🎃 Writober 2024 🎃

Сбегать из дома и гулять по берегу местной речушки уже давно стало привычным для Хёнджина. Порой мальчишке казалось, что он провел здесь большую часть детства, пытаясь уйти от неблагополучной обстановки. Дома всё время крики, скандалы, слёзы. Отец пьян и бьёт мать, мать плачет и срывается на сына. А ему только двенадцать, и он мало что может сделать, но уже всё понимает. Возможно, худший возраст, и Джинни не может дождаться, когда станет самостоятельным и навсегда покинет родителей. На речке ему порой встречались русалки. Они сидели на камнях, расчесывали перламутровыми гребнями свои длинные темные волосы и каждый раз предлагали ему погадать. — Мы в этом деле лучшие, малец, — снова заискивающе улыбнулась одна из них. И обычно Хёнджин говорил «нет». Год за годом, раз за разом его ответ оставался неизменным. Ведь старики говорили, что русалки хоть и расскажут тебе о судьбе, но на три года жизнь превратят в сущий ад. И это всегда пугало, но не сегодня. Сегодня Джинни считал, что он уже живет в аду. Вряд ли эти мокрицы голосистые смогут сделать хуже. — Ну давай, гадай, — мальчишка почесал нос рукавом и с вызовом посмотрел на русалку. Он ожидал каких-то насмешек или радостных возгласов, но ни того, ни другого не случилось. Она просто протянула к нему руку, и он послушно положил на нее свою. — Скоро твоя жизнь наладится, — прикрыв глаза, произнесла русалка. — Но для такого малька, как ты, ожидание хорошего может показаться вечностью. Будь терпеливым, и всё у тебя будет так, как ты сам пожелаешь. И на следующий день Хёнджина забрали в приют. Он тысячу раз пожалел, что повелся на желание знать будущее, а теперь будет страдать три года — ведь, как оказалось, жизнь может стать хуже, — и они ему точно вечностью покажутся. Свою пятнадцатую осень он ждал с нетерпением, хотя какая-то часть него пессимистично думала, что всё это байки про три года, ничего не закончится после истечения срока и продолжатся унылые дни в приюте, где каждый день драки с переменным успехом, безвкусная каша на обед, уроки и ожидание. Ожидание стало всем смыслом существования Хёнджина: он ждал пятнадцатую осень; он ждал конца уроков; конца драки; ждал субботы, когда им давали пирог с яблоками; ждал, когда покинет это место. Осень закончилась, наступила зима. Прошло унылое Рождество с подарками из фонда, начался новый год, а для юного Хвана ничего не изменилось. Но он продолжал упрямо ждать.

🧜🏻‍♀️🧜🏻‍♀️🧜🏻‍♀️

Февраль принес вьюгу и волонтеров. Вьюга заметала двор приюта, а волонтеры приезжали на пару часов в день, чтобы общаться с воспитанниками и обучать их всякой ерунде. Про ерунду думал Хёнджин, потому что вся эта затея казалась ему странной, а столько незнакомых людей разом лишь увеличивали и без того постоянный дискомфорт от пребывания в этом месте. — Тебе нравится музыка? — спросил кудрявый парень лет семнадцати-восемнадцати. У него были добрые глаза, открытая улыбка и расправленные плечи — типичный ребенок из хорошей семьи. — Музыка? — нахмурившись, переспросил Хёнджин, не отрываясь от своего рисунка. — Как и всем. — Значит, любишь рисовать? — не отставал парень. — Да чего ты ко мне привязался? — возмутился Хван, который хотел просто побыть в одиночестве и тишине. Он собрал огрызки карандашей, прижал тетрадь к груди и поспешил уйти, не обращая внимания на оклики. Всё в этом прилипале его жутко раздражало. И вызывало зависть, а потому раздражало еще больше. Для Кудряшки это волонтерство — временное развлечение или попытка доказать обществу, себе, семье, какой он хороший и сознательный гражданин. А потом он вернется в теплый дом, с нормальными родителями и вкусной едой, к друзьям и, может быть, девушке, и забудет про приют, как про не самый приятный, но нужный опыт. Но Хёнджин никогда так не жил. Он не знает, что такое «нормально». И это бесит. Кудряшка бесит как символ нормальности, до которой Хвану не дотянуться.

🧜🏻‍♀️🧜🏻‍♀️🧜🏻‍♀️

— Слушай, а с тобой когда-нибудь случалось что-нибудь странное? — Хван закатывает глаза и молчит. Спустя две недели он больше не убегает от «Меня зовут Бан Чан», но продолжает молчать. — Вот со мной однажды такое было — ты ни за что не поверишь! Родители не поверили, сказали, что у меня слишком богатая фантазия... Кстати, совсем забыл, вот, — на стол между ними ложится книга. — Загляни внутрь, когда будешь в комнате. Хёнджин любопытный, поэтому он едва терпит до вечера, а когда открывает книгу, понимает, что кто-то (и кто бы это мог быть?) вырезал в середине углубление и положил туда две плитки шоколада и пакетик мармеладок. Бан Чан сделал то, что волонтерам делать было нельзя — выделил Хёнджина из остальной массы сирот. Поэтому контрабанда была так тщательно спрятана. Джинни спрятал книгу с секретом под подушку, чтобы не вызывать подозрения у соседей по комнате, и долго не мог уснуть. С одной стороны, он же не хочет сближаться с Чаном, значит, нужно отдать подачку обратно, тем самым закрепив намерение. С другой… С другой стороны, Хёнджин — всего лишь подросток, которому не так давно исполнилось шестнадцать, и за свою уже достаточно долгую, как ему казалось, жизнь он так редко ел что-то по-настоящему вкусное, что удержаться было невозможно. Чан получил зеленый свет и узнал имя Хёнджина от него самого, а не от воспитателей. Он продолжал носить вкусняшки, стараясь не повторяться. А однажды, что совсем уж было сложно скрыть, но Джинни шел на ухищрения, он принес коробку новых цветных карандашей, которые были в тысячу раз лучше тех, что выдавал воспитанникам приют. Хёнджин потерял тот момент, когда они начали общаться, подолгу разговаривая о своей жизни и увлечениях. Чан рассказал, что любит музыку и мечтает стать продюсером, а может и самому исполнять песни. — Ну нет, — тут же отмахнулся он, смущенно рассмеявшись. — Не с моей же внешностью. Ты только посмотри на этот нос! — А по-моему, ты красивый, — тихо пробормотал Хёнджин, не понимая, как этот парень может не замечать собственную привлекательность и уникальность. — Ты намного красивее, — Чан перестал улыбаться, поник как-то и покраснел ушами. А потом встрепенулся и перевел тему: — Но раньше я занимался плаванием и хотел посвятить свою жизнь этому спорту. — Почему передумал? — Ты мне, наверное, не поверишь… — замялся парень и принялся нервно листать лежащий между ними учебник по математике, с которой помогал Хёнджину ранее. — Я у тебя как-то спрашивал, случалось ли с тобой что-нибудь странное, но ты тогда не ответил. А со мной случалось. Это было года четыре назад, мы с родителями ездили на море и… В общем, это правда, я не сумасшедший, ладно? Это правда была русалка! И она сказала, что может мне погадать, и я сначала был в шоке, а потом мне стало ужасно любопытно. Не вини меня — кто не хочет знать, что его ждет, верно? — И ты согласился, — с пониманием кивнул Хёнджин. — Согласился… — Чан тяжело вздохнул и отодвинул книгу от себя. — А потом меня сбила машина. Это было настолько нелепо: я переходил пустую дорогу по пешеходному переходу на зеленый свет. Эта машина вылетела будто из ниоткуда. И вот я здесь, только недавно закончил длительный курс реабилитаций и посещаю психолога, который посоветовал мне начать помогать другим, чтобы перестать чувствовать себя таким никчемным и бесполезным. — Мне жаль… — произнес Джинни, искренне сопереживая. Отчасти он был прав в своих суждениях о нем, но в то же время еще никогда в своей жизни так не ошибался. — И я верю тебе. — Серьезно? — с недоверием и надеждой спросил Чан. — Да, — кивнул Хёнджин и впервые улыбнулся своему новому другу. — Ведь мне тоже гадала русалка. Она сказала, что скоро моя жизнь наладится. Это было почти четыре года назад. И на следующий день после этого меня забрали в этот приют. А что она сказала тебе? — Что скоро я встречу человека, который повлияет на всю мою дальнейшую жизнь, — ответил Чан тихо и тоже улыбнулся. Спустя несколько месяцев Хёнджин задумается, был ли он тем самым человеком для Бан Чана, но возможность спросить лично появится намного позже.