🎃 Writober 2024 🎃

Минхо жил не тужил, работал в агентстве недвижимости друга, любил котокафе на углу и мечтал однажды завести собственных котов, когда появится жилье побольше — в лампе и одному тесно, а с животными и подавно. В этой лампе и была загвоздка — джинн не мог отходить от нее далеко, поэтому приходилось всюду таскать ее с собой, чтобы случайно не испариться перед десятками свидетелей. Но однажды ее нагло сперли. Мудак сделал вид, что интересуется домами, а на самом деле решил их ограбить (будто перекошенная вывеска не кричала о том, что воровать здесь нечего) и украл лампу, посчитав ее самым дорогим, что было в этом офисе. Минхо, выходивший в соседнюю комнату, служившую архивом, внезапно почувствовал, как его тянет прочь, и через минуту оказался в лампе, лежащей в сумке улепетывающего воришки. И в этом заключалась вторая проблема — выйти из лампы после того, как ее потрогал посторонний, Минхо не мог, пока блестящие бока его пристанища не погладят три раза по часовой стрелке. Джинн искренне ненавидел законы мироздания. Черт возьми, Сынмин явно его оштрафует из-за пропусков работы без предупреждения, но ничего поделать в этой ситуации Минхо не мог, и оставалось только ждать. По телу пробежала дрожь, стоило оценщику взять лампу в руки, прежде чем огорчить воришку и сказать, что посудине грош цена. Минхо возмущенно бубнил на обманщика, но в то же время порадовался, что наглый вор получил меньше тридцати тысяч вон. Так ему и надо. Потом лампу у оценщика выкупила какая-то престарелая дама в подарок своей невестке, и так джинн оказался вместе со своим жильем на барахолке через четыре дня своих скитаний. Там его и нашел Джисон, купивший лампу за десять тысяч вон. И он единственный из всех додумался ее правильно потереть. Правда, при этом вел себя как придурок и всё посмеивался, что вот сейчас как вылетит джинн, вот он офигеет. И офигел. Офигел так, что упал на задницу и смотрел гигантскими глазищами на уставшего духа. — Давай быстрее загадывай три желания, и я побегу, — взмолился Минхо, мельком осматривая комнату, захламленную коллекционными штуками и всякими редкостями. — Меня четыре дня на работе не было. Потом пришлось еще около часа потратить на то, чтобы привести этого парня в чувства, объяснить ситуацию и снова попросить что-нибудь загадать. — Пока желания не загаданы, ты являешься владельцем лампы, и мне это очень неудобно, понимаешь? Я хочу нормальную квартиру и своих котов в ней, а для этого мне нужно работать. — Но… Мне нечего загадывать, — расстроенно ответил Джисон. Он любил свою простую жизнь и был доволен тем, что имел. Богатства, слава и что там еще люди обычно загадывают — его это совершенно не волновало. Чудной человек, подумал тогда Минхо. — Да любую ерунду попроси, и всё. — Не могу же я такой шанс потратить на ерунду! — запыхтел Джисон. — Чудесами нельзя раскидываться направо и налево. — Еще как можно! — Мне нужно подумать. Чуть-чуть, пожалуйста. Он так просил, что Минхо сжалился, и в итоге они договорились, что Хан отвезет лампу в агентство, потрёт и оставит Минхо там до вечера, а потом заберет его домой. — Я даю тебе ровно два дня. Думай быстрее. И через два дня Джисон попросил найти нормальное жилье своему другу, починить трубу в ванной и бесплатную пиццу раз в неделю до конца жизни. Минхо его выслушал, пощелкал пальцами и попросил прислать друга к нему на работу. — Мы старые дома пристраиваем, — объяснил он, допивая вкусный чай, которым запивал бисквитную печеньку из красивой жестяной коробочки. — Домовые умирают вместе с домом, это плохо сказывается на равновесии, поэтому мы ищем домам с дурной славой новых жильцов. — Домовые?! — подавился Джисон. — Перед тобой сидит джинн, а тебя удивляет существование домовых? — улыбнулся Минхо. — А в моей квартире есть домовой? — Нет. Они плохо приживаются в бетонных коробках, поэтому перестали появляться в квартирах. Они любят натуральные материалы и чердаки. У тебя с первым напряг, а второго вообще нет. Другу жилье нашлось, труба была починена, пицце дана установка преследовать Хана, где бы тот ни находился, раз в неделю до конца его дней. Минхо снова принадлежал сам себе, но почему-то раз за разом оказывался каждый вечер в доме Джисона и приходил в себя, держа в руке почти допитую кружку чая или доедая последний кусочек мясной запеканки. Именно Джисону он притащил подобранного на улице котенка, а потом и сам остался, оправдываясь тем, что Суни нужно больше внимания, чем может дать Хан, занятый своими коллекциями, а Минхо пока так и не обзавелся своим жильем — «ты видел, как цены взлетели?» — вот и пришлось потеснить любителя редкостей и диковинок, который был совершенно не против такого соседства. Тем более что спать Минхо все равно предпочитал в своей лампе.

🧞🧞🧞

Однажды Джисон вернулся с работы грустный, задумчивый и всё ходил бесцельно по квартире, потирая затылок, и что-то бормотал себе под нос. Минхо, пытавшийся сформулировать описание к новому дому, чтобы добавить его на сайт, не выдержал, усадил парня за стол, налил чаю с мелиссой и прямо спросил, в чём дело. — Помнишь моего друга, которому ты помог с домом? — спросил, тяжело вздыхая, Хан. — Помню. Что-то с домом не так? Домовой опять беснуется? Я его прибью, честное слово, четвертый раз к нему подселяем, а он ни с кем не уживается, гаденыш противный! — Нет-нет! — тут же замахал руками Джисон и усадил обратно уже подорвавшегося с места Минхо. — Как раз таки наоборот! Они подружились! — Тогда я искренне не понимаю, в чём проблема… — Хёнджин, ну, домовой то есть, грустит, что не может покидать стены дома, поэтому постоянно что-нибудь ломается. И Чан грустит, потому что этот домовой ему нравится и он хочет, чтобы тот радовался, но не знает, как сделать так, чтобы Хёнджин мог покинуть стены дома. — Да никак, — пожал плечами Минхо. — Дух дома исчезнет, если покинет свои владения. Инстинкт самосохранения ему не позволит выйти. А если всё же какими-нибудь магическими путями отвязать его, то он станет простым смертным, да еще и без документов, а на его месте появится новый дух. — Зачем все было так усложнять? — Не ко мне вопросы, Джисонни. Это тебе к мирозданию, но оно не принимает запросы. Просто творит, что хочет и как хочет, а нам приходится подстраиваться и искать окольные пути. — А если..? — Даже не смотри на меня так. — Ну пожалуйста, — Хан сложил руки в молитвенном жесте и выпучил глазенки, в которых блестели слезки отчаянного манипулятора. — Он мой лучший друг. Он со мной школьными обедами делился и от хулиганов защищал. Он мне лимитированный набор «Лего» урвал, пожертвовав своей рубашкой, которую разорвала беснующаяся очередь. Я сделаю всё, что захочешь. Мы можем усыновить еще одного кота. Пожалуйста? Минхо отвернулся, сложив руки на груди и топая ногой. Чёртовы глаза, ставшие слабостью джинна. Да где это видано, чтобы он шёл на поводу у жалкого человека? Но еще один котик звучал слишком хорошо... — Пусть приходит в воскресенье, — сдался дух. — И желания приготовит заранее, я не хочу тратить на него полдня. И да, новый домовой всё равно будет — тут даже я бессилен, так что предупреди, может, они еще и сами передумают.

🧞🧞🧞

Чан не до конца верил во всю эту затею, а потому Хёнджину говорить ничего не стал, чтобы не обнадеживать понапрасну. Ведь нет ничего хуже разбитых надежд. Список его желаний был прост: сделать Джинни человеком, дать ему документы и старая монетка эпохи Чосон из антикварного магазинчика в центре, на которую Джисон давно пускает слюни. Потому что если джинн и исполненные три желания — правда, то Хан заслужил благодарность за то, что он такой потрясающий друг. Хорошие качества в человеке надо поощрять. Чан приехал к назначенному времени, отдал Джисону пакет с тортиком (не мог же он с пустыми руками прийти), погладил Суни и подошел к лампе, точь-в-точь из мультиков про джиннов. — Погладь бок три раза по часовой стрелке, — подсказал Хан. Чан так и сделал, чувствуя себя абсолютным дураком. Но ведь домовые существуют, почему бы и джиннам не быть настоящими? Хоть он и был готов буквально ко всему, но всё равно опешил, когда перед ним возник парень примерно его возраста, в домашних шортах, футболке и журналом с судоку в руках. — Привет, друг Джисона. Говори свои три желания, и я их исполню, — монотонно пробубнил он, будто за свою долгую жизнь повторял эту фразу достаточно часто, чтобы она его задолбала до глубины души. — Ты же риэлтор, разве нет? — Чан был знатно удивлен, разглядев смутно знакомые черты. — А ты думаешь, что джиннам работа не нужна? Давай свои три желания и я пойду отдыхать. Бан Чан желания озвучил, Минхо покивал, на каждое по разу щелкнул пальцами и, пожелав хорошего вечера, сбежал в спальню, прихватив лампу. — О-МОЙ-БОГ!!! — заорал Джисон, разглядывая монетку, упавшую прямо перед ним. — Друг, это твоих рук дело? — Чан даже сообразить не успел, как оказался в крепком захвате дружеских обнимашек. — Вот поэтому ты мой лучший друг! Хан еще долго причитал, потирая монетку. Попробовал ее на зубок, сравнил с фотографиями оригинала и даже не заметил, как его лучший бро тихо сбежал. Ведь если монетка появилась, то может ли Джинни..? Нет, себя он обнадеживать тоже не хотел, но домой все же поспешил. А там его ждала напряженная обстановка и один новый член семьи, который болтал ногами, сидя на стуле, и грыз печеньку, держа ее в черных пальцах. Берри мирно спала рядом, будто так и должно быть. — Я не понял, — сразу же пожаловался Хёнджин, — почему он появился? Разве меня одного недостаточно? Чан опустил глаза на пальцы Хёнджина, взял их в свою руку и нежно провёл по человеческим ноготкам, аккуратно подстриженным почти под корень. — Пойдем, — тихо произнес он и потянул бывшего домового за собой, все еще боясь, что это сон или злая шутка, и что Хёнджин все равно исчезнет, едва переступит порог дома. Но этого не произошло. Он стоял в своей темно-зеленой шапке и носках с мухоморами прямо посреди сочно-зеленой лужайки перед домом и щурился на солнце. — Ты больше не домовой, — Чан и сам не до конца мог поверить в то, что видел. — Но как же... А Чонин? — изумленно прошептал Джинни, рассматривая свои руки, как какую-то диковинку. — Кто? — Тот парень, что сидит на кухне? — Ах, это… — Чан не предусмотрел, что Хёнджин может быть недоволен таким раскладом. А ещё не подумал о том, что новый домовой тоже захочет освободиться от оков. От открывающихся перспектив голова шла кругом. Он то ли счастлив, то ли слишком тревожен из-за возможных последствий. — Видишь ли, если ты перестал быть домовым, значит, на твоё место обязательно появится новый. Мне так джинн сказал. — Ты потратил желания джинна на меня? — Ну да. И на Джисона… — честно ответил Бан Чан и едва успел поймать повисшего на нём парня. День обнимашек, не иначе. Не то чтобы он был против.

🧞🧞🧞

Зря Чан боялся, что Чонин захочет стать человеком. Нового домового абсолютно устраивало его существование и чердак, на котором он всё переделал под себя. Иногда он просматривал онлайн-магазины и просил Хёнджина, всё ещё осваивающегося в новой ипостаси, заказать ему какие-нибудь вещи, ведь бывший домовой теперь тоже работал в агентстве недвижимости вместе с джинном и мог позволить себе побаловать младшего «братишку». Чонин любил вафли и чай с корицей, а ещё иногда жаловался на их шум и просил хотя бы сделать звукоизоляцию чердака. Собственно, они желание домового исполнили, а заодно поставили вместо старого кресла новый удобный диван, намучавшись с транспортировкой. Хёнджин теперь почти не носил свою шапку и носки с мухоморами, но Чан, постирав их, положил вещи в верхний ящик комода, и парень каждый раз с теплом проводил по ним своими человеческими пальцами, вспоминая, в каком виде впервые предстал перед самым удивительным человеком, которого он когда-либо встречал в обеих своих жизнях.