Нет тела — нет дела

      Леша надеялся, что Шаст на него не обиделся.       Проснувшись утром, он вновь не обнаружил Антона в комнате. Постель была застелена, но при этом некоторые вещи находились не на тех местах, где их оставил Сапер прошлым вечером. Это означало, что кто-то пришел поздно ночью и ушел рано утром. Было несложно догадаться кто.       Чистя зубы, Леша в голове крутил мысль о том, что он правильно поступил, за исключением обращения не на «Сэр Шастун». Антон перепугал всех, даже ни в чем не повинных работников. Да, ситуация ужасная для расследования, но те, кто недосмотрел за камерами будут наказаны. А бедные уборщики вообще к этому не имеют никакого дела, и потому так на них кричать было лишним. Да и бросать в стену охранника тоже, вроде как, нелегально. Как бы он ни провинился.       Стоя в душе, Леша хмурил брови, потому что он все равно не хотел ссориться с Антоном. Шастун хоть и являлся формальным начальником, все равно был его другом. Может быть не очень близким, но Леша ему доверял. Леша за него волновался. Сапер надеялся, что Антон расскажет кому-нибудь о своих переживаниях. Не обязательно Леше! Игорю, Стаху, Олегу… Кому-нибудь из своих близких друзей из Воронежа. Главное, чтобы высказался. Тогда ему будет легче, и он перестанет пропадать и орать.       Причесываясь, Леша поджимал губы, потому что ему пришла мысль о том, что у него с Антоном невзаимное доверие. Вот бывает невзаимная любовь, а у них невзаимное доверие. Сапер ему рассказывал о своих проблемах, хоть и немногословно. Шаст его подбадривал, убеждал, что Леша нужен и важен. А Антон в свою очередь ничего не рассказывал. Ну, то есть, он делился историями из Воронежа, рассказывал о том, как он дошел до звания центрального гвардейца, но о своих чувствах не говорил ни слова. У Сапера от этого смешанные чувства: одновременно обидно и стыдно.       Рассматривая себя в зеркале, Леша прикусывал внутреннюю сторону щеки, потому что он не из тех людей, кто первый начнет диалог. Его интровертская сущность проявлялась в немногословии и задумчивом молчании, но, если кому-то надо было выговориться, она уходила на задний план. Леше нравилось, когда рядом с ним были люди. Не на постоянке, конечно. Ему нужно было иногда побыть в одиночестве, даже немного больше, чем другим. Но без людей вокруг он еще больше закрывался в себе.       Надевая подлатник, состоящий из мягких кофты и штанов, Леша грустно вздыхал, потому что в этом городе не было ни одного человека, который ему доверял. Эта мысль его сильно удручала. На самом деле, это бы удручило кого угодно. А ему здесь еще неопределенное время находиться без встреч с родными и близкими друзьями.       Сидя на кровати, Леша задумчиво смотрел на прикроватную тумбочку с телефоном на зарядке. Возможно, ему стоило бы позвонить маме или Паше. Спросить, как у них дела, если получится, поныть в двух-трех коротких предложениях. С Пашей он созванивался давно, а с мамой неделю назад, когда умер Принц Арсений. Мама была очень обеспокоена и плакала над такой утратой. Наверное, она за Лешу сейчас волновалась, как делают все мамы. Наверное, ему бы стоило позвонить ей. А потом позвонить Паше, не то как-то нехорошо получается.       Как только Сапер потянулся к телефону, в дверь постучали.       – Войдите, – сказал Леша, быстро метнув взгляд к часам, чтобы проверить, что он не опаздывает.       В дверном проеме появился Игорь. Лицо у него было спокойное, но Леша мог прочитать обеспокоенность в его глазах.       – Лех, – начал Джабраилов, – ты готов?       – Я? Эм, да, – кивнул Сапер. – Доспехи осталось только вот…       – Хорошо. Одевайся и в общую приходи.       – Что-то с-случилось? – нахмурился Леша.       – Там объясню. Поторапливайся.       – Да, хорошо, а…       Дверь захлопнулась.       Леша стыдливо посмотрел на телефон. Он позвонит маме вечером.       В общей комнате за круглым столом сидел Игорь, склонив голову над бумагами. Его брови были нахмурены, и он часто облизывал губы. Больше в комнате не было никого.       – Привет, – произнес Леша, пытаясь привлечь внимание Джабраилова.       – О, – увидев Сапера, Игорь немного расслабился, – садись, Леш.       – А где все? – спросил Сапрыкин, присаживаясь рядом с Игорем.       – Стах и Олег в допросных. Шаст в канцелярии, продолжает разъяснять ту историю с охранником, – Леша кивнул. Благо хотя бы известно местонахождение Антона. Игорь смягчил взгляд и положил руку на плечо Леши. – Ты не обижайся на него. Ситуация патовая просто, вот он и завелся… Я, скорее всего, так же поступил бы.       – Нет-нет! – замотал головой Леша. – Что ты. Я не обижаюсь, просто…       – Волнуешься? – закончил за ним Игорь.       – Да, – пожал плечами Леша. – Я в растерянности. Такая с-суматоха… Офицеру Артюхову пришлось успокаивать толпу работников.       – Антон правда переборщил вчера, – мрачно добавил Игорь. – Кстати об офицере, – он быстро изменился в лице, поменяв тему. – Как он?       – Нормально.       – Хорошо. Офицер Артюхов будет заменять офицера Ваша в его выходные. Вот бы и мне выходной…       – А, – несмело начал Леша, – у нас… Отменяются? Выходные?       – У вас нет, не волнуйся, – улыбнулся Игорь. – Это для центрального и зам центрального. Тут схема посложнее… Но я надеюсь выбить себе какой-нибудь на следующей неделе, не то башка ко второй половине дня перестает работать вообще. А в таком состоянии я мало чем помочь смогу.       – А Шасту выбьешь день?       – Я постараюсь. Но тут еще надо, чтобы этот полудурок согласился отдохнуть. Блин, я его таким вообще никогда не видел. А мы с Академии дружим! Если че не так, он просто перестает быть смешливым. Он никогда не был агрессивным! Только по-дружески в шутку или по делу на боях. Антон не позволял себе себя так вести. Но тут ситуация такая, понимаешь, неординарная… Узнаешь человека с новой для себя стороны.       – Когда вообще убийство члена королевской с-семьи в последний раз происходило? – задумался Леша. – В конце девятнадцатого века? Когда Короля Александра Второго убили?       – Блин, – Игорь вновь помрачнел. – Как же ты пробил причину, почему я тебя сюда позвал. Ты очень проницательный, Лех, знал?       – Эм, – Леша поджал губы, – наверное?       – Ну, собственно… – Джабраилов сложил бумаги на столе. – Лет двенадцать назад на Короля Сергея Третьего было совершено покушение. Ты помнишь, наверное.       Леша кивнул. Об этом говорили во всех новостях. Благо, Король не пострадал, а виновного посадили.       – Мы узнали, где вчера был Антон.       – Ох, – тихо произнес Леша. – Ох.       – Да… Он пошел, я так понимаю, допрашивать Ахшара Хохаева. Не знаю, что он там ему сказал, но потом Антон бегал по Канцелярии и узнал о камерах.       – Можно же у Антона и с-спросить. Нет?       – Понимаешь, – аккуратно начал Игорь, – если бы Антон хотел, он бы нам рассказал. А он нам не рассказал. И походу хотел, чтобы вот этот его поход остался в секрете. Если я к нему подойду и спрошу насчет Ахшара Хохаева, он потеряет ко мне доверие и подумает, что я под него копаю. Или еще что-нибудь, он же на взводе. Да даже, если и нет… Он может нам соврать.       – И что ты предлагаешь? – поднял бровь Леша.       – Ты проведешь повторный допрос.       – Что?       – Ты слышал.       – Ты хочешь, чтобы я допросил Ахшара Хохаева?       – Да.       – Террориста?       – Да.       – Который пугал всех с-своих с-сокамерников настолько, что они просили их переселить?       – Да, Сапер, я хочу, чтобы ты допросил террориста Ахашара Хохаева, что тебе так сложно понять?! Ты же смышлёный!       – Игорь, – неловко начал Леша, – может быть ты не з-знаешь, но я в допросах не мастер. Из-за меня расплакалась девочка. Мне даже не доверился работник, которого кто-то побил. Что тебя з-заставляет думать, что он мне что-то расскажет?       – Лех, я не говорю, что считаю тебя мастером допросов. Но ты наш лучший вариант.       – Почему?       – Потому что ты меньше всего известен. Без обид, – Леша отмахнулся. Это было правдой. – А значит меньше шансов, что тебя узнают. Меньше шансов, что кто-то проговорится, что ты пришел в тюрьму. А нам нельзя допустить того, чтобы об этом узнал Шаст.       – Мне не нравится, что мы… Так против Шастуна поступаем, – Леша почесал затылок. – Я ему доверяю.       – Так мы и не против Шастуна! – растерянно ответил Игорь. – Ты что! Просто он знает какую-то информацию, которой не делится с нами по своим личным неизвестным причинам. А вдруг она важная? – Леша все равно был не уверен в этом деле. – Лех. Пожалуйста. Ты нам нужен, – Сапер посмотрел на умоляющего Игоря и растерял все сомнения.       – Ладно. Хорошо.       Может быть, дело в том, что во всем этом городе только Леша позволяет себе кому-то доверять.       Пришлось переодеться. Сапер надел однотонные толстовку и штаны, а сверху жилетку для тепла. Он еще долго смотрел на себя в зеркало и думал о том, как странно, что одет он в гражданское, а должен вести себя как на службе. Вне доспехов хотелось прогуляться по бульварам и наконец-то сходить в паб, а не ехать в машине с тонированными окнами в тюрьму.       У Леши в целом не было много предметов одежды. Все его вещи поместились в одну полку, один выдвижной ящик и две вешалки в шкафу. У Стаховича, для сравнения, по словам Игоря был свой отдельный шкаф.       В машине играла спокойная музыка. Водитель не пытался завести разговор, и Леша был этому, несомненно, рад. В груди болезненно нагнетала тревога, а когда Сапер волнуется, ему намного сложнее внятно отвечать на вопросы.       На телефон изредка приходили уведомления. Несколько сообщений от Джабраилова с пожеланием успехов и просьбой все записать и пересказать в деталях. Стахович написал в общий чат.       @алексейстахович:       одна из работниц только что рассказывала мне о том как подтирала жопу принцу 💀       когда он был маленький в смылсе       не месяц назад       10:30       @титов.гварделирую:       ЧТО ПОЧЕМУ       10:31       @алексейстахович:       ну растрогалась типа       начала вспоминать всякое       но мне такая информация не нужна была если честно       10:34       Леша улыбнулся телефону.       

@сапрыкин

А это не является высказыванием, порочащим честь Королевской семьи?

10:40

      

Не хотелось бы, конечно, чтобы после моей кончины мои родственники вспоминали, как я в два года ьегал по дому в чем мать родила

*бегал

10:42

      @титов.гварделирую:       ААВЗЗАХВХВА       10:42       @алексейстахович:       реально       10:43       @игорьджабраигорь:       Вы там от работы отлыниваете или что? Почему все в чате?!       10:45       @алексейстахович:       омг успокойся СЕРЖАНТ у нас перерыв       10:46       @титов.гварделирую:       Перекур       10:46       Леша хмыкнул, но потом увидел новое сообщение в личке. От Шастуна.       

Шаст

@hasnuts

      Лех привет       Ты как       10:46       Леша укусил внутреннюю сторону щеки. Он чувствовал, что будет вести себя очень лицемерно, отвечая Антону как ни в чем не бывало, пока сам ехал узнавать, что ему там наговорил Хохаев вчера.       

Приболел немного. В остальном нормально

10:47

      Игорь сообщил всем, кроме, разумеется, Олега и Лехи, что Саперу было не хорошо, и потому он не смог сегодня допрашивать свидетелей.       Блин жесть       Это из-за меня наверное, я окно открыл и тебя продуло       10:47       Ебать прости       10:48       

Ничего страшного. Я недолго болею обычно, денек-два и снова на ноги

10:48

      Леша подумал, что на этом диалог окончен, и выключил телефон. Но, к удивлению Сапера, он завибрировал снова.       И за вчерашнее прости       Ты вообще не виноват был, просто под горячую руку попал       10:53       Это не оправдание, я так просто       Не хочу чтобы ты думал что я злюсь на тебя или типа того       10:54       Прости короче       10:55       

Я понимаю, все нормально. Прости, что я к тебе на Шаст обратился

10:55

      Бля да похуй вообще       Забей, это не страшно       10:56       Друзья?       10:57       Леша посмотрел в окно на приближающееся здание тюрьмы и прикусил нижнюю губу.       

Конечно

11:00

      Машина остановилась у ворот, и Леша молился о том, чтобы Антон ни о чем не узнал.       На входе его встретили несколько человек в форме и попросили следовать за ними. Они осмотрели Сапрыкина, проверили на наличие запрещенных предметов, но раздевать не стали. Леша подумал о том, что если бы ему пришлось раздеться, то тогда бы после его смерти эти работники тоже могли говорить о том, как видели его голым. Сапер хотел улыбнуться этой мысли, но решил, что место не подходит.       Пока Леша шел по длинным коридорам камер с заключенными, он старался смотреть только вперед и не обращать на преступников внимания. Иначе они могли бы его запомнить или, что еще хуже, вспомнить.       Воздух был противно прохладный. Воняло хлоркой. Леша чувствовал на себе тысячу взглядов.       Дурное место.       Перед входом в допросную, которая, в отличие от комнаты дворца с дорогими стульями и древними картинами, выглядела как настоящая допросная, Леше выдали чистые листы для записей, ручку и диктофон. Телефон у него забрали еще на входе.       Леша сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Ему не стоило бояться Хохаева, потому что у него банально не было возможности причинить Сапрыкину вред. С ним, скорее всего, просто будет неприятно общаться, что неудивительно. Да, Ахшар – террорист, но и Леша не среднестатистический мужчина. Он рыцарь Королевской Гвардии, черт побери! Ему не должен быть знаком страх.       С такими рассуждениями Леша зашел в кабинет. Ахшар, положив руки в наручниках на стол, активно разговаривал с сотрудником тюрьмы. Ну как разговаривал – скорее это был монолог, так как офицер никак не реагировал на его слова. Завидев Лешу, заключенный изменился в лице и облегченно выдохнул.       – Ну слава Богу вы пришли! Я уже заждался…       – З-здравствуйте… Мистер Хохаев, – сдержанно ответил Сапрыкин, усаживаясь на свое место напротив Ахшара.       – Что-то гвардейцы ко мне зачастили, конечно… – шутливо сказал он. – Зачем вы тут?       – Я з-здесь, чтобы з-задать вам несколько вопросов, – Сапер, изредка исподлобья поглядывая на Хохаева, перебрал свои листы.       – Послушайте, ко мне вот буквально на днях приходил Сэр Шастун позадавать вопросов. Викторина, – Хохаев раскрыл ладони, имитируя звезды, – кто убил Принца? – Ахшар прикусил нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку. Сапрыкину уже становилось плохо от этого разговора. – Я ему все рассказал. Спросите у него.       Леша прикусил внутреннюю сторону щеки, подбирая слова. Но он не успел даже звук издать, как вновь заговорил Хохаев.       – Погодите-ка, – он недоверчиво прищурил глаза, изучая лицо Сапрыкина. Леше от этого взгляда стало так некомфортно, что он начал смотреть куда угодно, только не на заключенного. – Да ладно! – восторженно воскликнул Ахшар, посмеиваясь. – Серьезно!?       – Что?       – Он ничего вам не сказал, да? – Хохаев навалился всем телом к столу, чтобы его лицо стало поближе к Лешиному. Сапрыкин промолчал. – А почему? Неужто монархия наконец изжила себя?       – З-здесь вопросы з-задаю я, – строго ответил Леша. – А вы отвечаете.       – О-о-о, – Ахшар поднял руки вверх. – Злой коп. Понял. А добрый будет? Ой, забудьте, вы же тут вопросы задаете.       Сапрыкин прикрыл глаза на секунду, восстанавливая дыхание. Поведение Хохаева его знатно раздражало.       – Что вы з-знаете об убийстве Его Высочества Принца Арсения?       – Обязательно его полным званием объявлять? Будто у нас в стране много принцев, – закатил глаза Ахшар. – Целый ноль, – мужчина жутко заулыбался своей противной шутке. Леша никак на это не отреагировал, терпеливо выжидая ответа. Терпения оставалось, конечно, все меньше. – У вас совсем нет чувства юмора.       – У вас ужасные… Я даже шуткой не могу это назвать.       – Какие есть, – мужчина пожал плечами. – Я… Жесткий комик.       – Не уходите от ответа.       – Боже, ну, – Ахшар устало вздохнул. – Знаю столько же, сколько все остальные. Даже меньше. Новости сюда долго доходят… А вы с детства мечтали стать рыцарем?       Леша подумал, что, возможно, если он будет изредка потакать попыткам Хохаева выйти на диалог, то он расскажет побольше.       – Нет.       – Как так?! – Сапрыкину даже показалось, что Ахшар искренне удивился. – Ваша бабушка не рассказывала вам легенды о бесстрашных рыцарях перед сном в детстве?       Леша немного подумал над ответом.       – Моя бабушка была з-заядлой анархисткой, – вздохнул он. – Так что нет, не рассказывала.       Хохаев несколько секунд смотрел пустым взглядом на Лешу, а потом на его лице медленно начала расплываться улыбка с гнилыми зубами. Сапер на секунду подумал, что оттуда начнет течь черная жидкость как в ужастиках.       – А мы не такие уж разные, ха?       – З-заткнись, – Сапрыкин уже не мог скрывать своего отвращения. – Между нами нет ничего общего. Я не убийца.       – Я тоже не убийца, – пожал плечами Ахшар. – Никто ведь не умер.       – Ты с-сидишь тут за дело.       – За бравое дело! – драматично воскликнул Хохаев. Затем он развалился на стуле, задумчиво смотря в сторону. Леша разочарованно вздохнул, поняв, что он ничего дельного не узнает. Зря его Игорь сюда отправил. Зря это все… – Знаешь, информацию тут получить ужасно трудно. Но… – он хитро улыбнулся Саперу. – Мои птицы летают на свободе.       Леша выпрямился, изучающе смотря на Ахшара, пытаясь понять, если тот лишь играется с ним.       – Так...?       – Фух… – Хохаев поджал губы. – Я бы тебе рассказал. Но у меня… Ужасная клаустрофобия, да! И здесь та-а-ак душно. А я так люблю гулять…       – Я тебя отсюда не выпущу.       – В тюремный дворик, всего лишь! – умоляюще произнес Ахшар. – Меня так редко выпускают за пределы камеры… Я забыл каков белый свет.       Леша не хотел идти у него на поводу. Согласиться на его условия означало признать свое поражение. Он не мог выудить информацию правильными вопросами, как Олег, или правильным поведением, как Стах, или авторитетом, как Шаст. Но может быть в этом и заключалась его фишка – к каждому свой подход. Если для того, чтобы Хохаев навел на людей, виновных в убийстве Принца Арсения, Леше надо было с ним немного прогуляться, он был готов пойти на эту жертву.       Ничего страшного не случится. Самое худшее – он впустую плохо проведет еще какое-то время. Будто раньше этого не случалось.       – Полчаса, – строго сказал Сапрыкин. – Ни с-секунды дольше.       – Разумеется, Сэр, – Ахшар оскалился. – Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя просто очаровательный речевой дефект? – Леша смерил его взглядом. – Окей-окей, – Хохаев раскрыл ладони в защищающемся жесте. – Прости. Боже…       Очень плохо проведет время.       В тюремном дворе было прохладно и неуютно. Земля состояла из песка и грунта, а от деревьев были видны лишь верхушки над стенами с проволокой. Если судить по территории, то прогулки тут были такими же, как на картине Ван Гога. Леша вспомнил, как в груди появилась неприятная тяжесть, когда он увидел эту картину в Галерее Третьякова. И откуда только у Хохаева появилось желание сюда прийти?       – Ой! Ну и чудесная же погодка, – сказал Ахшар показательно глубоко вдыхая через нос.       – С-серое небо и мелкий дождь, – нахмурившись, пробубнил Сапрыкин. – Не наблюдаю з-здесь ничего «чудесного».       – Вот вы все так говорите, – разочарованно вздохнул Хохаев. – Солнце слепит, из-за дождя надо брать зонт, снег значит холодно… Зато улица! Вот о чем думать надо.       Леша только хотел сказать, что мудростей от террориста он выслушивать не желает, как Ахшар заговорил вновь.       – Почему ты стал рыцарем?       – С-судьба была ко мне благосклонна, – Леша подумал, что это отлично описывает его отношение к своей службе.       – Ты веришь в судьбу?       – Я верю во все с-сразу, – пожал плечами Сапрыкин. – Чтобы не промахнуться.       Ахшар усмехнулся и посмотрел в сторону. Леше казалось, что прямо в его зрачках танцевали бесы возле котлов. Спустя пару секунд он вздохнул и продолжил.       – Ладно. Ну, в общем. Я не убивал, сразу говорю, – перебил себя самого Хохаев. – Или там какие-то мои пособники или последователи, не. Ну и за точную достоверность информации тоже не ручаюсь, но…       – Ближе к делу.       – Боже, – закатил глаза Ахшар. – Какие мы нетерпеливые… Я знаю, что существуют эдакие «собрания иммигрировавших беляков». На первый взгляд у них все законно и мило: ходят в национальных одеждах, говорят на своем языке, рассуждают о вечном… Но вот среди них есть анархисты, которые ищут там своих. Надо ли объяснять, что они выступают против Короны? Неблагодарные, правда?       Ирония в его голосе разжигала в Леше желание его придушить.       – Все?       – Рассказал все, что знаю, – пожал плечами Хохаев. – Сэру Шастуну тоже. Я так понимаю, что он нашел эти места встреч.       – Думаешь он что-нибудь узнал?       – Он вам совсем ничего не рассказал?       – Вряд ли бы он рассказал, если там ничего не было.       – А может он узнал что-то такое, чем решил с вами не делиться? – прищурился Ахшар. – У гвардейцев очень хрупкое эго, а у центральных так и вовсе. Чужие успехи ставят их… в неудобное положение.       – Антон не такой.       – А какой? – улыбнулся Хохаев. – Ты хорошо его знаешь? После месяца совместной работы?       – Уж точно лучше тебя, – отрезал Леша. – Ты больной урод.       Ахшар продолжал смотреть прямо в глаза Сапрыкину, пока его улыбка медленно спадала с лица. По спине Леши пробежали мурашки.       – Да, – медленно кивнул Ахшар. – Я больной. Мне вообще тут не место. Я должен быть благодарен нашей Великой Королеве, что она смилостивилась меня не вешать! – с каждом словом он говорил все громче и медленно двигался в сторону Леши. – А может она понимала, что не я один это все устроил, а? Как думаешь, почему столько людей ушли с постов после покушения? Не слишком ли подозрительно то, как рано Вячеслав с гвардейской службы ушел? – Леша старался не прикасаться к Ахшару, попятившись назад. – Но я один виноват! От меня отказались все! У меня как в этой клетке, так и за ее пределами ни семьи, ни друзей, а меня даже казнить не изволили! Мне только и остается, что ждать визитов от таких, как ты, и представлять, как я расправлюсь с Короной после выхода!       – Ты никогда отсюда не выйдешь! – крикнул Леша в лицо Дьяволу.       – Ох, Леша, – Ахшар проговорил мерзким голосом и остановился. – Для этого всего лишь нужна ловкость рук.       Взгляд Сапрыкина переметнулся к ладоням Хохаева, на которых больше не было кандалов. Казалось, вся кровь убежала с лица Алексея. Дальше он работал на рефлексах. В секунду Ахшар уже лежал на земле с заломленной рукой.       – Охрана! – крикнул Леша, хотя стража уже была подходе к ним.       Трое мужчин связали Ахшара, который изо всех сил брыкался и пытался вырваться.       – Отпустите! Я ничего не сделал!       Леша стоял в метре от них, переводя дыхание от наплыва адреналина. Он прикрыл рот немного подрагивающей рукой. Ему надо уйти. Прямо сейчас сесть в машину и забыть об этом всем как о страшном сне.       – Мы будем ждать тебя, Леша, – жутко улыбнулся Ахшар, резко прекратив дергаться, когда заметил, что Сапрыкин начал уходить. – Я буду ждать тебя!       Когда Леша заходил обратно в здание, до его ушей доносился смех вперемешку с криками боли, эхом отскакивающий от стен тюрьмы.       Сапер бежал по коридорам тюрьмы как в тумане, игнорируя всех вокруг. На выходе ему в руки впихнули все его вещи и проводили до машины. Водитель посмотрел через зеркало дальнего вида на бледное лицо Леши, но не проронил ни слова. Телефон в руках Леши завибрировал, и на экране высветилось уведомление.       @игорьджабраигорь:       Кто сегодня за хлебом пойдет?       19:23       В груди бешено стучало сердце, а пальцы дрожали, набирая текст.       

@сапрыкин:

Я мгоу

19:25

      @шастун       Не надо, ты ж болеешь       Я сам схожу       19:26       Хорошо, что Сережа не увидит его сегодня. Леша бы не смог вести диалог. Сережа бы расстроился. Но внутри от груди к горлу бегало неприятное чувство разочарованности, что они сегодня не встретятся.       Леша прикрыл глаза, думая о том, как классно было бы, если бы он правда сегодня болел.