The World Is Filthy and So Am I

      По большей части в душе Джон держит себя в руках, лишь проводя шершавыми ладонями по изгибам ее тела, чтобы помочь ей помыться. Она заботится о нем точно так же и не упускает из виду, как его тело реагирует на нее. Но когда она пытается сделать больше, он мягко отталкивает ее, настаивая на том, что он старый человек и ему нужен небольшой перерыв.       Но он все равно целует ее до потери сознания. Она отвозит его на базу, и видно, что ему не очень нравится, когда она его подвозит, но она не возражает, правда. Из-за этого у них есть больше времени, проведенного вместе. Она высаживает его у дома после того, как он забирает свои вещи, и едва успевает выехать на дорогу, как на ее телефоне загорается сообщение от него. Он сообщает ей, что не может дождаться, когда снова увидит ее.       И это не прекращается, они постоянно разговаривают, и в каждый день она шагает с новой силой, улыбаясь. Она знает, что это глупо, что она слишком взрослая для таких вещей, но она не может сдержаться, когда речь заходит о нем. Проходит два дня, и он предлагает ей прийти к нему на ужин. Ее не нужно уговаривать.       Поездка к нему домой нервирует ее, и она не понимает, почему. А зря. Только через несколько минут она понимает, что это волнение. Она действительно хочет увидеть его снова, и это открытие еще больше распаляет ее.       Она подпрыгивает на каблуках по каменной дорожке, засунув руки в карманы куртки. В один она засунула зажигалку, а в другой — ключи. Она едва успевает убрать руку от двери, как он открывает ее.       Джон приветливо смотрит на нее с подстриженной бородой, но сохранившей длину волос.       — А вот и ты, принцесса.       — Привет, — вздыхает она и заключает его в объятия.       На этот раз он не бросается в нее. Он скорее медленно и тепло тает, не отрываясь от нее и втягивая ее в себя, а не наоборот. От него приятно пахнет, должно быть, он принял душ прямо перед ее приходом. Его руки не покидают ее талии, когда она отстраняется и смотрит на него сверху.       — Ты выглядишь так, будто выспался, — говорит она и проводит рукой по его бородатой щеке. — Тебе это идет.       — Та первая ночь сделала большую часть работы, — он улыбается, обхватывает ее за талию и тянет в дом.       Он проводит небольшую экскурсию по помещению, пока они ведут светскую беседу. Ее сердце не расслабляется, даже близко. Она не может расслабиться, когда он так близко к ней, и в то же время ей никогда в жизни не было так комфортно. Последняя остановка — столовая, соединенная со светлой и открытой кухней.       — Я умею готовить, но ничего особенного, — усмехается он, почесывая затылок, пока идет к плите. «Раньше мне это нравилось, но теперь на это нет времени».       Она кивает.       — Все в порядке. В конце концов, я просто угостила тебя едой на вынос.       — Ты же не думаешь, что то, что я пригласил тебя сюда, это... что-то другое? — спрашивает он и оглядывается через плечо. Она опирается на кухонную стойку, одергивая нижнюю часть платья. Улыбаясь, она показывает на себя. — Ты прекрасно выглядишь.       — Спасибо, — смеется она и подходит к нему, проводя рукой по его спине. — Но я пыталась показать, что я тоже думаю по-другому. Я бы не надела платье, если бы не... Ты выглядишь прекрасно, Джон.       Он улыбается и немного выпрямляет спину.       — Думаешь?       — Да, — усмехается она. — Просто великолепно. Такой красивый. А теперь иди сюда и поцелуй меня.       Он смеется, глубоко и хрипло, прижимая ее к себе и опускаясь вниз с улыбкой на красивых губах, нежно целуя ее. Ее руки обвиваются вокруг его плеч, притягивая к себе, а его рука скользит вниз к ее ягодицам, признательно сжимая их.       — Я скучала по тебе, — пробормотала она между поцелуями.       В его голосе звучит согласие, и он прикусывает зубами ее нижнюю губу.       — Давай присядем. Надо поесть, а то я съем что-нибудь другое.       — Да, и нам бы этого не хотелось.       — Не хотелось бы получить десерт перед ужином, — говорит он и подмигивает ей, прежде чем отвернуться.       Она на мгновение задерживает взгляд на его внешности. Как рубашка прилегает к его крупному телу, рукава закатаны по предплечьям, а передняя часть заправлена в темные брюки. Она думала, что его хорошие брюки — это джинсы, но была рада, что оказалась не права.       — Иди к столу, милая, — усмехается он, отодвигая большую кастрюлю с жара.       — Но я наслаждаюсь видом.       — Позже, — вымолвил он.       Она закатывает глаза и, покачивая бедрами, направляется к столу. Она садится в кресло, не отодвинутое от стола. Должно быть, это его. Ей это нравится: идея закрепленных мест, когда всегда знаешь, где будет другой.       Джон присоединяется к ней у стола с бутылкой вина в руке. Уютная обстановка, свечи и цветы на столе. Более романтично, чем она ожидала от него, но ей это нравится. В ее животе снова запорхали назойливые бабочки, когда она представила, как он возится с обстановкой, пытаясь сделать все так, как нужно ей — ей, из всех возможных вариантов.       Он легко откупоривает бутылку, наливает ей бокал и наполняет свой, после чего удаляется на кухню и возвращается с двумя тарелками. Паста и креветки, зеленые травы, перебивающие сливочный белый соус. Запах просто божественный.       — Спасибо, — она улыбается, и он садится на другое место.       — Я в долгу перед тобой после прошлого раза, — отвечает он.       — Я же говорила тебе, что все в порядке, Джон, — смеется она, отмахиваясь от него и берясь за свой бокал. Жидкая храбрость — именно то, что ей нужно для такой интимной обстановки. — Но выглядит это действительно хорошо, так что я не буду жаловаться.       — Ты часто жалуешься, когда люди делают что-то для тебя?       Она хмыкает.       — У меня есть такая привычка... но когда речь идет о таком красивом мужчине, как ты, у тебя больше свободы действий.       Он смеется, и на его щеках появляется удивительный розовый цвет.       — Часто тебе приходится путешествовать? — пролепетала она. Прочистив горло, она с трудом сдерживает себя, но все же пробует. — Прости. Я просто... ну, я хочу узнать о тебе больше и... я подумала...       — Это подходящее место для более серьезного разговора?» предлагает он и приступает к еде вместе с ней.       — Да, — она кивает. — Вы мне нравитесь, капитан.       Он качает головой и облизывает губы.       — Осторожнее, разбрасываюсь званиями.       — Я знаю, что тебе это нравится, — ее улыбка становится тошнотворно сладкой. — Ну же, развлеки меня. Ответь.       — Часто приходится путешествовать. От нескольких дней до нескольких месяцев подряд. Иногда без особого предупреждения, — отвечает он голосом более отстраненным, чем раньше. Он настороже, плечи подтянуты к ушам, пока он оценивает ее реакцию.       — К счастью для тебя, мне нравится быть одной, — усмехается она. — Хотя это, наверное, нелегко.       — Я уже привык к этому, милая, — усмехается он.       Джон спрашивает о ее работе, о том, как ей это нравится и чем она занимается. Он впитывает каждое ее слово. Возможно, ему легче сосредоточиться на ней, она понимает, почему он не хочет говорить о своей работе — он не может сказать много, и после нескольких недель, которые кажутся ему тяжелыми, он, вероятно, хочет забыть об этом, почувствовать себя человеком на несколько часов. Она не утверждает, что полностью понимает, через что ему пришлось пройти, но ей понятны эти чувства и желания.       Он один из самых внимательных партнеров по ужину за последние годы. Его вопросы проникают все глубже, становятся все более личными. В кои-то веки она не против ответить, когда речь заходит о ее семье, друзьях, детстве. Она не уверена в том, что происходит.       Как будто он нашел ключ к сейфу, который был готов взорваться уже много лет, и теперь все ее самые сокровенные тайны льются из нее без малейших признаков остановки. Это легко, и это то, в чем она так нуждалась.       — Клянусь, обычно я так не болтаю, — усмехается она, пока они убирают со стола.       — Это не болтовня, — отвечает Джон, забирая тарелки из ее рук и вымывая их. Он, конечно, сказал ей не помогать, но ей не нравится просто сидеть и смотреть, пока он убирает. — Иди сюда.       Его влажная рука, горячая от воды, обхватывает ее за горло и притягивает к себе. Он целует ее нежно и медленно. Капля воды скользит по ее ключице, когда она проводит ладонями по его груди, прижимаясь к его губам. Она чувствует, как он улыбается, а его борода щекочет ее кожу.       — Да, капитан, — смеется она, наслаждаясь темным взглядом его глаз, когда двигается к столу. Держа в руке бокал с вином, она проводит свободной рукой по его спине, целует плечо и прижимается к нему щекой. — Спасибо за ужин, Джон. Это было чудесно.       — В любое время, принцесса, — улыбается он, вытирая тарелки. Ее пальцы скользят к верхней части его плеча и вдавливаются в мышцу. Она приостанавливается и смеется. — Что?       — Твердый, как камень. Врач должен прописать тебе время на отдых.       Он разводит плечами и стонет. Тем временем она выхватывает у него из рук посуду и принимается за работу. Кончиками пальцев она подносит к нему свой бокал.       — Дорогой. Расслабься, — произносит она.       — Ты слишком добра ко мне, — усмехается он и делает глоток вина.       — Никогда ничего не бывает слишком много, — она улыбается, и он ухмыляется, придвигаясь ближе, пока его грудь не прижимается к ее спине, а большие руки не обхватывают ее талию. Джон целует ее в макушку: — Когда ты в последний раз расслаблял свои мышцы?       — Ну, в последний раз, когда мы...       — Я не об этом! — она смеется.       — Не знаю, милая. Годы назад, наверное. Никогда не находил на это времени, — усмехается он.       Внезапно его руки обхватывают ее и поднимают с пола. Удивленный писк срывается с ее губ, когда он выносит ее из кухни с тарелкой в руках.       — Предупреждай сначала!       Он ставит ее ноги на ковровое покрытие в своей гостиной и улыбается.       — Ну, здесь легче расслабиться, не так ли?        — Вам, сэр, — говорит она и показывает на него пальцем. Джон скрещивает руки на груди. — Вам повезло, что Вы мне так нравитесь.       Он собирается ответить, но она разворачивается и хватает одну из задних подушек, бросая ее на пол. Она широко улыбается и показывает на новое сиденье.       — Что? — он наклоняет голову в сторону.       — Садись. Я принесу наши бокалы и добавку, — усмехается она.       Какое-то время он смотрит на нее, не двигаясь с места, но она не собирается сдаваться. Неважно, как изменился его взгляд. Конечно, от того, что она смотрит на него, она немного глупеет, в ней закипает тепло, а на щеках поднимается жар, но она не отступает. На его лице отражается веселье, и он кивает, обходя ее и садясь.       Она возвращается на кухню, берет вторую бутылку вина и наполняет оба бокала, после чего возвращается обратно. В гостиной играет негромкая музыка, классический рок, если она не ошибается. Джон с любопытством наблюдает за ней со своего места на полу. Она протягивает ему бокал и садится позади него, положив ногу на ногу по обе стороны от него.       Она делает глоток и наклоняется к нему, чтобы поставить свой бокал на кофейный столик. Он собирается заговорить, но она оказывается быстрее. Ее руки хватают его за плечи, и она впивается большими пальцами в напряженные мышцы. Он громко стонет и откидывает голову назад, на ее бедра.       — Не уверена, насколько удобен пол, но иначе я не смогу дотянуться, — говорит она, продолжая массаж.       Он слабо подтверждает ее слова, и его руки обвиваются вокруг ее лодыжек, его грубые ладони скользят по ее икрам и сжимают их в знак благодарности. Ей нравится каждый его грубый звук, и она не может удержаться от того, как они заставляют ее живот подпрыгивать: так жутко они похожи на его хрипы и стоны удовольствия.       Это становится все труднее игнорировать, когда его голова оказывается между ее ног, впиваясь в плоть ее бедер. Его руки не помогают. Каждый раз, когда она думает, что, может быть, ей удалось успокоиться, он целует внутреннюю сторону ее колена или прижимает свои крупные пальцы к ней чуть сильнее.       Страшно представить, что он способен читать ее мысли. Ее руки продолжают работать над его напряженными мышцами, но она все больше и больше отклоняется в сторону, проводя ладонью по его груди или следуя по плечу к крепким бицепсам.       Вино давно забыто, и единственное, что она улавливает из музыки и это ритм, совпадающий с ударами ее сердца. Она ничего не может с собой поделать. Он выглядит великолепно со всех сторон. Это несправедливо. Ее сердце бьется о грудную клетку. За четырьмя стенами его дома больше ничего нет. Когда она с ним, становится удивительно легко забыть обо всем остальном мире.       Осторожно переместив руку с его плеча на горло, она наклоняет его голову назад. Веки Джона приоткрываются, и она прижимается губами к его губам, застонав в поцелуе, чувствуя его мягкие губы на своих, и на них тот же вкус вина.       Когда она отстраняется, он хрипло усмехается, и она смотрит в его глаза, в центре которых клубится знакомая тьма. Она проводит большим пальцем по его блестящей нижней губе и снова целует его в щеку и лоб.       — Прости, — она улыбается, а ее вторая рука продолжает ласкать его плечо и грудь. — Я не могу сдержаться, когда вижу тебя.       — Я ни капельки не против, любимая, — вздыхает он, поворачивая шею.       Она дает ему возможность двигаться. Он поворачивается, скользит по ее телу и обхватывает ее ногу, когда она пытается двигаться. Она поднимает бровь. Он ухмыляется, скользит взглядом по ее фигуре, изгибы которой плотно обтягивает платье. Она отползает назад на подушки, а ее сердцебиение учащается.       Она ничего не может с этим поделать, когда он смотрит на нее так, словно она - его следующий прием пищи. От этой мысли ее охватывает тепло; возможно, так оно и есть. Джон сидит на коленях, ее ноги перекинуты через его мощные бедра, и он проводит пальцем по боковому шву ее платья, спускаясь к груди. Его большой палец мимолетно ласкает нижнюю часть ее груди, а затем он снова проводит пальцем по ее боку.       — В таком платье, милая, можно заставить сотню мужчин пойти на войну, — флиртует он, наклоняясь над ней и не давая ей времени ответить, целуя ее. — Тебе не нужно заботиться обо мне.       — Я знаю, — вздыхает она, обхватывая его руками и позволяя ему приблизиться. Мягкая ткань его темных брюк трется о ее бедра, его вес становится больше, и она притягивает его ближе, обхватывая ногами его бока, любовно прикасаясь к ним. — Я не чувствую, что должна. Но я хочу, Джон.       Он тихонько хрипит, целуя ее и вырывая безмолвные слова преданности прямо из ее рта. Медленно и мягко, оба слишком заняты, наслаждаясь каждой секундой близости друг друга, чтобы думать о продолжении, но это не заглушает потребности, бегущей по ее венам.       Она проводит рукой по его широким плечам, чувствуя, как он двигается, и прижимается к его шее, нежно царапая кончиками пальцев кожу. Стон чистого обожания прокатывается по его груди, по звуку не уступая землетрясению, и он зарывается лицом в ее шею.       Его борода щекочет ее, и она тихонько смеется. Он практически мурлычет, и подстраивается под нее, покачивая бедрами вперед ровно настолько, чтобы она почувствовала его твердую выпуклость. Ее ноги сжимают его бока, давая ему понять без слов, что она рядом с ним. Мягкие губы прижимаются к ее ключицам, двигаются вниз по обнаженной груди и декольте, но касаются только кожи, обнаженной платьем, и ничего больше.       — Могу я спросить тебя кое о чем? — она вздыхает. Он хмыкает. Она удивляется собственным словам, ей было так комфортно с ним, что она никогда не сомневалась, будет ли вопрос сейчас подходящим моментом или нет. — Про жетоны.       — А что с ними? — пробормотал он, слишком занятый поцелуями на ее шее и хватаясь за бедра.       — Ты носил их в пабе, — усмехается она и отпускает еще один глубокий вздох. — Но не носил ни в прошлый раз, когда мы виделись, ни сейчас.       Еще одно мурлыканье в знак признания.       — Снял их перед душем... не хочу, чтобы они были на мне, когда я рядом с тобой. В этом нет необходимости.       — Да? — она улыбается и проводит пальцами по его волосам.       Джон отстраняется и смотрит ей в глаза, в его взгляде — тяжесть тысячи звезд, и он кивает. Ему не нужно говорить, чтобы она поняла, и она прижимается к его щеке, произнося слова благодарности, прежде чем прижаться к его губам.       Он прижимается к ней, позволяя ей погрузиться в подушки, а его руки сжимают ее бедра, притягивая к себе. Раздается тихий стон, и он притягивает ее бедра к своим, прижимаясь к ней. Она прильнула к нему, покачиваясь и впиваясь ногтями в его спину. Сердце гулко стучит в груди, возбуждение разливается между ног.       Он так близко и недостаточно близко, между ними слишком много слоев одежды. Как бы хорошо он ни выглядел в этой рубашке на пуговицах с закатанными рукавами, ей хочется только одного — разорвать ее на куски.       Пальцы впиваются в ее бедра и талию, хватка достаточно грубая, чтобы оставить синяки, но он знает, что ему не нужно быть с ней осторожным, не обязательно. Она тяжело дышит, пытаясь сдерживаться, пока он вливает в свои поцелуи всю унцию страсти.       Ее стоны прерывают их, заставляя отстраниться друг от друга, но это дает ей необходимую свободу. Ее руки перемещаются к его груди, плавно расстегивая каждую пуговицу, пока все больше и больше его большой груди не оказываются открытыми для нее.       Она добирается до середины его живота, прежде чем он целует ее в горло, замыкая ее сознание грубыми укусами и мягкими облизываниями, нежно посасывая ее кожу, только чтобы довести ее еще немного до безумия.       Все происходит быстро, но слишком медленно. Он впивается ртом в ее грудь, его большая рука хватает ее груди и сжимает, скользя вниз по ее телу. Ее дыхание сбивается, когда предвкушение проникает в нее и переворачивает ее живот. Она раздвигает ноги, чтобы освободить место для его широких плеч, и запускает пальцы в его мягкие волосы.       Она извивается, отчаяние и нетерпение захлестывают ее, когда его руки обхватывают ее бедра, двигаются вверх и задирают нижнюю часть ее платья, пока перед ним не открывается ее красное кружевное белье.       Джон поднимает глаза, темные и сияющие, и целует ее бугорок, его большие пальцы благодарно касаются края кружева.       — Это платье уже заслуживает поклонения, — простонал он. — Господи, ты носила их всю ночь... эти грязные маленькие фантазии, да, принцесса?       Она тяжело сглатывает и кивает. Его пальцы вцепляются в пояс и мучительно тянут их вниз, целуя каждый сантиметр открывшейся ему кожи.       — Почти не хочется их снимать, — усмехается он и покусывает верхнюю часть ее бедра.       Ее живот сворачивается. Он продолжает смотреть в ее глаза с опасностью. Он говорит с ней мягко, с издевкой, но это не приносит облегчения, так как в его голосе по-прежнему чувствуется властность. Его рука скользит между ее ног, сжимая хрупкую ткань между ее набухшими складками.       Она едва не задыхается, понимая, насколько она мокрая. Он ухмыляется, целуя внутреннюю сторону ее бедра, внимательно следя за каждой ее реакцией.       — Ты надеялась, что я снова смогу подглянуть, да? — Джон поддразнивает ее и отодвигает кружево в сторону, опуская его на ее бедра. Он не смотрит, не желая потакать себе, так как их глаза остаются запертыми. — Ну же, ответь мне, милая.       Его язык скользит по ее киске, вызывая отчаянный стон, и ее спина отрывается от дивана. Он обхватывает губами чувствительный бутон и посасывает его, пока его язык кружит по нему.       Она дергает его за волосы, задыхается и стонет, пытаясь вновь обрести контроль над собой. Но это невозможно. Он не позволяет ей. Джон поглощает ее, широко облизывая ее, стонет от ее вкуса, его большой палец находит ее клитор, пока он погружает теплый и влажный язык в нее, пробуя ее на вкус.       Ее стенки сжимаются вокруг него, с губ срывается отчаянный стон, но он не сдается. Ему нравится видеть, как ее разум погружается в состояние похотливого опьянения, и чувствовать, как она становится все более и более влажной из-за него. Непристойные звуки нарастают, смешиваясь с ее стонами, а она сжимает в кулаке его волосы, не зная, то ли подтолкнуть его ближе, то ли отстранить.       Знакомый узел напряжения завязывается в нижней части живота. Она прижимается киской к его лицу, покрывая его своей жидкостью в погоне за оргазмом. Он слишком хорош. Слова уже прямо на ее языке. Так близко. Она пытается сказать ему об этом, но ни одно связное слово не выходит из ее уст.       Первые сладкие струйки удовольствия проникают в нее. Но он отстраняется, облизывая губы.       — Нет, нет, нет, — плачет она. — я была так близка... Пожалуйста. Джон, ну же.       — Ответь мне, — приказывает он.       Ее грудь сжимается, она с трудом переводит дыхание, вызывающе глядя на него.       — Я не смогла из-за тебя! — она хнычет и смотрит в потолок.       В ней бурлит разочарование. Его пальцы хватают ее за щеки, лицо оказывается на одном уровне с ее лицом, и он смотрит на нее остро, как кинжал. Это напоминает ей о том, каким он может быть — командующим солдатом, хотя она знает, что это совсем другое. Его глаза сужаются, а взгляд смягчается: то, как легко он ее читает, пугает ее гораздо больше, чем его гнев.       — Не хочешь попробовать еще раз, но другим тоном, милая?       Она закусывает губу и кивает. Покровительственный оттенок появился в его прозвище, которое поначалу заставило ее засомневаться. Но сейчас? Как сейчас? Она не может не любить его. Его рука ослабевает и прижимается к ее щеке, поглаживая ее с любовью.       — ...Э-э-э, а что за вопрос?       Смех прорывается сквозь его суровую внешность.       — Прости, — усмехается она. — Нет, вопрос. Фантазия, у меня...       Он целует ее, прежде чем она успевает сказать что-то еще. На вкус он как она, и она улыбается ему в губы. Его волосы в полном беспорядке после ее поглаживаний, рубашка смята и сбита в комок, наполовину спущена с одного плеча.       — Ты будешь делать то, что я скажу, принцесса.       Это был не вопрос, но она поджала губы. Ей нравится видеть его возбужденным, от этого голова идет кругом, а по телу разливается восхитительная волна возбуждения, стремящаяся вниз. Он нахмуривает брови и неодобрительно щелкает языком.       — Так все и будет? — удивляется он. — Я думал, ты будешь для меня хорошей, сладкая. Что случилось с моей хорошей девочкой?       На ее губах появляется ухмылка. Не специально, не совсем, но она и не пытается себя остановить. Он хмыкает и откидывается на колени. Ее язык высунулся, смачивая губы при виде его растрепанного вида, ранее такого аккуратного и правильного, но теперь испорченного. Не иначе как из-за нее.       — Не волнуйся, любимая, мы это быстро уладим, — усмехается он и раздвигает ее ноги.       Одним плавным движением он переворачивает ее на живот и, взяв за бедра, ставит на колени. Ее сердце бьется о ребра, усиливаясь при знакомом звуке расстегивающегося ремня, и она оглядывается через плечо. Он наполовину задрал платье на ее заднице, достаточно, чтобы увидеть кружевное нижнее белье.       — Только помни, я хотел быть милым, — говорит Джон, когда его пальцы опускаются между ее ног, скользят по ее обтянутой тканью киске и прижимаются к ее клитору.       Его глаза встречаются с ее глазами, и его рука бежит вверх по ее позвоночнику, захватывая в кулак ее волосы. Искры боли вырываются из ее головы, когда он заставляет ее смотреть прямо перед собой. Снаружи темно, внутри горит тусклый свет, но окно выходит на улицу. Любому прохожему не потребуется пристального взгляда, чтобы понять, что происходит.       — Не хочешь по-хорошему — я не против, будет по-плохому, — его дыхание обдает ее горло, а контур его твердого члена прижимается к ее заднице.       — А что, медлительно — это у нас теперь по-плохому? — она насмехается.       Он отстраняется. В комнате раздается треск, когда он шлепает ее по заднице, огонь поднимается к плоти, и стон срывается с ее губ. Его рука успокаивающе проводит по этому месту, и он хмыкает.       — Это по-хорошему. Не двигайся.       Его пальцы продвигаются все ниже и ниже, все ближе к ее промежности, и он отодвигает ткань с пути, раздвигая ее складки и собирая ее жидкость. Она сжимается в объятиях, борясь между тем, чтобы возбудить его и поддаться тому, чего они оба хотят.       Он обводит ее клитор, пока его большой палец дразнит ее вход. Этого недостаточно, но дымка постепенно затуманивает ее разум. Она ничего не соображает, голова запрокинута, спина выгнута дугой, зубы терзают нижнюю губу. Она бьется о него бедрами, желая большего и пытаясь заставить его войти в нее.       Раздается еще один треск, когда он шлепает ее. Она задыхается, хватаясь пальцами за диван и подушки на нем. Этот удар был хуже, больнее, и она чувствует его еще несколько секунд.       — Почему ты уже извиваешься? — дразнит он. — Ты в таком отчаянии?       — Я немного возбуждена, — отвечает она и бросает на него взгляд.       Он вздергивает бровь. Ее личико меняется. Его рука возвращается назад, сильнее, чем вторая, когда его ладонь соприкасается с ее задницей.       — Продолжай, принцесса. Продолжай в том же духе. Посмотрим, как долго ты продержишься.       Ее лоб упирается в подушку, а в голове плывет боль и наслаждение, пока она постанывает. Он двигается позади нее, но она почти не замечает этого, пока мягкая головка его члена не коснется ее покрасневшей кожи.       Он поглаживает свой член свободной рукой, оттягивая в сторону ее нижнее белье, и проводит кончиком по ее вздувшимся складкам. Он покрывает себя ее жидкостью, но больше ничего, абсолютно ничего.       — Тебе повезло, что я вообще тебя трогаю, — ворчит он. — В этом ты выглядишь чертовски идеально — не стоит вообще прикасаться к тебе, когда ты ведешь себя как маленькая отчаянная шлюшка.       — Это не так, — хнычет она, трение о клитор слишком сильно. Он такой теплый, твердый и близкий. Если бы она только могла правильно наклонить бедра — если бы он позволил ей двигаться — она могла бы с легкостью принять его всего.       Джон насмехается и сжимает в кулаке ее волосы, откидывая голову назад.       — Даже наказание тебя возбуждает. Я чувствую, как ты пульсируешь и становишься все влажнее.       Она не может ничего сказать. Он прав.       — Носишь это, чтобы свести меня с ума, щеголяешь в этом маленьком белье, практически умоляя меня трахнуть тебя. А мысль о том, что кто-то увидит тебя в таком виде, тебя тоже возбуждает? — его член скользит по ней, пока он раскачивается взад-вперед. — Ты такая жалкая шлюха.       — Я не жалкая, — кричит она.       — Прекрати ныть. Ты знаешь, как это невыносимо? — он дергает ее назад, прижимая ее задницу к своему тазу, и только кончики ее пальцев достают до дивана. — Я дам тебе повод поплакать.       Одним жестким толчком он раздвигает ее и не дает ей времени на адаптацию, отстраняясь и всаживаясь в нее с такой же силой. Джон задает жестокий темп, заставляя ее тело двигаться вперед и удерживая ее на месте за волосы.       Звук шлепающей кожи нарастает вместе с ее стонами и криками, в уголках ее глаз собираются слезы, когда он ударяется о покрасневшую плоть ее ягодиц. Из него вырываются восхитительные стоны и хрипы, он трахает ее так глубоко, что она чувствует его в своем горле, сгибая ее спину пополам.       — Тебе нечего сказать, принцесса? — он рычит, целуя ее в висок. — Ты ведь этого хотела, не так ли? Хочешь вести себя как шлюха, я буду обращаться с тобой как со шлюхой, я чувствую, какая ты мокрая от этого, блять. Вот так, любимая, ты так хорошо меня принимаешь.       Туман вожделения нависает над ней, усугубляясь смесью похвалы и грязи, слетающей с его губ. Узел скручивается в нижней части живота, когда наслаждение прорывается через нее, быстрее, чем когда-либо прежде. Она не может сказать ему об этом. Ее язык не может как следует выговорить буквы, и он смеется над ее тщетными попытками.       — Уже хочешь кончить? Это все, что тебе было нужно — большой сильный мужчина, чтобы трахнуть тебя? — он хрипит, впиваясь пальцами в мякоть ее бедра, притягивая ее к себе, пока он вонзается в нее. — Должен же я тебя помучить, а? Знаешь, только хорошие девочки кончают.       Она пытается покачать головой, но не может из-за его хватки. Наконец, ее язык распрямился.       — Н-нет, нет, нет — пожалуйста, Джон, о боже, пожалуйста, сэр, капитан, о, черт, не останавливайся.       — Да, ты хочешь кончить, принцесса? — он смеется, грубо и низко, и откидывает ее голову назад, достаточно далеко, чтобы прижаться своими губами к ее губам.       Это грязно и мокро, оба хрипят и задыхаются, когда он медленно входит и выходит из нее. Это не менее мучительно, и его рука с ее бедра пробирается к ней, подушечка среднего пальца находит ее клитор и растирает мягкие круги. Она не может перестать сжимать его, улыбаясь ему в губы и мурлыча от чистого удовольствия.       — Шлюхи не имеют права просить что-то, — мурлычет он, дразняще касаясь губами ее губ. — И ныть тоже? Ты только усугубляешь свое положение, любимая.       Она целует его, изо всех сил стараясь убедить его, и снова прижимается к нему бедрами. Ее голос сладок, когда она тихо шепчет:       — Пожалуйста?       Он отстраняется и снова наращивает темп своих толчков, более медленных и экспериментальных, негромко гудя про себя, а его рука возвращается к ее бедрам и ягодицам, лаская ее позвоночник. Он обхватывает ее спереди, обнимает ее груди и сжимает сосок, который он легко находит через тонкую ткань платья.       — Я... я обещаю, я начну вести себя хорошо, — вздыхает она, и ее грудь сжимается под тяжестью ее слов. — Только... пожалуйста, Джон.       — Мне нравится слышать, как ты умоляешь. Звучит гораздо лучше, милая, — простонал он, взявшись за ее бедро, и стал трахать ее сильнее, сотрясая ее тело, но удерживая на месте за волосы. — Господи, я хочу почувствовать, как ты кончаешь от моего толстого члена, принцесса. Это все, о чем я могу думать. Твоя дырка такая чертовски тугая и теплая.       С каждым словом он трахает ее все быстрее и глубже, яйца шлепаются об нее, и он трахает ее как одержимый. Его губы уже близко к ее губам, он пыхтит и стонет в ее волосы. Его рука снова находит ее клитор. Он повсюду, подавляющий, поджигающий ее тело.       — Давай... блять, кончи для меня, принцесса. Кончи на мой член, покрой меня своими соками — хочешь быть хорошей, тогда, блять, сделай это, — рычит он. — Будь моей хорошей девочкой, этого ты хочешь? Моя шлюха. Хорошая маленькая шлюшка для своего капитана.       Отчаянный крик срывается с ее губ, мышцы спазмируются, ее стенки сжимает его, как тиски, когда внутри нее щелкает напряжение, и оргазм захлестывает ее. Джон делает все, чтобы продлить его, продолжает трахать ее и кружить вокруг ее клитора, доводя его до бесконечности, пока она стонет и задыхается, слезы текут по ее щекам, когда удовольствие и эйфория вытесняют все остальное, чтобы освободить место для себя.       — Вот и все, любимая. Посмотри на себя, такая хорошая шлюшка, кончаешь, когда я тебе говорю, — прохрипел он и провел рукой по ее животу, нащупывая груди. — Знаешь, как хорошо ты заставляешь меня чувствовать себя, любимая? Принимая то, что я тебе даю, как и положено хорошей девочке... Боже, я мог бы оставаться в тебе вечно, чувствуя тебя — блять, я не хочу выходить.       Его член упирается в самую глубину ее тела, растягивая ее стенки вокруг своего размера. Она ничего не может сделать. Блаженство плывет по телу, а с губ срывается хныканье от перевозбуждения, когда он входит и выходит из нее.       Он снова нарастает. Она не контролирует себя. Он умеет читать ее, точно знает, как сводит ее с ума, когда ее трахают в платье с разорванным на боку бельем. Она чувствует, как оно впивается в ее задницу, еще один поток боли. Она улыбается.       Проходит совсем немного времени, и он вколачивается в нее, используя ее волосы в качестве рукоятки, хрипя и стоная похвалу.       — Выглядишь великолепно, нагнулась для меня. Такая жадная дырка, просто заглатывает мой член. Я мог бы слушать эти прекрасные звуки весь день. Продолжай, любимая, пусть соседи знают, что я хорошо о тебе забочусь.       С ее губ срывается прерывистый стон, а заплывающие глаза снова находят окно напротив. Их отражение есть, но слабое. Он безупречен, крупные сильные мышцы, пот лежит тонким слоем, рубашка полурасстегнута, волосы в беспорядке, брови сведены, губы раздвинуты, а он смотрит на свой член, исчезающий в ней снова и снова, снова и снова.       — Блять, я никогда тебя не отпущу, — рычит он, и раздается треск, когда он шлепает ее по заднице. Боль проносится сквозь нее, собираясь в нижней части живота. Воздух стремительно втягивается и вырывается из легких. Это уже слишком. Его огромная рука обхватывает ее горло, охватывая больше половины; собственническая хватка напоминает ей о том, какой он сильный и большой, но не имеет никакого другого намерения.       — Я не могу... Я так близко, — задыхается она. — Я... я сейчас снова кончу... блять, так приятно. Пожалуйста, я не могу.       — Не можешь? Это то, о чем ты умоляла, принцесса. Ты кончишь столько раз, сколько я захочу, — стонет он, издавая непристойные звуки, ее влага пачкает его таз и стекает по его стволу, размазываясь по внутренней поверхности бедер. Он трахает ее сильнее, подстегиваемый ее словами. Интенсивность почти болезненна. Она извивается и корчится, не зная, что делать — добиваться большего или отстраниться. Головка его члена идеально скользит по сладкой точке с каждым толчком, пронизывая ее стенки с каждым восхитительным толчком.       Это почти болезненно, когда внутри нее защелкивается кольцо, и ее накрывает очередной оргазм. Она парит где-то далеко в небесах, эйфория бушует в ней. Джон не останавливается, он продолжает трахать ее, подгоняемый ее оргазмом.       — Такая чертовски красивая, держишь меня как в тисках, — хрипит он. — Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной, маленькая гребаная шлюшка. Нравится, как я использую твою хорошенькую киску?       Она впивается ногтями в диван, голос хриплый и срывающийся, а его руки крепко сжимают ее горло, удерживая ее далеко за облаками. Она не уверена, когда заканчивается второй оргазм и начинается третий. Ее стенки сжимаются вокруг него, не в силах остановиться, а все ее тело содрогается и трепещет. Ни одна из ее сил не используется для того, чтобы удержаться на ногах, он делает все, полностью контролируя ее тело. Она никогда в жизни не была так перевозбуждена.       — Хочу, чтобы ты кончила еще раз, — прохрипел он, движения его стали беспорядочными и грубыми, а член стал прогибаться внутри нее.       Она всхлипывает, трясет головой, не в силах говорить. Он замедляется, как бы больно ему ни было, и прижимается губами к ее виску, тихонько мурлыча. Его рука убирает с ее горла несколько блуждающих слезинок и вытирает слюну, скатившуюся с уголка ее рта.       — Я не спрашивал, принцесса, — простонал он и поцеловал ее в щеку. — Ты кончишь для меня еще раз.       — Джон, — хнычет она и хватается за его руку.       — Я знаю, — промурлыкал он. — Просто дай мне еще один раз, и я снова наполню тебя, хочешь этого, да? Ты хочешь, чтобы я наполнил твою жадную маленькую пизду каждой каплей моей спермы?       Она кивает, хныча, но на этот раз он не укоряет ее за это.       — Очень хочу.       — Да? — он хмыкает, покачиваясь в ней. Она чувствует каждый его дюйм, каждую вену, выступающую на его члене. — Ты можешь поиграть со своими красивыми сосками для меня, любимая?       Она делает все, что ей велено, позволяя ему держать ее, пока ее руки обхватывают ее грудь, нежно перекатывая соски между пальцами. Ее стенки снова сжимаются вокруг него. Он тихонько хмыкает и снова берет ее за волосы, ближе к коже головы. Он притягивает ее к себе и захватывает ее губы в мягкий поцелуй, вливая в него всю свою нежность. Это успокаивает ее. Она может делать то, что он говорит.       — Такая хорошая девочка. Идеальная, — вздыхает он.       Он входит и выходит из нее, наблюдая, как вздрагивает ее тело, когда он постепенно ускоряет темп, давая ей время привыкнуть к этому, подготавливая ее к этому. Он совершенен, ошеломляющ, но она может с ним справиться — в некоторой степени. Слезы продолжают катиться по ее щекам, маленькие толчки сотрясают ее, когда он попадает в самую точку.       — Умница, принцесса, — хвалит он. — Ты так хорошо справляешься. Ты заслуживаешь каждую каплю меня, не так ли? Блять, да, заслуживаешь. Хочу кончить с тобой, принцесса. Хочу почувствовать, как ты сжимаешь меня, пока я наполняю твою маленькую дырку.       От этих слов ей становится еще хуже, они подталкивают и подталкивают ее ближе к краю, как бы сильно она ни хотела удержаться. Она слышит только его слова, похвалы, грубые стоны и отчаянные хрипы.       Джон трахает ее сильнее, ритм сбивается и прерывается, а его член пульсирует у ее стенок. Он обхватывает ее тело так, будто от этого зависит его жизнь, изгибается над ней и вонзается в нее. Внезапно она снова переваливается через край, проваливаясь, пока он трахает ее.       — Черт... черт, вот так. Ты так хорошо справляешься, кончаешь для меня... блять, — задыхается он, бешено колотясь в нее, пока ее тело сжимается вокруг его дергающегося члена. — Я сейчас кончу — блять, я заполню эту киску — отдам тебе все до капли — пусть ты будешь полна мной — блять, о боже, я сейчас кончу, принцесса!       С последним толчком, доходящим до дна, и ревом, вырывающимся из его горла, он проникает в нее, окрашивая ее стенки густыми струями спермы, а сам дрожит, упираясь в ее задницу, и стоны вырываются из его губ.       Кажется, что это продолжается уже несколько минут для них обоих. Ни один из них не может пошевелиться, оба задыхаются и изнемогают. Осторожно он ослабляет хватку на ее волосах, обхватывает рукой ее талию и помогает ей опуститься на живот. Все его действия одинаковы: медленные и нежные.       Он исчезает, кажется, меньше чем на секунду, и приседает рядом с ее головой, убирая прядь волос с ее лица. На его губах играет мягкая улыбка, усталая, как и она сама. Он помогает ей подняться и подносит стакан к губам. Она пьет, и он не отпускает ее, пока она не выпьет все до дна.       — Хорошо, — хмыкает он и гладит ее по щеке. — Ты не против, если я буду прикасаться к тебе, любимая?       Она ложится обратно и кивает, улыбаясь. Он усмехается, и его руки проникают под ее колени и спину, приподнимая ее. Она не может связать две мысли воедино и гадает, куда он может ее отнести, пока он не кладет ее на прохладную поверхность. Она хнычет.       — Все в порядке? — спрашивает он и смотрит ей в глаза.       — Больно, дорогой, — хихикнула она и смотрит, как он снова наполняет бокал. Он подносит стакан к ее губам. Она понимает, что они в его ванной. Он снял рубашку и поправил брюки. — Ты прекрасно выглядишь.       — Спасибо, принцесса, — усмехается он. Рука ложится на ее колено и нежно поглаживает, а другая переходит на спину. — Можешь сказать мне, что ты чувствуешь?       — Хорошо, — отвечает она и спрыгивает с тумбы. Ее бедра дрожат под ней. Он хватает ее и крепко держит. Смех вырывается из нее, когда он притягивает ее ближе.       — Причина, по которой я посадил тебя на тумбу, — усмехается Джон.       — Боже, я не знала об этом. Прости.       — Все хорошо, милая.       — Я знаю, что я немного отстраненная, но я обещаю, что со мной все в порядке, — она проводит руками по его обнаженной груди.       — Мы не совсем...       — Да, да, я понимаю, Джонатан. Ты хочешь все делать правильно, — она начинает вытряхиваться из платья, поняв, что он привел ее сюда, чтобы привести в порядок одежду.       — Давай я помогу, милая, — усмехается он и помогает ей раздеться, поддерживая ее. — Соуп сказал тебе мое полное имя?       — Я видела твои жетоны, когда шла сюда, — смеется она и обнимает его за шею. Он смотрит ей в глаза. — Мне очень понравился сегодняшний вечер — и я уверена, что мне понравится и то, что останется после него. Я доверяю тебе и, наверное, могла бы часами размышлять об этом, но я решила согласиться со всем и обсудить остальное с моим психотерапевтом.       Он моргает. Она понимает, что говорит лишнее, но мягкость не исчезает из его взгляда. Он успокаивается, и она притягивает его к себе для поцелуя. Раздевшись, Джон помогает ей зайти в душ. Он делает большую часть работы, пока ее ноги медленно осознают, что в них есть кости.       Но он не возражает. Ее сердце замирает от того, как он мил с ней — от прикосновений до взгляда, и его маленькие вопросы тоже не дают покоя. Учитывая, насколько комфортно он чувствует себя в этой роли, она не удивлена, что у него есть опыт ухода за партнером после секса.       Стаканы с водой появляются словно из ниоткуда. Он приказывает ей остаться в ванной, завернувшись в пушистое полотенце, пока он принесет ей что-нибудь надеть. Она считает, что это справедливо, раз уж он надел что-то из ее одежды. Он возвращается с просторной темной рубашкой и парой своих боксеров, и на его лице ясно читается вопрос.       — Это идеально, — отвечает она. Он помогает ей встать и вытереться, следя за тем, чтобы она не поскользнулась, натягивая одежду. — Спасибо, дорогой.       — Я могу отвезти тебя домой, если хочешь, но ты можешь остаться и здесь, — говорит он.       Она проводит пальцами по его мокрым волосам. Он настоял на том, чтобы ее волосы оставались сухими, поскольку у него нет ни средств, которыми пользуется она, ни фена. Ей трудно поверить, что он действительно заметил это.       — Ну, все должно быть справедливо, верно? — она усмехается, когда он целует тыльную сторону ее руки. — Будет справедливо, если я буду спать у тебя.       — Может, тогда немного расширим рамки?       — Например? — она хмыкнула, наблюдая за тем, как блестят его красивые голубые глаза.       — Я надеялся, что ты разделишь со мной мою постель.       Она с готовностью кивает.       — Давай сначала посмотрим фильм.       — Все, что захочешь, любимая, —- вздыхает он и обхватывает ее щеки обеими своими большими ладонями.       — Только давай покурим.       Он тянется вниз, давая ей шанс возразить, поднимает ее на ноги и обвивает ее ноги вокруг своих бедер.       — Мне никогда не разрешат ходить, да? — она смеется.       — Не вижу причин, почему ты должна это делать. Кто знает, как долго моя спина будет это позволять, — усмехается он.       — Я думала, это я должна подшучивать над твоим возрастом!       — Да, я был бы не я, если бы не мог пошутить пару раз на свой счет.       Он доводит ее до куртки и позволяет ей взять пачку сигарет и зажигалку. Он несет ее через кухню к черному ходу. Она не обратила на него особого внимания, но поняла, что он ведет на задний двор. По дороге Джон хватает одеяло и протягивает ей. Снаружи множество стульев окружают стеклянный стол, а у стены дома стоит плетеная деревянная кушетка с несколькими подушками.       — Одна-две шутки за всю жизнь? Ты, должно быть, только что потратил последнюю, должна ли я чувствовать себя польщенной?       Он хмыкает и усаживается с ней сверху, обернув одеяло вокруг ее плеч.       — Тебе повезло, что у тебя все болит.       — Хм, может, сейчас самое время выкинуть все это из головы? — она достает две сигареты, кладет одну между своими губами, другую — между его. Зажигалка поднимается, и его щеки впадают, когда он вдыхает первую затяжку.       — Я думал, что вытрахал из тебя все, что можно, — ворчит он, сжимая ее ногу.       — У меня было время подзарядиться, — усмехается она и перебирается к нему на колени, усаживаясь напротив. Это позволяет ей прижиматься к нему и одновременно снижает вероятность обжечь его. Их окружает уютная тишина. Она чувствует, как от него поднимается жар, как бьется его сердце. — Знаешь, я не могу заниматься сексом вот так постоянно.       Он выдувает дым в сторону, а затем смотрит на нее сверху вниз. Он дает ей время собраться с мыслями.       — Я люблю заниматься им так, но мне нужно и по-другому — если это имеет смысл?       Он кивает.       — Логично. Все, что захочешь. Скажи только слово.       — Да?       — Конечно, милая.       Она глубоко вдыхает и прижимается головой к его мускулистой груди.       — Спасибо за прекрасное свидание.       — Просто скажи мне, когда, и мы сможем повторить это снова.       Она улыбается и хмыкает.       — Не волнуйся, ты от меня так просто не отделаешься— напряженные плечи и все такое.       — Ты даже не представляешь, какие чудеса ты творишь, — смеется он, крепко сжимая ее.       — Просто скажи мне, когда, и мы сможем повторить это снова, — повторяет она и целует его в шершавую щеку.