🎃 Writober 2024 🎃

— Сладость или гадость? — у Криса подергивается правый глаз от того, как часто слышал эту фразу за последний час, но он улыбается, хоть и натянуто, и протягивает мелюзге большую конфетницу в виде тыквы. — Классные костюмы, ребята, — выдает уже заученную фразу. Ему не сложно, детям приятно, и его дом сегодня не закидают яйцами и туалетной бумагой. Он с тоской смотрит вслед уносящимся привидению, вампиру и Супермену, а после закрывает дверь, отставляет конфетницу на узкую консоль, падает на диван с тяжелым вздохом и берет в руки пульт в надежде досмотреть очередной фильм про Майкла Майерса. Не очень интересно, но всяко лучше тишины или новостных передач. Когда-то он тоже был таким. Беззаботным, веселым. Бегал в костюме Халка по их маленькому пригороду, в котором вырос, с такими же наряженными друзьями, собирал конфеты, а потом объедался ими до красных пятен и боли в зубах. Тогда его не волновали взрослые вопросы, он не думал, как будет жить дальше, и не чувствовал такого тотального одиночества. Счастливое время. Счастливый, беззаботный Крис. Сейчас Кристофер состоявшийся альфа, у него собственное развлекательное агентство, ставшее домом для талантливых и популярных исполнителей, актеров и моделей. У него большие возможности, неприлично много денег, связи. Он хорош собой и иногда это даже понимает. Вокруг Криса всегда есть люди, которые хотят провести с ним время и подобраться поближе, но это не спасает от ощущения какой-то неприкаянности. У него есть потрясающие друзья, и Крис знает, что может позвонить им в любое время дня и ночи — они всегда ответят, приедут, помогут. Но взрослая жизнь и тут создала расстояние. У каждого своя семья, отношения, быт, домашние питомцы в конце концов. Больше никаких спонтанных путешествий и встреч, нужно договариваться заранее и согласовывать расписание, чтобы сходить выпить, что уж об остальном говорить. Единственные поездки в другие города и страны за последние два года были командировками, а отдых (целая неделя!) случился в санатории, после второго обморока — заботиться о себе Крис умел только когда совсем уж припекало, обычно он доводил себя до истощения, забывая поесть и поспать. Может, поэтому и вышло так, что к тридцати пяти он забрался выше многих, но на этом пьедестале оказался один. Крис не успевает устроиться поудобнее, как в дверь снова звонят. Он чертыхается, но встает с дивана, берет конфетницу и открывает дверь. Чудесная ведьмочка одаривает его беззубой улыбкой и до чертиков умиляет. Альфа любит детей, с радостью тискает хулиганов Джисона и Минхо и когда-то сам мечтал о большой семье. Но сейчас те мечты кажутся такими далекими, что вспоминаются лишь с усмешкой. — Сладость или гадость? — шепелявит стоящий рядом мальчишка в костюме кота. — Кики и Дзидзи? — с улыбкой спрашивает Крис и протягивает конфеты. — Да! — радостно отвечает девчушка, нагребая сладостей маленькой ладошкой. — А какой у вас костюм, мистер? — О, у меня самый жуткий костюм, — заговорщицки понижает голос мужчина. — У меня костюм унылого взрослого. — Фу-у-у-у, — в унисон тянут дети. — Точно. Фу, — унылый взрослый кивает, соглашаясь, и слышит знакомый смешок со стороны. — Унылый взрослый, значит? — спрашивает «привидение». В белой простыне вырезаны кривые отверстия под глаза, будто костюм собирался в спешке из того, что было под рукой. Из-под простыни выглядывают дизайнерские лакированные ботиночки, а в ноздри тут же проникают ноты люксового парфюма. — Что ты тут делаешь? — устало спрашивает мужчина, когда дети убегают с его крыльца к соседнему дому. Маленькая нечисть должна успеть собрать сладкую дань до полуночи. — Разве ты не должен быть на вечеринке? — Как и ты, — отвечает «привидение» и внаглую протискивается в дом, не дождавшись приглашения. Знает, что его не будет. Проходили не раз. Ему с Крисом можно только так — идти напролом, царапаться о шипы и сбивать руки, перелезая через упрямо возведенные стены. — Это твое агентство, ты мог хотя бы появиться на несколько минут, чтобы поздравить людей. Крис молча отставляет злосчастную пластиковую тыкву, которую хочется швырнуть от досады в стену, закрывает дверь и идет на кухню, обходя гостя за несколько метров. Он правда ненавидит тот день, когда поддался слабости, показал свою уязвимость и человечность и оказался в одной постели с этим невыносимым омегой. Было настолько же прекрасно, насколько ужасны оказались последствия. Ему тридцать пять, Хёнджину недавно исполнилось двадцать три. Уже звучит не очень. Но может быть еще хуже, почти клише. Джинни потрясающий. Он красивый, сексуальный, безумно талантливый. Он на том уровне, до которого Крису никогда не дотянуться, даже если он основал агентство, в котором процветает модель Хван. Хёнджин молод, его карьера идет в гору, именитые дизайнеры называют его своей музой, перед ним открыты все двери, у него тысячи поклонников по всему миру, готовых бросить мир к стройным ногам. Но эти ноги раз за разом протаптывают дорогу к дому Кристофера и пытаются зайти дальше. — Я бы вскрыл тебе грудную клетку, залез внутрь и обвился вокруг твоего сердца, чтобы никто до него не добрался, — как-то сказал он, просочившись в его кабинет с домашним обедом в ланч-боксе, совершенно сбив с толку альфу. Он долгое время воспринимал попытки Хёнджина завоевать его всего лишь желанием покорить очередную вершину, очередного альфу, павшего перед его великолепием. Но их единственная ночь что-то сломала в восприятии Криса. Теперь одержимость омеги казалась чем-то разрушительным, от чего нужно защищать, даже если хочется самому рёбра распахнуть, впустить Джинни туда, где никто надолго не задерживался, и помочь устроиться поудобнее. Хуже всего, что Хёнджин чувствовал его сомнения, как хищник чувствует страх, и продолжал давить. Крис достает два бокала с полки и бутылку вина из бара. Он знает, что Хёнджин любит красное полусладкое, клубнику и поцелуи в шею. Он знает, что под всем внешним лоском и тяжелым парфюмом Хёнджин пахнет хлопком и вишневым цветом. Знает, что омега любит футболки оверсайз и нежиться в постели до полудня. Он слышит сквозь звук льющегося в бокал вина легкие шаги за спиной и напрягается всем телом. — Почему привидение? — спрашивает Крис, чтобы застать врасплох, остановить, не дать подойти ближе. Альфа читает намерения Джинни по дыханию. — Что? — плавный шаг сбивается. — Костюм. Почему привидение? Ты и на вечеринку так ходил? — Нет, — Хёнджин с тяжелым вздохом меняет маршрут и облокачивается на кухонную тумбу, упираясь поясницей в черную столешницу. Он снял простынь и выглядит уставшим, но все равно потрясающим в полупрозрачной кружевной рубашке и узких кожаных штанах. Крис сглатывает набежавшую слюну и быстро отводит взгляд от бедер, в которые хотелось вцепиться зубами. Кончики пальцев фантомно ощущают мягкость чужой кожи, а память услужливо подкидывает в подробностях карту созвездия родинок на внутренней стороне правого. — Не так. Я выбросил вампирскую челюсть по дороге, она оказалась жутко неудобной. Пришлось импровизировать. — Вампир? — вскидывает бровь Кристофер и протягивает омеге бокал вина. — Я тоже не хотел идти на вечеринку, тебе ли не знать, как я их терпеть не могу, — с раздражением отвечает Джинни и одним глотком выпивает содержимое бокала, после чего резким движением стирает красные капли с подбородка рукавом. Вот он, настоящий Хван Хёнджин. — Я бы вообще не пошел, если бы знал, что тебя там не будет. — Хёнджин… — Помолчи, пожалуйста, — перебивает резко и с громким стуком ставит пустой бокал позади себя. — Всё это время ты говорил, а я слушал твою ерунду. Я знаю наизусть всё, что ты мне скажешь: ты слишком стар для меня; такой, как ты, не подходит такому, как я, что бы это ни значило; у меня вся жизнь впереди, и я не должен тратить ее на тебя; моя репутация пострадает, если кто-нибудь узнает, что я сплю с директором своего агентства, и все будут судачить о том, что именно поэтому мне достаются самые выгодные контракты. Всё? Ничего ведь не забыл? Теперь ты послушай... Звонок в дверь звучит как спасение, и Крис готов купить грузовик сладостей детям, которые стоят за дверью. От решительного тона омеги хотелось сбежать и сбить настрой, чтобы не говорил ничего из того, что собирался, и не разрушал и без того шаткие убеждения Криса. Он делает торопливый шаг, но Хёнджин хватает его за руку и дергает на себя с удивительной для такого тощего тела силой. — Нет, стой. В этот раз ты выслушаешь меня. Будь уже мужчиной в конце концов и перестань от меня убегать! — последние слова омега выкрикивает с таким отчаянием, что Крис невольно замирает и впервые за вечер смотрит в бездонные глаза, в которых всегда было слишком много того, что альфа принимать не хотел. Сначала там было восхищение, потом уважение. Чуть позже прибавилось тепло, из-за которого выражение лица омеги становилось мягче каждый раз, когда он смотрел на Криса. А потом… Да, потом то, что альфа не хотел видеть, не хотел знать, потому что это всё усложняло. Он мог засунуть свои чувства так далеко, что они почти не мешали ему жить. Но игнорировать чувства Хёнджина получалось с трудом. Теперь, помимо прочего, в этих глазах боль, и ее причиной стал он, хотя желал абсолютно противоположного результата. — Хорошо, — сдается мужчина. Он давно уже проиграл, еще в тот день, когда ответил на поцелуй Хёнджина и зашел дальше. Просто отказывался признавать это, упрямо игнорируя доказательства. На трель дверного звонка не обращают внимания уже оба. — Ты всегда преподносишь нашу разницу в возрасте и статусе как основной аргумент «против», — тихо произносит Хёнджин, мягко касаясь ладонью любимого лица. — Ты такой взрослый, но такой глупый. Мне плевать, сколько тебе лет, чем ты занимаешься и как зарабатываешь — ничто из этого на мои чувства к тебе не повлияет. Так же как и то, что будут говорить другие. На них мне тоже плевать. Я говорил тебе это десятки раз, но сегодня говорю в последний. Я люблю тебя, — Крис закрывает глаза, будто эти слова причиняют ему боль, но не отстраняется, прижимается щекой к нежной руке. — Не унылого взрослого, не крутого продюсера, не генерального директора агентства. Понимаешь? Я люблю Кристофера. Я люблю человека, который слишком добр к другим, но так жесток к себе. И я вижу, что тебя ко мне тоже тянет, но я тоже устал и у меня тоже есть гордость. Скажи мне «да» или «нет», реши уже наконец твердо, чего ты хочешь. Чего твое сердце хочет. — Если я скажу «нет»? — хрипит альфа. — Я больше тебя не потревожу, — Хёнджин выдавливает из себя эти слова и морщится. Он знает, что будет тяжело и больно. — Если я скажу «да»? — Я постараюсь сделать тебя самым счастливым человеком на свете… — Ты заранее не оставил мне выбора, да? — усмехается Крис и осторожно притягивает Джинни к себе, будто боится обжечься, но и держаться на расстоянии от источника тепла не представляется возможным. Хёнджин — блестящий магнит, а Чан — проржавевшая железяка, обломок чего-то большего. Они вместе выглядят несуразно, но разделиться уже не получается, сопротивление и преграды были сметены силой притяжения. — Так и было задумано, мистер Бэнг, — хихикает от своей же шутки омега, расслабляясь в чужих руках. Так же, как Кристофер читал его намерения по дыханию, Хёнджин всегда понимал мужчину лучше, чем кто-либо. И тем более лучше, чем он сам. — Скажешь?.. — Сладость или гадость? — шепотом спрашивает Крис и тут же получает укус в плечо и недовольное ворчание Джинни. — Ай! Ты хочешь начать наши отношения с насилия? — За что мне это? — стонет Хёнджин, пряча лицо в ладонях. — Угораздило же влюбиться в такого балбеса! Не говори мне больше, что ты слишком взрослый, — это наглая ложь! — Он уворачивается от горячих ладоней, что пытаются взять его в плен, в который он и сам не прочь попасть, но для вида сдерживает восторг, бурлящий внутри, как шипучка. А потом и сам обнимает альфу за шею и снова кусает, но уже за мочку уха. — И я люблю тебя, вампиреныш, — отвечает Крис, поймав свое чудо. Он так долго держал в себе эти слова, не позволял им проскочить между ним, беспокоясь обо всем, а теперь так легко стало, будто невысказанная последовательность из десяти букв давила на него неподъемным грузом. Крис прижимается к мягким губам своими, старается запомнить каждую секунду их поцелуя, который ощущается совсем иначе, чем прошлые. Тогда между ними были страсть, похоть и зарождающиеся чувства. Тогда всё было дико, горячо и жадно. Сейчас простое прикосновение губ ощущается как взрыв в голове. Слишком чувственно, слишком эмоционально, глубоко под ребра и вокруг сердца. Звонок в дверь разрушает магию момента, и Крис матерится сквозь стиснутые зубы, а Джинни весело хохочет, прижимается ближе и шепчет на ушко: — Сладость или гадость, мистер Бэнг?