Вредная привычка

Я сидела на краю кровати, и аромат алых роз, лежащих неподалёку, заполнил всю комнату, словно мягкий туман, окутывая каждый её уголок. Этот запах, нежный и сладкий, был почти осязаемым. Я разглядывала бутоны — их было столько, что сосчитать казалось невозможным. Я попыталась подсчитать: сто или больше? Букет казался бесконечным, его цветы смешались в одно большое пятно ярких лепестков. Мой взгляд упал на маленький конверт, аккуратно вложенный в глубину букета. С лёгким трепетом я взяла его в руки. Внутри оказалась записка, короткая, но значимая, куда важнее любых длинных поэм: «Для моей музы. Минхёк» Эти слова застряли в моей голове, повторяясь снова и снова, как эхо, окутывая меня теплом и трепетом. Всего несколько часов назад наши отношения изменились — они стали секретом, чем-то запретным, но одновременно манящим, почти опьяняющим. И вот, передо мной — его первый знак внимания, этот огромный букет. Я не могла поверить, что всё изменилось так быстро, что сегодня я буду состоять с ним в отношениях… Быть его музой? Я была уверена, что это всего лишь мимолётная игра, не способная вырасти во что-то настоящее, хотя вот с самого начала сердце чувствовало иначе. Оно тянулось к нему, желая большего, жаждая продолжения. Секретные отношения... Это звучало так увлекательно и захватывающе. В этом была своя определённая романтика, как в романах. Скрытые встречи, украдкой брошенные взгляды, стремление прятаться от чужих глаз — всё это добавляло острых ощущений. Было так много романтики в том, что всё оставалось только между нами, вдали от посторонних глаз и ушей. Я выбрала следовать чувствам, снова отвергнув здравый смысл. Обычно такие решения приводят к сожалениям, но с Минхёком всё иначе. Он буквально пленил меня, заполнив все мои мысли, не оставив места для сомнений или отказо  Правильно ли я сделала, что позволила чувствам взять верх? Ответ был прост: Конечно, я все сделала правильно. Ещё несколько дней назад я бы отнеслась к этому скептически, попросила время всё обдумать, но теперь я рада, что всё сложилось именно так. *** Утро вторника. Я зашла в агентство и, почти машинально, направилась к его кабинету. Я знала, что в это время он уже был на месте. Все эти мелочи — его привычки, график — я знала о нём так же хорошо, как и он обо мне. Всё это казалось необычным, словно сказочным. Минхёк привлекал меня с первого дня: его аромат, манера общения, его уверенность, но только теперь, когда наши отношения стали реальными, пусть и скрытыми, я поняла, насколько сильно он повлиял на меня. Он открывался мне с новой стороны: писал сообщения каждый день, интересовался моим самочувствием, находил время для встреч, даже если это было сложно. Он впустил меня в своё сердце, и я ценила это больше, чем он мог бы предположить. — Доброе утро, — мягко улыбнулась я, закрывая дверь за собой. Минхёк повернулся в кресле и посмотрел прямо на меня. Этот взгляд приятно разливался внутри, обволакивал всё.  Я не ожидала, что когда-то смогу испытывать что-то подобное. Особенно не ожидала, что буду испытывать такое именно от его взгляда. Простого взгляда. — Милая Джиюн… Утро стало добрым с той секунды, как ты вошла, — его лёгкая улыбка скользнула по губам, и он пригласил меня жестом подойти ближе. Когда я двинулась к нему, внутри снова проснулся тот трепет, который я ощущала в первые дни нашей близости. Всё остальное уже не имело значения.  Брюнет пригласил меня сесть к нему на колени, и я, не задумываясь, сделала это. Я устроилась поудобнее и посмотрела ему в глаза. Его рука нежно убрала с моего лица прядь волос, которая спала мне на щёку. Он всегда был внимательным, его жесты — заботливыми. Он относился ко мне с особой заботой, даже учитывая то, что с самого начала мы не особо находили общий язык. Раньше, он много раз упрекал и критиковал, но делал это ради меня. Тогда, я этого не понимала, либо просто не хотела понимать.  — У нас ещё есть несколько минут перед собранием. — А если мы просто опоздаем и останемся здесь? — его голос звучал с лёгкой усмешкой, и он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. — Подумай только: ты и твой очаровательный автор песен. Это предложение мне, конечно, нравилось намного больше, но увы, работа не позволяла такие прелести.  Я всё чаще задумывалась о том, что произойдёт, если все вдруг узнают правду. Я была уверена, что дальше сплетен дело не зайдёт. Они ведь не смогут заставить нас расстаться, не смогут диктовать, как мы должны жить… Верно? Иногда эти мысли пугали меня. Я всегда зависела от мнения окружающих, их слов и поступков, особенно если они могли повлиять на моё счастье. В данный момент, он был приоритетом, а не работа айдола, хоть я и продолжала выкладываться на все 100%. Только вот я не могла знать точно, такая ли же у него позиция? Смог бы он оставить агентство ради меня, если придётся? Насколько далеко он готов пойти? Он уже показал, на что способен ради меня, когда спас меня на концерте, поступившись своими принципами. Он присылал мне цветы каждый день на этой неделе, заботился о моём состоянии, помогал с песнями… Я чувствую, что он тот человек в котором я нуждалась, но быть уверенной до конца я всё равно не могу. После того, как я потеряла сестру, подпускать людей слишком близко стало тяжело. Я готова была простить многое, лишь бы не потерять человека. Я постоянно искала скрытые мотивы в их поступках, словах, помощи. Я убеждала себя, что в этом мире ничего не делается просто так. Хотя это было не всегда верно. Есть исключения. Я старалась избавиться от такого мышления, но оно будто бы преследовало меня. Я наконец-то была счастлива: с ним, с успехом нашей группы, с позицией лидера, с высокими рейтингами и безграничными возможностями, но тут же начинаю накручивать себя и думать, что всё может рухнуть в один миг, и рядом не окажется никого. Ничего не останется.  Всегда есть шанс того, что можешь потерять всё в один миг, допустив лишь одну оплошность. В моём случае, по сей день, мне безгранично везло и все мои ошибки не свели всё к такому исходу, но я не могла позволить себе всегда надеятся на лучшее. — Насколько бы я этого ни хотела, мы не можем. Это собрание важно, — ответила я. Он усмехнулся и мягко шепнул: — Как скажешь. Я аккуратно поднялась с его колен, поправив наряд. В последние дни сильно похолодало, так как наступил поздний ноябрь, в любой момент должен был пойти первый снег. Я всё ещё носила свои любимые короткие юбки, свитера и ботфорты, несмотря на холод. Он внимательно оглядел меня снизу вверх, но вдруг его взгляд сконцентрировался на моём лице. — Нервничаешь? — спокойно спросил он. Я не могла найти слов, чтобы описать, сколько всего сейчас чувствую. — Очень. Он подошёл ко мне и осторожно взял мою руку в свою. Его тепло уже было таким знакомым и успокаивающим, согревающим изнутри, даже в самый холодный день, либо в самый дождливый и пасмурный, как сегодня. Его прикосновения становились всё более привычными, всё более ценными. Он ничего не сказал, просто смотрел на меня и держал меня за руку, и этого было достаточно. Я могла понимать его без слов, как и он меня. За все это время, проведенное вместе, мы узнали друг друга достаточно хорошо для такого. — Я буду рядом, ты же знаешь? — его слова прозвучали мягко, но уверенно. *** Мы вместе вошли в переговорную, и в тот же момент все присутствующие повернулись к нам. Казалось, воздух в комнате на мгновение застыл — все взгляды были устремлены на нас. Я невольно перевела взгляд на настенные часы, внутренне готовясь увидеть, что мы опоздали, но стрелки показывали ровно то время, на которое было назначено собрание. Мы прибыли вовремя. За длинным столом уже собрались менеджер Пак, Ёна, Ария, аналитики и главный продюсер. Они сидели с серьезными лицами, перед ними лежали бумаги и договоры — всё говорило о том, что дело будет важным. Напряжение в воздухе было ощутимым, как будто предстояло что-то большее, чем просто обсуждение работы. Я и Минхёк неспешно направились к свободным местам в конце стола и сели рядом друг с другом. Это был один из тех редких моментов, когда мы могли позволить себе сидеть вместе. За столом всегда царила строгость и деловая атмосфера, но именно в такие моменты под поверхностью деловых разговоров происходили наши тихие «случайные» прикосновения под столом, долгие, почти незаметные пересечения взглядов. Это было то, что скрашивало рабочие встречи. Аналитики начали обсуждать предстоящие мероприятия — концерты, маркетинговые стратегии, которые могли бы помочь нам повысить популярность и увеличить число просмотров. Их слова были важны, но мои мысли плавали где-то далеко. Я была рассеянной, голова была занята чем-то другим, что не имело отношения к работе. Внутреннее напряжение нарастало, а разум метался в беспорядке. Всё было слишком запутанным. Резкое прикосновение к моему бедру заставило меня вернуться в реальность. Минхёк, как всегда, понимал, когда я ухожу в свои мысли. Его рука медленно скользила вверх и вниз по моей ноге под столом. Это прикосновение было теплым, хоть и слегка рискованным. Наверное, он уже заметил, что сегодня я веду себя иначе. Я чувствовала его попытки понять меня, разглядеть мое лицо в поисках ответов, но я упорно скрывала все за маской нервозности и неуверенности, хотя внутри был настоящий хаос. Оглядев комнату, я увидела, что остальные слушали аналитиков с полной сосредоточенностью. Они делали пометки в своих блокнотах, кивали, соглашаясь с какими-то замечаниями. Даже Минхёк слушал внимательно, периодически поднимая голову, чтобы кивнуть в знак согласия. Однако я сама воспринимала их слова как отрывочные звуки, пока что-то не заставило всех присутствующих резко обернуться на меня. В воздухе повисло напряженное ожидание. Казалось, все чего-то ждали от меня — реакции, слов. Мой взгляд невольно метнулся к Минхёку. Он оказался единственным, кто не смотрел в мою сторону. Это меня напрягло больше всего. Обычно его лицо выражало  некую самоуверенность и расслабленность, сейчас же — непонимание и замешательство, как будто он до конца не улавливал, что происходит. Эти несколько секунд гробовой тишины ощущались вечностью, они давили куда сильнее всяких взглядов и слов. Морально душили, пока я не нарушила эту тишину:  — Простите? — тихо переспросила я, переводя взгляд с одного лица на другое, стараясь уловить смысл происходящего. — Джиюн, ты больше не лидер SIRENS, — ответила госпожа Пак, — Более того, ты не сможешь оставаться частью группы. Тогда я поняла, что всему прекрасному свойственно заканчиваться. Можно действительно потерять многое в один миг и даже не до конца осознать это.