Встречи

Сидение в туалете стало уже какой-то традицией, чтобы спастись от своих мыслей и всего происходящего, но с каждым новым днем это переставало помогать. Мыслей и вопросов становилось все больше, желание все решить брало верх, и вот я, под покровом ночи, тихо стучусь в третью, желая поговорить обо всем происходящем и произошедшим. Стервятник знал, что я приеду, он и впрямь был большой птицей, наблюдающей свысока и за птенцами, и за остальными жителями. В третьей было пусто. Это не удивляло, Папа всегда давал своим птичкам погулять, когда ждал гостей, этот день - не исключение. - Привет, - я начинаю неуверенно, словно не бывал ранее в этой части дома и тем более не видел ее обитателей, - я хотел поговорить о- - О том, что произошло после ночи сказок, не так ли? - Меня прервали, что ж, не впервой. - Да..я просто не понимаю, зачем в ночи ты привез меня к себе сюда. Ты чего-то хотел или зачем я был здесь нужен? - Я опустил взгляд, чувствуя себя глупо, и напрягся, услышав стук трости, приближающийся ко мне. Стервятник опустил руки на подлокотники коляски, и это заставило меня ощутимо вздрогнуть. Поздравляю, Курильщик, твое желание узнать подробности и разобраться в себе привело в ловушку. Не решаясь поднять головы, я смотрел на чужие руки, паучьи пальцы, что были похожи на пальцы Слепого. Черные ногти, тихо постукивающие по обивке никак не разбавляли обстановки. Я снова чувствовал себя кроликом перед удавом. Голодным удавом. - Расслабься уже, Курильщик, никто тебя здесь не убьет и не съест, тем более, мы здесь одни, - я вскинул голову, с неким ужасом всматриваясь в янтарные глаза. - Я хоть раз сделал что-то, что причинило тебе вред, или дело в твоих мыслях? Он знает. Точно знает. Сон, мысли, то, зачем я пришел. Он хочет чего-то, но никому не говорит, но...все знают, о чем он думает Прерывисто вздохнув, я рефлекторно облизываю губы и вжимаюсь в спинку кресла, сглатывая. - Какого хрена происходит, Стервятник? Почему ты забираешь меня из комнаты ночью, почему следишь, не отводя взгляда, словно ищешь какого-то подходящего момента, что у тебя в башке творится?! - Я почти выкрикиваю слова ему в лицо, тушуясь под холодным взглядом. Меня трясет и я не понимаю почему. Я внезапно перестаю понимать, что происходит, когда теплая бледная руки берет меня за подбородок и поднимает голову. Я почти теряю сознание, когда горячее дыхание обжигает мои губы. И медленно умираю, когда эти губы вовлекают меня в поцелуй. Я нахожу чужую ладонь на подлокотнике и сжимаю ее, подаваясь на встречу и отдавая себя. Неужто это желание крылось за всеми страхами и мыслями после ночи сказок? Осторожно прикусываю тонкую губу и слышу рваный вдох, заставляющий меня покрыться мурашками, пробегающими вдоль позвоночника. Пальцы чуть сильнее сжимают подбородок, и если бы я мог встать, я прижался бы всем своим естеством к источнику этих действий. Он слышит мой всхлип, который я тщетно пытался заглушить. Он слышал все и видел тоже. От него не скрыться под одеялом, как от монстра, живущего в шкафу, и не убежать, ведь иногда он буквально повсюду, куда не посмотри. Стервятник идет спиной вперед, вытащив меня из кресла и выпустив губы из горячего плена. Оказавшись на кровати, я медленно осознаю произошедшее и просто хочу умереть. Прямо на этой кровати, чтобы Рексу неповадно было делать..А что делать-то? Я не дал никакого сопротивление, поэтому для него продолжение - абсолютно адекватное продолжение вечера. Твою ж мать, во что я опять влез. - Эй, Курильщик, все в норме или ты хочешь закончить? - Он и впрямь выглядит сосредоточено взволнованным. - Я..не знаю, если честно. У меня не было ничего подобного в жизни. - Щеки предательски краснеют, и я отвожу взгляд в надежде спрятаться, будто это реально в данной ситуации. - Просто скажи: да или нет? Я остановлюсь, как только скажешь, тут все добровольно. Соображать было тяжело. Становилось труднее, стоило горячему дыханию обжечь шею, заставляя приподнять голову. Как я вообще оказался перед таким выбором? Я же приехал чтобы поговорить, а сейчас... - Да. В этот же момент теплые влажные губы коснулись шеи, там, где бьется вена. Биение слишком быстрое, под стать моему состоянию. И я предсказуемо вздрагиваю, хватая воздух ртом, словно задыхаясь от нежного прикосновения. Слишком непривычные ощущения, слишком правильные, словно происходит что-то обычное, привычное и едва ли не повседневное. Чужие руки скользят по мне, изучая каждый сантиметр кожи, изредка легко царапая ее. Позволяю себе запустить пальцы в белые волосы и слегка поднять голову парня, касаясь после его губ и вовлекая в новый поцелуй. Более уверенный и жаркий, показывающий все мои эмоции в данный момент, все то, что я никогда бы не передал словами. Просто не смог бы. Под тихий шепот слегка приподнимаюсь, позволяя стянуть с себя кофту, и ныряю ладонями под чужую футболку, изучая рельеф хоть и худого тела. Следом снимаю мешающий элемент одежды и робко касаюсь шеи губами, ощущая, как колено раздвигает мои ноги. Этот жест заставляет меня смутиться. Колено касается плоти сквозь джинсы, заставляя тихо всхлипнуть, и я прикусываю мягкую горячую кожу, в попытке заглушить звук. - Такой чувствительный. - Голос Стервятника хриплый от общего возбуждения, и я подаюсь навстречу, прижимаясь к чужой ноге в попытке потереться. Действие неосознанное, контролируемое лишь желанием. И я дергаюсь, словно обоженный, когда ладонь накрывает член сквозь одежду, выбивая тихий стон из легких. Я однозначно не способен прервать происходящее, даже если бы и захотел. Я оставляю небольшой засос рядом с кадыком, блуждая по чужому торсу и не решаясь скользнуть ниже, хоть и ощущаю чужое желание также явственно, как свое. - Переставай бояться и действуй, Курильщик. - Он несильно сжимает ладонь, и я сдаюсь. Касаюсь его губ, одной рукой расстегиваю его брюки и засовываю руку сначала под них, а после и под белье, ласково обводя влажную головку подушечкой пальца, одновременно с этим проводя языком по чужой нижней губе, прикусывая ее. В ответ на мои действия, Стервятник слегка приподнимает меня, избавляя от последних остатков одежды, но у меня нет желания обращать внимание на свое смущение. Не тогда, когда рука ведет по всей длине члена, заставляя меня забыть свое имя почти что в буквальном смысле. Папа спускается губами на шею и грудь, чередуя влажные поцелуи с укусами и засосами, наслаждаясь тихими робкими стонами, предназначенными именно для него одного. - Готов? - И он получает долгожданный кивок. останется ненадолго и нехотя, и я вздрагиваю от неожиданного холода. Но он быстро возвращается, устраиваясь между ног и выдавливает вязкую смазку на свои пальцы, разогревая ее и смотря четко мне в глаза. Зрительный контакт не прекращается и тогда, когда скользкий палец проникает в меня, заставляя нахмурить брови от странных ощущений. - Если будет больно, говори, я остановлюсь. - И я доверчиво киваю, прислушиваясь к своим ощущениям. И в тот же миг они размываются, стоило большой ладони вновь накрыть истекающий смазкой член, дернувшийся от возобновившейся ласки. Я мало что понимал в момент данной..подготовки. Ощущения были странные и непонятные до мгновения, когда длинные пальцы коснулись простаты, плавно проводя по ней, выбивая воздух из легких вместе со стоном, который не удалось заглушить. Янтарные глаза, изрядно потемневшие, следили за мной с непривычным голодом и желанием. Я был уверен, что этого взгляда не забуду уже никогда. Даже если умру, увижу их где-то там, в загробном мире. Я не успел проследить за моментом, когда вместо пальцев к анусу прижалось что-то большее и горячее. Сглотнув, я постарался расслабиться, уверенный, что боли мне не доставят. И, закусив губу, я рвано выдохнул, ощущая буквально каждый сантиметр, проникающий в меня. Сжимая чужие плечи словно спасательный круг, я держался за реальность, уплывающую и размывающуюся под всем происходящим. Войдя в меня полностью, Стервятник не тратил времени на ожидание, под мое тихое шипение начиная плавно двигаться. Вскоре боль сменилась удовольствием, когда горячая головка прошлась по простате заставив простонать и зажмурить глаза. Я был готов плакать от переизбытка ощущений, от толчков, постепенно набирающих темп, от поцелуев, неизменно не остающихся без ответа. Я готов был отдать себя полностью и отдавал, сгорая в чужих руках, скуля от каждого прикосновения и касаясь в ответ. Целуя, кусая, царапая и сжимая. Будь я способен, сжал бы ноги, скрестив их за чужой спиной, но прижимал парня к себе руками, оставляя метки на спине, которые не видно, но которые напомнят о себе на следующий день. Проходясь языком по острой линии челюсти, я скользнул рукой меж наших тел, сжимая изнывающий член, истекающий смазкой и пачкающий живот. Я был близок к оргазму и меня никто не останавливал, лишь ближе подводя к этой пропасти, ускоряя темп и грубо лаская каждую частицу тела, проходясь по припухшим соскам, обводя влажные губы и скользя пальцами в рот, безмолвно заставляя сомкнуть губы и провести языком по фалангам, втянув щеки. Последний стон был больше похож на вскрик, когда я выгнулся, обильно изливаясь себе в ладонь и частично пачкая свой и чужой торс, дрожа и жмуря глаза. Я не почувствовал, когда кончил Стервятник, но ощутил его касания, когда постепенно меня начало отпускать. Пытаясь восстановить дыхание, неосознанно прижался к чужому торсу, утыкаясь в шею и ощущая солоноватый вкус испарины, покрывшей наши тела. - Твою ж мать...- За моими словами последовал хриплый смех, заставляя меня улыбнуться и закрыть глаза, окончательно расслабляясь в теплых объятиях.