Кицунэ

Дыхание шумно вырывается из груди Юджи из-за произошедшего мгновениями ранее, когда он по-настоящему близко стоит и обескураженно смотрит на впечатляюще широкую грудь перед собой. Приходится запрокинуть голову, чтобы снова изумленно впериться взглядом в лицо человека, возвышающегося над ним. Густые, совершенно белоснежные волосы, брови и такого же цвета ресницы. Острая, как лезвие, линия челюсти, правильные, мужественные черты, но одновременно изящные. Высокие скулы, бледная кожа. Холодный взгляд небесных глаз устремлен за спину Юджи. Это он. Позади слышится нерешительный голос одного из самураев, очевидно, решившего вернуть под контроль ситуацию: — Господин, этот человек– — Я задал вопрос. Несмотря на то, что в тоне мужчины звучат опасные нотки, слова резко контрастируют с выражением его лица, которое выглядит совершенно безразличным. В воздухе чувствуется напряжение. Юджи ощущает неотступное внимание, направленное ему в спину, словно натягивающаяся вокруг невидимая нить. Ощущает, как напряжены мускулы самураев, готовых в любой момент сорваться с места. Но что-то в присутствии этого мужчины не дает им действовать даже согласно правилам. Несмотря на все это, какая-то крохотная часть мозга Юджи не может не отметить бесспорную красоту стоящего перед ним человека. Он тут же в смятении опускает голову и слегка оборачивается через плечо. Суровые самураи, привыкшие к дисциплине и подчинению, выглядят напряженными, стоя без движения. Юджи также замечает Кугисаки, стоящую чуть в стороне: глаза Нобары опущены, в то время как она неподвижно склонилась в почтительном поклоне. В Юджи вспыхивает искра удивления, при наблюдении всей этой картины. — Просим прощения, господин. Предельно ясно, — другой самурай, опустив голову в глубоком поклоне, тихо произносит. — Мы сейчас же уходим. Слова воина повисают в воздухе, как эхо. Господин тут же жестом свободной руки приказывает им удалиться, и те, не поднимая глаз, плавно и беспрекословно покидают территорию. — Кугисаки, ты можешь возвращаться к своим обязанностям, — тут же слышит Юджи отстраненный тон, не требующий вопросов или возражений. Он наблюдает, как Нобара, оставаясь в почтительном поклоне, тихо отступает и разворачивается в сторону той дорожки, откуда они вместе шли. Юджи испытывает легкий укол огорчения от невозможности как следует попрощаться. Кто знает, смогут ли они когда-нибудь еще увидеться? Оставшись наедине с человеком, что был к нему так добр в тот день на рынке и выручил в случившейся только что ситуации, Юджи испытывает инстинктивное облегчение. Он тихо выдыхает через нос, расслабляя натянутые мышцы. К счастью для него, все обошлось, и первобытный страх попасться разжимает свои пальцы. — Ты в порядке? Вопрос над головой звенит в ушах Юджи, заданный совершенно другим, мягким тоном, не идущим ни в какое сравнение с недавней резкостью. Он вновь оборачивается, в то время как мужчина с белоснежными волосами делает крохотный шаг вперед, и это движение усиливает внутреннюю дрожь кицунэ. Он поднимает голову, пересекаясь взглядами. В холодных голубых глазах как будто скрывается океан эмоций, так мастерски замаскированных под отстраненность. Но, может, ему только кажется. Юджи коротко сглатывает, к собственному удивлению только сейчас возвращаясь к ощущению прикосновения чужой, горячей после спарринга, ладони на своей руке. Касание через ткань кимоно легкое, теплое, не нервирующее. От него не хочется избавиться. Как только он об этом думает, руку убирают. Воздух, ласкающий опустевшее место, кажется прохладным. Юджи поднимает собственную ладонь и потирает ноющую от вывернутого захвата руку. — Да. Эм… — начинает Юджи, стараясь подобрать правильные слова. — Здравствуйте? Я… Прошу прощения, если доставил неудобства. Вышло недоразумение… — Мне жаль, что так произошло, — выражение лица мужчины предельно серьезное, когда он прерывает его низким, извиняющимся тоном. — Это неподобающее отношение к гостю замка и, тем более, исполнителю заказа от этого самого замка. Все причастные будут наказаны надлежащим образом, будь уверен. У Юджи перехватывает дыхание, когда он понимает, что произнесенные слова определенно являются воплощением правды. Несмотря на грубое обращение, это ведь Юджи… — Нет, послушайте меня, пожалуйста, — начинает он быструю речь, словно, не сделай он этого, кара немедленно состоится. — Никто не должен понести наказания, это только моя вина. Мне было приказано покинуть дворец в отведенное время и я не успел этого сделать. Это только моя ошибка. Юджи ловит ошеломленный взгляд — мужчина явно сбит с толку его попыткой защитить стражников, обошедшихся с ним не самым любезным образом. Но Юджи просто не может так это оставить — разве это честно? Вина всецело его. — Я не… — растягивая, господин не успевает закончить фразу. — Я предлагаю отложить разбирательства с ними на потом, Сатору, — Юджи едва заметно вздрагивает, когда за плечами мужчины слышится голос Сугуру Гето. Он что, все время был здесь? И… Сатору, запоминает Юджи. Гето делает пару шагов вперед и Юджи видит самурая, стоящего прямо за плечом Сатору. Темные лисьи глаза наблюдают за Юджи с едва заметным проблеском интереса. — Давно не виделись, Итадори-сан, — шутливо произносит Сугуру. — И правда, — отвечает Юджи с легкой улыбкой, наклонив голову. Сатору поворачивается в сторону Гето и бросает на того многозначительный взгляд: — Так. У меня есть вопросы, — сверлит он его, после чего возвращается к Юджи, при этом выглядя гораздо менее… решительно? — И у тебя, я думаю, тоже. Если ты не против задержаться, мы могли бы поговорить в саду неподалеку. Что скажешь? Юджи кивает, не раздумывая. У него действительно есть, что спросить.

***

Юджи всегда чувствовал особую связь с природой, как и подобает существу, живущему три столетия в гармонии с миром. Когда они ступают на каменную дорожку в саду замка, перед ним раскидывается живописное пространство: лучи окутывают древние деревья сакуры, их кроны вот-вот готовятся взорваться бело-розовыми цветами. Прохлада воздуха от отбрасываемой деревьями тени, наполненного ожиданием первого цветения, ласкает его кожу. Все выглядит живым и невероятно ухоженным. В глубине сада Юджи замечает элегантную деревянную беседку — па́году. Ее арочные линии и изящные изгибы крыши вырисовываются на фоне неба, словно парящее над землей великолепие архитектуры. Они двигаются по направлению к ней: впереди идет Сатору, Юджи следует за его широкой спиной, а Гето замыкает их маленькую процессию. Недалеко от беседки виднеется небольшой пруд, вода кажется кристально прозрачной, отражая чуть колеблемые облака и зелень вокруг. Над прудом возвышается традиционный японский мостик, по мнению Юджи, сделанный с особым изяществом. Когда они заходят в пагоду, Гето остается стоять возле арки у входа, прислонившись к деревянной опоре. Его проницательный взгляд обводит округу, прежде чем сосредоточиться на разговоре. Он уже почти привычно кажется Юджи столь же неподвижным и непредсказуемым, как окружающие их деревья. — Присаживайся, — Сатору, пригласив Юджи жестом и дождавшись, когда тот, поставив в сторону корзину, опустится на скамью, находящуюся под щедрой сенью пагоды, позволяет себе присесть рядом на почтительном расстоянии. — Рад, что ты согласился задержаться, несмотря на произошедшее. Тебе нужно что-нибудь? Может, ты голоден или хочешь выпить? Простая тактичность, но она падает, словно капли, в самое сердце Юджи. Он вежливо качает головой: — Нет, спасибо, господин. Мне ничего не нужно. — Как твоя рука? — Рука? — Юджи запоздало понимает. — О, с ней все в порядке, не стоит беспокоиться. Я не настолько хрупкий. — Нисколько в этом не сомневаюсь. Если что-то понадобится, не стесняйся сказать, — говорит он, выказав легкую улыбку, и Юджи задается вопросом, не является ли это его воображением, что на мгновение ему кажется, как мягкость мелькает в холодных голубых глазах напротив. Он снова благодарно кивает, наблюдая, как Сатору немного поворачивается в сторону Гето, так, чтобы видеть и его, и Юджи, — и широко расставляет длинные ноги, укладывая локти на своих коленях и скрещивая ладони между ними.  — Итак. Прежде всего, есть кое-что, что меня интересует. Ты уже виделся с Итадори-куном сегодня? — спрашивает Сатору со скучающим выражением лица, однако в тоне его голоса слышится что-то, чего Юджи пока не может распознать. Он также переводит взгляд на Сугуру Гето, что стоит в непринужденной позе со скрещенными на груди руками. Юджи отмечает, что в какой-то момент, должно быть, еще на дорожке возле додзё, Гето привел себя в порядок и вернул одежду в надлежащий внешний вид. И, в отличие от Сатору, на его поясе покоится катана. — Да, — говорит он легко. — Виделся. Сатору, казалось, задумался на мгновение, прежде чем продолжить: — И почему ты не удосужился поставить меня в известность? — сверлит взглядом. Несколько долгих мгновений Юджи наблюдает, как Сатору изучает самурая. Было очевидно, понял Юджи, что по какой-то причине это не устраивало его. Сатору хотел поговорить с ним? Все же искал встречи? Гето стойко держится под пристальным вниманием мужчины и после момента тишины тяжело выдыхает. Не изменяя своей спокойной манере, он слегка склоняет голову на бок, словно наблюдая за реакцией Сатору: — И по какой причине я должен был уведомить тебя об этом? Снова воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом деревьев на ярком солнце и отдаленным пением птиц. Юджи сделалось немного неловко, но взглянув на надутое и одновременно растерянное выражение, появившееся на лице Сатору, он не смог сдержать легкой улыбки. Почему-то это показалось ему абсурдным и от того забавным.  Гето, кажется, почувствовал внезапный переход разговора в чужой дискомфорт и милосердно сменил тему: — Итадори-кун, как и обсуждалось, у тебя наверняка есть интересующие вопросы, верно? Сатору так же вновь возвратил все свое внимание на Юджи, взяв эмоции под контроль. Юджи на мгновение ощутил себя нелепо из-за того, что хотел потребовать ответов на вопросы, которые вертелись у него на языке, от людей, которые, скорее всего, нет — определенно, — жили во дворце правящего даймё; занимали высокие должности, очевидно, потому что обученные хладнокровные самураи не смели ослушаться их приказов; видят его — Юджи, — второй раз в жизни, и ничего, ровным счетом, ему объяснять не должны. Но… Юджи слишком любопытен по своей натуре, а еще, смотря правде в глаза, ему просто хочется немного общения. Если быть уж совсем точным, то Юджи мало с кем вообще разговаривает. Фактически, вся его коммуникация с людьми сводится к рынку, но и та ограничивается лишь парой фраз с вопросами об изделиях и ценах. В его святилище всегда царит покой, даже во время редких визитов прихожан он является лишь молчаливым и невидимым слушателем чужих просьб. Впервые за последнее время он так много разговаривает с людьми после поступления того самого заказа. И это так удивительно, ново для него. Юджи весьма долгое время полностью жил в тени. Люди вокруг него старели, забывая о своих мечтах, с каждым годом теряя частичку себя, но он, закутанный в пелену одиночества, остается таким же, как и несколько десятилетий назад. Конечно, он понимает, как бы странно это выглядело — встречаться с людьми, и при этом практически не меняться с возрастом, через 30, 50, а то и 70 лет оставаясь почти неизменным. Но совсем недавно что-то в его внутреннем мире изменилось. Под ночным небом, в свете тусклых звезд, ему казалось, что из самой глубины его существа что-то потянуло за ниточки и желание быть среди людей показалось непреодолимым. Словно он знал, что должен быть среди них. Не сумев преодолеть это тянущее чувство, он пообещал себе, что проведет с десяток лет среди этого поколения людей, пока один век не сменит другой, и тогда, если он решится, то сможет повторить эту смелость вновь. Так что, возможность завести настоящие, Юджи надеется, знакомства с людьми — пусть даже на какое-то время, пусть потом будет тяжело уходить, — обходившимися с ним исключительно доброжелательно, тянет его навстречу. А это непременно означает чуть больше правды. — Я понимаю, что это не мое дело, — начинает Юджи. Он слегка неловко распрямляет складки своего простенького кимоно на коленях и складывает поверх скрещенные ладони. — Но раз уж мы уже немного знакомы, то есть пара вещей, которые я бы хотел спросить... Есть причина тому, почему в тот день вы выглядели как самые обычные крестьяне, а сегодня я встречаю вас во дворце? Извините, я просто подумал, что это так необычно. Двое мужчин обмениваются молчаливыми взглядами и Юджи гадает, насколько правдивыми будут ответы. В любом случае, вопрос совершенно банальный и основан на чистом желании утолить любопытство, так что, даже если сказанное будет выдумкой, пусть так. — Видишь ли, — Сатору растягивает, расцепив ладони и подперев подбородок одной рукой. — Таким, как мы, из дворца порой тяжело выбраться, но еще труднее остаться незамеченными. Приходится прибегать к своего рода маскировке. Иначе нас бы быстро распознали... — он бросает косой взгляд на Гето. — Ну, меня, во всяком случае. Сугуру закатывает глаза, не меняя позу. — О-о, вот как, — бормочет Юджи. — Это, должно быть, невероятно сложно — улизнуть, будучи семё. Он не замечает, как Сатору и Сугуру вновь переглядываются — но на этот раз их взгляды полны немой растерянности. — Семё? — озадаченно переспрашивает Гето, глядя на него. Юджи глупо моргает. Гето собирается сказать что-то еще, но не успевает — Сатору, словно прочитав его мысли, резко соглашается: — Да, именно так, — он буравит Гето долгим взглядом. — Ты верно говоришь, Итадори-кун. У облаченных в броню плеч есть своя тяжесть. Юджи колеблется, смущенный их странной реакцией, но не хочет привносить неловкость в разговор, поэтому решает продолжить: — И… Как часто вам удается так сбежать? — На самом деле, тот раз был первым за долгие годы, с детства. Тайком, я имею ввиду, — поясняет Сатору. Внезапно он меняет тему. — Разреши встречный вопрос: ты не здешних краев? Юджи удивленно приподнимает брови, глядя на него, слегка склонив голову набок. — Вовсе нет. Почему вы так решили? — Итадори-сан, как вы можете не– — Сугуру, — голос Сатору пронзила такая властная резкость, что Юджи невольно замер и шокировано вытаращился на него. — Замолчи. Гето отстраняется от колонны и расцепляет скрещенные на груди руки, сведя темные брови — его взгляд искрится недоверчивостью, скользя по чужому лицу, но Сатору больше ничего не произносит. Тишина длится недолго, когда Гето спокойно, казалось, вздыхает: — Я буду снаружи. Скрипит деревянная ступень пагоды, когда его тяжелые шаги отдаляются, вскоре недосягаемые слуху, что означало приличное расстояние, на которое Гето удалился, и появившуюся уединенность. — Все… в порядке? — спрашивает Юджи. Он хмурится, но лишь из-за собственных мыслей. Абсолютное непонимание чужих взаимоотношений заставляет его слегка поерзать на своем месте. Он не считает своей сильной стороной ведение разговоров, как раз-таки наоборот, но в этот момент решительно не понимает — он сказал что-то не так? Ему бы очень не хотелось являться причиной чужих разногласий. — Не беспокойся на этот счет, — после недолгой паузы отвечает Сатору, и Юджи не может понять, чего же в голосе мужчины больше: безмятежности или насмешливости. — Просто есть вещи, о которых не обязательно сейчас говорить.  Видно, что он не хочет развития данной темы, Юджи чувствует это, поэтому не задает больше вопросов. Эти два человека имеют свои собственные, странные и непонятные для Юджи взаимоотношения, и лучше в них не вмешиваться. Но, конечно, это не повод для него забыть то замешательство, которое он увидел во взгляде Гето… И тот неоформившийся вопрос, который Сатору слишком готов был скрыть. — Значит, тот большой заказ?... — А, все верно, — кивает Юджи. — Он был для клана Годжо. — Уверен, что сегодня ты не первый раз отвечаешь на этот вопрос, — с тихим смешком говорит Сатору. Юджи смотрит на белоснежные волосы, в которых играет небольшой порыв ветра. — Как все прошло? Должно быть, ты произвел чертовски сильное впечатление, я прав? — Вы преувеличиваете, господин, — Юджи фыркает. — Но, к счастью, мне удалось оправдать ожидания. Это большая честь для меня — немного поучаствовать в подготовке к священному празднику, как поделился со мной Гето-сан. Сатору хмыкает: — Вернее сказать, большая честь клану Годжо, что такой художник, как ты, работает для них. Юджи чувствует, как после этих слов кончики его ушей наливаются теплом. Он не находится с ответом, лишь наблюдает, как мужчина внезапно поднимается со своего места, выпрямляясь во весь рост, сцепляя руки за спиной. Даже одетый в традиционную боевую одежду, он выглядит как олицетворение сдержанного богатства — качество, присущее тем, у кого достаточно денег, чтобы не стараться демонстрировать их напоказ. Он движется медленно, делая пару неспешных шагов по деревянному покрытию беседки, смотря в противоположную от Юджи сторону, поверх резных перил. Сатору выглядит собранным и расслабленным, но в то же время Юджи чувствует, как у обоих формируется мысль, одинаковая по своему значению. Разница лишь в том, что Юджи ни за что не собирается облекать ее в слова. Но это делает Сатору: — Я не забыл свои слова, — произносит он, снова поворачиваясь лицом к лицу, прислонившись поясницей к перилам и повторяя недавнюю позу Гето, скрестив руки. — И, вероятно, мне следует загладить свою вину за столь долгое отсутствие. Юджи чувствует, как едва сдерживает дыхание. Странное мимолетное облегчение, которого, казалось, не должно было быть, наполняет его, от осознания, что о нем не забыли. Тем не менее, оно быстро сходит на нет: Сатору-сан не должен извиняться за то, что его дела были столь поглощены дворцовыми обязательствами. — Нет-нет, не стоит извиняться, господин. Я понимаю, что у вас много дел, — произносит Юджи, стараясь звучать уверенно. — Я вовсе не в обиде. Но Сатору лишь уверенно улыбается: — Все же, я настаиваю. То, чем ты занимаешься, очень необычно и интересно. Я бы даже сказал, находится на совершенно другом уровне. Знаешь, — говорит он предельно серьезно, при этом комично прикрывая ребром ладони одну сторону лица, словно собираясь выдать страшную тайну. — В прошлые года все эти украшения для праздников выглядели как гребанные недоразумения… — Господин! — Юджи едва сдерживает порыв откровенного смеха от такого прямого заявления, широко раскрыв глаза и прикрывая рот ладонью. — …И, поверь мне, даже такой человек, как Сугуру, абсолютно далекий от искусства, может увидеть разницу, — Сатору продолжает, скривив губы в ухмылке. — Так что, мне бы хотелось больше узнать о твоей истории. Где ты этому учился и как долго. Может быть, ты даже захочешь научить меня чему-нибудь? Юджи обнаруживает, что его сопротивление тает под напором Сатору. Он отводит взгляд, но затем смотрит на того снова, сдавшись: — Ну, хорошо. Но только если это действительно не будет обременительно для вас. Сатору явно наслаждается моментом победы: — Поверь, для меня это будет удовольствием. В воздухе ощущается нарастающая легкость общения. Юджи позволяет себе отпустить все те остатки напряжения, что, словно сжатая пружина, копились в нем с момента пребывания на территории замка. Внезапная, показавшаяся совершенно абсурдной, мысль посещает его, и прежде, чем Юджи успевает как следует ее обдумать, она срывается с его губ: — Может быть, взамен вы бы захотели обучить меня некоторым приемам кэндзюцу? Выражение лица мужчины словно замирает в раздумьях. Этого короткого момента оказывается достаточно, чтобы в сердце Юджи зародились сомнения. Он начинает беспокоиться, что его просьба окажется слишком наглой. В конце концов, он не хочет отнимать чужое время, которого и так ничтожно мало у человека с такой должностью. Поспешно пытаясь исправить сказанное, Юджи добавляет: — Конечно, это вовсе не обязательно, если у вас нет возможности или желания… Но не успевает он договорить, как Сатору обрывает его на полуслове, резко и уверенно: — С удовольствием покажу тебе несколько приемов. У плеч Юджи словно отступает напряжение. Сатору, со свойственной его характеру — как полагает Юджи, — шутливой самоуверенностью, продолжает, подмигнув: — Конечно, только если у тебя действительно хватит способностей овладеть сложными навыками настоящих самураев. Юджи, чувствуя, как уверенность Сатору подчиняет его собственные сомнения, отвечает так же зеркально: — Вы удивитесь, насколько далеко простираются мои способности, господин. — О, правда? — растягивает слова он, слегка склоняя голову набок. Несколько долгих мгновений Сатору, кажется, изучает Юджи, но он стойко держится под пристальным вниманием, не ведясь на очевидную провокацию. — Тогда очень хорошо. На некоторое время повисает тишина, комфортная, не напряженная. Юджи справедливо предполагает, что сейчас наступит конец их разговора. Тем не менее, он не может избавиться от ощущения, что что-то упустил. В конце концов, этим днем уже успела случиться серия событий, успевшая выбить Юджи из привычной колеи, хотя солнце едва ли достигло полудня. Когда, задумавшись, он делает движение в сторону, чтобы подцепить пальцами лямку своей корзины, то замечает перемещение со стороны Сатору. Тот рывком отстраняется от перил. — Не спеши. Давай пройдемся немного, — с этими словами он жестом приглашает Юджи подняться и следовать за собой. Юджи не противится. Очень скоро он видит, как солнце искрится на поверхности воды, и понимает, что они направляются к тому самому мостику у пруда неподалеку. Их шаги мягко звучат по гравийной дорожке, на которую падают лучи сквозь зелень деревьев, создавая причудливые тени. Порыв ветра игриво теребит кайму его кимоно и накидку Сатору, и Юджи отмечает про себя, что тот постепенно усиливается, становясь более свежим и прохладным по сравнению с утренним. Невольно осматриваясь, взгляд Юджи цепляется за фигуру вдалеке. Зрение не подводит его, когда он узнает в стоящем Гето-сана. Тот, как и обещал, не ушел слишком далеко. Мужчина стоит, прислонившись к одному из деревьев сакуры, и смотрит в сторону выхода из сада. Его спокойная, внушающая уважение фигура, кажется неотъемлемой частью пейзажа, будто он сам был воплощением природного покоя.  Гето, словно почувствовав на себе взгляд, обернулся. Как ни странно, глядя на него, Юджи вспоминает мысль, к которой непременно хотел вернуться. Он отводит взгляд, вновь сосредотачиваясь на разговоре с Сатору. Стараясь не потерять уверенность, набирает воздуха в грудь и на одном дыхании произносит: — Сатору-сан, и все же, прошу вас, не вините Кугисаки Нобару и Иори Утахиме в случившемся. Это я не уследил за временем. И самураи лишь исполняли свои обязанности, заботясь о безопасности. Не нужно никого из них наказывать… К этому моменту Сатору, слушая его слова, усмехается, и в его взгляде мелькает легкая ирония. Он, с определенной ленцой, повел плечами, будто сбрасывая с себя невидимую тяжесть обязательств: — Хорошо, хорошо, Итадори-кун. Я ничего не стану предпринимать, — он хитро прищуривается, добавив. — Но только потому, что ты так искренне просишь. К этому моменту они ступают на деревянный мостик. Доски под их ногами приятно поскрипывают, когда они достигают самой середины. В этом месте особенно ярко витает ощущение покоя и интимации с окружающей природой. Остановившись, Юджи облокачивается на перила, устремив взгляд вниз на водную гладь, где размеренно плавают красочные рыбки кои. Чувствует ли теперь Юджи себя лучше? Да. Определенно. В груди расплывается приятной влагой облегчение, ощущение некой… победы, что ли? Он был рад пониманию того, что ситуация разрешилась без последствий для кого-либо. Юджи вдыхает свежие ароматы сада, приносимые ветром, и едва оборачивается на Сатору. Тот зеркалит позу Юджи, наблюдая неспокойную поверхность воды, где лениво скользят карпы. Он выглядит таким же мирным и погруженным в наблюдение. Есть нечто ужасающее в том, что во время, последовавшее после их первой встречи, не было ни одного дня, когда бы, находясь на своем привычном месте за скромным прилавком, Юджи не думал об этом человеке. Чаще, чем можно было ожидать, встретившись с кем-то один единственный раз. У него не было причин думать, что каждый прохожий, останавливающийся возле его изделий, являлся им. Не было причин думать, что каждый замеченный высокий господин в толпе, являлся им. Не было причин задаваться вопросом, где и чем занимался этот человек. Не было причин ожидать. Юджи нравятся люди. Это может прозвучать странно, но ему нравится наблюдать за их поведением, за положительными и негативными сторонами, ритмом жизни. Видеть разные их стороны, не копать в самую суть, но лишь созерцать, имея такую возможность и свое собственное, отличное от них течение времени. Незримо помогать, если это того требует. Но сейчас… ощущение другое. Юджи не хочет просто наблюдать. Он хочет узнать. И когда Юджи говорят, что тоже хотят узнать его лучше — это неоднозначные, но определенно приятные ощущения. Когда о тебе интересуются. Даже если только об искусстве, вроде как мелочь, но это приятно. Конечно, он многого не сможет рассказать, но не часто на его жизненном пути встречается кто-то, кто хочет выслушать что-то о нем просто так. Точнее, впервые. К такому нельзя привыкать. — Так, значит… — Юджи решается спросить. — Когда вы планируете найти время, чтобы встретиться в следующий раз? — Х-м-м, — задумчиво тянет Сатору. — Давай так… Через два дня я обещаю найти тебя на твоем привычном месте на рыночной площади. Если, конечно, ты будешь там в этот день. Юджи двигает зрачками, наконец, отрывая их от пруда, скользит ими чуть выше, по чужому профилю, к шее, к подбородку, к носу, белоснежным ресницам и непослушным на ветру волосам. Медовые глаза, обрамленные золотом, встречаются с миллионами оттенков голубого. — Да. Конечно, я буду там.⠀ ⠀ ⠀