「 𝔩𝔬𝔫𝔤𝔢𝔯 𝔱𝔥𝔞𝔫 𝔞 𝔱𝔥𝔬𝔲𝔰𝔞𝔫𝔡 𝔶𝔢𝔞𝔯𝔰 」 | Дольше тысячи лет

      Я сидела на диване, упираясь локтями в колени и запустив пальцы в волосы. Меня мутило, в глазах всё расплывалось, подступала истерика. Осознание того, что я потеряла свое главное преимущество в этом мире, свое предзнание — надломило мою привычную самоуверенность. В каноне самым большим конфликтом являлись перекрикивания с Вольтури через снежное поле. И те я, казалось бы, предупредила. В каноне не было никаких проблем у правящего клана, из-за чего Аро потребовалась бы помощь Калленов. Возможно, они были, но позже, через несколько десятков или сотен лет, но…       Я даже не знала пока, в чём, собственно, заключаются эти проблемы — едва переступив порог и узрев белоснежные ковры на светлых полах, и Эсме, сидящую в кремовом платье на белом диване, мой изрядно подкопчённый друг смущенно попросил разрешения привести себя в порядок и переодеться. Правда, и здесь возникли сложности… Отвлёкшись от своих тяжёлых размышлений, он уловил растекающийся в воздухе коктейль ароматов. Здесь был и запах Беллы, которая собрала в себе тридцать три несчастья, включая изумительный аромат. Уверена, не приедь она в Форкс, где-то посреди их с матерью и отчимом вояжа по штатам, девушку без раздумий схарчил бы случайный кочевник. Ещё в доме отчётливо ощущался запах крови, даже я могла его различить, хотя мама очень постаралась перебить его освежителями воздуха. А Деметрий был голоден. Он был страшно голоден, настолько, что вряд ли ему помогал мой запах, который обычно утихомиривал вампирскую жажду. Угольно-чёрные глаза зажглись нехорошим огоньком, и я словно в замедленной съёмке увидела, как он сглотнул наверняка скопившийся во рту яд. Эдвард, первым уловивший намерения гостя, утробно зарычал и слегка присел. Я запаниковала, вцепилась в Деметрия, осознавая, что он может случайно меня отбросить в сторону и покалечить, но не могла же я не попытаться помочь?       — Дем, Деметрий, посмотри на меня, — зашептала я, дергая его за рукава. Инстинкты в нем взяли верх, и он сейчас разрывался между угрозой от Эдварда, и манящим ароматом с третьего этажа. Я ощутила убийственную волну спокойствия, прокатившуюся по гостиной — Джаспер перестарался. — Деми, посмотри на меня! — я схватила его за щёки, и повернула лицо в свою сторону. Ошиблась, всё же он контролировал себя куда лучше, чем мне казалось. В глубине чёрных колодцев я видела смятение. — Сейчас Карлайл принесёт тебе пакетик донорской крови, или, если хочешь, два? — я притянула его к себе, насколько могла, ласково ероша волосы, краем глаза уловив исчезновение отца. — И когда ты перестанешь быть таким голодным, мы поговорим.       Моя близость, кажется, помогла ему, он немного расслабился, и уже не напоминал сжатую пружину. Вампир обнял меня и уткнулся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая запах. Я чувствовала себя неловко — все, находящиеся в комнате, в упор смотрели на нас. И было немного страшно, что он может сорваться и укусить меня, ведь во мне всё ещё слышен ток крови и биение пульса, а это, по словам вампиров, столь же аппетитные для них звуки, как для людей — хруст корочки хлеба и шкворчание мяса на сковороде. Но самочувствие Деметрия (и благополучие Беллы в первую очередь) было важнее, поэтому я продолжала стоять, как стояла, и служить плюшевым мишкой для своего друга. Лучше пусть меня выпьет, чем мою беременную невестку, хотя хотелось бы, конечно, чтобы он никого не кусал.       Эдвард тоже расслабился, но не полностью. А Розали с трудом успокоил Эммет. Появился Карлайл, нерешительно застыв возле нас. Маячить со стаканом крови возле голодного вампира, в смертельных объятиях которого находится твоя хрупкая смертная дочь — страшно, должно быть. Но Деметрий отпустил меня, отступил на несколько шагов, и взял предложенное угощение. Я отошла умыться — ищейка своими объятиями измазал меня в саже. В ванной нашлась новая рубашка, постаралась предусмотрительная Элис. Я с удивлением заметила на полке ещё и стопку мужской одежды. Провидица порой пугала своей проницательностью. Могла бы предупредить, что Деметрий может сорваться. Хотя, об этом любой из нас мог бы подумать, прежде чем вести гостя в дом, в котором находится едва ли не самый аппетитный из людей. Что сделано, то уже сделано.       В гостиной смущенный Деметрий допивал кровь. Он смотрелся комично с высоким белым стаканом с трубочкой, и оттого смущался.       — Чувствую себя глупо, — доверительно поведал он мне, а я с облегчением улыбнулась, глядя в уже родные алые глаза — чуть темнее, чем хотелось бы, но он явно достаточно сыт, чтобы себя контролировать, а кровь нам нужно беречь.       — Когда придёшь в гости в следующий раз, еду бери с собой, — мрачновато пошутила я, на что вампиры дружно похмыкали. Когда стакан опустел, я отправила друга смывать с себя сажу, пепел и грязь. Эсме уже затирала следы на полу, оставленные гостем, и я подметила, что он постарался избегать ковров. Какая прелесть.       Мы расселись по диванам и креслам, Розали всё так же сторожила лестницу, а Эдвард глаз не сводил с двери ванной комнаты. Все были в напряжении, ожидая, что Дем всё-таки сорвётся, но меня накрыло сильнее всех. В конце-концов, я едва не скатилась в истерику, но постепенно все негативные чувства стали угасать, и я сумела собраться. И благодарно улыбнулась Джасперу. Он пересел на диван рядом со мной, и успокаивающе коснулся плеча — при физическом контакте ему легче удавалось манипулировать чужими эмоциями. Вернулся Деметрий в чистой одежде, присел в предложенное кресло. Смущенно извинился перед Эсме за то, что натоптал и испачкал ванну. Меня это позабавило, мало кто из вампиров о таком вообще думает, но я промолчала.       — Итак, Деметрий, что же привело тебя к нам? — Карлайл сел с другой стороны от меня и доброжелательно улыбнулся.       — Как я уже говорил, Аро прислал меня заручиться поддержкой от вашего ковена, и от ваших союзников. Он просил привлечь как можно больше вампиров, лояльных к вам — и, следовательно, к Аро.       — Аро хочет с кем-то сражаться? — Эдвард в мгновение ока очутился возле нас, и напряжённо застыл, глядя в пространство — шерстил в мыслях ищейки.       — Кхм… — Дем откинулся на спинку кресла, словно он мог устать. — Я не знаю, как сформулировать то, что произошло. Клан Вольтури… Распался?       Мои соклановцы застыли в шоке. Я снова запаниковала.       — Как, почему? Этого не может быть! — я едва не кричала. Что я такого наворотила в этой вселенной, что произошло подобное?! В каноне и речи не шло ни о каком распаде! Конечно, я рассказала очень много информации Аро, и спасла Бри, но вряд ли подобное могло повлиять на королевский клан.       — Это Кайус, — Деметрий помрачнел, глядя в пол. — Он рассорился с Аро и Маркусом. Такое уже случалось раньше, и не было ничего удивительного в их ссоре, однако в этот раз Кай разошёлся не на шутку, попытался напасть на Аро, его чудом остановил Феликс. А потом появились близнецы. Если бы не совпадение, случайность, что именно в это время Аро вызвал к себе большую часть стражей для раздачи указаний… Мы были за дверями зала, когда внезапно Аро упал, крича от боли, а Алек начал выпускать свой туман. Среди стражей было двое, кто пытался нам помешать — Сантьяго и еще один из свиты Кая, совсем зелёный, но всё же, преданных Аро вампиров было больше. Я почти оторвал голову Алеку, его сестра отвлеклась на меня, и на неё тут же набросились остальные. Тогда Кай решил отступить.       — И вы отпустили? — Эммет хохотнул с лестницы. — Вас же было больше!       — О, мы бы так просто их не отпустили. Но они были подготовлены. Этот новорождённый, из свиты Кая. Как его упустил Аро — я понятия не имею, но он оказался одарён, и дар его просто ужасен. Он пиромант.       — Охренеть, — выдохнула я. — Такое возможно?       Хотя, почему бы и нет. Ведь одного стихийника среди вампиров я уже знаю — Бенджамин из Египетского ковена.       — Как видишь, — Дем зарылся пальцами в волосы. — Я никогда не видел ничего подобного… Он поджёг нескольких вампиров, которые кольцом окружили Аро и Маркуса, а потом просто беспорядочно начал поджигать всё вокруг, пока мы пытались достать его, но он успешно прикрывал отход Кая и близнецов, буквально окружил их и себя огненным кольцом, к ним невозможно было пробраться. Это был необычный огонь, вампиры словно изнутри воспламенялись. В конце-концов, нам пришлось прекратить преследование, потому что эти безумцы подожгли главный зал и, самое главное, башню. В зале были Аро и Маркус с телохранителями, а в башне Сульпиция и Афинодора.       — Подожди, Афинодора ведь жена Кая, — нахмурился Карлайл. — Она разве не ушла с ним?       Деметрий вздохнул.       — Нет, не ушла. Он бросил её, — Эсме ахнула и прижала руки к лицу, Карлайл подошёл к ней, обняв. Я покачала головой. Дем посмотрел на это всё, и продолжил: — В их покоях было, чему гореть. Если в главном зале сгорели только двери и троны (и некоторые вампиры), то башня вспыхнула, словно гигантский факел. Там было много мебели. Стены и потолки в женских залах были задрапированы тканями, пол покрыт коврами, на окнах висели тюли и шторы… Сульпиция любила всё это, коллекционировала картины и гобелены, и прочие подушечки, — пояснил он. — Кажется, она обожала всё арабское, я лично несколько раз отправлялся по приказу Аро в южные страны, чтобы привезти оттуда нечто особенное для его супруги. В общем, всё это вспыхнуло очень быстро. Саму Сульпицию вытащила Челси, она оказалась рядом, а вот Афинодора… — Деметрий посмотрел на нас, и я всё поняла. — Кажется, она сама не желала спасения. Сульпиция кричала, звала её, пыталась броситься в пламя за ней, но Челси удержала свою госпожу. Когда мы с Аро прибежали на крики, то увидели только, как Афина стоит у окна, глядя вдаль, и… горит, словно ведьма на костре. Её уже невозможно было спасти, — с горечью произнёс Деметрий. Я понимающе кивнула. Карлайл рассказывал мне, что плоть и яд вампиров очень горючие, конечно, от обычного пламени может спасти прочная кожа, но только если находиться в огне недолго и убраться подальше на вампирской скорости, хотя бы и в окно выпрыгнуть. Судя по всему, супруга Кайуса не выдержала предательства от мужа, и не захотела с этим жить. — Нам оставалось только эвакуироваться. К счастью, кроме Афинодоры, в этом восстании погибли немногие, в основном неодарённые, так что основные силы Аро остались при нём. Но его предали сильнейшие из стражей, Джейн и Алек. Аро впал в безумие, жаждет мести. Только Марк и Сульпиция сдерживают его, с трудом убедили выждать время.       — Хайди? — с волнением спросила я.       — Она в порядке, не волнуйся, — Деметрий улыбнулся мне.       — В голове не укладывается, — покачал головой Карлайл.       — А я всегда думала, что Кай тот ещё говнюк, — фыркнула я. — Ходил весь такой высокомерный, весь мир презирал… И вот, что сотворил. Он же практически своими руками убил свою же супругу! Разве вампиры после смерти партнёра не едут крышей?       — Видимо, Афинодора не была его истинной, — вздохнула Эсме. Судя по её виду, если бы она могла — плакала бы.       — Отец, это ведь Аро обратил Джейн и её брата? — вдруг спросил Эдвард.       — Насколько я знаю — да, — ответил Карлайл. Деметрий подтверждающе кивнул.       — Впервые слышу, чтобы обращённый отвернулся от своего создателя, более того, намеревался убить, — удивился Эдвард.       — Это очень сложно, как решиться предать своего родителя, — отозвался вдруг Джаспер, а я только сейчас заметила, что за время разговора его рука с плеча переместилась на мою талию. — Об убийстве и речи быть не может, на такое только безумец пойдёт. Эта связь обоюдная, создатель тоже привязан к своим новорождённым. Именно поэтому Мария не решилась убить меня, а просто отпустила, как и я не стал покушаться на неё. Мы слишком долго прожили вместе. Конечно, таким, как она, погрязшим в жестокости, это даётся легче, но… — Джаспер вдруг помрачнел и сухо закончил: — Я тоже обращал, и после убивал.       — Ты был вынужден. Всё-таки, ты не жесток, — возразила Элис. — Ты ведь не убил Питера и Шарлотту.       Джас улыбнулся ей и кивнул.       — В общем, это очень сложно, но возможно, — вмешалась я, чтобы майор не продолжил загоняться. Это прерогатива Эдварда. — Джейн на голову больная, а её близнец — даром, что не сиамский, шагу без неё ступить не может. Так что эти могли.       — Согласен, — ухмыльнулся Деметрий. — А остальных, кто ушёл с Каем, обращал он сам.       — Вы знаете, где сейчас Кай и его свита, с примкнувшими предателями? — поинтересовался Карлайл.       — Аро предполагает, что Кайус мог спутаться с румынами, — наш гость брезгливо поморщился. — Кай на самом деле жуткий трус, и сам бы никогда не решился пойти против Аро. Его явно кто-то использует, а румыны давно точат зуб на Вольтури. Им могла придти в голову идея внести раскол в наши ряды, а потом перебить всех по одному.       Я усиленно вспоминала, какими были показаны румыны в книгах и фильмах. Владимир и Стефан, кажется. В каноне они действительно были несколько… кровожадными, даже для вампиров. Но решиться на такой безумный план? С другой стороны, этим терять больше нечего, у них кроме существования ничего не осталось. А Кай… Я недостаточно хорошо его знала, но каждый раз, когда мы встречались в одном помещении, он вызывал у меня отвращение и липкий страх, хотелось сбежать и помыться.       Семья подавленно молчала. Деметрий проверил телефон, и Эдвард без слов принёс ему зарядное устройство. Порой чтение мыслей бывает полезным.       — Должны ли мы вмешиваться в это? — нарушила тишину Розали. Я вздохнула, уже зная ответ.       — Разве могу я бросить моего друга в беде? — вздохнул Карлайл. — Но я не прошу вас следовать за мной. Я бы попросил вас об обратном.       — Мы не можем оставаться в стороне, — вмешалась я. — Где гарантии, что этот больной ублюдок не вспомнит о нас? Мы второй по численности ковен после Вольтури, — напомнила я. — Изобилующий одарёнными. К тому же, у нас в приятелях оборотни бегают, а Кай их ненавидит. Если ему удастся расправиться с Аро, он придёт к нам. Возможно, он придёт к нам даже раньше, чтобы лишить Аро поддержки.       — Ты права, — вздохнула Розали, и с тоской посмотрела наверх. Я задумчиво посмотрела на Элис.       — Ты можешь узнать, как нам действовать дальше?       Сестра хмуро посмотрела на меня. Вот уж кто меня понимает — когда привыкаешь полагаться на свои знания о будущем, незнание убивает. Её взгляд на мгновение расфокусировался.       — Я не вижу чего-то конкретного. Думаю, в ближайшие несколько недель опасаться нечего.       Я кивнула.       — Это радует. Успеть бы с обращением Беллы. Я тоже не слишком задержусь с этим, возможно, к Рождеству? — я почесала затылок, словив на себе множество удивленных взглядов. — Что? Предлагаете мне ждать великой вампирской битвы в теле, которое способно умереть от простуды?       — Это несколько неожиданно. Но когда-то это должно произойти. Я буду ждать момента, когда ты будешь готова, — кивнул Карлайл.       — Я дождусь родов, побуду здесь пару дней после обращения Беллы, чтобы ей было полегче привыкнуть к новой жизни, и потом снова поеду на Аляску, посмотреть, как там Бри. Думаю, к Рождеству вернусь, и мы всё сделаем.       Я говорила об этом так буднично, словно о чём-то незначительном. За несколько лет я успела свыкнуться с мыслью, что стану вампиром. Это то, чего я действительно хотела, осознавая все минусы подобного шага: вечная жизнь может наскучить, все друзья и родственники умрут, а ещё бесконечная, нестерпимая жажда. Но я знала себя достаточно хорошо, чтобы осознавать: я всегда найду, чем заняться в этой длинной жизни. Моя семья живёт вечно, как и двое лучших друзей, а к людям в этой жизни я с самого начала не привязывалась. А жажда… Как показывает пример Карлайла, побороть её возможно, главное стараться. Он единственный в семье, кто может удержаться при виде крови, но он и живёт дольше всех. Значит, однажды все мы к этому придём. Главное — стараться. Если что, последую плану Беллы, и уеду к пингвинам. Хотя пингвинов, честно говоря, жаль. Последние два предложения я проговорила вслух, убеждая, пожалуй, саму себя.       Деметрий рассмеялся и пообещал мне сопровождение в эту поездку, Эммет обиженно заявил, что гризли лучше. Эдвард возразил, что вкуснее горные львы. Джаспер посмеивался, наблюдая за ними. Я слушала их шуточную перепалку, и вздыхала. За окнами светало, далеко меж деревьев забрезжил рассвет, напряжённая ночь подходила к концу. Как ни странно, спать мне совсем не хотелось.       Впереди была неизвестность, но больше идти некуда. Остаётся лишь сделать шаг…