Фараонка

      Он очнулся резко. Рывком. Подскочил на месте, щурясь от слепящего света.              Света?              Луффи поднял руки к глазам, понимая, что видит, видит пальцы. И остальные руки. И деревянные половицы. И, если поднять голову, скромное убранство комнаты. Очень знакомое. Такое было в домике ватаги Дадан. Давно и не надолго. Еще Сабо был жив. Вернее, жив то он был всегда, но когда Догра сказал, что своими глазами видел как потонула лодка Сабо и все подумали, что Сабо мертв… Дадан тогда долго плакала, так сильно, что сдернула занавески с окон, чтобы вытирать ими слезы, потом начала рвать их от злости, а в конце свернула в рулон остатки занавесок и всыпала самому бесчувственному разбойнику. Или это было в начале?              Луффи потер подбородок, пытаясь припомнить. Не получалось. Но итог-то один — не должно быть здесь этих занавесок. И его быть не должно. Он же на Лаф Тейле был. Со всеми накама. И с Ло.              И на Лаф Тейле их и не стало.              Но тогда… где же он?              У Луффи волосы на голове зашевелились.              Тич собирался не просто убить его. Он не просто убил Ло. Тич хотел, жаждал уничтожить души. Перед этим предав те пыткам и мукам.              Тогда… как там говорил Ло… это его ад?              Траффи и Робин любили временами рассказывать такие жуткие истории. Что герою сначала кажется что все хорошо, все отлично идет, а потом оказывается что это обман, иллюзия, мираж. Все ненастоящее. А само настоящее — в жутком пиздеце (но так уже говорил Френки).              Но если все картонка, пластик, пустота, то…              И он тоже?              Луффи вздрогнул. Передернул плечами.              Этого не может быть. Он настоящий!              Или нет?..              Он вздрогнул, захрипел, сжав майку на груди, напротив сердца.              Он же настоящий…              Верно?..              Как же? Как же?..              Он дышал прерывисто, срываясь на всхлипы. Бой сердца в ушах оглушал. Будто походные барабаны.              Барабаны?..              Точно.              Губы растянуло в жуткой, слишком широкой даже для резинового человека улыбке. Комнату наполнил неземной нечеловеческий смех. Луффи видит, видит как волнами идет пол и потолок. Он прыгает от радости и восторга и смеется-смеется-смеется. Закрывает глаза, погружаясь в себя, в мысли, открещиваясь от игрушечного мира. Смотрит вовнутрь. Смеется сильнее, ярче.              Да. Он — настоящий. И душа его тоже — настоящая. Он чует ее. Чует саму свою суть.              И не только ее. От центра его естества отходит маленький жгутик. И устремляется далеко-далеко. За пределы дома, горного перевала, острова, океана и горизонта. Он тянется вверх по карте. На север. И Луффи точно знает кто находится по ту сторону.              Ло.              Его Траффи. Он тоже здесь! И он настоящий! Настоящий в этом картонном мире!              Если Ло здесь… если Ло существует… если Ло помнит его…              Луффи ничего не страшно. Даже если это ад. Всамделишный.              Ведь Траффи не просто накама, он! ОН!              Луффи вздрогнул, запнувшись на фразе.              Накама…              А есть ли они в этом странном мире? Или же это не мир странный, а он — Луффи? Может быть это он сошел с ума, запутался в воспоминаниях и кошмарах, поверил в байки и иллюзии? А мир на самом деле настоящий?              Надо проверить. И способ есть. У картонок не может быть души. У пластика нет самоей сути.              Он зажмурился, вслушиваясь в мироздание. И чуял, чуял горящие вокруг огненные шарики душ и воль.              Луффи выдохнул с подсвистом и осел на вновь ровный пол.              Мир. Настоящий мир. Не проклятая коробка с кукольным театром. Не идеальная имитация кошмара. Настоящий живой мир. С живыми людьми.              По щекам потекло горячее. Но Луффи было все равно. Он вслушивался в голоса. Знакомые-незнакомые отпечатки душ. Он не мог до конца быть уверенным кого же он созерцает, потому что никогда не смотрел на них так. Но все же порывы их казались Луффи сладко-знакомыми.              На крае сознания мелькнул знакомый, слишком знакомым огонек.              Что?              Сабо?              Он еще здесь? На острове?              Луффи вслушался.              Нет, не на острове. В Море.              Неужели… сегодня тот самый день?