Вредная привычка

Смешанные ощущения вернулись.  Мы провели то самое собрание, но часами позже, и тогда Минхёк уже вёл себя абсолютно иначе. Он не обращал внимание на моё присутствие, от слова совсем. Я была как частью интерьера для него, ничем большим, чем обычной декорацией. Чхон кинул на меня лишь один короткий взгляд, когда я зашла в конференц-зал. Этот взгляд был совсем незначительным, хоть я и успела заметить в нём каплю некого смятения. Я не понимала, почему он так себя вёл, но больше всего меня расстраивало то, что мне было не всё равно.  Сердце по-предательски болело, особенно, когда я обращала внимание на его разговоры с другими сотрудниками, такие непринужденные, простые разговоры, которых так не хватало. — Луна, зайди ко мне перед тем, как уедешь. Пришли новые данные по поводу шоу, — сказал он этим, уже привычным мне, холодным тоном, не отводя глаз от каких-то бумаг. — Хорошо, господин Минхёк.  У меня совсем не было в планах вспоминать все, что произошло между нами, при этом несколько раз на день, моя голова все же представляла все это по новой, в ярких красках. Представляла его пристальный взгляд и горячие руки на теле…  Единственным поводом для радости в последние дни стал мой улучшеный сон. Спать по восемь часов в сутки ощущалось невероятно хорошо. Я стала вновь выкладываться на полную на тренировках и вокальных записях, и мои труды не прошли незамеченными. Руководство было довольно. Таким образом, моё самочувствие стало улучшаться. Мне больше не надо было скрывать эмоции и вымученное лицо за тоном макияжа и ненастоящими улыбками.  К тому же в последние дни, я чаще начала видеться с лидером группы X-EVO, Сонхвой. Я не рассказывала ему, что произошло между мной и Минхёком, ведь не уверена, как отреагирует, сможет ли дать дельный совет и, в особенности, сможет ли понять почему я это сделала. Так получилось, что понять не могла и я сама, просто что-то в нём меня заинтриговало, да настолько, что захотелось попробовать его на вкус ещё раз. Из-за этого я соврала ему. Он спрашивал, почему наши отношения резко стали такими напряженными, чего стал меньше крутится вокруг меня в агентстве. Я наплела ему что-то вроде «он очень занят, времени нет». Конечно, я не была полностью уверена, что Сонхва так легко в это поверил, потому что в нём оставалась эта заметная доля скептицизма, когда он меня выслушивал. Смотрел с особой опаской, будто чувствовал, что вру. На прошлой неделе, Лин затеял очередной скандал, на этот раз с участником из какой-то только дебютировавшей группы, парни были совсем новыми в агентстве, а уже получили приветственный скандал.  Я же, в этот раз, находилась в стороне, не желая вмешиваться. Все ещё пыталась быть примерным айдолом для всех вокруг, чтобы поскорее загладить все углы моих предыдущих выходок.  Только вот у Лина были совершенно другие планы, он сам направился ко мне и резко схватил за руку, оказывается у него остались какие-то претензии с вечеринки Дина и Лии.  Сказал что-то вроде «Не ты ли спрашивала, хочу ли я ещё одного скандала?».  Он довольно больно обхватил руку, хоть от меня и не последовало никакой внятной реакции, моя голова была слишком забита другими вещами, происходящими в моей жизни на данный момент.  Даже в такие моменты мысли порой возвращались к Минхёку, к происходящему между нами… И я слегка ненавидела себя за это, но глубоко внутри всё надеялась, что он тоже думал обо мне, хоть иногда. Я слышала, как парень продолжал что-то говорить, но тратить силы на его высказывания я не стала, от чего наверняка разозлила ещё больше. Лидер RK3 потянул мою руку в сторону, тем самым слегка выворачивая её, не осознавая.  Я тут же почувствовала присутствие нашего амбициозного автора, точнее почувствовала его привычный запах сигарет и парфюма от Tom Ford. Он, вальяжной походкой, подходил всё ближе к нам, готовый моментально вступится, если мне грозила любая опасность, особенно физическая от участника другой группы. В этот раз, в отличие от панической атаки, он сделал это только по одной причине — уберечь меня и группу от очередного ненужного скандала с неугомонным Лином, но никак чтобы помочь мне, потому что жалко. Чхон подошел почти вплотную и глянул на лидера свысока, взгляд был направлен прямо в самые глаза. Я читала как-то в книге по психологии людей, что это был один из самых лучших способов легко и непринужденно повлиять на человека. Он прочувствовал взгляд испуганного парня напротив, тяжело вздохнул и потом бросил: — Отпусти её. Я посмотрела на него, без всяких эмоций, без благодарности, без какой-то радости, что явился мой принц на белом коне. В моем взгляде читалась пустота, это все.  Он заметил это, когда мельком взглянул сначала на то, как мою руку медленно отпустили, а потом на мои глаза. Пытался увидеть испуг, а вместо этого увидел, что они всё ещё сохраняли прежний тёплый оттенок шоколада. Наверное, вспомнил, как тепло смотрел в них, когда давал свой пиджак и обнимал за кулисами после выступления. Стафф и другие айдолы, которые узрели происходящее, постепенно начали расходиться, и я была не исключением. Шоу закончилось, и я тоже собиралась уйти, пока не почувствовала чью-то тяжелую руку на собственном плече. В моей голове всплыли его татуировки, его теплота, его запах, но это был не он, а Сонхва. Его прикосновение отличалось от Чхона. Прикосновения Сонхвы были нежными и трепетными, как первая любовь, тогда как прикосновения Минхёка отдавали страстью и жаждой чего-то большего. Тем не менее, меня обрадовало, что он был рядом сейчас — это стало облегчением после такого напряжённого дня. Он аккуратно взял мою руку и посмотрел на красный след, оставленный лидером другой группы. Издалека, почти у самого своего кабинета, за нами наблюдал Минхёк. Он достал сигарету и глядел на то, как Сонхва внимательно рассматривает ушиб. Блондин стоял спиной по отношению к автору песен, потому пока был так увлечен моим новым ранением, я прожигала взглядом змея-искусителя, который всё так же не сводил с нас глаз. Не думаю, что его волновало, как я себя чувствую после случившегося, но тогда почему он так смотрел? Неужто ему стало интересно, какие отношения у меня с Сонхвой? Собирается использовать это против меня в будущем или придумает что-то ещё хуже? Гадать было бессмысленно, и я начала уставать от этого. — Тебе надо лёд приложить… Сильно он тебя конечно… — его голос вновь развеял ненужные мысли и вернул в реальность. Парень услышал мой вздох и, не говоря ни слова, потянул меня в сторону кабинета медсестры. Я вижу, как мы стремительно приближаемся к его кабинету, надо было пройти мимо него, дабы достигнуть цели, но его пристальный взгляд не покидал нас, особенно не покидал руку Сонхвы, которая всё ещё находилась на моей.  -Луна, все ли в порядке с рукой? - наконец решил ядовито высказать он. Он знал, что произошло, видел своими глазами красный след на моей руке. Но всё равно продолжал создавать эти бессмысленные спектакли для окружающих, словно это было его естественное состояние — притворяться, играть какую-то роль. — Вполне, возьму лёд и пойду обратно на собрание с госпожой Пак. Этим закончилась наша очередная встреча.  *** Сонхва вошёл в комнату отдыха, как всегда пустую вечерами, и сразу спросил о моей руке. Он продолжал интересоваться этим и спустя неделю, хотя нам сказали, что всё не так уж серьёзно. Не могу понять, почему он до сих пор так обеспокоен. В остальном он был непривычно молчалив. Обычно он заходил жизнерадостным и улыбчивым, а сегодня… Сегодня, что-то было не так. Я была уверена в этом. Мы говорили о проблемах, которые беспокоят его в последнее время, включая контракт и огромное давление на их группу, которая является самой успешной и приносит много денег. Было ли дело в нашем неожиданном коллаборации с их группой? Мы узнали об этом пару дней назад и, хотя не нуждались в нем, это была инициатива Минхёка, он гений, а значит, мы должны были подчиниться. Выступление с их группой и кавер на какую-то знаменитую корейскую поп-песню на следующей неделе казалось абсурдным: такие короткие сроки вызовут стресс у любого, но у меня закрадывались подозрения, что дело даже не в этом. Лидер группы присел рядом и слегка отодвинул штору, открывая всё больший вид на вечерний Сеул. Я всегда любила любоваться вечерним Сеулом, с детства часто делала это с родителями или, как в последние дни, с Сонхвой. — Все нормально? Ты сам не свой, — тихо сказала я, ожидая хоть какой-то реакции. Он попытался кивнуть, но сделал это как-то неестественно. Я не понимала, что происходило у него в голове в этот момент. Я точно знала только одно — мне было не по себе, и я боялась за его состояние. — Луна, что же произошло между тобой и господином Минхёком? Ты ведёшь себя иначе в его присутствии. Даже на примерке для нашего выступления сегодня, шарахалась от любого его прикосновения будто это был огонь. Я боялась, ведь догадывалась, к чему он может вести. Неужели он так быстро всё понял? Не может быть. Стоит ли теперь рассказывать правду или продолжать врать о сложных отношениях? Я замолчала окончательно, не зная, что делать. Трудно было признаться в содеянном, трудно было, потому что Сонхва был одним из самых близких людей для меня сейчас, тот, с кем я проводила много времени и обсуждала самые разные темы. — Сонхва… — я произнесла его имя быстро, но не смогла выдавить ничего больше. Он сразу изменился в лице, вероятно, представляя различные версии того, что могло происходить между мной и автором песен. — Один раз я допустила эту ошибку и теперь тону в последствиях, — начала я, надеясь, что он поймет без лишних объяснений. — Всё произошло так неожиданно, мой разум был затуманен…  Парень слушал меня внимательно и медленно кивал, не говоря ни слова. Конечно, в слух я не произнесла, что именно произошло, но думаю, из контекста и моего неуверенного тона он всё сам понял. Сложил этот зловещий пазл. — Я… Честно ожидал чего угодно, но не такого, Джиюн, — произнёс он, называя меня по имени, и я почувствовала, как всё внутри предательски переворачивается. Я была уверена, что эта информация не выйдет дальше этой комнаты, а если и выйдет, мне уже было всё равно. Мне нечего стыдиться в том, чего не изменишь. Тем более, если ему ничего не сделают, значит я могу поспособствовать, чтобы и мне ничего не сделали.  Весь оставшийся разговор прошел для меня как в тумане. Я осознавала это постепенно, с каждой минутой всё яснее. Я легла под Минхёка, позволила себе это и уже не волновалась о том, что Сонхва догадался. Я наблюдала, как его голова медленно переваривала информацию. Он хлопал глазами, перебирая отдельные куски информации, полученные за прошедшую неделю. Наш разговор вскоре закончился, когда ему позвонили. Он покинул комнату, удивленно поглядывая на меня каждый раз, когда возвращался взглядом. ***  Я зашла к нему в кабинет. На часах было около семи вечера, если не позже. Он всегда задерживался до позднего времени, поэтому я не особо беспокоилась о том, когда прийду к нему. Он уже курил сигарету и сидел спиной к входу. Я смотрела на спинку его кожаного кресла, но даже это не запутало его, и он уверенно произнёс моё имя, видимо, ожидая только меня. -Лу-у-уна. Я закрыла дверь и прошла дальше, села на кресло напротив него. Начала ждать, когда он, наконец, обратит на меня внимание. Он затягивался и выдыхал дым куда-то в сторону, чтобы он не достигал меня. Я не была настроена играть в его игры, как и ждать слишком долго… если он не начнёт разговор, я была готова встать и уйти из его кабинета.  Он прокрутился на кресле и остановился, уставившись мне в глаза. Его хищный взгляд проникал в самую глубину, пронзая меня. Последняя затяжка была для него самой сладкой — это было видно по выражению его лица. Затем он кинул затухшую сигарету в пепельницу. Было непонятно, чего ожидать от великого манипулятора на сей раз. — Молчаливая стала? Увлекает. Он закатил глаза, когда я не ответила на его очередную провокацию, и подвинул стопку бумаг к краю стола. Я мельком заметила, что среди них были документы по предстоящему выступлению с X-EVO, а также странные контракты. У него, похоже, было всё в перемешку не только в голове, но и в бумагах. Ему бы лучше заняться собой, прежде чем разбираться со мной и нашей ситуацией. Взгляд брюнета скользнул по моему любопытному лицу и, заметив, что он направляется ниже, резко вернулся к прежнему настроению. Он бросил мне ядовитое напоминание. — И что же, много раз вспоминала о том, что произошло? — А вы, господин Минхёк, часто думаете о том, как ваши руки скользнули мне под свитер? — я наконец улыбнулась, чувствуя удовлетворение от своего встречного вопроса. Автор слегка удивился. Я заметила, как на его лице промелькнула тень сомнения и лёгкого восхищения. Я перестала бояться показаться ему резкой и бестактной — я говорила всё, как есть. — Хм? Так любопытно, думаю ли я о тебе? Лучше скажи… как твоя рука? — его взгляд  упал на мою руку, которая ещё неделю назад была покрасневшей. — Сильно болит? — Какая уже разница, почти семь дней прошло, — отвечаю я сухо, параллельно играясь пальцем с покрашенной прядью волос. — Так вот, как будем теперь общаться, милая Луна. Осторожнее, не пожалей потом. — Это предупреждение, пожалуй, должно быть для вас. Была ли та близость между нами ничем или вы просто пытаетесь притвориться, что она ничего для вас не значила? Вопреки истинным желаниям? — вопросы сыпались с моих губ, и я не могла остановить поток. Я не хотела спрашивать это так прямо, не сейчас. Он глубоко вздохнул, отвернулся от меня и уставился на закрытую штору. Он либо притворялся, что задумался, либо действительно обдумывал мои слова, ведь в тот день даже не удосужился их услышать. — Не думаю, что нам стоит это обсуждать.  — Не стоит обсуждать? — раздраженно сказала я, повысив голос. — Какая бессмыслица. Он помотал головой и начал искать в кармане новую сигарету. Похоже, ему было вовсе не интересно то, о чём я говорила. Он будто специально игнорировал мои попытки обсудить это. И тут мои нервы не выдержали. Что-то внутри просто заставило меня встать и двинуться в направлении его кресла, обходя длинный стол. Когда он достал очередную сигарету, я вырвала её прямо из его руки и кинула куда-то в сторону. Чувствовала ли я себя глупо? Отнюдь не совсем. — Что это значит? Чего ты добиваешься? — резко спросил Минхёк, его голос дрогнул от накопленного раздражения. Он даже не мог посмотреть мне в глаза, настолько он был сейчас недоволен. Я была далеко не из послушных айдолов, но как мы докатились до того, что это непослушание стало проявляться в такой агрессии перед ним? Не знаю.  Если бы только после выступления всё пошло по-другому, если бы пришли девочки, а не он. Если бы я не потянулась его поцеловать, думая, что это было взаимно, возможно, всего этого не случилось бы. Мы бы просто продолжали быть коллегами с невероятной химией и его чрезмерной заботой обо мне.  Сейчас это даже не интрижка, а настоящий ураган. Мы словно ненавидим друг друга и даже не скрываем этого. Или, может, не просто вроде бы ненавидим? Может, и правда начали раздражать и ненавидеть друг друга? — Когда решите, что нам стоит обсудить происходящее, найдите меня и скажите все прямо. Не тратьте ни мое, ни ваше время. Не забывайте, нам не избежать встреч. — сказала я и быстро направилась к двери. Мне не хотелось слышать его ответы, ухмылки и бессмысленные рассуждения. Я просто хотела покончить с этой ситуацией как можно скорее. Ночь я провела в размышлениях о том, как мог бы пройти наш разговор. О чем вообще говорить? Он ясно дал понять, что это все ничего не значило. Так почему я продолжаю думать об этом, как последняя дура? Следующий день я провела целиком в спортивном зале, приводя себя в форму перед наступающим шоу и концертным сезоном. Всё больше организаций предлагало нам выступления после недавнего возвращения на сцену. Это не просто воодушевляло, это было тем самым источником мотивации, в которой я так сильно нуждалась. Когда я поделилась радостью с девочками, они, казалось, тоже обрадовались, но я услышала их ночной разговор, когда шла в ванную. Ёна была очень обеспокоена стремительной потерей веса и постоянной усталостью. Я хотела спуститься вниз, поговорить с ними о происходящем и уверить, что мы обязательно справимся, но обе они не горели желанием возвращаться в это всё вновь после событий с Миён, Союн и странного поведения Лина. Я полностью их понимала и тоже хотела уйти, оставить всё позади и уехать в тихий городок за пределами Сеула, но тогда я бы не сдержала обещание, что было для меня очень важно, особенно после смерти сестры. Когда я закончила изнурительную тренировку, я направилась в душ, который находился недалеко от спортивного зала в агентстве. По дороге я встретила госпожу Пак, которая всё ещё была в восторге от нашего недавнего выступления и прогресса в тренировках. Меня радовало, что наши отношения вернулись в прежнее русло, ведь она действительно в какие-то дни заменяла мне родителей, поддерживала, давала советы и выслушивала. Она вернулась на работу буквально пару дней назад, и про очередной скандал она уже была в курсе. Все утрировали происходящее, когда даже я заметила по глазам Лина, что он был действительно напуган, когда осознал, что делает и как себя ведет. Жаль, что было слишком поздно — мой «принц» уже пришел, чтобы меня спасать. Душевые в агентстве, были как отдельные ванные комнаты и закрывались на замок. Попасть туда обычный стафф либо участники других групп тоже не могли, только наши менеджеры могли открыть двери в каких-то экстренных случаях, хоть таких и не было по сей день. Я сняла мокрую от пота одежду и положила её в спортивную сумку, достала чистую одежду и черное кружевное белье, оставив всё на краю тумбочки. Быстро выбрала первый попавшийся плейлист, в который вошли и песни нашей группы, и, мигом запрыгнув под душ, закрыла за собой шторку. Я так долго ждала этих ощущений — холодной воды, которая смывает с себя всю усталость и пот. Уже начала забывать, каково это — заниматься усердным кардио по несколько часов, а потом принимать освежающий душ. Это было божественное ощущение, которое стоило всех усилий. Я напевала очередную песню из нашего нового альбома, запоминая слова и мелодии. Мне понадобилось два припева, чтобы осознать, что эта песня была написана им. Господин Чхон словно присутствовал повсюду, окружал все и всех вокруг. Все было пропитано его сладким ядом, и это особенно ощущалось в последнее время. Музыка и вода оглушали, и я растворялась в этом. Этого чувства действительно не хватало, оно приносило удовольствие. Оно помогало забыть недавние казусы, скандалы и его. После нескольких минут в воде я стянула чистое полотенце с края душевой и, прежде чем выйти, аккуратно завернулась в него. Оно было белого цвета, предоставленное агентством, самое обычное, но при этом — уж больно короткое. Его хватало лишь на тело, а точнее, от груди до немного ниже бедер. Даже перед менеджером или девочками в таком было бы немного неловко, слишком короткое. Я выхожу из душа и вдруг замечаю, что я здесь больше не одна. Эта мысль меня слегка напрягает, ведь его яд достигнул меня и здесь, сейчас. Он стоит передо мной, внимательно наблюдая за моим удивленным лицом, смятением.   Я не могла понять, почему он здесь, но факт оставался фактом — он здесь и он смотрит. Минхёк облакотился о столешницу, где находились мои остальные вещи. Он взял мой телефон и поставил песню на паузу, небрежно кладя его на место. Я совершенно забыла о своем внешнем виде, о том, где мы находимся, и обо всех окружающих факторах. Видела только его, и всё остальное будто вылетело из головы. — Почему вы здесь? — Я как раз тебя искал, сказали, что ты здесь. Ключ-карта у меня тоже была, трудностей не составило, — медленно проговорил он, его глаза неспешно опускались ниже моих глаз. Он будто раздевал меня одним этим взглядом, хотя и раздевать было особо нечего — одно движение, и полотенце уже оказалось бы на полу. — Настолько срочно была нужна, что пришлось врываться, пока я была в душе? — сказала я, пристально наблюдая, как он меня рассматривал. В этот раз освещение было лучше, а ситуация непринуждённее. Он лишь кивнул, не отрывая взгляда. Я не могла понять, была ли это очередная провокация с его стороны или он действительно слишком увлёкся мной. Я подошла поближе и взялась за его подбородок указательным и большим пальцами, слегка поднимая его голову вверх, чтобы глаза смотрели прямо в мои. — Господин Минхёк, мои глаза находятся выше груди, — ухмыльнулась я, отпуская его подбородок. Ему явно понравилось, как я стала играть по своим правилам в его же игру. Я подошла к двери и намекнула, что ему пора уходить. Он понял намек, но выходить не спешил, наоборот, он делал это медленно и лениво. Вдруг он остановился прямо у двери и приблизился настолько близко, что его шепот будто перевернул всё внутри меня. — Даже не выслушала меня-я-я, — сладко протянул он, от чего по моему телу пробежали мурашки. — И что же вы хотели сказать? — наконец спрашиваю я, полностью уверенная, что он ожидал этого вопроса с момента, как появился здесь. — Твой термос, пора забрать, слишком напоминает о тебе, это раздражает.  Я улыбнулась, услышав это.  Раздражает, значит?  Я направилась к своей одежде, но он преградил мне путь своей рукой. Я оказалась в ловушке, вжатая в стену возле двери, и теперь между нами оставалось лишь немного расстояния. Мне было некуда идти, и любая попытка передвижения приводила бы к тому, что я останусь без полотенца. Резкие движения были исключены — у меня не было другого выбора, кроме как оставаться в этой ловушке. Я схватилась за белую ткань, стараясь удержать её на себе как можно крепче. — Просто забери и я отстану… Либо не хочешь, чтобы я отстал? — ухмыльнулся он, проводя языком по белоснежным зубам.  — Чего же вы хотите, господин Минхёк? Почему продолжаете вводить в заблуждение? — спросила я, пытаясь сохранить спокойствие. — Всё вокруг стало быть окружено тобой, вплоть до моего пиджака, который теперь пахнет как ты. Этот цветочный запах… всё это раздражает, — сказал он, будто выплевывая очередную порцию яда. А ведь так и было. Его яд был опаснее любого змеиного яда, потому что вызывал зависимость. Почему я связалась с этим человеком? Почему не остановилась в кабинете продюсера? Почему вообще продолжаю что-то чувствовать? Все эти вопросы всплывали и вертелись в голове, мешая найти ясные объяснения и выводы. Мне больше не хотелось искать ответы, я в них больше не нуждалась. Я окружала его так же, как он окружал меня: в песнях, в помещениях, в запахе, который остался на моей белой рубашке с того дня. Табак и ваниль — сладкий, опасный, страстный, ядовитый. Он был всем этим одновременно, и я знала, что рано или поздно это меня погубит, не оставив после себя не частицы здравого смысла. — Раздражает? А по-моему, вам нравится. Нравится играть со мной, как с огнём. Вопрос только в том, нужно ли вам это? Очередная вредная привычка, — сухо сказала я, положив обе руки на его шею. Я больше не пыталась удерживать полотенце и, вместо этого, открыто провоцировала его, ожидая его следующие действия. — Если бы мог, уже убрал тебя из жизни, но не могу, — сказал он, притягивая меня ещё ближе за талию и стирая все границы. Мы снова находимся на опасном краю, сердце трепещет, а хрупкое тело едва удерживается на ватных ногах. Я таю от его прикосновений, несмотря на то, насколько это неправильно. Человек, который пробуждал эти эмоции во мне был тот, кого я должна была ненавидеть, но не могла.  В этой игре с огнем мы оба рискуем обжечься, и теперь, когда пламя обжегло нас слишком сильно, вернуться к прежнему уже не получится, последствия неизбежны. Пути назад не будет.