Черная кошка

      Стела знакомится с Сабо когда ей семь. Перед этим Отец неделями хмурится, попеременно приглашая в поместье незнакомцев с которыми часами общается. Стеллу по началу это тревожит, но быстро становится понятно что это связано не с ней.       Со временем дом наполняется все большим количеством прислуги и даже стражи, отец хмурится все сильнее, даже позволяет себе на семейных ужинах скорчить гримасу отвращения, в то время как Матушка с каждым днем улыбается все более нервно.       А затем Отец приводит мальчика, блондина, на несколько лет старше Стеллы. Он в поношенной, но благородной одежде, в тех же цветах что и Отец и даже с похожей шляпой. Отец представляет его: — Познакомиться Стелла, это Сабо, твой старший брат. Однажды, я в это верю, он станет главой нашего благородного рода. — Взгляд Отце переполняет ликование и Стелла изо всех сил старается не поежится. Выглядит жутко. — Рада знакомству, Сабо-нии-сан, мое имя Стелла, я ваша младшая сестра. — Стелла безразлично улыбается, выполняя идеальный реверанс. От него болят колени, но Отец одобрительно кивает. Хорошо, это был правильный выбор.       Мальчик в ответ натянуто улыбается, явно чувствуя себя не в своей тарелке, но не желая показаться невежливым, но молчит. Стелла замечает что Отец этим не совсем доволен, но все равно кивает. — Кажется, за время своего отсутствия, Сабо успел позабыть некоторые уроки этикет. Стелла, милая, надеюсь ты не против помочь мне на предстоящих уроках? — Разумеется, Отец. Я уверена, Сабо-нии-сан быстро наверстает упущенное, если отец будет лично его наставлять. — Приятно знать. Я тоже в это верю, милая. — Отец привычно гладит, больше не треплет, теперь у Стеллы прическа которую нельзя растрепывать, девочку по голове, прежде чем положить руку Сабо на плече. — Пойдем, Сабо. Нам с тобой есть о чем поговорит.

***

      Первый их совместный урок под началом Отца начинается со странной темы — классового неравенства: — Как вы знаете, дети, там, за стеной, располагается настоящая свалка, доверху набитая отбросами общества. Этот мусор — Отец позволяет себе скривить лицо — называет это Серым Терминалом. Вам, дети мои, — на его лице появляется уже знакомая улыбка — следует помнить что, как и от любого мусора, от этого «терминала» разит вонью и, чтобы она не достигала наших чистых улиц была возведена стена. Чего, как выяснилось, — Мужчина крайне выразительно взглянул на Сабо — было не достаточно. Знаете что это значит? — Что? — Стелла послушно подыгрывает Отцу. На самом деле ей совсем не хочется знать ответ. — Значит пришло время этот мусор сжечь! — Нет! Ты не…! — Внезапно Сабо из просто недовольного, стал разгневанным. — Ты же обещал! — В каком тоне ты говоришь со своим Отцом, Сабо! Кажется тебе недостает воспитания. Миранда! — Да, милорд. — Отведи Сабо к Сэру Эдгару, на внеочередной урок Этикета. — Слушаюсь. — Постой, ты… Ты же не подразумеваешь…?! — Но Миранда уже вывела парня за дверь, оставив Стеллу один на один с недовольным отцом. — А ты, Стелла? — голос Отца был мягким, но Стелла не обманывалась. — Что ты об этом думаешь? — Я думаю, вы правы, Отец — Разумеется Стелла так не думала. То, о чем говорил Отце ужасало. Какими бы… просто какими бы людьми не были жители этого «терминала», они все еще люди. Но что могла сделать Стелла? Что должна была делать Стелла? Сама идея вызвать гнев отца пугала ее. — Разумеется это так, милая. Тебе следует хорошенько запомнить этот разговор. Не будь как твой брат.

***

      Через несколько дней, ночью, стало ясно к чему были все эти разговоры о свалке за стеной. Когда отблески от языков пламени достигали вершины стены, а ужасающее облако дыма скрывала лишь темнота ночи. Стелла молча наблюдала все то из окна, не в силах отвести взгляд. Даже когда пламя погасло, девочка продолжила безмолвно смотреть на стену. В ту ночь уснуть ей так и не удалось. Обычно это было бы ужасно, но Отец был так рад тем утром, что едва ли заметил ее небольшую рассеянность, вызванную недосыпом.       Причины же столь радикальных мер по избавлению от всего неприглядного стали очевидны еще несколькими днями позже — в Королевство Гоа прибыли очень важные и очень знатные люди из «большого мира» — Мировая Знать. Сегодня, как выразительно потребовал их Отец, они должны быть идеальны. Осанка, поведение, внешний вид, манеры. Ничто не должно выбиваться, это крайне важно.       Когда после этого Стелла смотрит на Сабо, она видит и осознает что как минимум один из них сегодня точно паинькой не будет. На самом деле, это пугает. Но Стелла уже так привыкла улыбаться и кивать, что едва ли замечает это. Она, как послушная дочь, следует за Отцом и Матушкой в порт, внимательно наблюдает как корабль, на парусах которого отпечатана огромная лапа, наконец прибывает и, как послушная дочь, без пререканий опускается на колени в приветствии «богов» этого мира. В богов Стелла разумеется не верит, но ранние уроки Отца навсегда отпечатаны в памяти.       Сабо, очевидно, подобных уроков не проходил, так как он хмурится и непокорно продолжает стоять и стоять, и стоять, и стоять. Покуда один из стражников по велению отца не скручивает его, фактически принуждая опустится на колени.       Стелле даже не нужно смотреть чтобы понять что отец, как минимум, недоволен. Сегодняшний день очень важен и подобное поведение может значить все. И Сабо, а вероятно и ей, придется узнать что такое «все».

***

      Следующее утро начинается с тихого стука в дверь в предрассветный час: Миранда, одна из трех постоянных горничных сообщает Стелле что все ее занятия отменены, в связи со специальным уроком этикета, который будет вести лично Отец. Завтрак после этого объявления кажется пресным и безвкусным. Девочка с трудом заставляет себя съесть половину порции, чем вызывает хмурый взгляд Сабо и два одобрительных кивка от Матушки и Отца. Верно, благородной леди не положено много есть, как она могла забыть. После этого осознания живот сводит фантомными болями и, что ж, теперь она точно не сможет даже посмотреть на еду.       К моменту прибытия в учебную комнату Стелла уже чувствовала себя плохо. И самодовольный вид Сабо не помогал. Он же не понимает, на что подписался. И уж тем более не осознает что еще и ее подставил. Придурок! Сидит себе весь такой, горделивый и самодовольный.       Когда входит отец, Стелла выпрямляется и улыбается, сосредотачивая все свое внимание на нем. Не стоит злить его больше чем он уже. Когда Отец не улыбается в ответ, стеллу пробирает холодок. Отец всегда улыбается, даже когда недоволен и назначает наказание. Если Отец не улыбается… — Что ж, дети мои, вчера выяснилось что вам недостает воспитания, так что сегодня будет особый урок этикета.

***

      Встать к завтраку на следующий день не представляется возможным — спина горит адово и когда, служанка, Клара, привычным за последние месяцы движение затягивает, еще не совсем корсет, но нечто подобное — лучше не становится. Все тело болит, спина еще и чешется. Ткань платья так и норовит задеть свежие рубцы, но Стелла стискивает зубы, расправляет спину и улыбается, спускаясь к завтраку. Она — послушная, примерная, идеальная дочь. Быть может, если она это докажет — ее больше не будут порицать за ошибки Сабо. На последнего девочка демонстративно отказывается даже смотреть.       Впервые за долгое время девочка действительно зла и шрамы, медленно заживающие из-за постоянного ношения неудобных платьев, отнюдь не способствуют успокоению. Это плохо, но впервые за три года в особняке Аутлук девочка отказывается препятствовать этим эмоциям. Впервые они направлены на кого-то почти равного, на кого-то на кого разрешено злится. Это ново, освежающе, почти… свободно.       Это длится не очень долго. Сложно держать обиду, когда тебе не разрешены эмоции. Стелла конечно цепляется за нее всем чем только может, но спина заживет, а с ней затихает гнев, превращаясь в холодное недовольство.       Покуда однажды, на одном из редких совместных уроков учителя не вызывают по срочному делу, оставляя их в комнате совершенно одних. Это удивляет Стеллу больше, чем, вероятно, должно. Ее ведь и раньше оставляли одну в ее комнате, но никогда одну в комнате с Сабо. — Ано… — неуверенно начинает блондин и, когда Стелла обращает на него внимание, — привет. Мы до этого с тобой никогда толком не разговаривали вот так. Типа, с глазу на глаз. Я — Сабо, но ты это и так знаеш, да? Я… прости за тот случай. Я не думал что отец накажет и тебя, это ведь я был виноват… Я… мне действительно жаль, правда! — мальчик говорит очень быстро, явно нервничая и хотя Стелла все еще недовольна случившимся, она впервые, за, казалось бы, три года улыбается искренне, пусть и слабо. — Я… понимаю, правда. В любом случае, я сама виновата. Я знала что ты что то задумал, Сабо-нии-сан. — Стелла покаянно качает головой. — Мне так же следовало догадаться что Отец будет слишком зол чтобы разграничивать нас с тобой. — Это не так! Ты не обязана все знать и за всем следить. Это попросту невозможно. — Но я должна. — на этот раз улыбка Стеллы насквозь фальшивая, а взгляд мертв. Это ведь правда — она всегда должна осознавать чего от нее хочет отце и что он сделает если что то пойдет не так. — Нет… нет, это не так! Ты не должна жить, основываясь на реакции отца. Не должна улыбаться через силу, принимая все как должное! Нет, ты должна… тебя следует… я хочу чтобы ты просто жила! — В этом доме невозможно «просто жить» Сабо-нии-сан. — Тогда давай убежим! Я уже убегал! Я жил на улице с пяти лет и пока отец не понял что я все еще жив… — С пяти лет… И ты обо мне не знал? — Не знал? — Мне скоро восемь и… Отец сказал что я его дочь, которую он просто потерял в детстве. Но ведь ты должен был бы застать… — Ты не можешь быть его дочерью… — Значит… «Луффи» это не сон или фантазия. Я не понимаю — Мы разберемся. До или после того как сбежим, договорились? — Договорились Сабо-нии-сан. — Зови меня просто Сабо, сестренка — мальчик потрепал Стеллу по голове и, в отличии от «отца», этот жест казался добрым и ласковым. — Я… Луффи. Но лучше не зови меня так… Пока мы не сбежим, ладно? — Ладно, Луффи, ой, прости-прости, Стелла.       Придурок!

***

      Возможности побега пришлось ждать долгих три года, так что Стелле… Луффи… Стеффи уже десять, даже почти одиннадцать, когда они наконец бегут. Бегут переулками, прячась за редкими мусорными баками, укрываясь в тенях и прижимаясь к стенам. Бегут от проклятой вечеринки по случаю «выхода в свет и помолвки прекрасной молодой леди — Стеллы из дома Аутлук». Что ж, гости будут разочарованы — «Стеллы из дома Аутлук» больше не существует, если ей есть что сказать.       Когда они с Сабо только узнали об этом — девочку это до чертиков напугало: помолвка в королевстве Гоа подразумевала переезд в дом к будущему «супругу». Тогда Сабо заверил ее что они непременно сбегут до бала. И, было иронично осознавать, что именно подготовка к балу дала им достаточную свободу для того чтобы это стало возможным: все в особняке, включая «родителей» были заняты подготовкой к предстоящему празнесву.       Разумеется было страшно: а если им не удастся? Объявление помолвки казалось концом всего. А если их поймают? Сабо же однажд уже поймали? А как жить в «большом мире», за пределами особняка? Последний раз Стеффи была там настолько давно что уже ничего не помнит.       Но ничто из этого их не остановило и уже второй раз в жизни Стеффи наблюдала вокруг себя стремительно меняющийся пейзаж: от богатых, верхних, районов к более бедным, расположенным у самой стены, затем, сразу за ней, тот самый «серый терминал» за сожжением которого она наблюдала поздно ночью, кажется, целую вечность назад. Затем горы мусора, выглядящие крайне неустойчивыми, но отчего-то придающие Сабо необъяснимой уверенности, стали редеть и они вышли к опушке леса. Высокого такого, дремучего. До странного знакомого. — З-здесь — мальчик наконец отдышался — здесь, на вершине горы живет Эйс. Или жил… я не уверен, не знаю все ли с ним в порядке после… пожара. — Сабо всегда чувствовал себя виноватым в том что случилось с терминалом, но это что-то новое… — Если он живет на горе, значит с ним, вероятно все хорошо. — Да. Думаю ты права. — Сабо глубоко вздохнул — Пойдем! Надеюсь, Эйс нам поможет…