Вредная привычка

Его рука сжимала талию, а глаза были устремлены прямо на меня. Я не понимала, почему, но мне это нравилось — его внимание, особенно в моменты, когда весь его мир, казалось, сосредоточен на мне. В его взгляде я видела осознание, осознание того, что он нуждается во мне, и это раздражало его так же, как и меня. Сколько бы я ни пыталась прогнать мысли о нём, о гениальном авторе, они неизменно возвращались, захватывая меня с новой силой. То же самое происходило и с ним, по крайней мере, так он сам говорил. Его окружали мой запах, мой термос, я сама, и это выводило его из себя. Настолько, что он буквально ворвался ко мне, не желая дожидаться, пока я выйду и встретиться снаружи. Он хотел высказаться и разрубить всё раз и навсегда, но получилось совсем иначе. Мы не должны были видеться в таких обстоятельствах, особенно когда я была не одета, стоя только в одном полотенце. Мы не должны были делать ничего, кроме сочинения песен и творения музыки вместе, но какая-то неведомая сила словно толкала нас на неправильные поступки. Я прислонилась к стене, пытаясь дышать ровно и глубоко, пока он молча смотрел на меня, явно размышляя, что же делать дальше. Его рука сжала мою талию сильнее, и я невольно тихо всхлипнула. Если бы я только могла понять, что творится у него в голове. Если бы он просто сказал, что думает, а не заставлял меня гадать, гоняя по кругу догадок и сомнений. Вдруг он резко отстранился, убрав руку с моего тела. Сквозняк из приоткрытого окна ванной прошелся по мне холодной волной, несмотря на то, что я была укутана в короткое полотенце. Я больше не знала, как реагировать на него. Он сбивал меня с толку, не давая ясных ответов. Было трудно предугадать, чем закончится наша встреча. Я снова попыталась отойти в сторону, но на этот раз он не остановил меня. Лишь достал сигарету и начал вертеть её в пальцах. Он как-то говорил, что это его успокаивает, особенно когда ситуация выходит из-под контроля... или когда я становлюсь её частью. — Господин Минхёк, это не может продолжаться вечно, верно? Мне нужны чёткие ответы и понимание происходящего. Я пыталась звучать спокойно и сдержанно, но внутри меня бушевал огонь, неугасимое чувство, которое я не испытывала до встречи с этим брюнетом. Моё болезненное желание узнать его лучше, несмотря на всё, что происходило между нами, сводило меня с ума. Минхёк нервно провёл пальцем по пирсингу на губе. Серебро блеснуло в свете лампы, на мгновение ослепив меня. — О каком понимании ты вообще говоришь, чокнутая? Что случилось, то случилось, — с лёгкой ухмылкой произнёс он, но так и не посмотрел в мою сторону. Он сухо вертел в руках сигарету, даже не пытаясь её зажечь. Я моргнула, осознавая смысл его слов. Ему действительно было всё равно, и он явно не собирался переступать черту. Он казался погружённым в собственные мысли - это было так на него не похоже. Привычная маска, которую он всегда носил рядом со мной - флиртующая, уверенная в себе — вдруг исчезла без следа. Я решительно пошла к нему.  С ним я становилась другой Джиюн, той, которая не знала равновесия и не думала о последствиях. Вместо рассудительности я выбирала риск и эмоции. Те острые ощущения, которые мог дать только он. Подойдя ближе, я взяла его свободную руку и положила её на своё полуобнажённое бедро. Его горячее прикосновение снова обожгло мою кожу. Я знала, что это запретное влечение не приведёт ни к чему хорошему. На его лице появилась знакомая ухмылка. Моя рука всё ещё лежала на его, удерживая это прикосновение и растягивая момент. Он медленно провёл ладонью вверх и вниз по бедру, ощущая тепло моей кожи. Обычно Минхёк был грубее в своих движениях - на примерках, да и вообще всегда, его прикосновения обжигали и были резкими, но сейчас в них сквозила неожиданная нежность. — Куда же делась наша правильная Луна? — ухмыльнулся он. Его рука медленно поднималась выше, скользя под белое полотенце, которое едва держалось на мне. Я чувствовала, как оно вот-вот упадёт, зная, что закрепила его ненадёжно. Тело охватил странный, пульсирующий жар. — Вы бы и вправду предпочли сейчас правильную Луну? — ответила я вопросом на его. Ответ был не нужен. На его лице было видно, что эта дерзкая, безрассудная сторона меня ему нравилась гораздо больше. Вдруг в коридоре послышались шаги, кто-то был совсем рядом. Мой разум только начал осознавать, в каком положении мы находимся, но ему, похоже, было всё равно. Он не обращал внимания на людей вокруг, его интересовала лишь моя реакция и слегка испуганное выражение лица. — Ну-ну, боишься, что кто-то тебя заметит за закрытой дверью? — он говорил с вызовом, наслаждаясь моментом. Он был прав. Дверь была закрыта, и вряд ли кто-то мог бы сюда зайти, но беспокойство не покидало меня. Его телефон завибрировал в кармане, одно за другим приходили сообщения. Мне стало любопытно, от кого они. Я должна была сдержать это желание узнать, ведь по сути, мы друг другу никто. Даже этот разговор не прояснил ничего... Впрочем, это едва ли можно было назвать разговором — скорее смесью прикосновений и отрывистых фраз. Минхёк бросил взгляд на карман и убрал руку с моего тела. Он тихо выругался и начал быстро набирать что-то своими ловкими пальцами. Я не знала, что случилось, и не знала, кто это был. Возможно, кто-то из агентства, может, его отец. Я не могла так просто узнать, но мне очень хотелось знать всё. — Меня уже разыскивают, а я тут с тобой, чокнутая. Не против бы остаться подольше, но меня слишком ценят, не могут долго без моего присутствия, — сказал он, вынимая сигарету из губ. Он протянул её мне, и я взяла её, даже не осознав зачем. Чхон затем быстро исчез за дверью, оставив меня со странным чувством... Неопределённости? Но какой-то другой, более запутанной. Его слова «Не против бы остаться подольше» что-то значили. Это было не просто. И он совсем забыл про термос — ведь именно за ним он сюда и пришел. Он так настаивал, чтобы я его забрала, и в итоге сам об этом забыл. Курение было его первой вредной привычкой, хотя он всегда уверял, что может бросить в любой момент. Если я потенциально была второй привычкой, сможет ли он так же избавится от меня? Этот вопрос остался в воздухе, и я совсем не хотела гадать на него сейчас. *** С момента нашего того разговора прошло уже несколько дней. Дома всё шло хорошо — девочки постепенно втягивались в новый график тренировок, а я, как настоящий лидер, помогала им. Мы снова обсудили проблему РПП у Ёны, поговорили о её переживаниях, и вместе двинулись дальше, надеясь, что это даст хоть какой-то результат. Я была уверена, что мы справимся со всем, хоть внутри я очень переживала за неё. Она была целиком и полностью под моей ответственностью. Но одна мысль никак не покидала мою голову — Минхёка не было в агентстве уже два дня, он совсем не появлялся. Не то, чтобы я начала уж больно сильно скучать или волноваться, но мне становилось не по себе от того, что его так долго не было. Я искренне надеялась, что у него все хорошо, но меня слегка напрягало то, что он даже не попытался связаться со мной после произошедшего. Единственным, что напоминало мне о нём, была та сигарета, которую он дал мне. Я не курю, поэтому она спокойно лежала в прикроватной тумбочке. Иногда, когда мысли о нашем последнем разговоре становились невыносимыми, я доставала её и просто смотрела. Сигарета не пахла, как он, в отличие от моей белой рубашки с того вечера, но на ней остался след его губ. Это, возможно, было даже лучше. Я крутила её в руках, размышляя, что скажу ему при нашей следующей встрече, что произойдёт тогда. Когда произойдёт сама встреча?  Я собиралась написать ему, но учитывая, что послезавтра у нас с группой X-EVO было важное выступление, телефоны у нас забрали, чтобы ничто не отвлекало от тренировок. Внутри больше не было прежней пустоты, её заполняли репетиции и забота о девочках, которые всё это время были рядом. Конечно, мне было непривычно, что Минхёк исчез на так долго, а нам ничего не говорили, кроме «Он вернётся совсем скоро». А ведь это «скоро» могло растянуться на долгие дни, а затем превратиться в недели… Нам не давали четких сроков, и, учитывая, на какой ноте мы с ним расстались, мне хотелось бы увидеть его ещё раз, как можно скорее. Я скучала по его прикосновениям на примерках, по его язвительным комментариям на собраниях, которые раньше меня так раздражали. С его уходом даже осень внезапно изменилась — с тёплой на невыносимо холодную. Пришлось достать свою новую черную куртку, купленную специально для такой поздней осени. Сегодня наконец настал день Х.  Мы находились в концертном зале, к удивлению, в том самом, где выступали в прошлый раз. Воспоминания вызвали мурашки на коже под костюмом. Наш концепт был совершенно другим, и наряды обеих групп, нашей и X-EVO, перекликались по стилю. Сначала мне показалось это странным — элегантный стиль с элементами классической школьной формы, но, как выяснилось позже, это сейчас было популярно, и я просто смирилась с этим трендом. Я глянула в зеркало, в нем была Джиюн, но другая Джиюн. Мы выбрались из скандалов, рейтинг начал расти, и мы больше не находились в пропасти, куда нас однажды затянули. Я продолжала стоять перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Тёмно-синий пиджак с золотыми пуговицами, белые манжеты блузки, выглядывающие из рукавов. Наряд излучал некую строгость, но в то же время утончённость и элегантность. Чёрный бант на воротнике блузки был аккуратным и завершал образ, связывая его в единое целое.  Я опустила взгляд на плиссированную юбку, которая красиво ложилась складками и чуть касалась моих бёдер. Я провела пальцами по ткани, чувствуя, как она струится под руками. Всё выглядит идеально, и я должна быть уверена в том, что всё пройдет лучше некуда, хоть у меня и были некоторые сомнения. Я все пыталась найти его глазами среди людей вокруг, надеялась хоть немного поговорить перед выступлением, хоть немного побыть рядом с ним и успокоится, но его не оказалось. Я очень переживала, но решила отказаться от успокоительных, чтобы не повторить ошибок прошлого. Я хотела держаться на ясном уме и действовать по ситуации. Я знала, что если увижу её в этот раз будет очень тяжело морально. Особенно без него. Сонхва сидел неподалёку, стилисты поправляли его длинные светлые локоны, которые мягко спадали на плечи. Его костюм, с пиджаком и брюками, был похож стилем на мой — тёмно-синий с золотыми элементами. Стилисты в этом сезоне хорошо потрудились, или это была частично работа Минхёка, который постоянно менял мелкие детали образа? Сонхва по-прежнему не мог понять, как я позволила себе увлечься Минхёком, но, к счастью, он не стал отговаривать меня или читать морали. — Готов выйти на сцену снова? Это наше первое совместное выступление, будет весело! — попыталась я разрядить напряжённую атмосферу. Я видела его волнение. Наша группа пережила скандалы, а их — никогда не сталкивалась с подобным. Что, если фанаты неверно истолкуют наши прикосновения или взгляды? На кону была наша репутация, и особенно важна была моя с Сонхвой, как лидеров. Я хотела сказать ему, как благодарна за его поддержку, и как восхищаюсь им и хотела бы тоже научится быть такой, как он — взвешенной и разумной, но слова застряли где-то глубоко внутри, не желая быть высказанными. — Не спорю, с тобой на сцене всегда весело, — мягко сказал Сонхва, повернув голову в мою сторону. Его лёгкая, непринуждённая улыбка помогла снять часть напряжения. Я почувствовала, что всё должно пройти хорошо, что поводов для волнения нет. В это время я слышала, как Ария о чём-то разговаривает с Уджином в углу помещения. Последние дни у них было мало времени наедине, хотя репетиции у нас проходили каждый день. Вне тренировок наши группы практически не пересекались из-за строгого контроля их менеджера, которая всеми силами старалась отгородить нас друг от друга. Дин сидел напротив зеркала неподалёку от Сонхвы, приводя в порядок свой образ, хотя и так выглядел идеально. Мы оба были вижуалами группы, но мне казалось, что он уделяет внешности больше времени и внимания, чем я. Иногда я задумывалась, что, возможно, мне следовало быть более ответственной в этом плане, ведь быть вижуалом и лидером — это две разные, но одинаково важные роли. Вздохнув, я услышала, как нас позвали к сцене.  Ёна подошла под руку с госпожой Пак, и, судя по их серьёзным лицам, они, видимо, обсуждали ту же тему, что мы с ней несколько дней назад. Я волновалась за Ёну и надеялась, что это выступление подтвердит, что её усилия были не напрасны. Наши группы встретились у края сцены. Подтанцовка уже готова, ушные мониторы на месте, музыка начала играть.  Мы шагнули на сцену под оглушительные крики фанатов. Ещё пару недель назад мы не могли даже представить, что будем выступать вместе и устраивать такие коллаборации, которые так сильно подогревают интерес публики. Наша песня заиграла, и вместе с первыми нотами ушли все волнения и сомнения. Я словно растворилась в музыке, забыв о всех проблемах, сосредоточившись только на движениях и голосе. Хореографию я знала до мельчайших деталей. Её можно было бы станцевать, разбуди меня посреди ночи. Каждый шаг, каждое движение — результат множества часов тренировок. Вокал, я тоже оттачивала до совершенства не только на занятиях, но и везде, где могла: в душе, в пустых кабинетах, у себя в спальне и даже на крыше, когда в залах было слишком много людей. Эта уверенность в себе, в своих способностях, давала мне определенную силу. Я знала, что рождена для сцены, что именно здесь моё место. Я заслужила быть здесь не из-за сестры, а благодаря собственным усилиям и труду. Это ощущение переполняло меня в тот момент. Зал, наполненный светом софитов, размытыми лицами фанатов и их оглушительными криками, стал для меня родным. Я улыбалась в ответ на их восторг, продолжая танцевать и петь, чувствуя, как каждая мелодия, каждое движение вписываются в общий ритм выступления. Ощущение было таким, будто я дышала в такт музыке. Песня приближалась к завершению, и мы готовились к финальной части. В этой последней сцене мы все синхронно подходили к центру, как репетировали множество раз. Я ощущала рядом присутствие участников обеих групп. Мы двигались как единое целое, слаженно. На последнем бите мы заняли свои позиции. В этот момент сцена словно замерла, зал стих, и лишь наши фигуры, застывшие в идеальной композиции, оставались под светом прожекторов. Это была кульминация всей нашей работы — точный, безупречный финал. Я чувствовала, как по коже пробежали мурашки. Всё получилось идеально, именно так, как мы задумывали. Теперь это выступление станет темой для обсуждения — невероятный перформанс и неожиданная коллаборация двух групп. Это было довольно необычно для нашего агентства и вообще в индустрии в целом. Коллаборации между мужскими и женскими группами часто вызывали море слухов и спекуляций. В большинстве случаев статьи о таких коллаборациях обрастали домыслами и ложными утверждениями, вроде «Две к-поп-звезды намекнули на романтические отношения после совместного выступления. Как долго они это скрывали?» Часто такие статьи были далеки от правды и лишь раздувались на пустом месте. После таких выступлений группы редко пересекались, а тем более имели продолжение общения. Сегодня у нас был шанс спуститься к фанатам у баррикад и немного пообщаться с ними. Обычно это была моя любимая часть работы, но в последние месяцы общение с фанатами приносило мне больше усталости, чем радости. Мы направились к ступенькам, ведущим от сцены к фанатам. Они взвизгнули от восторга, увидев нас, особенно когда появилось Дин, который был особенно популярен среди девушек. Охрана находилась поблизости, что меня немного успокаивало. В таких ситуациях лучше всякого успокоительного. Зная, что они готовы вмешаться, если что-то пойдет не так, я всё же предпочитала не думать о том, что ситуация может выйти из-под контроля. Я сосредоточилась на подписывании альбомов и фотографировании с фанатами, стараясь улыбаться и уделять внимание каждому. Мы находились уже совсем возле ступенек обратно на сцену и я должна была подняться вверх в любой момент, но резкое прикосновение заставило меня вздрогнуть, а в животе сжался тугой узел. Меня часто хватали фанаты, но этот человек сжал мою руку с такой силой, что она сразу начала неметь. Хватка была неестественно жестокой, болезненной. Обычно люди отпускали, когда понимали, что заходят слишком далеко, но этот не был одним из них. Он это делал будто с какой-то ненавистью, которую выплескивал на мне.  Я подняла голову и наткнулась на фигуру в черном капюшоне. Из-под плотной ткани его лица почти не было видно, но что-то во всем его облике — эта непреклонная хватка, холодность жестов, — моментально вызвало панику. Это было не похоже на обычное поведение фанатов. Это было целенаправленно. Фанатки вокруг продолжали смеяться, радоваться, будто не замечая, что происходит. Они думали, что я все еще нахожусь здесь по собственной воле, что я просто хочу провести с ними больше времени. Но это было далеко не так.  Я хотела уйти, но не могла. Девочки, которые были неподалёку, начали что-то замечать, их веселые голоса сменились на обеспокоенные. Они сказали что-то охраннику, но я уже почти не слышала их. Был только гул в голове, и звук собственного дыхания, ставшего рваным и прерывистым. Я резко дернула руку, отчаянно пытаясь вырваться, но с каждой попыткой его хватка становилась еще сильнее, словно стальные тиски, от которых было невозможно убежать. Что черт возьму ему нужно?Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу, гулкий ритм отдавался в ушах. Легкие сжались, каждое движение стало мучением, и каждый вдох больше походил на болезненный всхлип. Ощущение беспомощности нарастало, сдавливая грудную клетку. Вокруг меня мир словно растворялся, звуки приглушались, превращаясь в низкий, едва уловимый гул, и даже знакомые очертания тени стали страшно искажаться.  Я чувствовала, как паника охватывает мое сознание, заставляя терять чувство реальности. Сквозь нарастающую тьму я заметила, как охранник начал двигаться в мою сторону, но даже не успел приблизиться, когда внезапно чья-то рука сорвала хватку незнакомца с моего запястья. Мои колени подкосились от облегчения, но вокруг поднялась волна визгов и вскриков. Я не могла понять, что происходит, сознание ещё блуждало где-то в полусонном кошмаре, пока я не осмелилась поднять взгляд. Передо мной стоял он, господин Минхёк.  Его появление было настолько неожиданным, что мне на мгновение показалось, что я придумываю это, но он был здесь, прямо передо мной, реальный и столь необходимый в этот момент. Его глаза горели гневом, напряжение читалось в каждом последующем движении.  Он пришел за мной. Пришел, когда я нуждалась в нем.  Так же резко, как исчез тогда несколько дней назад, он появился, чтобы снова стать моим спасением. Ироничная судьба: второй раз он приходит на помощь, словно невидимая нить приводила его ко мне каждый раз. Минхёк выглядел настолько серьезным и сосредоточенным, что его взгляд, брошенный в сторону незнакомца, мог бы пронзить любого до самого сердца. Резким, но осторожным движением он положил руку мне на плечо. Его прикосновение было неожиданно нежным, контрастирующим с бушующей в нем яростью. Не сказав ни слова, он начал уводить меня прочь, скрывая нас от посторонних глаз и внимания, которые, казалось бы, были везде. Мы оба понимали, что последствия этого поступка будут огромны. Он мог остаться в тени, позволить охраннику сделать свою работу, как, вероятно, и планировал с самого начала… но он попросту не смог.  Он сделал выбор в пользу меня, хотя обычно выбирал оставаться в невидимой тени. Он был очень известен и с прекрасной репутацией, но публичные появления были не для него. Я скользнула взглядом по лицам девочек неподалеку. Ёна и Ария смотрели на нас в полном изумлении, а Сонхва, напротив, был спокоен — его проницательный взгляд напоминал о том, что он давно уже знал обо всём, что происходило между нами.  Кажется, после такого, теперь и остальные начнут догадываться. Этот момент изменил всё. Наши взгляды пересеклись, и я поняла: между нами больше нет тех границ, что существовали раньше. Это было точно нечто большее, чем просто отношения между айдолом и автором песен. Каждый его шаг, каждое движение говорили об этом громче, чем любые слова. Для кого-то другого он, возможно, не стал бы нарушать своих принципов.  Но для меня он сделал это.