Фараонка

      Хижина разбойников встретила представителей семейства Монки Ди жуткими и непрекращающимися завываниями. Дадан, будучи крупной и грубоватой женщиной, тянула звуки на совсем уж низких нотах, стеная как подстреленный носорог и громко шмыгая носом в замызганный платок, знавший лучшие времена. Или это все же были те шторы?              На непрошенных гостей разбойники не обратили внимания, поминания двух непоседливых мальчишек, а заодно — и свои грешные души. Что-де с ними сделает Гарп, после того как они проебали (а по другому не скажешь) двух его внуков?              Деликатные и до боли знакомый кашель заставил атаманшу разогнуться в почти благоговейном ужасе. И тут же закричать от восторга.              — Драгон! И мелкие! Живые! Оба!              Она вскочила с места и бросилась к пришедшим. На несколько мгновений прижала Луффи к груди и, после череды хрипов, отпустила, передавая мелочь на попечение Эйсу. Вывернула блондина с рук Драгона. Аккуратно потрепала кудряшки. Тут же подскочивший Могра принял ребенка, утаскивая в обустроенный уголок. А дальше и сам великий и ужасный глава революции не избежал объятий растроганной и неожиданной осчастливленной женщины.              — Полно тебе, Дадан, полно, — попытался вывернуться он, но был остановлен тяжелой рукой.              — Ты мне еще поуказывай! — воскликнула атаманша, на глазах который вновь наливались слезы, — Исчез с десяток лет назад. Ни слуху, ни духу! Отец твой молчит как партизан. Только что сына твоего привел. Да и то — когда? С год назад? И что же мне думать? Что лет 8 назад ты был вполне здоров? И сейчас жив? Потому что о твоей смерти точно бы трубили по всем газетам. Не было тебя, не было, и тут — бах! Объявился! Да еще и как! Да не ползи ты! Дай я на тебя посмотрю!              Женщина бесцеремонно откинула капюшон Драгона. Взяла лицо в ладони. Покрутила то во все стороны. Похмыкала. Пофыркала. Что-то для себя решила.              — Ну вроде выглядишь ничего, — с легким сомнением заключила она.              — Благодарю за заботу, — немного оглушено отозвался Монки Ди, давно отвыкший от столь ярких проявлений любви и заботы в свой адрес, — Я это… зашел детей вернуть…              — Это хорошо, это правильно! Моя же ты умница, — почти умиленно пропела разбойница глядя на главу революции. Драгон крякнул.              — Мда. Так вот. Я, наверное, пойду?..              — Что? — возапила Дадан, — Ни в коем случае! Я тебя не отпускаю! Ты только пришел! А ну-ка... — она обвела взглядом свою ватагу, — Соберите-ка нам на стол. Да и вина поставьте хорошего! Чай, высокий гость пожаловал. А вы, мелочь, — она обернулась на толпящихся детей, — брысь спать!              Луффи кивнул на этот посыл. День был и правда долгий. И, схватив Эйса (гспд боже Эйса! маленького няшного Эйса), потащился к спальникам. Все проблемы, все вопросы и прочие выбросы мироздания — завтра. Завтра будет вопрос со шляпой и планы на будущее. Разговор с братьями и, может быть, дедом. И отцом, если тот соизволит остаться.              Сейчас надо отдохнуть. Завернуться в присутствие Эйса, Сабо, Драгона, Дадан и разбойников и уснуть спокойным сном.              И может быть ему приснится Траффи.              Не слушая протесты, он утянул старшего брата в одну кровать, оборачиваясь вокруг него как змея — не отцепить и не сбежать. Положил ухо на грудь, слыша и слыша биение чужих жизней.              И почувствовал как на глазах выступают слезы.              — Я соскучился, Ло, — едва слышно шмыгнул он носом, сильнее вжимаясь в худую мальчишечью грудь. Удивительно, но Эйс не стал его бранить. Только вздохнул тяжело и вплел в непослушные волосы пальцы, неуверенно гладя по голове.              Завтра.              Все завтра.              Прошу, мирозданье и боги, если вы есть. Я хочу, молю о встрече с моим сердцем.