Грешные сказки сестёр милосердия

"А что, если я совершил ошибку? Что если, я испортил теперь себе всю жизнь? Всё своё будущее?... Может, мне стоило думать о себе? Не о других... " размышляет гитарист глэм-рок группы, жалея о содеянном. Что же он такого сделал? Ничего плохого... Совершенно ничего ужасного, что могло бы испортить его кару... Наоборот, очистить её, ведь он принял решение во благо другого... Так почему же он так карает себя за свой выбор, непринуждённый и очень даже смелый...? Он совсем тогда не подумал о себе... Хотя, возможно для него это прозвучало бы омерзительно, так как он не из тех, кто оставит себе самый лакомый кусочек... Напротив, он сделает всё возможное, чтобы другие чувствовали, что они ему небезразличны. Глэм-рок Бонни - один из самых добрых и милосердных участников своей группы, он был настолько привлекательным и милым, что все девочки писались кипятком, как только видели его на сцене. Но не одной внешностью он был любим. Очень талантливый, но при этом скромный, способный сострадать другим. Он был популярен не меньше, чем Фредди, его самый лучший друг, по совместительству, его лидер. Но всё это уже в прошлом... Он оставляет его, своих друзей, свою карьеру, своих поклонников. Всех... Почему? Всё началось ещё год назад, когда их только готовили к дебюту, так сказать. Поначалу, глэм-рок Бонни очень часто ломался, среди всех аниматроников один он мог отключиться во время пробных выступлений. Хоть техники всячески старались устранить данную проблему, ему всё же нашли "дублёра". - Да-да, Бон, ты себя показал... Но, ничего, мы нашли тебе дублёра! Ну так, на всякий... - говорит один из техников, Джеймс, и подводит к нему аниматроника-аллигатора. "Ну и ну... Кто подумал, что кролики и крокодилы так похожи, что никто не заметит подмены...?" - думает про себя глэм-рок Бонни, немного склоняя голову в бок. Он бегло рассматривает второго гитариста: он был на сантиметров так 10 выше его, впринципе, как и все остальные в группе; более мускулистый, чем глэм-рок Бонни, аллигатор выглядел гораздо мужественнее, интереснее, что-ли... Ведь гитаристами всегда были одни кролики, а это было уже что-то новенькое. - Монти, его имя^^ - радостно отвечает Джеймс, любуясь своей работой. "Да уж, Монти... Может ты и хороший парень". Правда характер он свой показал совсем не таким, каким Бонни его себе представлял. Да что уж говорить, он всегда находил в людях что-то хорошее, даже в самых ужасных и чёрствых. Каким был Монти? Я думаю и объяснять не нужно, но всё же для незнающих расскажу. На любые просьбы он огрызался в ответ, делал только то, что было выгодно ему, матерился, никогда не выслушивал замечаний лидера, грубо разговаривал с глэм-рок Чикой и Рокси. В общем, сложный, очень сложный характер. Тягаться с таким выматывало морально. Уж не говоря о том, как он всем доказывал то, что его нужно немедленно поставить за место глэм-рок Бонни. Но наш добряк и в нём нашёл изюминку, которой ему так не хватало: как раз таки, аллигатор думал о себе в первую очередь, нежели наш кролик. 4 дня до открытия Пиццаплекса. Аниматроники в предвкушении славы и любви от первых преданных фанатов. И вот, в очередной раз, за считанные дни до их первого выхода на сцену, встаёт вопрос о том, кто же всë-таки будет главным гитаристом группы. - Неужели, мы не можем оставить Бонни? - в который раз добивается справедливости Роксанна. - Спасибо, Рокси^^ - Бон благодарит подругу за поддержку. - Что-ж, решайте сами, мне этот вопрос надоел... - не выдерживает Джеймс, стуча пальцами по стене. - Вы, ребята, сами решайте, кто из вас останется, а кто покинет своё место в группе навсегда. Повисло неприятное молчание. Джеймс выжидал ответа. "Неужели, это конец...?" - думает глэм-рок Бонни, осекаясь на крокодила, который явно не собирается уступать ему место. "Хотя, с другой стороны, он гораздо лучше берёт рифы, он будет интересен публике больше, чем я...". - Хорошо, давайте так. Через 4 дня вы выходите на сцену. Бонни, если ты нас подведëшь, ты сам знаешь, какая участь тебя ждёт. - Да, Джеймс! Все с облегчением выдохнули, ребятам не хотелось бы выступать с таким противным роботом, как Монти. - Эй, Джейми, а я?! - грубо спрашивает аллигатор. - Поживём - увидим... Может, и не пригодишься... ... Пиццаплекс стал на данный момент самой популярной пиццерией, когда-либо придуманной. Она нравилась всем и в плане кухни, и в плане самого центра, и в плане самой группы. Все были без ума от шикарного дизайна каждого из аниматроников, от одного появления их на сцене, по всему Пиццаплексу проходила волна радостных воплей и криков. Так прошла целая неделя. Но вот, опять собрание. - Нам невыгодно держать одного аниматроника за кулисами! Вы не знаете, сколько на это уходит. Мы достаточно платим за весь Пиццаплекс. Решайте сейчас же, кто из вас будет на этом месте! - нервно проговаривает Джеймс, считая купюры. Им и вправду было тяжело содержать огромный комплекс, несмотря на то, что персонал переплачивал за ещё одного аниматроника, который даже не появлялся на сцене. Повисла гробовая тишина. Монти смотрит на глэм-рок Бонни уверенным взглядом и думает: "Ничего, сейчас мы постоим, помолчим, и тогда Джеймс не выдержит и назовёт твоё имя... Ты навсегда покинешь это место, малыш... Надеюсь, он помнит наш разговор накануне...". Наш зайка же стоял и смотрел растерянными глазами то на Монти, то на друзей, во взглядах которых виднелось еле ощутимое желание остаться с ним. Он переводит взгляд на Джеймса. Всё плыло, где-то в груди стало совершенно пусто, голова словно ватная, а руки опустились сами. Он чувствовал, что не выдержит это молчание. Ему хотелось, чтобы более талантливый выступал с ребятами, ему было жалко аллигатора, который всё время бездействовал, гитарист - это было про него... Но с другой стороны... Друзья, поклонники, ужасный характер крокодила, он и правда ужасен... "Нет, я чувствую, что должен уступить ему место... Вот сейчас я скажу..." - говорил он сам себе, забыв об инциденте, что произошëл накануне. Но не озвучивал ничего. Всё та же тишина. Он боится. "Да просто скажи, что теперь это место - его! Соберись, Бон!". Но он снова молчит... И таких попыток несколько. И вроде он обдумывает решение, но мысли путаются. Они неправильные? Или ему кажется...? Они мучают его, становится дотошно. Его душит воздух, который вонзается звоном ему в голову. - Я уйду... - хватает ему сил только на это... -Что?! Бонни! Нет, он не уйдёт! - пролепетала глэм-рок Чика. - Нет, не уходи Бонни! - говрит Фредди спокойным голосом, но сердце его сжимается. - Э... Но почему? - неожиданно для всех мягко произносит Монти своим прокуренным, грубоватым басом. - Ты должен занять это место, я знаю, что ты очень этого ждал... Ты действительно лучше, чем я... - оправдывается глэм-рок Бонни вроде понимая о чём идёт речь, но при этом голоса отдавались в голову бесконечным эхом и путались в его сознании. Монти был в шоке. Он расценивал всю эту ахинею, как некое соревнование, но не более. Не голодные игры, в которых останется только один. - Спасибо, друг! Я постараюсь не подвести тебя! - Монти кладёт ему руку на плечо, похлопывая по нему. - Простите меня, я был неправ... Но Бонни уже ничего не понимал, он сожалел о своём решении, он хотел вернуть время вспять. Всë вокруг него кружилось. Он хотел остаться. Он не хотел уходить. Он хотел решить всё мирно. Но уже было слишком поздно. ... И вот в гримёрку заходит Фредди. - Собираешь вещи? - обеспокоено спрашивает он. - Д-да... Что же мне ещё делать? - глэм-рок Бонни вытягивает из себя притворный смешок, якобы всё не так плохо. - Бон... Я знаю, как тебя мучает твой выбор... Но ты сделал его сам... Честно, я бы не смог. Не смог вас покинуть. - Нет! Фредди, я не покидаю вас, честно! Я лишь хотел уступить ему... - говорит глэм-рок Бонни, выходя из гримёрки с огромным чемоданом, направляясь с другом в сторону главного выхода. - Я знаю Бон... - мягко говорит лидер, приближаясь к нему. - И именно поэтому ты... Самый благородный... Самый-самый... - говорит глэм-рок Фредди полушёпотом, когда они останавливаются перед самым выходом. По щеке Бонни течёт горячая слеза отчаяния, когда глэм-рок Фредди кладёт на неё свою руку, поглаживая. - Не плачь... Мы тебя никогда не забудем... Нам будет тебя не хватать... - улыбается Фредди, несмотря на то, что ему тоже хочется плакать. Но он не станет при нём. Он всегда был с ним очень мягок. - И я вас... - он крепко сжимает Фредди в объятиях, на что тот отвечает взаимным. Но обоим этого мало, возможно, это был их последний раз, когда они виделись. Фредди кладёт руку гитаристу на макушку и прижимает к себе, ближе к лицу. Тот, в свою очередь, понимает, что происходит, но не сопротивляется, он хочет провести может быть свои последние минуты с ним именно так. Они сливаются в жарком поцелуе, который станет для них самым первым и самым последним. Они стоят так минут 40, им не хочется отлипать друг от друга. Они не хотят друг друга отпускать. Их руки сжимают их тела, скользят и оглаживают каждый сантиметр, вызывая бурные ощущения. Они трогают друг друга там, где и родной матери нельзя. Они бы простояли так ещё долго, но один из них прерывает все действия. - Ну что-ж, пора идти... - с заплаканными глазами пролепетал Бонни, смотря на друга. - Прощай, Бонни, дружище, самый-самый благородный... Ты лучше всех. - Прощай... Я всегда буду рядом с вами... Мы ещё как-нибудь встретимся, Фред! - Обязательно! - говорит уже бывший его лидер ему вслед, и как только тот скрывается в темноте за дверью и махает в окошко, он тоже махает ему. Силуэт растворяется... Скорее всего уже навсегда... И Фредди разворачивается, только тогда не сдерживая слëз, что поступили как рвота.