный, кто всё ещё не в курсе. Байхэн почувствовала, как кольнуло чувство вины. Она опустила взгляд и тихо сказала: — Прости. Я должна была рассказать и тебе… Но я не хотела тебя в это втягивать. — Втягивать? — с упрёком переспросил он. — Во что именно? Что произошло во время твоего путешествия, что так изменило тебя? Байхэн устало вздохнула, посмотрела прямо в глаза Ши Чжую и, будто решив для себя, заговорила: — Ладно… есть кое-что, что я должна тебе сказать. Во время своего путешествия я встретилась с Ахой. — Эон Радости? — брови Ши Чжуя резко взлетели вверх. — Ага, — кивнула Байхэн и на мгновение замолчала. — Он показал мне то, что ждёт впереди. Мне не понравилась эта судьба… и я решила её изменить. Это если коротко. Ши Чжуй молча смотрел на неё, шок в глазах постепенно сменялся каким-то обречённым пониманием. — Почему я не удивлён? — наконец пробормотал он. — Потому что я всегда притягиваю неприятности, — пожала плечами Байхэн и весело хихикнула, будто сама над собой. Она вдруг посерьёзнела: — Раз уж я рассказала тебе всё, сделаешь мне одно одолжение? — Какое? — нахмурился он, с подозрением глядя на неё. — Я знаю, что ты собираешься вернуться на Яоцин вместе с генералом. Он резко поднял взгляд. В его глазах мелькнула настороженность. — Откуда…? Байхэн только хитро улыбнулась: — Секрет. Так вот, ты поможешь? — Да, — коротко сказал Ши Чжуй, всё ещё сверля её взглядом. — Помнишь Безымянного, из-за которого я вступила на Путь освоения? Он нахмурился, будто пытаясь ухватить ускользающую память. — Да… смутно. Не очень хорошо. — А помнишь, как он выглядел? — мягко уточнила Байхэн. Ши Чжуй задумался, потом покачал головой: — Нет. — Я тоже, — призналась она после паузы. — Хотя проводила с ним почти всё своё свободное время. Странно, правда? В её голосе звучала лёгкая тревога. — Так вот, — продолжила она, — мне нужно, чтобы ты поискал о нём всё, что сможешь найти. Любую зацепку. Ши Чжуй кивнул, серьёзно и без лишних слов. Тишина вновь повисла между ними. — Ты ведь не вернёшься на Яоцин? — вдруг спросил Ши Чжуй. — М-м? — Байхэн, всё это время лениво расчёсывавшая его хвост, подняла на него глаза. — Не в ближайшее время. Меня не выпустят с Лофу, пока расследование не будет законченно и потом....У меня есть ещё какие-то дело. А заботу о генерале оставлю на тебя, — беззаботно добавила она. — Хорошо, — тихо кивнул Ши Чжуй. Он молчал, наблюдая, как Байхэн ловкими движениями заплетает его хвост в косу. — Байхэн… — негромко произнёс он. — Да? — спокойно отозвалась лисица. — Пожалуйста, не делай того, из-за чего мы можем оказаться по разные стороны баррикад. — Конечно, — улыбнулась Байхэн. Это было ложь. И оба знали. Она даже не пыталась скрыть, что врёт, но Ши Чжуй не сказал ничего. Ему было проще поверить её словам — даже если они были такими же хрупкими и ненадёжными, как всё их будущее. Оставшееся время они провели в воспоминаниях. Будто пытаясь задержать мгновения, остановить ускользающее время и хоть ненадолго снова оказаться вместе — без судьбы, которая уже ждала впереди.

***

Суд над Хулэем был публичным, и решение оказалось предсказуемым — заключение в Дом кандалов на Лофу. Это не стало ни неожиданностью, ни потрясением: Байхэн знала, что именно так и будет. Действовать сейчас было бессмысленно. После последнего происшествия охрану Дома Кандалов усилили, и пробраться туда стало почти невозможно. Но сделка с Юй Шэном оставалась в силе, и рано или поздно Байхэн придётся исполнить свою часть — чтобы он отдал ей обещанную информацию. Встреча с ним так и не могла состояться раньше: за Байхэн следили слишком пристально… или им только казалось, что следят. Была причина, по которой из всех возможных вариантов она выбрала именно Юй Шэна. Его сила. Они не виделись уже давно. Теперь он улыбался ей, сидя за столиком с чашкой чая в руке. Байхэн едва заметно склонила голову: удивительно, ведь всего несколько минут назад она находилась в больнице… и вот уже сидит в ресторане. Иллюзия или сон? Но она не удивилась. Юй Шэн. Предатель Альянса Сяньчжоу. Перешедший на сторону Изобилия. Но было нечто, о чём не знал никто. Хотя правильнее было сказать что об этом забыли все, кроме Байхэн. — Красивое место, — спокойно заметила она, поднося чашку к губам. — Спасибо, — так же спокойно ответил Юй Шэн. Улыбнувшись, он взмахнул рукой — и на столике перед ней появилась тарелка с печеньем. Даже если всё происходящее было лишь сном, вкус ощущался настоящим. Ореховое печенье оказалось удивительно хрустящим и сладким. Байхэн поймала себя на том, что оно действительно вкусное. Это было не удивительно. Юй Шэн хорошо знал её вкусы, и они за эти годы совершенно не изменились. Юй Шэн налил себе ещё одну чашку чая и, чуть наклонив голову, улыбнулся: — Значит, ты всё-таки помнишь. Байхэн, не сводя с него глаз, усмехнулась и откинулась на спинку стула: — Я ведь стала Эманатором Радости. Твоя сила больше не действует на меня… Но ты, Юй Шэн, и вправду действовал очень хитро. — Она медленно провела пальцем по ободку чашки. — Ты смог пробраться к моим воспоминаниям, хотя я никогда даже не навещала тебя. Юй Шэн фырканул. Он был раздражён что то что он скрывал на протяжении века, всё-таки было раскрыто. Байхэн откинулась на стуле, чашка едва дрогнула в её руках. — Не волнуйся, я не буду спрашивать почему ты решил остаться в доме кандалов если мог сбежать в любой момент, — сказал она и посмотрела на Юй Шэна с неожиданной серьёзностью, — у меня к тебе ещё одна просьба. Юй Шэн заинтересовано наклонил голову: — Говори. — Я хочу, чтобы ты помог мне пробраться в мою собственную память. — Её взгляд стал пронизывающим. — Есть вещи, которые я никак не могу вспомнить. Он на секунду помолчала, затем спокойно спросила: — А что ты дашь мне взамен? Байхэн улыбнулся так, будто предлагала обычную торговую сделку. Лисица кладёт в ладонь ещё одно ореховое печенье, и задумчиво гладит его край. — Это зависит от того, — медленно ответила она, — хочешь ли ты знать то, что я узнала, став Эманатором. Аха, единственный Эон, когда-то стоявший на вершине Древа мнимости… Юй Шэн сложил руки в замок, он смотрел на неё молча, в его лице читается ожидание. — Хочу ли я это знать? — тихо переспросил он. — Когда узнаешь — обычной жизни для тебя уже не будет, — сказала Байхэн ровно. — И если будешь неосторожен, тебя легко убьют. Юй Шэн усмехнулся, но не испугался. — Кто убьёт? — попросил он уточнить. — Последователи Памяти, — ответила Байхэн, — или кто-то, из равновесие. Возможно, даже Нус натравит на тебя Польку. Это не считая тех, кому твои знания могут пригодиться для… не знаю, уничтожения мира. Он молчал, словно обдумывая цену. Затем тихо спросил: — Ты жалеешь, что узнала? — Трудно сказать, — призналась Байхэн. — Это было одновременно глупо и до смеха трагично. Но в другой жизни я бы всё повторила. Юй Шэн кивнул, приняв это. — Хорошо. Я согласен. Но сначала — с Хулеем разберёмся. — Хорошо, — легко ответила она. — И кстати насчёт Хулея. Предупреждаю что Алаю Луну я заберу себе. Юй Шэн фыркнул, на его губах мелькнула презрительная полуулыбка. — Я не знаю, зачем он тебе, — сказал он, — но пусть будет так. Информация от мудрейший Видьядхар у меня. Я отдам её тебе… как только Хулей умрёт. Тишина растянулась на миг: обещание и условие повисли в воздухе, как ломкий хрусталь. Байхэн откусила очередной кусочек печенья и, не меняя выражения лица, кивнула: соглашение принято — каждая сторона оставляла за собой право на свою тёмную цену. Через секунду она вновь была в палате в больнице. Прошло всего лишь несколько секунд. Байхэн растянулась на кровати. Она грустно вспоминала вкус печенья. Ох… Ей очень хотелось сладкого.

***

— Байхэн? Лисица тут же вскинулась, уши насторожились, хвост дрогнул. Голос был слишком знаком, чтобы ошибиться. — Лоча?.. Мужчина с мягкой улыбкой вошёл в палату. На нём был больничный халат, а в руках — папка с записями. Байхэн с подозрением посмотрела на него, прищурившись: улыбка у него, как всегда, была слишком спокойной… почти лисьей. Она хотела что-то сказать — может, упрёк, может, вопрос, — но слова показались ненужными. Вместо этого Байхэн просто шагнула вперёд и обняла его. Сильным, неожиданным, почти детским движением. Лоча тихо рассмеялся и ответил на объятие. — Я тоже рад тебя видеть, — сказал он. — Но почему так… эмоционально? — Я была в шаге от смерти, — обиженно пробормотала Байхэн, прижимаясь к нему. — Смешная шутка, — спокойно ответил Лоча. Он знал, как и она, что Байхэн не из тех, кого смерть возьмёт легко. — Так что ты тут делаешь? — спросила она, отпуская его и садясь обратно на кровать. — С сегодняшнего дня я работаю здесь, — ответил он, опускаясь на стул рядом. — Решил остаться на Лофу. Это место удобно для моих исследований, да и врачи тут нужны. — А близнецы? — Они ушли вместе с Сампо. Собираются продолжить путешествие вместе. — Ох, это будет весёлое путешествие, — хмыкнула Байхэн. — Несомненно, — улыбнулся Лоча, и они оба засмеялись. — Когда меня выпишут? — спросила она, всё ещё улыбаясь. — Через два дня, — ответил он, перелистывая бумаги. — Отлично! — радостно кивнула Байхэн. Её хвост слегка дёрнулся — признак хорошего настроения, от которого Лоча едва заметно улыбнулся шире.

— Сейчас всё такое взволнованное, — весело сказала Байхэн, вытягиваясь на подушках. Лоча, уловив её настроение, чуть улыбнулся. На Лофу действительно царила суматоха. После всех недавних событий каждый был настороже, но из-за наплыва забот и приказов времени думать о безопасности почти не оставалось. Через неделю, когда Байхэн наконец выписали из больницы, она с радостью вернулась к друзьям, то и дело надоедая им своим бесконечным энтузиазмом. Казалось, всё постепенно налаживалось. Пока не пришла новость. Хулэя нашли мёртвым в доме Кондалов. Алая Луна исчезла. Никто не понимал, как это произошло. Когда Байхэн услышала об этом, её хвост предательский завелял. А в это время, в другой части города, Лоча спокойно поливал чай, принимая очередного пациента. Услышав о случившемся, он лишь чуть улыбнулся. Его яд, созданный совместно с Сампо, сработал безупречно.