Малфой. Грейнджер. Ложь.

Гермиона открыла глаза, медленно потянувшись на кровати. Сон, если это вообще можно было так назвать, продлился не больше трех часов. Сначала она была в ярости от этой Марии. Потом ее охватила ярость на Малфоя, такая густая, что перехватывало дыхание. В итоге она просто рухнула на кровать и разрыдалась в подушку, уткнувшись в нее так, будто хотела исчезнуть. Это было похоже на насмешку судьбы: всякий раз, оказавшись в этом проклятом доме, он сначала целовал ее… а заканчивал вечер в объятиях этой фарфоровой куклы. Гермиона ненавидела Малфоя. Искренне, яростно, до дрожи в пальцах. В своей жизни она не проливала столько слез ни по одному парню. Ни одному, мать его! А придурок даже не был ее парнем. Как только она перестала жалеть себя, то вспомнила о другой проблеме: завтра — день икс. Она была так близка к тому, чтобы вернуть родителей. Всего шаг, и у нее снова будет семья. В ночи гриффиндорка приняла решение, что Малфой ей ничего не должен, и может делать, что хочет. Главное, чтобы он вернул ее родителей — больше ничего не имело значения. Приняв душ и надев на себя короткую белую футболку с принтом и розовую расклешенную мини-юбку, девушка позвала домовика: — Карл! — Доброе утро, мисс Грейнджер, — появился эльф. — Чем могу помочь? — Ты не мог бы принести мне что-то на завтрак или показать, где кухня? — Что вы, мисс! Завтрак уже накрыт, никакой кухни! — покачал он пальцем. — Хозяева уже внизу. — А можно мне принести в комнату? — с надеждой спросила Гермиона. — Боюсь, что нет, мисс. Малфои всегда завтракают вместе. — Но я не Малфой, — фыркнула гриффиндорка. — Вы — девушка Хозяина Драко, — важно сказал Карл. — К тому же Хозяйка будет очень расстроена, если вы не спуститесь. Я вас провожу. Грейнджер поплелась за ним, совершенно не надеясь на прекрасный завтрак. Нарцисса уже сидела за столом, облаченная в светло-серое платье с жемчугом. Драко сидел напротив матери, хмурый, как декабрьское небо за окном. — Гермиона, доброе утро, — мягко улыбнулась Нарцисса. — Как твоя голова? — многозначительно посмотрела она на девушку. — Доброе утро, — присела Гермиона на стул, который выдвинул ей Драко. — Болит еще сильнее. — Переживаешь из-за родителей? — спросила блондинка. — Да, конечно, — кивнула она. — Я боюсь, что станет еще хуже. Что, если не получится? — Драко — прекрасный легилимент. Все будет хорошо, — произнесла Нарцисса с такой уверенностью, что Гермионе захотелось поверить. — Вы же составили план? — Да, — тихо сказала Гермиона. — Но все может пойти не так. — Просто доверься моему сыну, — накрыла ее руку своей Нарцисса. — Он не подведет. — Довериться? — горько хмыкнула гриффиндорка. — Это вряд ли. — Отведай блинчики, Гермиона. Они фисташковые, — перевела тему Нарцисса. — О, вы очень любезны, но не стоило, — сдержанно улыбнулась гриффиндорка, так за все это время не посмотрев на Малфоя, который сидел по левую руку. — Драко хотел принести извинения. Насколько я поняла, вы повздорили вчера после того, как ушли, — с легкой игривостью заметила мать, бросив взгляд на сына. — Это ложь. Ничего я не хотел принести, — парировал он, впервые за утро подав голос. — Видишь, — отпивая чай, сказала Нарцисса, — мой сын никогда не врет в лицо. — Лучше бы он врал об этом, честное слово, — пробормотала Гермиона, подцепляя блин. — Мерлин… — ее глаза расширились. — Это… невероятно. — Карл может еще что-то сделать для вас? — внезапно появился домовик. — Карл, это блинчики — просто волшебные! Ты должен дать мне рецепт! — повернулась к эльфу Гермиона. — О, мисс Грейнджер, но я их не готовил. Это молодой Хозяин, — счастливо улыбнулся домовик, которого прожигал взглядом Драко. Гермиона замерла, держа вилку на полпути ко рту. — Что? — перевела потрясенный взгляд на блондина она. — Это ты приготовил? — Драко хорошо дается зельеварение, а процесс готовки идентичен, — ответила за сына Нарцисса. — Он редко это делает, но, на мой вкус, у него отлично получается. — Чистокровный аристократ готовит на кухне с эльфами? — нервно усмехнулась Гермиона. — Сегодня что, первое апреля? — Сегодня сочельник, Грейнджер, — холодно бросил слизеринец. — И да, я иногда готовлю. — Обычно он это делает, когда чувствует вину. Когда ему было десять, он ослушался меня и полетел на метле без разрешения. Я очень разозлилась. А на следующий день Драко принес мне в постель завтрак: там были блинчики. — Мама, может, ты уже перестанешь травить байки? — раздраженно сказал парень, накалывая ненавистный блин. — Очень мило, конечно, — демонстративно отставляя блюдо и беря тост в руку, сказала Гермиона. — Но не думаю, что блинчики могут заменить достойное поведение. — А что недостойного я сделал? — прищурился он, подаваясь в ее сторону. — А что достойного ты сделал? — парировала она. — Мария спустится к нам или у нее завтрак в постель? — раздраженно спросила гриффиндорка. — Мария? — выгнула бровь Нарцисса. — Ах, Мария… ну конечно, — ее взгляд стал ледяным, когда она перевела его на сына. — Уверяю тебя, она ушла еще ночью. — Мне нет до этого дела, — рьяно намазывала клубничный джем на тост Гермиона. — Просто переживала: девушка, наверняка, совсем без сил после взаимодействия с Малфоем. Думаю, она тоже не отказалась бы от блинчиков. — Ты так хорошо меня знаешь, Грейнджер, — послал он ей ядовитую улыбку. — Лучше бы не знала вовсе, — бросила она, откусив тост с хрустом. — И жизнь моя была бы спокойнее. — Дети… — начала Нарцисса, но их уже было не остановить. — Это не твое дело, что я и с кем делаю, Грейнджер, — зло процедил Драко. — Еще один день — мое. Но я уже давно поняла, что мое мнение тебе неинтересно. — Ты просто захлопнула дверь перед моим носом! — повысил голос парень. — Ты бы предпочел, чтобы я смотрела на ваши игрища? — развернулась всем корпусом к нему Гермиона, посылая злобный взгляд. — Я бы предпочел, чтобы ты включала мозг! — наклонился он к ней. — Драко, Гермиона… — Говорит тот, кто не может им думать, когда рядом хоть кто-то симпатичнее тролля! — Если я такой ужасный и аморальный, зачем ты вчера меня поцеловала?! — Это ты меня поцеловал! — вскочила Гермиона. — Ты мне ответила, Грейнджер! — тоже поднялся он, впиваясь в нее взглядом. — И жалею об этом! Снова! — Тогда не надо было повторять это. Снова! — Дети… — Ты просто придурок! — Тупая идиотка, которая рубит с плеча, не разобравшись в ситуации! — В чем мне разбираться?! Трахайся с кем хочешь! — Я с ней не спал! — Какой герой! — вскинула руки Гермиона к небу. — Мне надо поблагодарить тебя?! — Хватит на меня орать! — Сам прекрати повышать на меня голос! В комнате раздался громкий удар по столу — и все замерло. — Хватит! — пронзил комнату голос Нарциссы. — Остановитесь сейчас же, — добавила она тише, но в сто раз опаснее. Она медленно встала из-за стола с прямой спиной и поджатыми губами. — Я думала, что вы просто выпендриваетесь, но сейчас я отчетливо вижу, что вы просто друг друга не уважаете. И меня тоже, раз позволили себе такое поведение за столом. Женщина бросила салфетку на стол и перевела взгляд на сына: — Драко, я думала, что ты воспитан и не будешь повышать голос на женщину, — разочарованно произнесла она. — Гермиона, я полагала, что ты способна выслушать человека, прежде чем делать выводы и бросаться обвинениями. Грейнджер стояла с поникшими плечами, красная от стыда. — Вы друг друга стоите. Хорошо, что завтра все закончится. — Простите, Нарцисса, — выдавила она, глядя в тарелку. — Не знаю, что на меня нашло. Мне жаль. — Мама, прости, — хрипло сказал Драко, но его глаза метали молнии в сторону Гермионы. — У вас порт-ключ через полчаса. Собирайтесь, — холодно сказала женщина и вышла из комнаты. В столовой повисла давящая тишина. — Надеюсь, ты довольна, — процедил Малфой сквозь зубы. — Надеюсь, ты тоже, — скрестила руки она и оглядела его с ног до головы: на парне был свитер и брюки. — Ты поедешь в этом? — скептически выгнула она бровь. — Тебя и одежда моя не устраивает? — глубоко вдохнул он, пытаясь окончательно не выйти из себя. — Да езжай хоть в шубе. Там просто плюс тридцать, идиот, — зло бросила она и вышла вслед за Нарциссой. Через двадцать минут Гермиона спускалась по лестнице в холл с клатчем в руке. Внизу ее уже ждал Драко — в голубой рубашке в тонкую полоску, белых шортах и с холодной маской безразличия на лице. Он следил за ней взглядом: розовая юбка гриффиндорки была экстремально короткой, а вчерашний поцелуй вызвал адекватную реакцию: Малфой был возбужден и снова остался ни с чем, выпроводив Марию. — Смотрю, ты все еще в здравом уме, — окинув его взглядом, сказала Гермиона. — Смотрю, ты все еще брызжешь ядом, — спокойно парировал он, наклоняя голову в сторону. — У нас пять минут, — подошла она и села в кресло. — Какой план? — Мы переместимся, после чего я трансгрессирую нас к дому. Мы войдем в дом под предлогом благотворительной акции для детей, которым собираем деньги на подарки к Рождеству. Нам придется наложить Конфундус, чтобы они не могли полноценно анализировать ситуацию, — поджала она губы. — Начнем с моего папы. Я применю обратный Обливиэйт, и ты начнешь свою часть. В это время я займусь мамой. — Хорошо, — кивнул он со сосредоточенными лицом. В этот момент в холл вошла Нарцисса, величественная и холодная. — Драко, Гермиона. Вышла статья, — протянула она газету. Гермиона взяла газету первой, Драко встал рядом, наклонившись к ней через плечо. Все же любовь? Последние два дня принесли нам много новой информации о необычной паре этого сезона: героине войны Гермионе Грейнджер и наследнике старинного рода Драко Малфое. Позавчера в Хогвартсе прошел первый Рождественский бал со времен войны (подробнее прочитать о программе и декорациях вы можете в нашем вчерашнем выпуске). Наши герои пришли на бал по отдельности, но страсти закрутились, когда на праздник пожаловали бывшие возлюбленные гриффиндорки: Рональд Уизли, Гарри Поттер и Виктор Крам. Бывшие и нынешний в одном зале — предвестник катастрофы, что и случилось. Мисс Грейнджер танцевала с звездой квиддича, в то время как мистер Малфой подарил танец своей бывшей подруге: Дафне Гринграсс. Закончился вечер еще более эпично: слизеринец Блейз Забини оттаскивал Драко Малфоя от Виктора Крама и Рональда Уизли. Дело чуть не закончилось дракой, в то время как Гермиона Грейнджер просто ушла из Большого зала в слезах. «Они яркая пара, и у обоих вспыльчивый характер, — дал нам комментарий друг мистера Малфоя Блейз Забини. — В тот вечер я тоже танцевал с Гермионой и что, мы теперь вместе, что ли? Крам и Уизли — друзья Грейнджер. Дафна — подруга Драко. Не преувеличивайте обычные взаимодействия друзей». Виктор Крам и Дафна Гринграсс отказались от комментариев после приватного разговора с мистером Забини. К моему большому сожалению. «Гермиона и Малфой — пара. Да, я скептично отнесся к этой новости в начале, но, если моя подруга счастлива, этого мне достаточно. Присутствие Виктора и Рона внесло закономерную суматоху: Малфой ревнив, Гермиона упряма. Произошел конфликт, но кто не ссорится из-за бывших? Главное, что они помирились после бала», — дал комментарий бывший парень гриффиндорки Гарри Поттер (хотя он каждый раз настаивает, что они всегда были исключительно друзьями). Зато можно с уверенностью сказать, что пара помирилась, ведь на следующий день в поместье Малфоев молодые люди, не стесняясь, целовались на глазах у всех, а затем покинули прием одними из первых рука об руку и так и не вернулись. «Они взрослые люди. Они встречаются. Что такого в том, что Малфой и Грейнджер поцеловались, а затем решили уединиться? Они любят друг друга, хоть у них обоих и мерзкий характер. Да, они ругаются, как и все нормальные люди. Драко при всех сказал, что любит ее, не понимаю, что вы вынюхиваете?» — поделилась своим мнением подруга слизеринца Пэнси Паркинсон. «Их поведение аморально. Проявлять такую тактильность при родителях и их друзьях на великосветском приеме — возмутительно!» — прокомментировала увиденное одна из гостей. Похоже, что пара действительно счастлива вместе, хоть мы и не верили в это, однако колдо с тем самым поцелуем говорит само за себя. Что же, пускай Новый год принесет им радость. Рита Скитер, разбираюсь в любви. — Ты удовлетворен? — серьезно посмотрела Гермиона на блондина. — Да, — сухо ответил он. — Тогда дело за тобой. — Желаю успеха. Все получится, — поцеловала Нарцисса воздух вокруг гриффиндорки. — Драко, я в тебе не сомневаюсь, — погладила она по щеке сына с легкой тревогой в глазах. В назначенное время лже-любовники коснулись порт-ключа и очутились в магической части Сиднея. Воздух здесь был горячим и солоноватым, пахнущий эвкалиптом и городской пылью. — Давай руку, — протянула ладонь Гермиона. Их закружило в вихре аппарации, выкидывая около двухэтажного дома из белого кирпича. — Готова? — посмотрел на сообщницу Драко. — Дай мне минутку, — выдохнула она, чуть отступая назад. — Ты с ними уже общалась? — Да, — тихо сказала она. — Это было… ужасно: они понятия не имели кто я, а я еле сдерживала слезы. Наверняка они решили, что я сумасшедшая. В тот раз я представилась служащей министерства, которая проводит опрос. — Грейнджер, — серьезно посмотрел он на однокурсницу, — все пройдет гладко. У нас есть план. Пойдем, — потянул ее за руку к крыльцу парень. Остановившись перед дверью, Драко постучал. Гермиона вцепилась в него мертвой хваткой, не сводя взгляда с двери и дрыгая ногой от нервов. — Успокойся, Грейнджер, твоя чечетка не поможет, — пробормотал он, склонившись ближе. Дверь открылась, и на пороге показалась женщина лет сорока с завязанными назад каштановыми волосами, в домашнем фартуке и с легкой обеспокоенностью во взгляде. — Добрый вечер, — удивленно сказала она. — Чем могу помочь? — Здравствуйте, — пролепетала Гермиона. Поняв, что Грейнджер отключилась и просто смотрит на мать, не в силах произнести ничего членораздельного, Драко перехватил инициативу. — Добрый вечер. Меня зовут Дерек, а это — Герми. Мы представляем приют для детей-сирот и собираем деньги на подарки ребятам. Вот мое удостоверение, — протянул он карточку со своим фото, которое заблаговременно дала ему Гермиона. — Мы обходим дома в вашем районе, но нам не хватает чуть менее ста… долларов, — вспомнил он нужное слово, — чтобы подарить праздник детям. Возможно, вы хотели бы сделать доброе дело в честь Рождества и пожертвовать любую сумму? — Что за приют? — с подозрением подняла бровь миссис Грейнджер. — Приют имени Джеймса Кука, — тихо сказала девушка, не сводя с матери глаз. — Да, знаю такой, — кивнула она с улыбкой. — Вам нужны наличные или на счет? — Лучше на счет, — ответил Драко. — Тогда мне надо взять чековую книжку. Подождите, пожалуйста. — Прошу прощения, мисс, — перебил ее Драко, — может быть вы будете так любезны и позволите моей коллеге посетить уборную? — обезоруживающе улыбнулся парень. — Мы целый день ходим по этой жаре: ваш дом последний в нашем списке. Думаю, по ней видно, что она уже без сил. — Да-да, конечно. Только я миссис. Может вам налить воды или лимонад? — впустила в дом незнакомцев женщина. — Буду очень благодарен, — вежливо кивнул он и подтолкнул внутрь зависшую Гермиону. — Милая, кто там? — в коридор вышел мистер Грейнджер в светлом поло. Он остановился, наткнувшись взглядом на незнакомца и девушку рядом. — Здравствуйте, — нахмурился мужчина, не отводя глаз. — Джон, эти молодые люди собирают на подарки детям, — пошла на кухню за лимонадом миссис Грейнджер. — За два часа до Рождества? — скептически выгнул бровь мужчина. — Не успеваем выполнить план, — пожал плечами Драко. — Ваша жена очень любезна. Не могли бы вы показать моей коллеге, где у вас ванная? — Да, конечно, вот сюда, — открыл дверь отец Гермионы, все еще с подозрением наблюдая за гостями. — Джон, найди чековую книжку, — позвала жена с кухни. — Перечислим им что-нибудь на счет. — Сколько вам надо? — открывая ящик столика в прихожей, спросил он. — О, сколько вам не жалко, — ослепительно улыбнулся Драко. — Ваш лимонад, — вернувшись в коридор, протянула стакан женщина. — Благодарю, — сделал глоток слизеринец. — У вас тут витают невероятные запахи! — Да, я готовлю небольшой ужин. Скоро же Рождество. — Ждете гостей? Дети приедут? — Нет, у нас нет детей, — поджала она губы. — Говорите номер счета, — прервал их Джон. — Конфундус! — произнесла Гермиона за их спинами, наставляя палочку на родителей. «Снова». Драко подхватил мистера Грейнджера, а Гермиона удержала миссис Грейнджер. Они посадили ничего не соображающих взрослых на диван в гостиной, а Гермиона опустилась рядом и уже не пыталась сдерживать слезы. — Эй… — Драко присел перед ней, взял ее за подбородок. — Все же хорошо, чего ты? Он провел большими пальцами по ее щекам, вытирая влажные дорожки. Его прикосновения были неожиданно бережными. — Знаю, я просто… — с трудом выдавила она. — Что? — Снова заколдовала их, — всхлипнула Гермиона. — Ты их расколдуешь, Грейнджер. Давай, начни с отца. — Что, если у меня не выйдет? — посмотрела она влажными глазами на парня. — Когда у Гермионы Грейнджер что-то не выходило? — выгнул он бровь с улыбкой. — Ты справилась с ролью моей девушки. Разве может быть что-то сложнее? Гермиона всхлипнула, но в уголках губ появилась дрожащая улыбка. — Нет, — покачала она головой. — Давай, — показал он глазами на мистера Грейнджера. Гермиона села на колени перед растерянным отцом и направила на него палочку. — РасОбливиэйт! — произнесла гриффиндорка и зависла на десять минут, смотря в глаза папы. В это время Драко изучал обстановку гостиной. Дом был милым и светлым: в гостиной горел камин, стояла небольшая живая ель, украшенная разными фигурками, а в конце комнаты виднелся большой круглый стол, на котором уже стояли бокалы и приборы на двоих. Было здесь и кое-что странное. На стене висел какой-то прямоугольник, в котором находились… люди. Драко завис наблюдая, как собака прыгает по экрану и призывает всех купить подарки своим любимым. Он застыл, нахмурившись, не в силах оторваться от безумия происходящего. «Чудеса какие-то». Картинка сменилась, и на экране показалась влюбленная пара, которая стояла на городской площади, обсуждая, как она будет знакомить его с родителями в это Рождество. «Дежавю». — Я закончила, — встала с коленей Гермиона, прерывая его просмотр. — Что это? — показал он на прямоугольник, где пара уже сидела за большим столом с родственниками. — Это фильм, — пояснила Гермиона, подходя ближе и тоже глядя на экран. — Фильм? Это как колдо? — Да, только длинное. На часа полтора. — А эта штука? — Телевизор. — Там была собака, которая разговаривала. Это нормально? — Это была реклама, — усмехнулась она. — Занятно, — задумчиво произнес Драко. — Ладно, моя очередь. Займись своей мамой пока. Драко сел на диван рядом с ее отцом и приставил к его виску палочку. — Легилименс! Гермиона проделала все тоже самое с матерью и наложила на нее чары сна, чтобы она не испугалась сама, если очнется, и не напугала Малфоя. В комнате витали ароматы индейки, и Гермиона поспешила на кухню, доделывать ужин. Полтора часа спустя в дверях появился Малфой. Его лицо было уставшим, но сосредоточенным. — Я закончил с твоим отцом. Должно сработать. Мне пришлось вложить ему почти все эти воспоминания, потому что восстановилось немного. Я наложил на него заклинание сна, чтобы процесс пошел быстрее. — Спасибо, — только и сказала она. — Хочешь есть? — Нет. Пойду будить твою мать, — вышел из комнаты парень. Закончив все приготовления и выключив духовку, Гермиона вернулась в гостиную еще через полчаса. Малфой сидел рядом с ее матерью, пристально всматриваясь той в глаза и сжимая зубы, что давало понять, что ему непросто. Гермиона подошла бесшумно, наколдовала стакан воды и легко коснулась его плеча. Драко вздрогнул и резко повернул голову, его глаза цвета луны сверкнули недовольством. — Ты меня отвлекла. Надеюсь, это срочно, — хрипло сказал он. — Тебе надо попить: у тебя венка пульсирует, — легко провела она по его виску пальцем. Драко замер от ощущения ее пальцев на своей коже. — Что? — сглотнув, спросил блондин. — Вода, — повторила она, протягивая стакан. — Выпей. Потом продолжишь. — Да, хорошо, — забрал он воду, слегка коснувшись ее руки пальцами. Парень осушил стакан и передал его девушке. — Спасибо, — выдохнул он. Он снова повернулся к миссис Грейнджер, и с той же сосредоточенностью и снова начал процесс. Спустя еще полчаса он вынырнул из воспоминаний и устало откинулся на спинку дивана, предварительно погрузив мать Гермионы в сон. — У нее восстановилось больше, — сказал он, не открывая глаз. Голос был хрипловатым, уставшим. — Сколько сейчас времени? — Десять сорок пять, — ответила Гермиона, свернувшись в кресле, подтянув колени к груди и обхватив их руками. — Ей хватит полчаса на восстановление. — Хорошо, — прошептала она, не сводя глаз с родителей. — Как думаешь, получилось? — Очень надеюсь, что да, — сидя с закрытыми глазами, ответил Драко. — Голова болит? — Будто кто-то кинул в меня Бомбарду. Внезапно Малфой почувствовал... касание. Его тело напряглось, когда ее пальцы оказались в его волосах. Он резко распахнул глаза, вскинул голову — и замер. — Что ты делаешь? — спросил он, запрокидывая голову вверх и смотря на нее перевернутую. — Помогаю тебе, — начала она массажировать его голову, стоя за спинкой дивана. — Расслабься. — С чего такая забота? — прикрыв глаза, спросил слизеринец, не сопротивляясь. — Ты мне помог, — прошептала она, смещая руки к шее. — Это еще неизвестно. — Я верю в хорошее, — ответила она, теперь чуть медленнее проводя ладонями по его вискам. — Ты просто ангел, Грейнджер, — прошептал он. — Я просто Гермиона, — усмехнулась она. — Мерлин… — сдавленно простонал Малфой. — Да, продолжай делать, что делала. Гермиона наблюдала, как парень размеренно дышал с закрытыми глазами, постепенно расслабляясь. Его волосы были как шелк: такие мягкие… в отличие от характера обладателя. Спустя десять минут, Гермиона отстранилась, поняв, что Малфой заснул. «Такой красивый…», — наклонив голову рассматривала его девушка. Она медленно отошла и села в кресло, смотря на родителей. Ее взгляд снова переместился на слизеринца, который наклонил голову на бок и немного съехал по дивану. Спустя еще десять минут, она легко потрясла его за ногу. — Малфой, пора, — прошептала она. Он дернулся, резко открыв глаза — зрачки мгновенно сфокусировались на ней. — Я заснул? — удивленно спросил он. — Да, — кивнула она, не сдерживая мягкой улыбки. — Ясно, — резко встал он и поморщился от боли в голове. — Я расколдую их, а ты сиди в кресле. Готова? Гермиона прикрыла глаза. — Нет. Он подошел к ее родителям сзади, сжимая пальцы на палочке. — Ты готова, Грейнджер, — сказал он твердо. — Пора. Он взмахнул палочкой — и воздух в комнате словно сжался на мгновение. Первой открыла глаза миссис Грейнджер. Нахмурившись, она посмотрела на дочь и не говорила ничего около минуты. Несколькими секундами позже пошевелился и мистер Грейнджер. Он потянулся, моргнул и устало посмотрел на них. — Гермиона, почему ты так смотришь, будто у нас вторая голова выросла? — усмехнулся он, почесывая шею. — Папа… — голос Гермионы сорвался, и в глазах застыли слезы. — Ты… ты меня помнишь? — Гермиона, как я могу тебя забыть? Ты что, заболела? — нахмурился он, а затем перевел взгляд на свою жену. Она смотрела мимо дочери — на висящий за ее спиной календарь. — Сегодня Рождество… — хрипло произнесла она. — 1998 год. — Мама… — встала с кресла Гермиона, пока из глаз катились слезы. — Где ты была, доченька?.. — дрожащим голосом спросила мать. — Мама, мне так жаль, — прошептала Гермиона, бросаясь к ним. Она обняла их обоих, сжавшись между двумя телами. — Что ты сделала, милая?.. — прошептала миссис Грейнджер, проводя рукой по спине дочери, которая вздрагивала от рыданий. — Мама, я должна была. Пожалуйста, простите меня. — Милая, что ты сделала? — спокойным тоном спросил Джон. — Я заставила вас забыть меня. Наступила тишина. Только потрескивание камина нарушало её. — Сколько времени прошло? — наконец выдохнула мать. — Почти два года, — сдавленно ответила Гермиона, едва переводя дыхание между рыданиями. — Два года?! — округлив глаза, вскочила с дивана Джин. — Мама, я все объясню! — встала вслед за матерью Гермиона. — Так было надо! Была война! Мы с Гарри и Роном были на передовой. Вас бы убили. Я просто хотела вас защитить! — нервно говорила гриффиндорка, как телеграф. — Война?.. — прошептал Джон, белея. — Да, магическая война, — закивала она. — Они убивали всех магглорожденных, их родителей-магглов. Мы с Гарри и Роном были в Ордене Феникса, но на нас было так много задач, я просто не могла сражаться и думать о том, все ли хорошо с вами. Мне нужна была холодная голова. Мама, папа, пожалуйста, я все расскажу. Вы поймете, я обещаю, вы точно все поймете. Самое важное, что я смогла вас вернуть, правда же? — Не могу поверить… мы не знали, что ты существуешь… — все еще в прострации прошептал Джон. — Папочка, пожалуйста… — Как ты могла?! — взорвалась Джин. — Как ты могла такое сделать, не посоветовавшись с нами?! — Мама, ты не понимаешь… — Я говорила тебе! Говорила тебе, Джон, — переключилась на мужа Джин, рыдая. — Нам нельзя было ее отпускать туда. Надо было сжечь это чертово письмо! Наша дочь участвовала в войне! В войне! — Мама, пожалуйста… — Ты и шагу туда не ступишь больше, слышишь меня?! — миссис Грейнджер тряслась от ярости и страха. — Мне плевать на твой Хогвартс, на твою магию, на весь этот цирк! Ты выбросишь свою палочку к чертям и будешь жить, как нормальный человек! — Мама… — Как я могу тебе доверять после такого? Где гарантия, что ты снова так не поступишь? — Джин… тебе надо успокоиться, — осторожно дотронулся до ее плеча мистер Грейнджер, пытаясь привести в чувства жену. — Как я могу успокоиться?! Я не знала, что у меня есть дочь! — Да вас бы убили, что не ясно?! — прогремел голос Драко, и все повернулись к нему. — Ваша дочь — чертова героиня волшебного мира! У нее, блять, Орден Мерлина! Она самая популярная девушка во всей магической Британии! Вы в курсе, что она — умнейшая ведьма современности?! Да если бы она не Обливиэйтнула вас, возможно, в той войне победили бы такие, как я! — Ты… кто такой вообще?! — ошеломленно выдохнул Джон. — Папа, это Малфой. Он помог… без него я бы не смогла вернуть вам память. У меня нет таких способностей. — Мне плевать, сколько у тебя орденов, Гермиона! Ты моя дочь! Я тебя рожала не для того, чтобы ты убивала людей! — Я никого не убивала, мама… — захлебывалась Гермиона. Становилось все сложнее дышать. — Я просто… я помогала… Гарри бы убили. Да его и убили! Снова! Я не могла скрыться, я не могла бросить своих друзей! — А нас ты бросить могла?! — Мама, умоляю… — дыхание Гермионы начало сбиваться. Лицо побледнело, плечи судорожно дернулись. — Грейнджер, дыши! — подлетел к ней Драко, когда она начала опускаться на землю, держась за грудь. — Гермиона! Доченька! — всполошились Джин и Джон. — Вспомнили, что у вас есть дочь?! — рявкнул Малфой, даже не обернувшись. — Отойдите от нее и принесите воды! — Да кто ты… — Быстро, я сказал! Он развернул девушку к себе и положил ладони на ее лицо, заглядывая в карамельные радужки. — Смотри на меня. Давай, дыши. Все нормально. — Они… они меня ненавидят… — Нет, не ненавидят. Они расстроены, — смотрел он ей в глаза. — Они меня не простят… — Простят, — уверенно ответил он. — Они твои родители. — Нет, — покачала она головой. — Разве ты простил своего отца? Драко замер, а затем медленно покачал головой: — Это другое. — Не другое… — сама положила свою ладонь на его грудь гриффиндорка. — Удар — вдох, удар — выдох, — начала она ритмично шептать. — Умница, — прислонил он девушку к себе, гладя по голове. — Удар — вдох... — Вот... вода, — трясущимися руками протянула стакан Джин. — Выпейте и придите в себя, — не глядя рыкнул Драко. — Но это… — Пейте, я сказал! Миссис Грейнджер молча опустошила стакан. — Идите еще за водой. — Хорошо… — пробормотала женщина и вышла. — Все, мне лучше, — выдохнула Гермиона, прижимаясь лбом к его груди. — Хорошо, — ответил Драко, не разжимая объятий. — Гермиона, дорогая, как ты? — опустился на корточки Джон. — Молодой человек… я, конечно, рад, что у моей дочери есть такой… свирепый защитник… но не могли бы вы… ее выпустить, чтобы я мог обнять единственного ребенка? — Да, конечно, — разомкнул объятия Драко и медленно поднялся. — Папа, прости меня. Мне жаль. Мне так жаль, — вцепилась в отца Гермиона. — Знаю, милая. Я знаю, — он обнял ее крепко и начал медленно гладить по голове, как в детстве, когда ей снились кошмары. — Я бы никогда так не поступила, если бы был другой способ, — прошептала она, подняв на него глаза, блестящие от слез. — Я знаю, Гермиона, — мягко сказал Джон. — Прости нас за эту реакцию, мы просто в шоке. Я уверен, что ты сделала все, что могла. — Я так скучала по вам. Каждый день. Клянусь. — Мы тоже скучали, даже когда не знали, что ты есть, милая, — прижал ее к себе отец. В этот момент в комнату вошла Джин. Драко, отойдя в сторону, обернулся на звук и негромко спросил: — Вам лучше? — спросил слизеринец. — Наверное… — Джин растерянно огляделась. — Я ничего не понимаю. — Знаете, я не эксперт в семейных отношениях, — хмыкнул Драко. — Мою семью сложно назвать нормальной, но я очень хорошо понимаю вашу дочь. Была война, нам пришлось принимать сложные решения, чтобы спасти себя и своих близких. — И тебе тоже пришлось? — спросила Джин, вытирая слезы. — И мне, — кивнул он. — Но вы же... дети. — На войне нет детей, — спокойно ответил он. — Только бойцы. — Ты сражался вместе с ней? — Нет. — Ты не сражался? — Сражался, — ответил он, опустив взгляд. — Но не рядом с ней. Я сражался за свою семью. — Она правда никого не убивала? — с надеждой посмотрела на парня женщина. — Ваша дочь такая пацифистка, что аж зубы сводит, — ответил он с раздражением. — А ты? — почти шепотом спросила женщина. — Ты… убивал? — Нет, но я делал вещи намного хуже, — посмотрев в пол, ответил слизеринец. Повисла тяжелая пауза. И нарушил ее, как обычно, Джон, с легкой иронией в голосе: — Джин, может, ты к нам присоединишься? У нас тут вроде как семейное воссоединение. Парень, конечно, красавец, но я начинаю ревновать, — подмигнул он, приобнимая Гермиону. — Да… конечно, — прошептала Джин, и, поколебавшись, шагнула вперед, обняв дочь. — Прости меня, милая. Я просто… Я так испугалась. Ты — все, что у нас есть. Я люблю тебя. Больше всего на свете. — Я тоже вас люблю. Я больше ни за что так не сделаю. — С Рождеством! — неожиданно весело раздался голос диктора из телевизора. — Ох, мы все пропустили! — ахнула Джин. — По-моему, мы что-то нашли, — тихо ответил Джон и поцеловал дочь в щеку.