Кицунэ

Юджи заходит в помещение и оказывается в просторном холле. Вопреки его ожиданиям, обстановка не пышет роскошью и богатством. Отсутствие излишков явно прослеживается в архитектуре и дизайне этого места, но он тут же напоминает себе, что находится в комплексе для служащих, а не в главном дворце даймё. Юджи позволяет себе осмотреться. Холл освещен мягким, рассеянным светом, проникающим через бумажные панели на окнах. Пол выложен гладкими, темными деревянными досками, которые поблескивают от тщательного ухода. Скромные, но изысканные токонома — ниши с каллиграфическими свитками и цветочными композициями икебана — украшают стены, придавая помещению утонченный вид. Эти декоративные элементы выполнены с исключительным вниманием к деталям. Юджи скромно считает себя личностью, имеющей некоторое отношение к искусству, а потому видит обстановку отражающей бесспорный вкус и традицию японского эстетизма. Огромные раздвижные двери из рисовой бумаги и деревянных рам добавляют легкости и воздушности пространству. По углам холла расположены низкие, лаконичные столики и циновки татами, на которых можно удобно располагаться. В сравнении с совершенно печальным состоянием его святилища, все здесь производит на Юджи впечатление продуманности — даже простейшие элементы интерьера выглядят как произведения искусства. Зависти в его сердце нет места — только чистое воодушевление. Юджи замечает небольшую нишу, в которой располагается статуэтка Будды, символ миролюбия и гармонии. Вокруг нее аккуратно расставлены несколько тонких свечей и чаша для благовоний, от которых исходят легкие струи ароматного дыма. В противоположном углу холла виднеются ряды полок с аккуратно уложенными свитками и книгами, что, видимо, служит небольшой библиотекой для служащих. Осознав, что обстановка действительно более аскетична, чем он предполагал, но все же выполнена со вкусом и достойна уважения, Юджи любопытно проходит чуть вперед. Когда он делает несколько шагов в просторном холле, мимо него проходят две служанки. Они одеты в скромные хлопковые кимоно нейтральных оттенков — серого и синего, — с кандзи клана Годжо на спине. Кимоно с ниспадающими рукавами, перетянутыми тесемками, чтобы не мешали в работе, и узкими поясами оби, закрепленными на талии. Их волосы связаны в простые узлы, без каких-либо украшений. Все указывает на то, что эти девушки принадлежат к служащим более низкого статуса. Юджи замечает их и останавливается, собираясь спросить про Кугисаки Нобару. — Простите, — бормочет он, но слова растворяются в тихом воздухе помещения. Служанки проносятся мимо, не поднимая глаз и головы, и Юджи остается нелепо стоять, смотря им вслед. По всей видимости, думает он, им не позволено отвлекаться от своей работы, особенно на таких, как Итадори — одетого в простое кимоно и с корзиной за спиной. Немного растерявшись, он понимает, что ему придется искать другой способ получить информацию. Юджи оглядывается, пытаясь найти кого-то еще, но никто более не появляется. Ему в голову приходит мысль: возможно, приближается время дневного приема пищи, и основная часть служащих занята приготовлениями блюд и сервировкой? В любом случае, этот вариант лучше, чем ничего. Он решает немного воспользоваться силой кицунэ, чтобы облегчить себе задачу. Юджи закрывает глаза и сосредоточивается, используя усиленное обоняние. Воздух наполняется различными запахами — свежий цветочный аромат от икебаны, запах благовоний от статуэтки Будды и легкий древесный запах от лакированных поверхностей, — все они кратно усиливаются. И, да, среди этого множества запахов он улавливает отчетливый и концентрированный аромат готовящейся еды, который невозможно было бы расслышать с такого расстояния простому человеку. Юджи уверенно поворачивается налево, чувствуя, что источник в той стороне. Он ощущает запах риса, супа мисо, готовящегося тофу и свежих овощей. Они становятся более интенсивными, и Юджи увереннее идет вперед. Вскоре длинный, очень длинный коридор выводит его на открытое пространство. Здесь главное крыло, из которого он вышел, соединяется деревянным переходом с другой частью здания, которое, очевидно, является кухней. Переход украшен ажурными резными балками и перилами, и уже отсюда видно, как снуют туда-сюда служащие, несущие деревянные подносы с блюдами и напитками. Шум кипящей активной работы, запахи специй и звуки поспешных шагов усиливают ощущение оживленности, и Юджи полностью погружается в атмосферу этого места. Группы кухонных работников — женщины и мужчины всех возрастов — ловко управляются с готовкой, словно умело скоординированный оркестр. Их движения четкие и слаженные, никто не мешает друг другу, каждый занят своим делом. Юджи оглядывается в поиске кого-то, кто хотя бы на миг сможет отвлечься от работы и помочь ему. Наконец, его взгляд падает на женщину среднего возраста, которая как раз выкладывает свежесваренный рис в расписные чаши. Она, казалось бы, менее занята, чем остальные, и Юджи, набравшись храбрости, направляется к ней. — Простите за беспокойство, — говорит он тихо, стараясь не отвлекать ее от работы. — Я ищу госпожу Кугисаки. Не могли бы вы подсказать, где я могу ее найти? Женщина поднимает глаза, слегка вскинув брови от неожиданности, но быстро берет себя в руки. — Госпожа Кугисаки? — переспрашивает она, чуть задумавшись. — Некоторое время назад я видела ее в компании с заместительницей старейшины, госпожой Утахиме. Госпожа занимается всеми делами кухни, так что должна быть где-то поблизости. Загляните в соседний коридор. Он действительно находит девушек в компании друг друга и чувствует облегчение от того, что наконец-то нашел свою цель. Юджи помнит о времени, которого, должно быть, в запасе осталось не так много. Девушки о чем-то тихо переговариваются, замечая Юджи, когда он подходит ближе. Первая, у кого сосредотачивается взгляд, очевидно, и есть Кугисаки Нобара. Она одета в кимоно, поделенное на белую и черную ткани, с узором из черных роз на белой стороне, придающих ей одновременно элегантности и загадочности. Широкий пояс оби бордовых оттенков дополняет ее образ, подчеркивая талию и добавляя акцент. У нее средний рост и каштановые короткие волосы, что доходят до шеи. Челка, закрывающая правую часть лба, придает ее внешности особую привлекательность. В волосах сбоку виднеется заколка в виде розы, выполненная в том же бордовом цвете, что и пояс, что свидетельствует о ее внимании к деталям. При взгляде на Кугисаки, Юджи сразу может предположить, что девушка внимательно относится к своему внешнему виду и любит наряжаться. Карие глаза с длинными ресницами и тонкие каштановые брови подчеркивают ее выразительность. Уверенные движения и дерзкое выражение лица моментально говорят Юджи о твердом характере. Чтож, это впечатление подтверждается сразу же. — Наконец-то вы прибыли, — громко начинает Кугисаки, придавая своему голосу легкую нотку сарказма, но на удивление звуча приветливо. — Утахиме, этот человек — мастер по заказу на изготовление вееров. Я говорила тебе о нем — Юджи Итадори. Госпожа Утахиме, которая выглядела намного сдержанней и учтивей, кивнула изящно. — Приятно познакомиться, — вежливо произнесла она. — Наслышана о ваших работах. Я Иори Утахиме. Определенно, она была на несколько лет старше своей коллеги. Девушка была одета в традиционный наряд с белым коротким кимоно сверху и низом из ярко-красной юбки до щиколоток с посадкой выше пояса, обернутой таким же красным широким оби, завязанным в аккуратный бант спереди. У нее прямые, чуть ниже плеч, темные волосы, некоторые пряди из которых завязаны в белом бантике. Ее длинная, слегка растрепанная челка закрывает часть бровей, а карие глаза полны спокойствия. — Здравствуйте. Это взаимно, — отвечает Юджи, вежливо поклонившись и слегка удивившись комплименту: за последнее время он получал их слишком много, как ему казалось. — Прошу меня извинить за задержку. Я во дворце впервые и потребовалось некоторое время, чтобы найти дорогу. Где будет удобно посмотреть на результат работы? Кугисаки закинула голову и посмотрела на Утахиме, коротко кивнув в сторону. — Пойдемте, поговорим в одной из комнат. Здесь слишком шумно из-за кухни, — предложила она. Утахиме молча согласилась и первой двинулась по коридору. Когда они входят в тихое помещение, обстановка сразу становится более умиротворенной. Комната освещена мягким светом, пробивающимся сквозь бумажные ширмы и полностью покрыта татами. Низкий традиционный столик посередине и мягкие узорчатые подушки рядом. — Здесь будет гораздо спокойнее, — говорит Иори, плавным движением указывая на столик. — Пожалуйста, присаживайтесь. Юджи кивает и снимает с плеч свою корзину, прежде чем опуститься коленями на мягкое изделие и поставить ту рядом с собой. На мгновение он позволяет себе насладиться тишиной этого места, прежде чем сосредоточиться на разговоре. Нобара садится напротив Юджи, уверенная и спокойная, в то время как Иори, напротив, садится сбоку, предоставляя возможность для общения заказчика с мастером. — Итак, я бы очень хотела взглянуть на результат, — взгляд Кугисаки прямой и заинтересованный. Юджи осторожно открывает крышку корзины и поочередно достает веера, аккуратно раскладывая их перед девушкой. Один веер был украшен мотивом весенней сакуры: светло-розовые цветы, словно парящие на ветру, распускались по белому фону, отражая красоту и мимолетность жизни. Юджи приложил особое внимание к деталям, заботливо прорисовывая каждую веточку и бутон. Другой выделялся своим глубоким синим фоном, на котором были изображены золотые рыбки кои, будто бы плывущие по тихому пруду. Их плавные движения создавали ощущение спокойствия и гармонии, приглашая каждого, кто воспользуется этим веером, почувствовать умиротворение. Третий напоминал о летних ночах — на темном небесном фоне ослепительно светились бумажные фонарики. Каждый был нарисован с величайшей точностью, передавая яркость и радость праздника. Еще один веер, который Юджи уложил на стол, был украшен осенними кленовыми листьями. Ярко-красные и золотые они каскадом спускались по вееру, создавая ощущение теплого осеннего ветра. Этот орнамент вызывал у Юджи особые, личные воспоминания о прогулках с дедушкой среди красок осени когда-то давно. Следующий был безмятежно зимним. Пейзаж снежного леса, где белизна снегов переплеталась с темной зеленью вечнозеленых сосен. Этот веер призывал ощущение тишины и покоя зимней ночи. Были также и другие, например, веер глубокого синего цвета с серебристыми узорами волнистых линий, напоминающие морские волнения. Или белый, дополненный утонченными черными журавлями с золотыми вставками, которые придавали величие и деликатность. И еще с десяток разномастных вееров. Кугисаки просмотрела каждый, осторожно разворачивая и прикрывая рот рукой, чтобы скрыть удивление и восхищение. Ее карие глаза блестели восторгом. — Невероятно, — произносит она, проворачивая веер, чтобы лучше рассмотреть каждый его уголок. — Это превосходит все мои ожидания. Утахиме, все это время тихо наблюдающая за происходящим, взяла в руки веер с журавлями. Она внимательно изучила его, проведя пальцами по изящным линиям рисунка. — Действительно, великолепная работа, — мягко сказала она, сдержанно улыбнувшись. Юджи, наблюдающий за их реакцией, почувствовал волну облегчения. — Благодарю, — отвечает, слегка наклонив голову. — Я рад, что сумел оправдать ожидания. Кугисаки продолжала любоваться аксессуаром, ее уверенное лицо смягчилось. — Эти веера станут настоящим украшением на предстоящем празднике, — продолжила Утахиме. — С такой невероятной подготовкой, как в этом году, клан Годжо обеспечит удачу и защиту от демонов, как минимум, на несколько лет вперед. — О чем ты говоришь? — Кугисаки оторвала взгляд от изделия, с сомнением глядя на девушку. — Конечно, духовное участие даймё неоспоримо, но ты же не думаешь в самом деле, что демоны не нападают только из-за пары танцев и горстки рассыпанных бобов? Повисает неловкая пауза, во время которой глаза Утахиме расширяются, и Юджи впервые за время их краткого знакомства видит на ее лице проблеск более сильных эмоций — брови взлетают вверх в явном удивлении. Кугисаки, заметив это, продолжает свои слова, не останавливаясь. — Что? Моя бабушка всегда говорила мне, что город защищает дух кицунэ, обитающий в здешних лесах, и что именно он уничтожает демонов, — говорит она, ее голос твердый, а глаза блестят уверенностью. — Праздник лишь красивое дополнение. Юджи замирает, не встревая. Внутри него все движется, как в вихре. Невольно сердце ускоряет ритм, но он сохраняет спокойствие и внешнюю расслабленность. Не понятно, в какое русло поведет этот разговор: за несколько столетий отношение местных жителей неумолимо менялось и со временем люди переставали верить. Большинство считало кицунэ мифом, красивой легендой. А кто-то и вовсе причислял к лику демонов, злобных ёкаев, считая источником всех бед и несчастий, которые происходили в их жизни. Утахиме, все еще ошеломленная, наконец находит в себе силы ответить: — Ты не можешь так просто об этом говорить! — ее голос напряжен, она бросает короткий и быстрый взгляд в сторону Юджи. — Глупая, не вздумай сказать это кому-либо еще. Особенно в присутствии даймё или членов его семьи. — Скажи мне, дорогая Иори, сколько раз ты лично произносила что-то в их присутствии? Или, что было бы воистину эпохальным событием, разговаривала с кем-то из них? — ее тон звучал снисходительно, она смотрела прямо на Утахиме. — Я тебе отвечу: такого никогда не было. — Кто угодно другой может донести твои слова, — оборвала ее та. — Ну, и что? — с вызовом произнесла Нобара. — Как будто сами Годжо этого не понимают. Сколько угодно можно верить в ритуалы и обряды, но люди есть люди. Божественность не присуща даже феодалам. — Никто не будет разбираться, воспримут твои слова как угрозу авторитету или оскорбление. Кугисаки прищурилась, ее карие глаза блеснули вызовом. Казалось, девушки совершенно забыли о присутствии в комнате третьего человека.  — Я верю в этот ритуал, — строго произносит Утахиме, не давая возможности ответить. — Многие горожане верят. И даймё тоже. Я понимаю, что ты веришь в кицунэ, и для тебя эта легенда важна. Но она не распространяется на остальных. Она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить и это было тем, чего Юджи не хотел бы слышать: — Веришь в добродетель и защиту от хитрого лиса? От ёкая? И что, если я скажу, что думаю, что это именно он может быть источником людских бед? — произнесла она с колебанием в голосе. — Как можно доказать обратное? Юджи опустил глаза. Ему захотелось оказаться сейчас где угодно, но только не в этой комнате. Не быть свидетелем этого неуместного спора на публику. Человеческие сомнения и неверие, обращенные к его истинной сущности, приносили боль. Утахиме продолжила, ее голос звучал более уверенно: — Ритуал же — физическое доказательство силы. Он приносит спокойствие, укрепляет веру людей. Но кицунэ... Мы не можем полагаться на призраки прошлого, нам нужно то, что можно увидеть, потрогать, ощутить. Юджи чувствовал себя странно. С одной стороны, перед ним находился тот редкий человек, который все еще верил в него, и более того, это была молодая девушка, а не уходящее в вечность поколение. Это воодушевляло. Юджи не был Богом и его магическая сила не зависела от количества этой самой веры, но она, безусловно, придавала сил и надежды на будущее, в котором легенды и предания могут продолжать жить в сердцах новых поколений, не очерняя образ самого кицунэ. С другой стороны, ему приходилось сталкиваться с реальностью, в которой существовали и те, кто считал все его старания вымыслом или, что еще более жутко, приносящими вред… Знать о скверном к себе отношении и слышать напрямую, когда являешься объектом этих сомнений, было тяжело. Как мифическому существу, ранее очень почитаемому, осознание такой смены восприятия со стороны людей приносило горечь и разочарование, создавая в душе противоречивые чувства. Юджи понимает всю глубину слов Утахиме. Он знает, что подобные праздники и ритуалы служат якорем, держащим людей вместе и предотвращающим панику в трудные времена. Но он также, как никто другой, знает, что вся правда произносимых слов находится на другой чаше весов. Кугисаки постучала пальцами по столу, ее глаза блестели от возмущения. Было совершенно очевидно, что она не согласна ни с одним из доводов своей старшей коллеги. Следующие свои слова она произнесла, как отрезала: — Мы не можем видеть ветер, но чувствуем его, — отвернувшись от Утахиме, Кугисаки неожиданно посмотрела прямо на Юджи. — А какого мнения об этом вы, Итадори-сан? Юджи заметил, как Утахиме на мгновение встретилась с ним растерянным взглядом, прежде чем быстро взять себя в руки. В ее глазах застыло напряжение в ожидании его ответа, а ладони на коленях чуть дрогнули и сжались в кулак. Несмотря на разногласия, казалось, что дружеская связь между двумя женщинами достаточно крепкая — Иори явно опасалась, что Юджи окажется именно тем человеком, который, только выйдя за порог этой комнаты, тотчас направится прямиком к даймё, чтобы сообщить обо всех этих бессмысленных спорах о вере и сомнениях со стороны Кугисаки Нобары. Конечно, Юджи этого не сделает, но глупо думать об опасениях, когда столь спорные слова уже опрометчиво сказаны. Юджи не может сформулировать надлежащий ответ сразу. Он понимает, что вопрос не имеет простого ответа, но знает одно — его роль, его сущность является неотъемлемой частью этой земли, и он сделает все возможное, чтобы продолжать заботиться о ней, независимо от того, верят в это люди или нет. — Я думаю, что и ритуалы, и кицунэ, и вера — все это составляет единое целое, — отвечает Юджи задумчиво, взгляд устремлен на хаотично разложенные по столу веера. — Это разные аспекты одной и той же силы, которая защищает и укрепляет нас. Думаю, что нам следует уважать прошлое и верить в настоящее. Он вложил в свои слова все, что хотел сказать по этому поводу и надеялся, что таким образом поставил точку в данном споре. Повисла небольшая пауза, до слуха доносились лишь приглушенные голоса кипящей работы на кухне. Юджи снова перевел свой взгляд на девушек, наблюдая, как они неловко, казалось, переглянулись. — Ну, хорошо, — слегка прочистив горло произнесла, наконец, Кугисаки. — Давайте вернемся к обсуждению проделанной работы. Нам предстоит обсудить оплату. Но знайте, что я все еще настроена скептически. Утахиме обреченно вздохнула и потерла двумя пальцами висок. Юджи скованно улыбнулся, слегка поерзав на своем месте, удовлетворенный наступившей сменой этого непредсказуемого разговора.

***

— Большое спасибо, что вызвались проводить меня, — искренне произносит Юджи, когда они вдвоем с Кугисаки спускаются по ступеням главного здания для слуг. Он едва ли помнит половину сложных переплетений дорог. — Ну, кому-то ведь надо за тобой присмотреть, чтобы ты не потерялся, — с ухмылкой отвечает она. Ее тон слегка язвительный, но в нем чувствуется нотка заботы. Юджи никак не может понять, нравится ли ему такая крайность. Это кажется забавным. Почему же никто не позаботился об этом, когда я сюда пришел, обреченно думает он. — И ты же не против, если мы опустим формальности? — спрашивает Кугисаки, кинув на него вопросительный взгляд. — С виду вроде сверстники, да и меня уже тошнит от количества церемонностей в этих стенах. — Не против, — весело фыркает Юджи. Мысль, что он буквально на три столетия старше девушки, кажется ему комичной. — Должно быть, тебе не слишком-то по душе нахождение здесь? — осторожно спрашивает Юджи. Они направляются к выходу с территории замка, и он быстро замечает, что они идут другим путем, нежели тем, которым его привел сюда Сугуру Гето. Каменные дорожки и ухоженные сады сменяются узкими тропинками, утопающими в зелени. Кугисаки идет уверенной походкой, явно знакомая с каждым поворотом и изгибом этого пути. Заколка в виде розы в ее волосах сияет под лучами солнца. — М-м-м? — тянет она, приподняв бровь. — О, я понимаю, почему тебе могло так показаться. Но это не так. На самом деле, мне нравится жизнь во дворце. Когда я прохожу через богато украшенные залы, ощущаю аромат благовоний и слышу музыку придворных музыкантов, я чувствую себя частью чего-то большого и важного. Здесь много привилегий. Мне импонирует возможность обучаться чему-то, искусству и каллиграфии, например, или получать образование, что невозможно было бы в обычной деревне. А я выбилась как раз из такой. Просто иногда невозможно не утомиться от вечного соблюдения этих чинопочитаний... Ты постоянно чувствуешь, что должен соответствовать чьим-то ожиданиям, и это может быть довольно изнурительно. Понимаешь? Взгляд Нобары быстро скользит по его лицу, ища что-то, и Юджи неловко взъерошивает свой коротковыбритый затылок. — Не уверен, что когда-либо смогу полностью тебя понять, — бормочет Юджи. — Вероятно, в таких местах, как это, от такого никуда не убежать. Но должно быть и что-то хорошее во всей этой претенциозной суете, помимо материальных преимуществ? — Ну, если только тебе нравятся интриги и постоянные разговоры за спиной, тогда да, — усмехается Нобара. Юджи хмыкает. Все-таки, ее слова и манера выражаться кажутся ему искренними и от того притягательными. — Тот разговор с Утахиме… Я допускаю мысль, что это могло показаться излишне резким, особенно в твоем присутствии, — Юджи заинтересованно улавливает в ее голосе нерешительные нотки, сквозящие через уже привычную самоуверенность. — Я не отказываюсь от своих слов. Но, возможно, это не был лучший момент для такого диалога. У нас бывает разное мнение, и иногда я... слишком прямо выражаю свои мысли. — Все в порядке, Кугисаки, — Юджи спешит заверить ее. — Не беспокойся, сказанное останется в той комнате. С моей стороны, так точно. — Я и не беспокоюсь, — Нобара хмыкает, скрестив руки и демонстративно смотря в сторону. Юджи едва сдерживает смешок, позволяя себе легкую улыбку при виде такого драматично-наигранного отрицания. Он тоже отводит взгляд и скользит им по округе, цепляясь за додзё, расположенное сбоку недалеко от их тропинки: здание окружает ухоженный сад с аккуратно подстриженными кустами. До ушей доносится поднимающийся и опускающийся звенящий звук столкновения катан, и Юджи невольно замедляется, желая мельком посмотреть на происходящее внутри. Сёдзи просторного зала полностью открыты, позволяя наблюдать за тренировкой. Стены украшены различными оружиями и доспехами, аккуратно расставленными по периметру. В одном из углов виднеются деревянные манекены и стойки для катан. Двое мужчин двигаются в идеально четком ритме, их катаны вспыхивают в лучах полуденного света, как молнии в ночном небе. Юджи сразу узнает в одном из них Сугуру Гето: только теперь верхняя часть его одеяния приспущена, а рукава небрежно свисают на поясе, оставляя его плечи и торс открытыми для свободы движений.  Юджи не задерживается на нем взглядом и с интересом переключает внимание на другого человека, который двигается столь же грациозно и уверенно, если не более. Его движения точные и мощные, казалось, что каждый удар меча прорезает воздух с удивительной легкостью. Белоснежные волосы мягко поднимаются при каждом движении, подчеркивая его резкость. Он облачен в традиционное для поединков одеяние: белые свободные хакама с завязками на полах, затянутых у самых щиколоток, и белое хаори, накинутое поверх черного короткого кимоно до пояса. Юджи не может рассмотреть черты его лица из-за разделяющего их расстояния и быстроты спарринга. Они обмениваются ударами катан так быстро, что лезвия почти сливаются в одну непрерывную линию. Иногда их движения кажутся синхронизированными, словно это сложный танец, а не тренировочный бой. Поединок кажется Юджи невероятно напряженным и красивым. Не каждый день такое увидишь. — Говоришь, ты первый раз здесь? — напоминает о себе Кугисаки. Вопрос заставляет Юджи отвести взгляд и повернуть голову в ее сторону. Нобара не обращает никакого внимания на додзё, продолжая идти, смотря прямо перед собой. — Да, — Юджи делает два широких шага вперед, чтобы вновь поравняться с ней. — Обычно предпочитаю держаться в стороне от больших замков и дворцов. Больше люблю тихую местность и леса, — отвечает он уклончиво, но достаточно откровенно. Кугисаки кивает, а затем резко останавливается, выглядя при этом отчего-то сбитой с толку. Юджи замедляется следом и хмурит брови, бросая на нее непонимающий взгляд. Слух улавливает звук нескольких быстро приближающихся шагов, переплетающихся с шумом от доспехов, и через мгновение из-за угла здания появляются четверо самураев. Их взгляды тотчас цепляются за Юджи. — Это он! Схватить его! — командный голос одного из воинов прорезает воздух. Юджи растерян на мгновение. Он не успевает даже осмыслить ситуацию, как тяжелая рука цепко хватает его за предплечье и, выкручивая, прижимает к собственной спине. Лямка корзины натягивается, впиваясь в тело. — Что происходит? — выдавливает Юджи, пытаясь справиться с болью и удержать равновесие. Первым инстинктом было резко вырваться, применить силу и отстраниться от хватки, зарычав диким зверем. Тело мгновенно напряглось, готовое к борьбе, а сердце ускорило бег, заставляя кровь горячо качаться по венам. Нельзя. Нельзя. Чужое прикосновение обжигает. Он не привык. Энергия кицунэ бурлит, желая обрести свободу, но Юджи знает, что не может этого сделать — это замок даймё, кругом люди, и каждое лишнее действие может стать для него катастрофическим. Осознание этого пронзает его, накрывая внезапной подавляющей волной беспомощности. Кугисаки, отступив, первые секунды явно пребывающая в суматохе и растерянности, вновь делает шаг вперед, пытаясь понять, что происходит. — Эй… Эй, остановитесь! Что вы делаете? — кричит она, недоуменно глядя на самураев. — Этот человек давно должен был покинуть замок, — заявляет один из них ледяным тоном, не отпуская крепкую хватку на Юджи. — Он превысил время, отведенное на посещение. Его присутствие здесь больше не допускается и может представлять угрозу. — Прошу, это недоразумение... — пытается объясниться Юджи, но, как оказалось, делает только хуже. Рука другого воина резко опускается на его затылок, надавливая, заставляя склониться еще ниже к земле и тем самым сокращая обзор. Это приводит к шторму от бушующих эмоций, в то время как он отчаянно пытается подавить свои яростные инстинкты и сохранить спокойствие на поверхности, чтобы избежать худших последствий. — Молчать! Юджи может сколько угодно бесстрашно сталкиваться лицом к лицу с демоническими созданиями и скользящими в тенях ёкаями, уничтожая каждого. Его рука не дрогнет. Но когда перед ним встают люди, все меняется. Он становится бессильным, неспособным причинить вред. — Угрозу? — Кугисаки насмешливо восклицает. — Вы, должно быть, сильно заблуждаетесь. Это мастер по изготовлению– — Мастер или нет, приказы не обсуждаются, — отрезает самурай, что заламывает руку Юджи, начиная теснить его по дороге. Кугисаки смотрит на происходящее с растущим беспокойством. Она вновь обращается к ним: — Подождите же, он мой гость! Произошла ошибка. Дайте мне поговорить с капитаном стражи! Юджи испытывает мимолетную благодарность за ее настойчивые попытки помочь. Но не похоже, что те готовы слушать или обсуждать ситуацию. Подталкиваемый чужой хваткой, он шагает, беглым взглядом смотря себе под ноги и на несколько чужих движущихся пар, обступивших его со всех сторон, словно отъявленного преступника. Какие здесь установлены правила, задается вопросом Юджи. Вышвырнут за порог, как неугодного? Вынесут запрет на дальнейшее приближение к замку? Или наградят парой ударов плетью? Или… Самурай, стоявший к девушке ближе всех, оборачивается — его лицо остается суровым. — Мы выполняем приказы. Если хотите что-то выяснять, делайте это позже, а пока что– Движение прекращается и давящая хватка на затылке исчезает. Следом легкость появляется и в заломанной руке, грубое прикосновение сменяется осторожным обхватом горячей ладонью под локоть. Юджи мягко тянут вверх, он выпрямляется, растерянно глядя на высокую фигуру перед собой. Ему приходится задрать голову. Поглощенный собственным внутренним напряжением, сосредоточенный на трех простых вещах: дышать, сохранять спокойствие и искать выход, Юджи не заметил, как утихли ранее лязги ударов катан в додзё, и не услышал приближающихся со стороны шагов, звучащих уверенно и тихо. — Пока что, — полный спокойствия, глубокий голос, и знакомые голубые глаза, холодным, проницательным взглядом смотрящие поверх макушки Юджи. — Я лично беру ответственность за этого юношу. Это ясно?⠀ ⠀ ⠀