Take him to the Sky

      Всего через три дня после взаимного совокупления Чанбина и Джисона Минхо зажимает первого в потёртом уголке излюбленного спортзала.       — Ты трахнул Джисон~ни, — говорит Ли так резко, что Чанбин чуть не роняет гантелю из рук.       — Э-э-э, — смутно тянет он, не понимая: Минхо здесь, чтобы надрать ему задницу или сделать чего похуже? Неужели он хотел быть первым у Джисона?       — Он сказал, что у тебя волшебный член.       Что ж, в этот раз тяжёлое оборудование всё же падает на пол тренировочного зала с характерным грохотом.       — Я… Эм, — повторяет он, чувствуя подступающий жар к лицу.       Конечно, приятно знать, что Джисон доволен своим первым опытом, но это также чертовски немного смущает. По невозмутимому взгляду Минхо трудно что-либо прочесть, да и они определенно никогда не говорили друг с другом о сексе (Не говоря уже о члене Чанбина!).       — Он лгал? — лишь моргает туманно Ли.       — Нет, — признается Чанбин, — Он… Эм… У нас был секс.       На это Минхо лишь странно что-то мычит и задерживает свой взгляд на секунду дольше положенного для обычных членов группы.       — Я сниму нам номер на ночь, — произносит он, — Чуть позже сообщу тебе подробности.       О боже! Минхо собирается убить его и бросить его расчленённое тело в Ханни! У него даже нет завещания!       — Хорошо, — выдавливает он, надеясь, что его голос звучит не так испуганно, как он себя чувствует внутри.       Минхо же разворачивается и уходит, не сказав больше ни слова, пока Чанбин продолжает дрожать от осознания приближающейся неминуемой гибели.

✵✵✵

      Номер оказывается по фотографиям намного приятнее, чем те, которые выбрал Чанбин. Этот факт его одновременно удивляет и совсем нет. Минхо знает, что нравится участникам, и Чанбин уважает это.       Он берёт небольшую сумку (естественно, со смазкой и презервативами, включая сменное нижнее белье), надевает маску и заказывает машину с помощью карты, подключённой к маминой учётной записи, а не к своей личной. Если она спросит, а она не спросит, он скажет, что это произошло случайно.       Уже давно стемнело, когда Чанбин садится в такси. Минхо уже находится в номере, и весь этот драйв внутри Чанбина переворачивается, закручивается по спирали, пока всё не сплетается воедино. Ладно, может быть, ему следовало поесть нормально, но чувствовать себя переполненным в сложившейся ситуации он явно не хотел.       Он предполагает, что Минхо хочет заняться сексом, и это прекрасно. Даже великолепно, ведь Минхо такой горячий и отчасти хитрый, что делает его ещё желаннее, а его тело нереальным. Старший всегда настолько придирчив к тому, кто прикасается к нему, как и какой участок кожи он показывает, что от мысли о неограниченном доступе ко всему этому у Чанбина немного кружится голова.       Он не может представить, что Минхо девственник, что тоже волнительно. В любом случае для него это не столь важно, так как его обширные и продолжающиеся до сих пор исследования ясно показали, что у девственности есть много разных определений (в том числе, выдумана человеческой психикой).       Честно говоря, Чанбин польщён, что Минхо пришел именно к нему за чем-то подобным. Возможно, он позволит Чанбину съесть его. Со обдумывает, что он спросит, когда машина паркуется. Он благодарит водителя, быстро выскальзывает наружу и заходит в отель, направляясь прямо к лестнице на третий этаж.       Он стучит в номер, цифры которого прислал ему Минхо ранее. Наступает пауза, довольно долгая, после которой слышится шарканье ног. Его тут же пронзает страх. Что, если это большой розыгрыш? Что, если Минхо действительно придумал свой изощрённый способ пытки в надежде отомстить?       Дверь открывается, из-за щели которой выглядывает лицо Минхо.       — Какой пароль? — проговаривает Ли, на что Со щурится.       — Впусти меня.       — Нет, — улыбается он, забавно моргая, — Попробуй еще раз.       — Пожалуйста? — Чанбин честно пытался, — Или ты не сможешь познакомиться с моим волшебным членом.       Дверь полностью открывается, и Чанбин, переживший большее потрясение, чем за последние пару лет, проскальзывает внутрь и оглядывает «хозяина».       Минхо находился в пушистом халате, тапочках и с влажными волосами. Он, должно быть, принял только что душ. Чанбин тоже принял его перед уходом. Он не может оторвать взгляда от чистого лица Минхо, его ясных глаз и сладкой кожи.       Чанбин хочет поцеловать его. Он определённо никогда не думал об этом раньше, но теперь, когда это засело у него в голове, он не может выбросить эту мысль просто так. Милые губы Минхо, его острые зубы и юркий язычок. Да. Он хочет поцеловать его. Он надеется, что у него получится.       — Итак, — говорит он, ставя рюкзак и снимая маску, — Ты… Ты хочешь заняться сексом?       — Я не девственник, — отвечает он, не отводя заинтересованный взгляд.       — Ладно. В любом случае, для меня это не так…       — Я никогда… Я только был сверху.       А-а-а… Чанбин ухмыляется, пытаясь казаться более уверенным, чем он на самом деле являлся.       — Ты хочешь, чтобы я свёл тебя с ума. Понимаю.       Минхо закатывает глаза, но не спорит. Он просовывает руку за пазуху, пока Чанбин отслеживает движение, заставляя руки практически вибрировать.       — Знаешь, я спал лишь с двумя людьми, — говорит он, наблюдая, как тонкие пальцы Минхо выскальзывают из-под халата и завязывают узелок на поясе покрепче, — Я не такой… Не знаю… Не ожидай слишком многого.       Минхо делает шаг к нему, Чанбин же отступает назад и тут же спотыкается о свою сумку.       — Айш!       Он теряет равновесие и хватается в спасении за кровать. Его лицо горит. Хён чувствует себя действительно свободным. Он чертовски уверен в себе. Потрясающе. Конечно, Минхо всё ещё хочет его переспать с ним!       — Я не собираюсь тебя кусать, — проговаривает Минхо, ухмыляясь, пока его клычки выходят наружу, — Если ты этого не хочешь.       Чанбин тяжело садится на кровать. На самом деле он не против.       — Хён, — зовёт он, стараясь заставить свои руки перестать трястись. Минхо же подходит к нему и просовывается между коленями младшего.       — Я доверяю тебе, — шепчет он, пока Чанбин смотрит на него снизу вверх, отчего пульс учащается в горле. Минхо протягивает руку и щиплет Чанбина за щеку, — Если ты кому-нибудь расскажешь, я задушу тебя во сне. А ещё я возбуждён.       — Хорошо, — посмеивается тот.       Ему становится немного легче. Он не знает, что именно рассказывал Джисон, но он уверен, что, по крайней мере, сможет позаботиться о Минхо. Он может быть тем, кому Минхо полностью доверится в сексе.       Младший медленно протягивает руку, кладёт её на пояс халата Минхо и заглядывает в туманные глаза.       — Могу я посмотреть?       Ли смотрит на него сверху вниз, делает глубокий вдох и кивает. Чанбин движется медленно, потому что Минхо всё ещё Минхо, который склонен укусить или поцарапать, если Чанбин сделает неверное движение. Он зацепляет пальцами пояс и развязывает его, позволяя халату распахнуться.       Все они видели друг друга на разных стадиях раздевания. Они живут в общежитии, пересекаются на тренировках и раздевалках — это неизбежно. Минхо всегда был более скрытным по этому поводу, особенно на сцене.       Увидеть вблизи его рельефный пресс и грудь — не эффектные, но функциональные, благодаря танцам и работе над собой — ; шрам на животе около бедра из-за операции по удалению аппендикса, которую Ли перенёс в молодости… Что же это за подарок судьбы? Чанбин поглаживает шрам большим пальцем, слегка приподнимает кожу, а после потирает ощутимо. У Минхо подскакивает живот, но он не сопротивляется.       Чанбин поднимает взгляд, проводит рукой по гладкому животу Минхо, поднимается выше, потирает светло-коричневые соски, пока они не превращаются в маленькие бугорки, а Минхо не хватается за чужие плечи.       — Мне всё это не нужно, — отрезает он, сжимая плоть перед собой крепче.       Его щёки и шея порозовели от возбуждения, да и лицо было не в лучшем состоянии. Чанбин же игриво ловит чужой взгляд и медленно тянет:       — А что, если я всё равно сделаю так?       — Ты должен быть благодарен, что я позволил тебе так долго прикасаться ко мне, — издаёт он приглушенный смешок, пока хватка становится куда крепче. Чанбин ровно вдыхает и выдыхает, пытаясь унять учащённый пульс. Он даже не взглянул на член или бёдра Минхо. Сможет ли он с этим справиться?       — Твоя очередь, — всё же отпускает он чужие плечи, и Чанбин тут же одним махом сбрасывает толстовку и рубашку.       Его пресс не такой рельефный, как у Минхо, да и он явно выигрывает в весе, пытаясь нарастить мышцы, поэтому он мягче там, где у Минхо точёные плоскости. Вот только старший всё равно наклоняется, чтобы прикоснуться к нему, проводит руками по животу и груди Чанбина, а после наклоняет голову, чтобы поцеловать.       Чанбину всегда нравились губы Минхо. Они были маленькими, как и всё остальное тело старшего, милыми и идеальными с остренькими кроличьими зубками. Его поцелуи короткие, не отчаянные, но требовательные, намеренные. Он хочет, чтобы Чанбин открылся ему, и он раскрывается.       Со не уверен, как долго они целуются. В какой-то момент Минхо придвигается ближе, просовывается между ног Чанбина и запускает руку ему в волосы, чтобы откинуть чужую голову чуть назад. Младший чувствует его твёрдую длину у своего бедра, знает, что старший ощущает член Чанбина в штанах. Он должен быть на это способен.       Чанбин опускает руку вниз, притягивает Минхо ближе за бедро, упирается кончиками пальцев в основание позвоночника. Ли стонет, издавая нежный звук, который заставляет Чанбина снова впиться в него пальцами с новой силой.       — Хён, возьми мою сумку, — бормочет Со, одаривая чужую шею страстными поцелуями. Он не может оставить засос, не хотел оставлять его раньше другим, но хочет этого сейчас, хочет услышать, какой визг поднял бы Минхо из-за содеянного.       Ли хмуро оглядывает его, но всё равно отходит, пока Чанбин пытается снять штаны и боксёры. Старший же оборачивается с новоиспечённой сумкой, смеётся над ним беззлобно и бросает вещь на кровать.       — Не можешь терпеть? — он произносит это так, будто его собственный член вовсе не твёрдый прямо сейчас, и это не он красуется перед чужим лицом.       — Ложись на кровать, — отвечает Чанбин и Минхо сильно щиплет его за сосок.       — ДА! — в привычной игривой и громкой манере тот вскрикивает, отчего сразу же получает свирепый взгляд напротив, — Да, хённим~       Он сладко тянет и тут же плюхается на кровать лицом вниз, Чанбин же в отместку шлёпает его по голой заднице, игнорируя то, как собственный член определённо заинтересован в неожиданном обращении от старшего.       Он встаёт на колени и, прежде чем Минхо успевает перевернуться на спину, оседлывает его бедра, кладёт левую руку ему на одну половинку, а правой хватает сумку.       — Ты так этого хочешь, Минхо? — он снова шлёпает Ли по заднице, задаваясь вопросом, как далеко хён позволит ему зайти? — Лицом вниз? Так хён может позаботиться о тебе?       Минхо ёрзает на постели, ворчит, но не отвечает, и Чанбин вновь шлёпает его. Он почти пропускает лёгкое пожатие плеч Минхо.       — Хэй, — практически шепчет он, смягчая тон, — Ты в порядке? Не хочешь перевернуться? — на слова тут же поворачивается чужая голова.       — Я хочу, чтобы твои пальцы были во мне, — шипит он, с секунду молчит, а после сильно зажмуривается, — Хён.       Чанбин смеётся, по его телу пробегает сладостный трепет. Наверное, им стоило обсудить это. Определённо следовало поговорить об этом раньше, но Чанбин больше не настаивает, он доверяет Минхо, который точно скажет ему остановиться, если что-то не понравится. Он не такой неопытный, как Чан или Джисон. Чёрт возьми, он, вероятно, более опытен, чем сам Чанбин. Чанбин знает, как довести его до критического состояния. Он позаботится о том, чтобы всё прошло хорошо.       Он открывает свою сумку и достает смазку (спасибо Джисону) и презерватив на потом и бросает вещь обратно на пол. Минхо стал ёрзать, проявлять нетерпение и поднимать ногу, толкая Чанбина.       Чанбин шлёпает его, даже не задумываясь об этом действии.       — Лежи спокойно, — проговаривает он, — Или ты не получишь моих пальцев.       Минхо фыркает, но становится терпеливым, пока Чанбин открывает смазку и размазывает её по пальцам. Он откладывает флакончик в сторону и устраивается поудобнее, чуть приподнимаясь, чтобы раздвинуть одну из ног Минхо в колене и бедре, давая Чанбину больше пространства.       Он проводит своими скользкими пальцами по бедру Минхо, жалея, что не может оставить отметину даже здесь, и трётся ими о его дырочку. Бёдра Минхо тут же подпрыгивают, и Чанбин замолкает.       — Всё хорошо? — беспокоится он, расслабляясь, когда Минхо кивает.       — Непривычно, — отвечает он тихим голосом. Он во многом доверяет Чанбину.       Чанбин наклоняется, целует его в основание шеи и шепчет:       — Скажи мне, если тебе не нравится, и я перестану, — слегка поглаживает он ключицы, — Если хочешь, можешь сам трахнуть меня вместо всех этих экспериментов, или мы может просто посидеть в спокойной обстановке и посмотреть фильм, например.       Минхо стонет, его уши обдают кипятком. Он кивает, и Чанбин продолжает, медленно и нежно проводя пальцами по ободку Минхо. Он специально для этого подстриг ногти, убедился, что на них нет острых краёв, но всё равно очень осторожен, когда проталкивает один из них, минуя плотное кольцо мышц. Минхо стонет, сжимая в кулаке простыни, и Чанбин снова останавливается.       Он почти уверен, что никто в группе не простил бы ему, если бы он причинил боль Минхо, даже непреднамеренно. От страха Со произносит следующие слова слишком уж раздражённо:       — И как тебе? Хорошо, не так ли?       — Отлично. Хорошо, — фыркает тот, — Ты можешь… Продолжать.       Чанбин удовлетворённо мычит и немного вытаскивает палец, затем мягко погружает его обратно. Он проделывает это ещё пару раз, после надавливает выше, глубже, дотягиваясь до…       — О, чёрт! — Минхо почти кричит. Да. Вот и всё, — Сделай это снова.       Чанбин так и делает, потирая пальцем этот маленький комочек нервов раз, другой, прежде чем вытащить палец полностью, — Ты выдержишь два?       — Да, да, пожалуйста, — отвечает Минхо, так сильно сжимая простыни в кулак, что костяшки пальцев белеют моментально.       — Такой вежливый, — со смехом говорит Чанбин и наливает ещё смазки, прежде чем нажать двумя пальцами. Это куда проще, чем раньше, и становится ещё проще, когда Минхо расслабляется, издаёт тихие звуки и вздыхает, пока Чанбин разводит пальцы и раскрывает его.       Младший вводит третий палец, и Ли стонет, отстраняясь от них. Чанбин сжалился, надавил поглубже и снова потёр пальцами простату Минхо, чтобы услышать, как он ругается и стонет, стараясь удержать дрожащие руки.       — Чёрт, Чанбин, я готов, — говорит он, и Чанбин наклоняется, чтобы поцеловать его в плечо.       — Ты хочешь так? Или на спине? — он вроде как хочет увидеть лицо Минхо, увидеть, как он выглядит, когда кончает. Хочет иметь возможность поцеловать его идеальные маленькие губки, провести языком по выпирающим зубам. Вот только решение полностью зависит от Минхо.       — Вот так, — отвечает он, — Чёрт возьми, вот так.       Хм-м-м… Что ж, может быть, Чанбину удастся убедить его провести ещё один раунд. Он осторожно разжимает пальцы, даёт Минхо подушку и ставит его на колени, прежде чем хватает презерватив и надевает его. Он поглаживает себя и подходит ближе, потираясь головкой члена о дырочку Минхо. Старший стонет вначале, и снова с большей силой, когда Чанбин входит внутрь одним толчком. Он делает паузу, чувствуя, как Минхо дрожит под ним, осыпает поцелуями его плечи и затылок, пока тот не выдыхает: «Двигайся».       Поджав под себя колени, Чанбин хватает Минхо за бёдра и удерживает их, покачиваясь и толкаясь внутрь сильнее. Минхо скулит, когда Чанбин двигается, устанавливая устойчивый темп. Минхо чувствует себя… Ну, он чувствует себя как и все остальные до него у Чанбина, потому что задница есть задница. Она не предназначена для их весёлого занятия.       Однако Чанбину нравится смотреть, как двигаются чужие плечи, когда он двигается, нравятся его звуки, нравится, как он горячо и влажно сжимается. Ему нравится, что он может увидеть Минхо с этой стороны, в отличие от очень немногих других людей.       Он замедляется, прижимается сильнее, пока не оказывается полностью внутри, и двигает бёдрами маленькими кругами, просто чтобы почувствовать, как Минхо теряет контроль под ним.       — Трахни сильнее, — молит Минхо, протягивая руку назад, ногти впиваются Чанбину в плечо, боль заставляет Чанбина задыхаться, — Ещё.       Он хочет большего? Чанбин может дать ему больше. Он переносит вес назад, переставляет ноги, поднимает Минхо так, что тот садится задом наперёд к нему на колени и пытается сохранить равновесие. Чанбин вытягивается изо всех сил и ухмыляется, когда Минхо давится стоном и шебуршит руками в поисках опоры. Он кладёт одну руку на спинку кровати. Чанбин же сам держит его крепко, положив одну руку на изящный торс, а другую — у основания шеи.       Минхо ругается, ворчит, когда Чанбин делает пару толчков в таком положении.       — Лучше? — спрашивает он, смеясь, когда Минхо в ответ сжимает его руку.       Это не занимает много времени ни у кого из них, особенно когда Чанбин перемещает руку с шеи на чужой член, поглаживая его в такт толчкам. Минхо достигает пика, в спасении сжимая до мнимого хруста спинку кровати, при этом наваливаясь своим весом на Чанбина. Это ему не помогает, и он хаотично начинает искать иную опору, находя её в лице плоти младшего, впиваясь ноготочками там, где только мог дотянуться.       Чанбин догоняет его практически моментально, вот только у него не было времени отстраниться, поэтому он просто утыкается лицом в потный затылок Минхо и борется с желанием укусить его за плечо.       Они какое-то время сидят вместе, тяжело дыша, прежде чем Чанбин помогает Минхо спуститься и лечь животом на кровать. Сам же Чанбин встаёт, чтобы выбросить презерватив и взять влажные салфетки, дабы убрать весь их беспорядок.       — Ты действительно на все сто, — выносит вердикт Минхо, всё ещё затаив дыхание, а Чанбин бросает на него равнодушный взгляд. Он щёлкает себя по соску, просто потому, что может, и кричит, когда Минхо шлепает его по бедру.       — Не за что, — фыркает он в ответ.       — Да, — вздыхает Минхо и поворачивается, чтобы посмотреть на младшего, — Спасибо, — говорит он и добавляет, — Если ты кому-нибудь расскажешь, я всё равно отрежу тебе член, каким бы классным он ни был.       Чанбин на это смеётся. Ну, это честная сделка.