Часть 4.
26 сентября 2024 г., 23:08
Она просыпается медленно, но тяжело. Во рту пересохло, в голове гудит — не совсем головная боль, но как будто над лицом кружит муха. Солнце светит в комнату, нагревая ее до невыносимых градусов, и она откидывает одеяло. Рубашка съехала на живот, а шелковистые шорты, которые она носит чаще всего по ночам, сползли. Она переворачивается на живот, стягивает их и тянется к телефону, чтобы проверить время.
Два часа дня. Она не знает, во сколько именно легла спать, но то, что спала она недолго, это точно. Она чмокает губами и садится, оглядывая помещение, но не удивляется тому, что у ее опьяненной особы не хватило ума поставить стакан или бутылку воды.
Зевнув и потянувшись, она, спотыкаясь, идет из спальни на кухню. Стакан наполняется и выпивается трижды, прежде чем она успевает окинуть взглядом пространство. В этот момент она останавливается, и к ней возвращаются воспоминания о прошлой ночи.
Она пошатывается, ударяется спиной о стойку и громко ругается. Ее взгляд устремляется на Джона, но он все еще храпит на диване. Она не может поверить, что пригласила его домой вот так просто, не задумываясь ни на секунду, а когда осознала это, ничего не произошло. Отправить его домой в тот момент было бы невероятно невежливо, полагает она.
Слишком уставшая, чтобы готовить, и слишком смущенная пустым холодильником — который она, несомненно, тоже опустошила прошлой ночью — она заказывает несколько легких карри и жареную курицу в тайской забегаловке неподалеку от своей квартиры на потом. Ему тоже должно хватить еды.
Он вымыл тарелку, которую она оставила для него. Как можно меньше шумя, она занимается своими обычными делами, и, учитывая то, как беспорядочно она выглядит, благодарит каждого бога за то, что ей удалось проснуться раньше него. Это и так странно, и она не хочет выглядеть хуже некуда.
Привезли еду, и она отнесла все на кухню. Ближе к четырем часам она решает, что пора его будить — иначе еда остынет. Джон лежит на животе, лицом вниз, одно колено подтянуто и согнуто под углом 90 градусов, рука подложена под щеку. Он выглядит милым, спокойным и расслабленным. Она никогда не видела его таким. На его плечах всегда висела тяжесть и беспокойство.
Она садится на край дивана рядом с узкой точкой его талии и осторожно кладет ладонь ему на плечо.
— Джон? — шепчет она и проводит рукой вверх-вниз. — Ты хочешь встать, дорогой? Там есть немного еды, если ты голоден.
Джон издает глубокий хрип, похожий на тот, который может издать огромный гризли, и потягивается. Одной рукой он сжимает одеяло, а другой шарит в воздухе. Он находит ее бедро и хватается за него, ухмыляясь про себя и хмыкая, но глаза при этом остаются закрытыми.
— Ладно, скажи что-нибудь, — усмехается она. — Или я сама все съем.
— Спасибо, — ворчит он и медленно моргает, сжимая ее ногу.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, поглаживая его по спине.
— Сейчас хорошо. Могу привыкнуть к этому, — смеется он и отпускает ее ногу. Джон переворачивается на бок, вытирает ладонью лицо и трет глаза.
Она встает и улыбается ему.
— Пойду принесу тебе поесть.
Расставив тарелки, она возвращается в гостиную. Джон уже сел, но одеяло по-прежнему лежит у него на коленях. Его глаза жадно следят за ее руками, и она протягивает ему тарелку, после чего садится рядом с ним, берет другой конец одеяла и натягивает его на себя, а сама включает телевизор, на котором идет документальный фильм о животных.
Как и прошлой ночью, он молчит, но у нее нет настроения болтать. Хотя это и не совсем похмелье, она чувствует недостаток радостных успокаивающих химических веществ в своем сознании. Они едят, и она прижимается к дивану, упираясь ногами в его бедро под одеялом.
Документальный фильм заканчивается, начинается другой, и они не произносят ни слова. Джон встает и несет тарелку на кухню. Она слышит шум воды и его уборку. Она улыбается, наблюдая за его возвращением.
Но ей трудно отвести взгляд... ну, от его тела. Старая одежда облегает его, почти идеально обтягивая. Ее взгляд возвращается к телевизору, а на щеках появляется жар. Она позволяет ему сесть и снова забраться под одеяло, прежде чем посмотреть на него. В животе у нее поднимается тепло, когда она видит его покрасневшие щеки.
— Так значит... работа? — сказала она, пытаясь снять напряжение. — Я имею в виду, поэтому тебя так долго не было?
Он поворачивается к ней, опираясь локтем на спинку дивана и опираясь на нее головой.
— Да, было тяжело.
— О, — она хмурится. — Ты... хочешь поговорить об этом?
Он усмехается.
— Не могу, милая.
Ее брови поднимаются.
— Так это... настоящая секретная работа?
Он кивает, и она садится чуть прямее. Диван у нее не очень большой, да и зачем он нужен, если часто на нем сидит только она. Когда она встречается с друзьями, это никогда не происходит у нее дома. Она не может вспомнить, когда в последний раз кто-то был в ее квартире.
— О, ну... — она хмыкнула. — Я хотела... извиниться.
Он нахмуривает брови.
— За что?
— За то, как я ушла в прошлый раз в пабе. Я просто как бы... испугалась, — пробормотала она, отворачиваясь к телевизору.
Он кладет руку на нижнюю часть ее икры, двигая большим пальцем вперед-назад, и ему удается вернуть ее внимание к себе.
— Я знаю, милая. Все в порядке.
— Да?
Он кивает.
— Даже если бы это было не так, ты тысячу раз компенсировала это тем, что позволила мне остаться здесь. Кстати, отличная квартира.
— Спасибо, — она улыбается и подтягивает одно колено к груди, упираясь плечом в спинку дивана. — Твоя тоже выглядела не так уж плохо.
— Надо будет как-нибудь пригласить тебя в гости, — говорит он, наблюдая за ее реакцией.
В то время как ее сердцебиение учащается, ее улыбка расширяется, и она кивает.
— Это будет справедливо.
— Кстати говоря, мне пора уходить и дать тебе возможность побыть одной в оставшееся время.
— О. Ты не... должен ради меня, — пробормотала она. — Я имею в виду, если ты хочешь уйти...
— Который час?
Она откинула телефон с кофейного столика.
— Почти шесть.
— Лучше побуду здесь еще немного, прежде чем я поеду на базу, — говорит он и опускает взгляд на одежду, прилегающую к его телу.
— Что? Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел тебя в твоем великолепном наряде? — она смеется. — Но он облегает тебя в самых лучших местах, Джон.
— Да, я уверен, что у тебя были самые лучшие намерения, когда ты надевала на меня эти треники, — насмехается он, но в его глазах явственно читается игривый блеск. Он проводит большим пальцем по мышцам ее икры. И это не ее живот трепещет, это ее душа.
— А как иначе? — она усмехается, покусывая нижнюю губу, пока ее взгляд бесстыдно путешествует по его телу. Оно лучше, чем она могла себе представить, здоровый слой жира над его тонкими мышцами, скорее от постоянного использования и нагрузки, чем от целенаправленных тренировок.
— Ничего, кроме невинности в этих глазах, — усмехается он.
Джон наблюдает за ней. Она так же, как и он, понимает, что они зашли в тупик. В кои-то веки ей достаточно комфортно, чтобы признать это, не употребляя спиртного или наркотиков, но она не собирается смущать себя еще одним отказом. Его рука остается на ее икре, двигаясь вверх, его мизинец щекочет нижнюю часть ее колена — это такая глупая вещь, которую она заметила и нашла привлекательной.
— Ничего не могу поделать, — вздыхает она, раздвигая границы, хотя только что сказала себе, что не будет этого делать.
Глубокий выдох вырывается из его уст, и он снова приподнимает бедра. Ей хочется, чтобы между ними было меньше пространства. На этот раз ему не удается вырваться; он знает, что она ждет его. Его свободная рука сжимается в кулак и расслабляется снова и снова, как пульсирующее сердце. Но он не двигается и не говорит.
Она вздыхает, кивает и удрученно отворачивается к экрану. Это все еще слишком. Она убирает ногу и встает, направляясь на кухню. Еда должна была отправиться в холодильник сразу после того, как они поели, так что лучше сделать это сейчас.
— Знаешь, милая, у тебя довольно много плохих привычек, — усмехается он.
Она вздрагивает, не услышав, как он вошел в кухню или подошел ближе.
— И я... старше тебя, — Джон прислонился к стойке позади нее, скрестив мощные руки на груди, и с улыбкой наблюдает за ней. Ее глаза опускаются к его промежности, и она усмехается уголком рта, прежде чем вернуться к своей задаче — разложить еду по пластиковым контейнерам.
— Правда? Я и не заметила — разве что во всех лучших смыслах.
— Я пытаюсь сказать...
— Похоже, у тебя тоже есть несколько вредных привычек, — перебивает она, не готовая к тому, что разговор примет столь серьезный оборот. Она вызывающе смотрит на него.
Он вздыхает и соглашается.
— Да. Может быть. Полагаю, ты не станешь завсегдатаем паба, если их нет.
— В нашу защиту скажу, что он отличный.
Его смех глубже, чем она ожидала, когда звучит ближе. Он пересек расстояние между ними.
— Действительно улучшился за последние... сколько, четыре месяца?
С тех пор как она начала приходить туда. Наконец-то он подыгрывает ей и что-то делает.
— Правда?
— Почему бы нам как-нибудь не выпить как следует?
Она оглядывается через плечо. Он достаточно близко, чтобы она чувствовала постоянное тепло, исходящее от него. Но он не прикасается к ней, оставаясь достаточно близко, чтобы она точно знала, насколько он близок.
— Я думала, что мы это уже прошли, — усмехается она. — Если бы у меня не было ощущения, что я тебя знаю, я бы не пригласила тебя в дом... наверное.
Она качает головой и делает шаг в сторону, складывая три контейнера в холодильник. Повернувшись, она запрыгивает на стойку и упирается коленями в его низ живота, так как он не двигается.
— Где-нибудь, кроме как в пабе. Настоящий ресторан, на следующий день, когда у тебя будет время после работы? — он пробует и кладет руку на ее голое колено.
Она наклоняет голову в сторону.
— Ты приглашаешь меня на свидание?
Он опускает голову, смеясь.
— Так было задумано.
Оу. С этим она может смириться. Это ее не удивляет: такой мужчина, как он, более склонен к традициям, и ей это нравится... но это не всегда хорошо сочетается с ее натурой.
Сердце бьется о грудную клетку, но она раздвигает ноги и хватается за низ его рубашки, притягивая его ближе.
— И ты не думаешь, что уже поздновато для этого? — она смеется, когда ее пальцы скользят вверх по его рукам и обхватывают плечи.
— Принцесса...
— Да, Джон? — она спрашивает, моргая, глядя на него своими лучшими доверчивыми глазками.
Он издает урчание, не похожее на мурлыканье, а его взгляд скользит по ее голым бедрам, облегающие шорты которых цепляются за жизнь, чтобы прикрыть ее. Его большие ладони, огрубевшие и мозолистые от многолетнего использования, скользят по ее нежной коже, большие пальцы погружаются под ткань, когда он проводит ими туда-сюда.
— У Вас была такая тяжелая пара недель, капитан, — хмыкает она, выпячивая нижнюю губу. Он наклоняется ближе, в его теле нет решимости, а разум все еще пытается принять решение, но она знает, что он цепляется за каждое ее слово. — Неужели Вы не позволите мне позаботиться о Вас так, как я хочу?
Он мягко стонет, пальцы впиваются в ее плоть, а он упирается лбом в ее плечо. Она поглаживает его широкие плечи, впиваясь в них ногтями, и слышит еще один довольный вздох, медленно уступая его желанию.
— Пожалуйста? — шепчет она, прижимаясь губами к его уху.
Эта маленькая просьба что-то щелкнула внутри него. Джон сжимает ее затылок и впивается в ее губы обжигающим поцелуем. Она не знает, в чем дело: в силе поцелуя, в быстроте его движений или в том, в чем она сама себе еще не может признаться — все это выводит ее из равновесия, когда он целует ее с непреодолимой страстной потребностью.
Она стонет от его губ, лава бурлит внизу живота, и он только усугубляет ситуацию, когда берет ее за бедра, подтаскивая к краю столешницы и обвивая ее ноги вокруг своих бедер. Его большая грудь задевает ее соски, а бедра упираются в нее, отчаянно требуя любого контакта.
Она чувствует, как он тверд, и от его растущей выпуклости поднимается жар, упираясь в ее пульсирующее ядро. От одного его вида у нее между ног закипает возбуждение, и такой простой поцелуй действует на нее сильнее, чем она хочет признать.
Он отстраняется. Она делает вдох, глядя на него со сведенными бровями, и может поклясться, что на его губах появляется ухмылка, прежде чем он опускается ниже, покрывая горячими поцелуями ее шею, скользя языком по ее коже и исследуя границы.
— Ты чертовски великолепна, — пробормотал он. — Я так давно хотел поцеловать тебя. Прижаться губами к твоему красивому телу.
Она крепко обхватывает его за шею, притягивая к себе. Он толкает ее еще дальше на столешнице, желая, чтобы она была ближе, а она не может удержаться от смеха, когда его неаккуратная борода щекочет ее чувствительную кожу.
— Придется привыкнуть к этому, любимая, — пробормотал Джон, словно читая ее мысли, голос теплый и придыхательный.
— Я пытаюсь, — скулит она, расчесывая пальцами волосы на его шее. — Ты сводишь меня с ума.
Он поглаживает ее по шее, ожидая реакции, и вознаграждается сладкой заминкой ее дыхания. Он двигается вверх по ее шее, целуя линию челюсти, а затем прижимается губами к ее губам, в то время как одна рука проникает под рубашку, проходит по животу и берет ее грудь в свою большую ладонь, сжимая и разминая, двигаясь достаточно, чтобы создать самое восхитительное трение о ее сосок. То же самое он делает и с другим.
Она сказала, что хочет позаботиться о нем, и она заботится, но она полностью отдается в его руки. Ее мозг не поспевает за ним, пока он нащупывает чувствительные места, о которых она и не подозревала до того, как он их обнаружил.
— Ты прекрасна, такая мягкая, — его голос понизился на октаву и стал почти таким же грубым и гравийным, как прошлой ночью. — Позволь мне услышать все эти маленькие звуки, любимая.
Она кивает. Ее разум следует за ней — по крайней мере, часть его. Этого достаточно. Несколько ниточек соединяются. Она не сдерживается. Ее руки тянутся к низу его рубашки. Она хочет увидеть его без нее, хочет точно знать, сколько волосков покрывает его грудь и насколько хорошо она очерчена. Но он еще не готов отстраниться от нее.
— Ты такой большой и теплый, — говорит она. — Мне нравится, как ты ко мне прикасаешься. Хочу видеть тебя без этого.
Он совершает такое же мучительное путешествие по ее шее, подтверждая это мычанием и влажными поцелуями, кусая и облизывая, пока она не готова закричать. Его руки почти не облегчают ее мучений, ощупывая и хватаясь за изгибы ее тела, не боясь быть с ней немного грубыми.
— Мне нравится, как ты выглядишь в этой тонкой маечке, но мне нужно увидеть тебя без нее, — ворчит он, обдавая дыханием ее ключицы. Он целует ее. Одним плавным движением ее майка падает на пол. — Господи, — простонал он, глядя на ее грудь, в то время как его руки сжимали и массировали ее. — Каждая часть тебя просто обязана быть идеальной.
Он крадет слова из ее рта, наклоняясь, обхватывая ртом затвердевший бутон и посасывая, проводя по нему языком. Она откидывается назад, опираясь на ладонь, а другая рука тянется к его волосам. Она дергает его за волосы, задыхаясь и хныча. Он жаден.
— Хочу, чтобы ты тоже снял рубашку, — прохрипела она, обхватывая ногами его бедра. Она такая чертовски мокрая, а задница практически свисает с кухонной столешницы.
— Не волнуйся, милая, — бормочет он, осыпая поцелуями ее живот. Его пальцы вцепились в резинку ее шорт. — Я не остановлюсь, пока не получу тебя всю. Времени еще много.
Он срывает шорты с ее ног и опускается перед ней на колени. Он ласкает ртом внутреннюю поверхность ее бедер, дразня ее, чтобы она нуждалась в нем как можно больше. Его проклятые зубы снова вступают в игру. Она сжимает бедра и стонет, когда он впивается в ее плотную плоть.
— Я так давно хотел попробовать тебя на вкус, — простонал он, а его руки скользнули вверх от ее лодыжек и закинули ее колени ему на плечи. Он раздвигает ее ноги для себя. При виде ее влажной и блестящей промежности Джон издал хриплый стон. — И все это ради меня? — в его голосе звучит неподдельное удивление, но глаза темнеют так же быстро. — И без нижнего белья? Если бы я не знал лучше, принцесса, я бы сказал, что ты надеялась, что это произойдет.
— Это была моя маленькая личная фантазия, — тепло усмехается она. Ее промежность трепещет при виде этого зрелища: он на коленях, смотрит на нее глазами цвета глубокого океана, руки ласкают ее бедра.
— Фантазии? — он урчит, глаза сверкают.
Ее живот подпрыгивает.
— Типа того.
— Да? — Джон целует все ближе и ближе к ее центру. — Расскажи мне.
Она выдыхает смех, но только она одна. Он смотрит на нее сверху, нос почти вплотную, чтобы коснуться ее набухших складок. Он серьезен и не перестанет дразнить ее, пока она не сделает то, что ему велено.
— Я... надеялась, что ты заметишь, — пролепетала она.
Мелькнула ухмылка, дьявольская ухмылка, прежде чем он вдохнул и расправил язык, просунув только кончик в ее набухшие складочки. Этого должно быть достаточно, чтобы она продолжала. Небольшая награда и ничего больше. Но его глаза закатываются, когда во рту расцветает ее вкус, а одновременно с этим на него обрушивается аромат ее возбуждения.
Не успевает она вымолвить и слова, как он зарывается головой между ее ног. Он затягивает рот в ее складки, снова и снова проникая в ее теплые и влажные мышцы, впиваясь в них. Он не может остановиться, стонет и хрипит, впиваясь в нее, как изголодавшийся мужчина.
— Блять, Джон... о Боже, — она извивается, выгибая спину. Его массивные ладони сжимают ее бедра, удерживая ее на месте и не давая ей вырваться. Его губы обхватывают ее клитор, посасывая и облизывая. Его борода так чертовски аппетитно царапает ее бедра. Переход от ничего к этому — это больше, чем она может вынести. Она задыхается, вскрикивает, вцепляется в его волосы.
Ей хочется плакать.
— Продолжай говорить, — приказывает он.
Ее кровь застывает, как замерзшая река с бегущей под ней магмой, из-за его властного тона, сразу требующего уважения и подчинения почти без слов.
— Что? — она пыхтит.
— Фантазия, — это все, что он выдавил из себя, прежде чем прожорливо нырнуть обратно.
— Черт, — стонет она.
Но он замедляется.
— Черт, черт. Да. Хорошо, — скулит она. Ей не нужно связывать свои мысли воедино, просто лепетать. Она уже делала это раньше. Как прошлой ночью. — Я надеялась... мои шорты, я надеялась, что они... не останавливайся...
Он ослабляет движения.
— Они сдвинутся достаточно далеко, чтобы ты смог увидеть. Чтобы ты увидел мою задницу — или мою майку, сидящую достаточно плотно, чтобы ты знал.
Он отстраняется. Она собирается протестовать. Он щелкает языком.
— Смотри на меня, любимая. Не молчи.
Ее плывущий взгляд падает на него, веки тяжелеют, но она делает то, что ей велено. Джон вознаграждает ее: язык и рот сосредотачиваются на ее клиторе, маленькие толчки удовольствия проносятся через нее, в то время как одна из его рук покидает ее бедра. Он обводит рукой ее вход, погружая в нее костяшку пальца. Ее глаза закатываются, наконец-то ей есть что сжимать, а он не останавливается, проталкивая в нее весь свой широкий палец.
— Воображала, что ты не сможешь... не прикоснуться ко мне, — дышит она, фантазия и реальность сливаются воедино, доставляя больше удовольствия, чем могло бы дать одно из них. — Сорвал бы их с меня и просто... просто взял бы меня.
Он урчит, и вибрация прокатывается по ней. Спираль в нижней части ее живота напряглась до предела, готовая разорваться. Его движения становятся быстрее, и он добавляет еще один палец, проникая им в нее. Джон знает, что делает: он искусно выгибает их вверх и позволяет подушечкам пальцев тереться об ее стенки.
— Я... я уже близко, — кричит она, прижимаясь бедрами к его лицу. — Пожалуйста... черт... я...
Из ее рта льется бессмыслица, фантазии и мольбы смешиваются. Непристойно влажные звуки доносятся меж ее ног. Он не перестает стонать, поглощая ее. Джон обхватывает ее за бедра, удерживая на месте, а его рот продлевает ее оргазм, позволяя ей пережить его до конца, используя его лицо.
Ее рука подгибается, и она падает на локоть. Ее задница соскальзывает со столешницы. Он держит ее, удерживая всю ее нижнюю половину на своих плечах. С нижней части его бородатого лица блестит смесь слюны и ее жидкостей.
Она никогда не видела, чтобы он выглядел таким довольным собой. Он шевелит двумя пальцами, которые раньше были внутри нее, и проводит ими между губ, демонстрируя, как очищает их. Он проводит языком по той части ее бедра, за которую пришлось ухватиться. Она смеется. От него исходит такое же контролируемое и спокойное удовлетворение. С легкостью он переставляет ее ноги с его плеч на талию и возвращает половину ее задницы на столешницу.
— Господи Иисусе, — это все, что она может сказать, и его великолепные черты искажаются в ухмылке. Он не вжимается в ее промежность намеренно, да это и не нужно, чтобы она почувствовала, как он тверд, даже больше, чем раньше.
— Вкуснее, чем я мог себе представить, — усмехается он и целует ее. Он пахнет и на вкус как она. Она хихикает, проводя ладонями по его шершавым щекам.
— Ты... ты представлял себе это?
Вместо того чтобы отодвинуться и посмотреть на нее, он прижимается губами к ее виску и шепчет:
— Долгие три недели. У меня было много долгих одиноких ночей, принцесса.
Еще одна волна жара приливает к ее лицу. Она еще больше осознает, что на ней нет одежды, и окидывает взглядом свое обнаженное тело. Джон следит за ее взглядом и улыбается, переводя глаза с изгиба на изгиб и обратно.
— Джон! — она смеется.
Он выпрямляет спину, обхватывает ее бедра и приподнимает. У нее вырывается визг, и она обхватывает его руками, прижимаясь к нему. Он глубоко смеется и несет ее через всю квартиру.
— Ты прекрасный мужчина.
Увидев свой шанс, она целует его шею, кусая и посасывая точно так же, как он мучил ее. Чтобы показать ему, как она недовольна тем, что он так легко сводит ее на нет, заставляя кончать с такой легкостью, она резко прикусывает, вдавливая клыки в его плоть.
— Черт, милая, — прохрипел он и отпустил ее, упираясь одной рукой в стену.
Она хихикает, глядя на него и облизывая губы, как голодный волк, наконец-то настигший свою добычу.
— О, ты довольна собой? — он хмыкнул.
— Просто ты выглядел слишком хорошо, — мурлычет она, поглаживая прядь волос на его шее, как будто ее милой улыбки недостаточно, чтобы заставить его сдаться ей.
— И вот я пытаюсь быть хорошим и правильным,— мрачно усмехается он, наклоняясь ближе. — Приношу тебя в постель, вместо того чтобы просто перевернуть тебя и перегнуть через ту чертову стойку.
Она смеется, не в силах сделать ничего другого, пока ее желудок переворачивается от его грубых слов. У нее нет сомнений в том, что он имеет в виду именно это. Искры и идеи проносятся сквозь нее. Его грубые руки, одна из которых обхватывает ее бедро, а другая прижимает ее щеку к прохладной поверхности, крепко сжимая ее волосы.
Джон хмыкнул.
— Тебе бы это понравилось. Не так ли, маленькая проказница?
Она отвечает ему зубастой ухмылкой. Он ногой толкает дверь в ее спальню. Опустив ее на матрас, он опускает одно колено, удерживая ее под собой. Он целует ее, губы неторопливо двигаются навстречу ее губам. На этот раз он не торопится исследовать ее тело.
Ее пальцы зацепляются за низ его рубашки, и он улыбается, покусывая ее нижнюю губу. Она хнычет:
— Ну же, капитан. Не побалуете ли Вы меня на этот раз?
Он задумчиво хмыкает. Она насмехается, надавливая на его плечи и перекатывая их. Он смеется, но подавляет смех, когда она скользит по его телу. Приподняв его рубашку, она опускает голову и прижимается губами к его нижней части живота, глядя на него сверху. Его член дергается, но она поднимается выше, целуя каждый сантиметр загорелой кожи.
Он лучше, чем она могла надеяться, темные волоски разбросаны по всему телу. Не в силах сдержаться, она сдвигается в сторону и впивается зубами в его талию. Он удивленно вздыхает, но ее это не беспокоит.
— Ты такой великолепный, — простонала она. — Большой и сильный.
Он нежно обхватывает ее голову, пальцы ласкают, пока она добирается до его больших грудных мышц. Экспериментируя, она проводит языком по одному из его сосков, наблюдая за его реакцией. Его выражение лица ничего не показывает — блаженное вожделение и благоговение, как и раньше, но она чувствует, как его член подрагивает в ответ.
Хихикая, она делает то же с другим, поклоняясь его телу, в то время как ее рука скользит по его животу и груди, приближаясь к тому месту, где он нуждается в ней — но она проходит мимо. Не только он умеет дразнить.
Она обхватывает его бедро, впиваясь ногтями в плотные мышцы. Она обожает шипение, вырывающееся из его набухших от поцелуев губ, которое становится все сильнее с каждым разом, когда она приближается к его члену. Власть, которую она имеет над ним, опьяняет.
— Теперь можно снять рубашку? — она хмыкает, снова облизывая губы. Ее промежность едва касается его, но она достаточно влажная, чтобы испачкать треники, и между ними нет ничего, кроме плотной ткани.
Джон не отвечает. Она чувствует, как напрягается его живот, когда он приподнимается, хватает сзади рубашку и одним плавным движением бросает ее на пол. Его дыхание дрожит, оно неустойчиво.
— Спасибо, — вздыхает она, приподнимая бедра и нависая над ним. Ее руки движутся вниз по его груди и животу, по прекрасным волосам и по выпуклостям, покрывающим его крепкий пресс. — Не могу поверить, что ты скрывал это от меня.
Он открывает рот, чтобы сказать, но она опускается ниже, покрывая влажными поцелуями его кожу, полизывая соски, прежде чем пойти дальше. Она не хочет останавливаться, хочет его так чертовски сильно. Ее клитор снова пульсирует, еще сильнее, чем раньше. Теперь, когда она знает, как он хорош со своим ртом и руками, ее разум несется со скоростью тысячи миль в час, представляя, каков он во всем остальном.
Ее пальцы проникают под пояс его трусов, стягивая их вниз. Остановившись, она смотрит на него снизу вверх.
— Хочу тебя во рту, — вздыхает она, обдавая дыханием сладостную косую линию его торса.
От ее слов он застонал, а его рука потянулась вниз и сжала ее щеку в своей ладони. Первые несколько темных волосков выглядывают, очевидно, ранее подстриженные, но в последние пару недель он не уделял этому внимания. Она прикусывает губу и снова находит его глаза. Он не отвечает, не находя слов. Она спускает пот еще ниже и целует его в кожу, прямо над основанием.
— Можно, Джон? — умоляет она. — Я хочу почувствовать тебя на своем языке... попробовать тебя на вкус. Это ведь справедливо, правда?
— Господи Боже, — выдыхает он слова. — Как я могу отказаться, когда ты так чертовски красива, принцесса?
Она смеется и стягивает с него трусы. Ее смех захлебывается в икоте. Его член, большой и сочащийся, с розовой головкой, ударяется об его живот. Она не может сдержать стон, когда обхватывает ладонью его основание и неуверенно поглаживает, пальцы не могут полностью охватить его.
— Какой красивый, блять, член, такой твердый от моих поцелуев... или это от того, как ты мне отлизал?
Джон издает сдавленный стон, и его пальцы перебирают ее волосы, хватаясь за них. Это ничуть не помогает ослабить интенсивный прилив сил, когда она впервые облизывает головку, теплые и влажные мышцы собирают вытекающую из него жидкость. Его вкус распространяется по ее языку, а он откидывает голову назад на подушки.
Она делает это снова, медленно вылизывая его ствол, в то время как ее рука заботится об остальном. Его глубокие и грубые стоны прокатываются по животу, веки трепещут, а выражение лица искажается от удовольствия. Его бедра не могут устоять на месте, он бьется в ее руках и отчаянно умоляет ее о большем.
— Я просто не могу сдержаться, — тепло говорит она. — Ты такой твердый и большой, Джон.
Это привлекает его внимание, он смотрит на нее, когда она обхватывает губами головку его члена и вводит его в себя, обводя языком и прижимая его к стенке своего рта. Он заставляет себя не закрывать глаза, как бы сильно не хотелось моргнуть и дрожать.
— Ты выглядишь чертовски великолепно с моим членом во рту, — хрипит он. — Так вежливо просишь отсосать... такая хорошая девочка для меня, любимая.
Он соленый у нее во рту, вкус остается столь отчетливым. Она берет его глубже, пока кончик не упирается ей в горло, а глаза не слезятся. Его губы никогда не смыкаются, из него вырываются стоны, пальцы сжимают ее волосы, пока не возникают приятные импульсы боли.
Она стонет, держа его во рту, в то время как ее рука сжимает ту его часть, которую она не может вместить. Он более голосистый, чем она могла себе представить, и ее эго от этого разрастается в три раза. Это подстегивает ее. Она хочет больше его, хочет видеть, как он дрожит и трясется от того, что она с ним делает.
— Да, тебе нравится отсасывать у меня? — шипит Джон. — Принимать меня — так чертовки хорошо, сладкая.
Ее бедра сжимаются, пытаясь облегчить свое состояние. Она пока не ускоряет темп, медленно двигается вверх-вниз, посасывая его так, словно у нее есть все время в мире.
Для него это пытка. Его рука напрягается, хочется дернуть ее за волосы, но он сдерживает себя, пока напряженные мышцы предплечья и бицепса не готовы взорваться. Эти голубые глаза не сводят с нее глаз, и от каждого хриплого стона у нее сводит живот.
Слюна стекает по его стволу, а из уголков ее глаз капают слезы. Он собирается проверить ее, заставить остановиться, если она не остановится сама. Ни за что. Она расслабляет горло и смотрит на него снизу вверх, прижимаясь ладонью к его тазу и обхватывая его всего.
— Блять! — Джон кричит, голос срывается, слова невнятные, он садится почти полностью, прежде чем ее рука успевает толкнуть его обратно на матрас. — Вот так... Боже, возьми его полностью. В это узкое маленькое горлышко.
Она боится, что он вырвет волосы из ее головы, но не перестает опускать голову на его длину, двигая языком и втягивая щеки. Он растворяется в удовольствии, всхлипывает и стонет. Его член пульсирует на ее языке, и она снова берет его всего, прижимаясь носом к волосам, и стонет вокруг него.
— Принцесса, я не могу... Блять... Я сейчас кончу, — вздыхает он, его грубый и глубокий голос уничтожает ее. — Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы я... черт... кончил тебе в глотку? Хочешь, чтобы ты все проглотила, да? Пожалуйста, проглоти каждую мою каплю, принцесса.
Он ломается. Каждый мускул в его теле напрягается, когда он изливается в ее горло, выплескивая все больше и больше, а ее горло сжимается вокруг него, пытаясь проглотить все это. Она не может. Она двигается вверх и проводит языком по головке, пока он дергается, и последние капли стекают с него.
Его рука падает с ее волос и безвольно опускается рядом с ним, когда он пытается отдышаться. Она ловит последние бисеринки, стекающие по его стволу, и ее язык успокаивающе очищает его, прежде чем он полностью расслабится. Его глаза остаются закрытыми, пока она двигается вверх по его телу, целуя его живот, пока она полностью снимает с него треники.
— Ты такой красивый мужчина, — пробормотала она, поглаживая его по плечу. — Ты так хорошо справился со мной, дорогой. Так хорошо.
Он застонал и обхватил ее за талию своими тяжелыми руками, отчего она упала на бок. Она заливается смехом, когда он притягивает ее ближе и утыкается лицом в ее грудь - сначала, конечно, без всякого злого умысла, но потом он не может удержаться от того, чтобы не поцеловать ее груди и не поласкать их ртом.
Но она еще не закончила поклоняться ему. И, возможно, никогда не закончит. Она позволяет ему наслаждаться этим несколько мгновений, прежде чем почувствовать внезапную потребность кое-что прояснить. Ей важно, чтобы он понял. Она наклоняется к его уху и шепчет:
— А ты не думал, что мне может нравиться, что ты старше?
— Что? — он делает паузу и смотрит на нее. Она ухмыляется и сжимает в ладонях его заросшие щёки.
— Возьми, например, Соупа — благослови его Бог, — она ждет его реакции, хочет убедиться, что это правильный путь, но в то же время ей хочется все ему объяснить. Учитывая то, как неохотно он снял рубашку — по ее мнению, это может быть не просто игрой — она хочет, чтобы он знал. — Он никогда не сможет понять так легко, как ты. Мы никогда не говорили об этом, но ты просто знаешь. Это так освобождает.
— Если ты хочешь поговорить... — пробормотал он, глядя ей в глаза.
Она кивает и грустно улыбается.
— Пока что это совершенно секретно.
Он улыбается. Она не может удержаться и целует его.
— Ты более уверен в себе, — она целует его. — Знаешь, когда нужно надавить, а когда отступить». она снова целует его. — И, конечно же, более обаятельный, — она смеется в ответ на его поцелуй. — И гораздо красивее.
Они смеются. Она снова осыпает поцелуями его горло и грудь. Он переворачивается на спину, давая ей свободу действий, кладет руку ей на плечо и ласкает ее щеку. Руки ее обвивают его, ногти скользят по мускулистым бедрам, наконец-то полностью обнаженным, и она может оценить его во всей красе.
— Ты знаешь, как восхитительно ты выглядишь? — она хмыкает, прижимаясь губами к отметине, которую оставили ее зубы на его боку.
— Любимая, ты убьешь меня всеми этими комплиментами, — он улыбается, но она не замечает румянца на его щеках под бородой.
— Ну, я хотела убедиться, что ты знаешь, если это не очевидно, — усмехается она.
Он скользит по матрасу, садится на подушки и тянет ее за собой, позволяя ей устроиться у него на коленях. Его руки по-прежнему обхватывают ее талию, большие ладони сжимают ее бедра, скользят вверх по позвоночнику и вниз по изгибу ее попки.
— Я уже сделал это очевидным? — спрашивает он, наклоняясь ближе и не сводя глаз с ее губ. Она не может поверить, что его взгляд все еще так сильно влияет на нее. Она сглатывает, с ужасом осознавая свою наготу и то, что она все еще мокрая, как намокли ее внутренние стороны бедер.
— Что стало очевидным? — она шепчет, когда ее мозг замыкается.
Он издал глубокий смешок.
— Как я до боли влюблен в тебя, принцесса.
— Эти прозвища очень хорошо работают, — она вздрагивает, когда его теплое дыхание проносится над ее горлом, а борода щекочет чувствительную кожу.
— Да? Тогда мне лучше продолжать их использовать, — он выдыхает и прижимается поцелуем к мягкому месту между ее челюстью и ухом. — Я хотел сделать это как следует, любимая. Взять тебя несколько раз, прежде чем даже думать о том, чтобы дойти до этого...
— Ну, это ложь, — усмехается она. — Ты много думал об этом, я уверена. Было бы неловко, если бы я была единственной.
Его рука внезапно сжимает ее затылок, и он резко целует ее.
— Ты маленькая распутница, — прорычал он, снова прижимаясь к ее губам и не давая ей возможности возразить.
Он наклоняет ее голову в сторону, углубляя поцелуй. Она без колебаний позволяет ему это. Она выгибает спину, прижимаясь грудью к его груди, и придвигается ближе к его коленям. Ее живот переворачивается, когда она снова находит его твердым. Из нее вырывается стон, оба тяжело дышат друг на друга и не желают отстраняться. Он рядом с ней. Все, чего она хочет — это быть ближе. Всего его.
Его язык проникает в ее рот, двигаясь навстречу ее собственному, а ее пальцы сжимают его затылок, притягивая ближе. Вокруг нее витает его запах. Он опьяняет. Ее бедра приподнимаются, опускаясь к нему, и она прижимается своей влажной киской к его обнаженному члену. Он издает сладчайший стон, и она поглощает его, не обращая внимания на свои собственные непрекращающиеся стоны.
— Я хочу тебя, — пробормотала она, скользнув рукой с его груди на живот и ухватившись за его основание.
Его массивные руки сжимают ее бедра, пальцы впиваются в плоть, а тупые ногти создают сладчайшие полумесяцы.
— Ты хочешь покататься на мне, принцесса?
Она кивает.
— Тогда давай, — хрипит он. — Садись на мой член.
Она поглаживает его еще один раз и прижимает к своему входу. Он такой горячий и твердый в ее руке. Кровь шумит у нее в ушах, когда она опускается, чувствуя, как тугое натяжение помогает ей быть влажной и возбужденной. Джон стонет ей в рот, стараясь держать себя в руках и позволить ей задавать темп.
Она знает, что для него это пытка, как она мягко раскачивается и принимает все больше и больше, позволяя своим трепещущим стенкам подстраиваться под его размер. Он выглядит невероятно, брови сведены вместе, на висках собирается пот. Она вводит в себя половину его члена, но не столько из-за длины, сколько из-за толщины, и ей приходится сделать паузу, чтобы отдышаться.
— Это... у меня уже давно не было, — вздыхает она.
Он только хмыкает в знак понимания, опускается и целует ее горло, а его руки хватают и мнут ее задницу, не давая себе расслабиться, чтобы просто не забиться в нее. Ее ногти впиваются в его шею, когда она принимает еще один дюйм, слегка подпрыгивая, все больше и больше, пока, наконец, не обхватывает всю его ноющую длину, прижимаясь тазом к нему.
— Такая блядски узкая, — прохрипел Джон, прижимаясь губами к ее губам и притягивая ее тело ближе. Он не может усидеть на месте, вжимаясь в нее. Она чувствует его в своем горле, ощущая себя такой полной им. Волна эмоций обрушивается на нее, смешиваясь с удовольствием.
Она пытается сдвинуть бедра назад, желая двигаться вместе с ним и получить больше, но он прижимает ее к себе, проникая чуть глубже.
— Не... не двигайся, пожалуйста, не двигайся, — нотка властного тона исчезает, сменяясь чем-то гораздо более сладострастным.
Ее киска сжимается на нем, не в силах сдержаться от того, как мило он умоляет. В ответ он снова хнычет, а большие пальцы успокаивающе обводят ее бедра.
— Ты в порядке?
Он быстро кивает, прижимаясь лбом к ее лбу.
— Я должен... должен двигаться медленно, — прохрипел он, понизив голос до рыка. — Боже, ты такая чертовски тесная, теплая и влажная. Я чувствую себя мальчишкой, как будто никогда раньше не прикасался к чертовой женщине.
Она выдыхает смех, стены вокруг него дрожат от его слов. Это больше, чем он может вынести, но это именно то, чего она хочет. Она подается вперед, целуя его и обезоруживая, когда отводит назад бедра, чувствуя, как его член выскальзывает из нее, чтобы затем снова войти.
— Прости, дорогой, — хнычет она, ускоряя темп. Он слишком переполнен, задыхается от ее губ. — Ты мне нужен... Блять, я не могу поверить, насколько ты большой, Джон. Это так чертовски хорошо.
Она дергает его за короткие волосы, подпрыгивая на его длине, соски трутся о его грудь при каждом толчке. Он прижимает ее к себе, толкаясь в нее в такт движениям ее бедер, двигаясь в полной гармонии.
— Ничего не могу с собой поделать, — задыхается она. — Мне так понравилось тебе отсасывать... Черт, а вкус? О Боже, я не могу... не могу дождаться, когда ты снова кончишь... черт!
— Да? И поэтому ты так трахаешь себя на мне? Ты так охуенно меня принимаешь, любимая, — рычит он, обхватывая ее за талию и впиваясь в нее с дикой скоростью, за которой она едва поспевает. Он намного больше ее, намного сильнее. Это сводит ее с ума — знать и чувствовать, как он может с легкостью двигать всем телом, пока вколачивается всей длиной. — Ты хочешь, чтобы я кончил? Блять... Ты чертовски порочна.
Она кивает, представляя, как его член пульсирует внутри нее, как он вливает в нее свою сперму и как он вытекает из ее дырочки.
— Хочу, чтобы ты заполнил меня.
Джон стонет, дергаясь в ней, а его свободная рука откидывается назад, и по комнате раздается треск, когда он шлепает ее по заднице. Боль прокатывается через нее, тепло поднимается по ее коже, а она вскрикивает от удовольствия, впиваясь в него ногтями, наращивая темп. Он рядом с ней.
— Хочешь, чтобы я наполнил твою дырку своей спермой? — он хрипит, голос на грани недоверия, но возбужден не меньше, чем она. Она сжимает его, как тисками, и со всхлипом соглашается. — Блять, милая... Ты идеальна... Давай, кончи на мой член, и я дам тебе то, что ты хочешь, маленькая шлюха.
Она не может этого вынести. Слишком много. Его так много, везде, рядом, он завладевает всеми ее чувствами и делает их своими. Она не знает, когда кончаются ее и начинаются его. Она так близка, так отчаянно хочет, чтобы этот туго затянутый расширяющийся узел наконец лопнул. Его звуки наслаждения подстегивают ее, это чистейшая гребаная музыка, ведущая ее к краю.
— Блять, блять, Джон, я... блять! — она прижимается к нему, выгибая спину, и сквозь нее прорывается сильнейший оргазм, разрывая ее на части, пока она не рассыпается по всей Вселенной.
Ее бедра дрожат, жидкость стекает по его яйцам на простыни, а он продолжает трахать ее, вбиваяь в нее. Он переворачивает их, встает на колени и наклоняется над ней, проникая в нее и притягивая ее бедра к себе, используя ее, чтобы снять с себя напряжение, пока он хрипит, как животное, зарывшись в ее шею.
Она не успокаивается, шепча ему на ухо слова поощрения: какой он большой, как ей это нравится, как сильно она хочет, чтобы он кончил в нее, умоляет об этом. Его движения сбиваются, темп становится все более беспорядочным и неровным.
— Я буду наполнять твою киску, пока из тебя не начнет вытекать, — хрипит он. — Буду держать тебя набитой до отказа... блять, вообще не хочу вынимать... сладкая... о Боже, я кончу... кончу для тебя так охуительно сильно!
Одним жестким толчком он достигает предела, и из его горла вырывается сокрушительный рев, он задыхается, пока толстые струи спермы вырываются из его сокращающегося члена, наполняя ее до дрожи. Он вгрызается в нее, скуля, пока опустошает себя.
— О... — стонет он, голос дрожит так же сильно, как и его тело. — Боже.
Они остаются там, обхватив друг друга, задыхаясь и изнемогая. Он наваливается на нее всем весом, не забывая через минуту переложить часть тела на бок, но не отрывается от нее, остается рядом.
— М-м-м, — хмыкает она, проводя кончиками пальцев по его спине и волосам.
Она обхватывает его руками и обнимает. Эмоции бурлят в ней, и сколько бы она ни пыталась их прогнать, ком в горле только растет. Из уголков глаз капают слезы, и она не может скрыть тихие всхлипывания, считая их простым отходняком.
Джон отстраняется, смотрит на нее, и выражение его лица искажается.
— Это было слишком? Прости, малышка, мне не следовало...
Она смеется:
— Я в порядке, дорогой, — она убирает потную прядь волос с его лба.
— Милая, ты плачешь. Поговори со мной, пожалуйста, — говорит он, мягко отстраняясь от нее. Она ползет за ним и обнимает его за шею.
— Пожалуйста, не надо, — плачет она. — Я счастлива. Клянусь, я счастлива.
Он сдается и обнимает ее. Гораздо более мягким голосом он шепчет:
— Поговори со мной?
Она хрипло смеется и отстраняется настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Это было очень хорошо... Нет, это было идеально.
В его глазах — чистое неверие.
— Я... я не думала, что смогу испытать это снова, — еще одна волна восторга и слез обрушивается на нее.
Все в нем замирает и смягчается.
— Ну, что ты, принцесса.
Он обнимает ее и позволяет ей всхлипывать у него на груди. На них и так много телесных жидкостей, что уж говорить о еще нескольких? Джон осыпает мягкими, нежными поцелуями всю ее, везде, куда только может добраться, не потревожив ее, а руки успокаивающе ласкают остальное.
Она не может точно сказать, как долго они остаются в таком состоянии, когда он тихонько воркует и говорит ей, что все в порядке, что она так хорошо для него справляется, напоминает, что нужно дышать. Джон не возражает, ему приятно быть рядом с ней, ее тело прижимается к его телу, между ними ничего нет, в комнате витает запах секса и ее запах, задерживающийся на нем.
Постепенно она успокаивается. Он отстраняется и смотрит на нее, вытирая последние слезы с ее щек, и мягко улыбается.
— Спасибо.
— В любое время, милая, — он продолжает поглаживать ее щеку большим пальцем.
— Прости, ты ведь собирался вернуться на базу, да? — она хихикает и садится в постели. Она не может с этим смириться. В его глазах слишком много настороженности. Он берет ее за руку.
— Это может подождать.
— Нет, я уверена, что ты хочешь попасть домой и... и я не хочу тебя здесь задерживать, — смеется она, но не может набраться смелости и отпустить его руку.
— Посмотри на меня, милая, — на этот раз его приказ прозвучал гораздо мягче. — Я хочу остаться, но если ты хочешь, чтобы я ушел, то я уйду.
Она смеется и вытирает глаза, снова опускаясь на кровать рядом с ним.
— Видишь? Я точно знаю, когда нужно поднажать.
Он переворачивается на спину, и она прижимается к его боку, закидывая одну ногу на его массивное бедро и играя с волосами на его груди.
— Я бы с удовольствием как-нибудь сходила выпить.
— Когда?
Она смотрит на него.
— Как можно скорее, милый. Но я пойму, если тебе нужно несколько дней, чтобы расслабиться.
Джон сжимает ее бедро и целует в макушку.
— Я расслабляюсь, когда нахожусь рядом с тобой, любимая.
Она хмыкает:
— Тогда сходим в душ вместе?
— С удовольствием, принцесса.
