Фараонка

      — Мы верим в мужество отчаянных парней, — пробормотала она, скептически осматривая компанию ночных пловцов, купающихся в свете луны, звезд и далеких огней береговой охраны. Лада покачала головой. Днем был шторм, если верить прогнозу погоды, а значит к берегу прибило весь мусор с моря. Купаться в этом, особенно когда не видишь — идея высшей степени паршивости.       Так она думала, как минимум. Ибо видеть море воочию ей довелось впервые. Но это воочию. А вот в мечтах и мыслях…       Лада слишком любила море. Его эстетику, грозную силу, скрывающуюся большую часть времени под обманчиво ласковой гладью волн.       Лада не обманывалась — вода опасна. Особенно вода, собранная в море. Что уж говорить про океан. Но она прекрасна как дикая кошка — так же цепляет взгляд и манит прикоснуться к шелковой глади, то ли подставляя холку, то ли норовя откусить руку.       — Пойдешь купаться?       — Сейчас? Ни за что на свете!       Море вторило ей. Нагнало волны на почти тихой глади, вызывая крики и смех купающихся. Вода разбилась о берег, и брызги долетели до перил.       Лада встряхнулась как мокрая собака. Или медведь.       (Откуда она вообще знает как встряхиваются медведи?)       — Я пойду заселяться. А вы — купайтесь, если хотите, — помахала она рукой, направляясь вверх по дорожке.       Та была узкой — две полосы для машин, да с одного боку подобие тротуара, меняющее сторону после каждого поворота. И с обеих сторон — заборы, заборы, заборы. Оно и понятно. Курортная деревушка у Черного моря. Самое место для гостиниц и отдыхающих. Но этот узкий шнурок, изгибающийся как полупарализованная змея давил на плечи своей скованностью. Над заборами высились ветви деревьев. Кое-где в прорехах в железных листах со штампом «Собственность МВД» пробивались побеги ежевики, маня полузелёными ягодками.       Лада поежилась. Шнурок ровной дороги, окруженный заборами работал как желоб, усиливая ветер с моря. А тот, влажный и холодный, совсем не ласково окутал одинокую фигуру, пробирая до костей. Затряс ветви над дорогой, заставляя те скрипеть по забору. Будто те бранили Ладу. Только за что?       Она поежилась. И зашагала быстрее.       Надо скорее дойти. Заселиться. Сгрузить свою бренную тушку на кровать и успокоиться. Благо, интернет в комнате должен был быть, и ноут Лада запасливо прихватила. Она фыркнула, уже представляя как на рассвете, пока воздух приятно прохладный, а море еще теплое с ночи, она выкупается в воде, а днем, в самую жару, засядет описывать путешествие пиратов к очередному острову в фике. Там как раз по планам довольно ламповый пляжный эпизод — почему бы не списать с реальности?       Лада шла вперед, не замечая, что за ее спиной тухнут фонари.

***

      Он ждал. Долго. Очень долго. Дни сменялись ночами. Шторма штилями. Сезоны проходили друг за другом без лишней спешки и канители. Так… непривычно. Он забыл как должны меняться времена года. Но начал вспоминать. У него было время вспомнить. Слишком много времени. Он не спал и не ел. Никуда не уходил и не возвращался. Он качался на волнах. Был волнами. Был и не был одновременно. Он ждал, ждал, ждал…       Дождался.

***

      Лада подскочила как от выстрела. Она не понимала, что происходит. Не слышала будильника. И соседку свою тоже — не слышала.       Но Лада знала ─ ей нужно идти. Ей нужно, нужно, нужно…              Она пошла.       Спросонья натянула комнатные тапочки. Поверх пижамы набросила сумку через плечо, куда особо не задумываясь скинула ключи. Мгновение потупила на заряжающийся телефон — и брать не стала. Бросила на плечо полотенце. Большое и махровое. Самое то для моря. Вышла из номера, прошла до улицы и вниз, в узкий шнурок дороги мимо поста охранника. Тот мирно спал, свесив голову на грудь. Лада тихо прошла в ночную тьму, почти на ощупь идя к берегу. Споткнулась на одном из поворотов. И где-то там же оставила левый тапочек.       Она не думала об этом. Шла вперед, влекомая одним желанием окунуться в воду с головой.       Дошла до пирса и спустилась вниз, прямо на галечный берег. Сбросила полотенце и сумку. Подергала край спальной майки. Подошла ближе к воде. Сделала пару шагов, чуть не падая — и тапочек заскользил по волнам. Лада неловко потопталась, сохраняя равновесие. Посмотрела мгновение как обувь уплывает в темную пучину и с глухим «бульк» исчезает в ней.       Прибывающая вода пробирала до костей мелкими иголками, цепляя как на крючок. Хотела бы — уже не вышла.       Она не хотела.       Шла вперед медленно, позволяя волнам обхватывать себя, поглощать, тянуть вниз, ко дну.       Шаг.       Набегающая волна обвила ноги по колени, разбилась о берег, обдавая брызгами.       Шаг.       Темная вода окутывает бедра. Море волнуется. Мелкие волны идут вперемешку с крупными, обещая скорый шторм.       Шаг.       Все по пояс мокрое. Новая волна накрывает грудь. Вода холодная, не сказать ледяная. Пробирает до костей, заставляя кожу покрываться мурашками, а соски стоять, натягивая влажную ткань топа.       Шаг.       Волна уже близко. Щерится на нее. Смеется беззубым ртом, норовя проглотить целиком, не жуя.       Шаг.       Влага укутывала неумолимо, тяня вперед.       Шаг.       И ее накрывает с головой.       Соль оседает на нёбе, забивается в нос. Она походит на кровь на вкус. Глаза жжет. И легкие вместе с ними.       Когда воздух под водой закончится…       На мгновение, за секунду до конца Лада очнулась. Дернулась было, пытаясь всплыть. Потянулась всем существом вверх.       Поздно.       Глаза резануло рассветными лучами.       А потом все пропало.