Миль папс

      Минхо сколько себя помнил, а это всего лишь 20 лет, всегда думал об одном человеке, который волновал его нутро больше остальных – Хан Джисон. Парень младше его на два года. Ли всегда мило звал его «Хани», иногда намекая на созвучность с английским аналогом – «honey». Как же Джисон с этого раздражался и всегда фыркал, злобно вздёргивая верхней губой. Но он всё равно льнул к старшему, таскался после школы с ним по паркам и узким улочкам, в которых они прятались и заигрывали друг с другом.       Минхо частенько пытался зажать парня в укромном месте, но тот поставил ему условие – до 18-летия никакой интимной жизни. Хо знал, что мальчишка просто хотел проверить его преданность, поэтому с лёгкостью пообещал Хану сдержать слово.       Ли уже заканчивал второй курс, а вот коричневая макушка с лёгкими волнами только-только выпускалась из школы. Минхо не часто виделся со своим мальчиком, они ведь не были партнёрами, не встречались – по инициативе Джисона, который боялся, что разные учебные заведения быстро разведут их по разным углам. Однако Минхо думал совсем иначе. Хоть они перестали настолько часто видеться, но всё же каждый раз, когда они встречались, прогуливались по городу или ходили в кино, то оба желали перейти через эту черту джисоновского "до 18 ни-ни".       «Глупый Хани», — подумал про себя Минхо, когда стоял в своей комнате перед настенным зеркалом в самый пол и рассматривал свой чёрный костюм, в котором он собирался идти на выпускной Джисона. И наконец-то уломать его раздвинуть перед собой ножки. Стройные, чертовски гладкие и точно сладкие на вкус. А если пройтись по ним своим языком, то подтянутое тело покроется мурашками и Джисон уже не сможет устоять перед Минхо. Хо неоднократно представлял своего сладкого под собой, у себя во рту, мысленно желая поддеть его уздечку, сидя между его раздвинутыми коленями и смотря дьявольскими глазами на его потёкшие.       Одним лишь долгим поцелуем Хо мог возбудить кудрявого, заставить его мычать в свой рот, скулить и извиваться на его коленях. К члену младшего активно приливала кровь, стимулируя его фантазию продолжать подбрасывать картинки с обнажённым Минхо, который распял бы его на любой поверхности. Минхо любил доставать из Джисона его приглушенные, сдавленные стоны, пока он сам складывал губы бантиком и вдавливал их в кадык в форме сердца, прикусывая зубами и зализывая отметины, оставленные им. Его ладони свободно блуждали по торсу своего мальчишки, пальцы силой зажимали его соски и комкали грудь.       После таких посиделок Джисон всегда возвращался домой с мокрыми трусами и бешеным сердцем. Он быстро снимал с себя белье с мутно-белыми каплями и застирывал вручную мылом, пока родители спали. Они никогда не тревожились, когда их сын гулял со своим старшим другом. Многое же они упускали.       Хо посетил цветочный, забрал заказанный ранее букет и отправился в школу, которая находилась недалеко от его дома. Он с нетерпением ждал, когда Хан заметит его со сцены актового зала и его внимание будет приковано к нему. Всегда так было и будет.       Зайдя в школу и незаметно минуя всех своих знакомых учителей, чтобы не завязать с ними долгий разговор и не слушать о том, как он вырос и похорошел, он занял место у двери актового зала, ведь все сидячие места были заняты родителями и другими школьниками, поэтому приходилось стоять. Однако так даже лучше, ведь Джисон сможет быстрее заметить его.       Минхо дождался, пока погасили основной свет и включили софиты, направленные на сцену. Джисон должен был играть на гитаре. У Ли даже сомнений в этом не было, никто лучше и петь, и играть, и танцевать одновременно точно не мог.

***

      Мальчишка с кудрями и скромной улыбкой появился на сцене в середине мероприятия вместе со своими одноклассниками. Он уверенно держал в руках свой инструмент, присев на край сцены и подтянув одну ногу к животу, и смотрел в зал.       Джисон ещё за шторами кулис увидел своего блондина с шикарным букетом цветов. Убранные гелем волосы, только две недлинные прядки падали на глаза, касаясь чёрных ресниц. Джисон прикусил губу, не чувствуя, как долго он пялился на Минхо, потому что тот делал то же самое с ним.       «Пиздец, он пришёл за моей девственностью», — кудрявый сглотнул эту мысль вместе со слюной. Минхо был тем, кто одним лишь взглядом мог раздеть его, оголить как нервы и оставить ни с чем. Но Джисону повезло больше остальных, ведь старший полностью принадлежал ему, а сегодня они перейдут на немного другой уровень близости, помимо душевной, которая у них была давно.       Джисон с самого утра нервничал. В душе горячая вода сменилась на ледяную, чтобы кожа подала сигнал мозгу проснуться и перестать волноваться. Он идеально выбрился во всех местах, в последние дни ел немного другую еду и пил много воды, а в школьный шоппер закинул разные смазки, которыми он баловался ночами, когда думал о Минхо и его сильных руках, которые в моменты напряжения показывали свои извилистые вены.       Хан страстно скучал по Минхо, что иногда приходилось считать дни до окончания школы и до своего совершеннолетия. Хотя, кто придумал эту порядочность?! Парень же знал, как и что делать себе пальцами и игрушками, чтобы скорее кончить. Всё-таки небольшая коллекция игрушек научила любить тело и его прелести. Но это не то же самое, что близость с реальным парнем. Джисон слышал мнение, что резиновый вибрирующий член не так хорош, как реальный, и ему хотелось побыстрее развеять все мифы.       «Не буду ждать свой день рождения, я хочу Минхо сегодня и завтра», — уверенно размышлял Хан, размешивая сахар в кофе своей именной ложкой, которую, шутки ради, подарил Хо на 14 февраля.       Джисон пел песню. Его пальцы перебирали струны, которые с удовольствием подчинялись ему, как их владелец блондину в конце зала. Пока Минхо сверлил свою жертву парой глаз, стрелявших в него исподлобья, он расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки из-за стоявшей духоты, раскрывая пиджак и пряча ладонь в карман брюк.       Ах, сучара, сексуальный!       Хан сообразил, что его собственные брюки стали слишком тесными и узкими, чтобы продолжать светиться под софитами. Хо даже издалека заметил, как скованно его Хани двигался, держал руки на уровне паха, прикрывался и нервно бегал глазками по сцене.       У всех собравшихся выпускной ассоциировался с праздником, с прощанием со школьной подростковой жизнью, а у Джисона прощание с девственностью. Концерт прошёл мимо кудрявого, который потел непонятно из-за чего – то ли простое волнение от публичного выступления, то ли долгожданная встреча с Минхо, которого в последний раз он видел несколько месяцев назад. Рядом с блондином стояла невысокая женщина – госпожа Хан, которая ждала школьный вальс своего сына с девушкой, чтобы потом подтрунивать над ним и спрашивать о том, когда же у него появится девчонка. Хотя Джисон сам с радостью хотел бы ею стать ради Минхо.       Джисона терпеливо ждали крепкие руки и мускулистые ляжки, с упругой задницей, которая не помещалась в его ладони. Зато его собственные ягодицы не только идеально сидели в ладонях Хо, но и могли бы принять в себя твёрдый и толстый, хлюпая, активно двигаясь и делая что угодно, подчиняясь Минхо.

***

      Концерт закончился трогательными всхлипами и слезами выпускников, чьи сердца были тронуты атмосферой праздника. Только один Джисон завороженно смотрел вглубь зала, подмигивая Минхо, стоявшему у стены и тоже смотревшего на него.       — Как тебе концерт? — спросил кудрявый у парня, после того, как мило побеседовал с мамой, обещая не пить много, но что именно увлажнит его горло он не обещал же.       — Ты был потрясающим, Хани, — наклонил голову набок Хо. — Держи, эти медовые цветы тебе.       Хан цокнул, демонстративно закатывая глаза, но ему было очень приятно, что Хо всегда думал о нём и подкреплял все свои сказанные слова действиями – дарил нужные ему вещи, носил одежду, которую именно Хан находил красивой и сексуальной, готовил то, что он любил уплетать. Хан втянул хрупкие лепестки носом, закрывая глаза, чтобы полностью насладиться сладостью цветов, думая не об их запахе, а о том, как ему душевно спокойно стоять рядом с Минхо.       — Опять скажешь, что я милый? — укорил он, когда поднял взгляд и пересекся им с Минхо.       — Разве не так? Мой мальчишка очень милый, особенно, когда краснеет, — Минхо положил пальцы на кожаный ремень парня, притягивая его к себе и не беспокоясь об окружающих, те всё равно были заняты праздником.       Джисон и правда быстро зарделся от этих слов. Перед ним стоял просто сверх красивый парень с вырезом на груди, манящим к себе. У Хо кожа всегда была чуть тоньше, белее, напоминала молоко. На ней засосы Джисона выглядели как рассыпанные ягоды на белой скатерти.       — Жалко, что ты стоял все эти два часа, — вполголоса сказал Джисон, робко поглядывая на Минхо, который был к нему близок. Губы старшего всегда принимали форму полуулыбки, отчего младший просто млел, ноги так и подкашивались и колени сгибались.       — Жалко у пчёлки, — строго произнес тот, не убирая с лица усмешку. Он слегка облизал губы кончиком языка, чтобы те перестали сохнуть из-за тинта, подаренного ему Джисоном. — Кстати, ты знаешь, как выглядит язык у пчёл?       Джисон даже не удивился такому вопросу, ведь Хо всегда его поражал своими познаниями, которые потом превращались во что-то интимное.       — Как?       Минхо пустил лёгкий смешок, беря парня за руку, переплетая пальцы и уводя его от шумной толпы в сторону бесконечных кабинетов.       — Как свёрнутая трубочка. Они высасывают приторный нектар из цветков, а потом улетают в улей.       Хо схватил парня за талию и ловко спрятал их двоих за распахнутой дверью какого-то кабинета. Он быстро прижал потную спину Хана к стене, нападая на его потресканные губы своими, чтобы увлажнить их, придать малиновый окрас. Джисон уронил руки вдоль тела, крепко державшие букет в розовой бумажной обёртке, закрыл глаза и слушался язык Хо. Длинный, мягкий и непослушный, он переплетался с языком Джисона, ласково проглаживая ребристое нёбо.       Минхо положил обе ладони на тонкую шею, немного сжимая её, что Джи облегченно выдохнул раздутыми ноздрями и неконтролируемо простонал. Его глаза закатились под закрытыми веками, отчего Минхо стал возбуждаться ещё сильнее.       — Пойдём ко мне, — прошептал Джисон, пока ещё мог думать и не терять голову окончательно.       — Мой мальчик, ты не хочешь ждать сентября? — спросил Минхо, играя бляхой ремня на брюках Джисона. Он расстегнул его и грубо стянул. Джисон пошатнулся и поддался телом вперёд следом за ремнем, падая в руки старшего и наступая своими носками на его.       — Нет, я не хочу тянуть так долго, — сглотнул Хан, когда Минхо глухо шлёпнул его по выпирающей заднице.       — Но тебя я бы растянул, — второй шлепок по ягодице. Минхо указательным пальцем скользил по плотному нитевому шву вдоль брюк младшего, которые сшивали две половинки ягодиц. Он несколько задержался в том месте, где располагался сжатый до размера изюма анус, чтобы вызвать в Джисоне возбуждение и неумолимое желание довериться ему.       Живот Хана скрутило, в горле слышны удары собственного сердца, которые разносились по каждой частице тела. Он готов тереться лицом о член Минхо, как мартовский кот. Ровный, красивый и уже твёрдый, он это знал.       — Тебе не придётся это делать, — прикусил губы младший, хитро сверкая на блондина, который от восторга раскрыл глаза.       — Мой грязный мальчик, ты уже игрался с собой до меня? — сладко ругался Минхо, подхватывая тонкое бедро пальцами и забрасывая на свою талию. Джисон прижался ладонями к груди блондина и молча поцеловал его подбородок с ямочкой под губой. Их грудь сквозь рубашку терлась друг о друга, чувствительные соски жалобно заныли.       Хан хотел, чтобы его отшлепали, наказали за проказы, за то, что он не дождался своего парня и сам впустил свои пальчики внутрь своих горячих стенок. Хан ещё утром в душе выдыхал пар изо рта, пока в его заднице активно двигалась яркая фиолетовая игрушка с пупырками, которые полюбила его простата за щекотливые ощущения.       Но он был уверен, что это так сильно отличалось от теплого члена Минхо, который мог бы войти в него всей длиной и заставить расплыться лужей в своей кровати.       — Накажешь своего мальчика? — жалобно поднял брови младший, прикусывая свою нижнюю губу.       Минхо ничего не ответил. Его дыхание спёрло, даже расстегнутый воротник не помогал ему глотнуть свежий воздух, пока рядом был вздыхающий Джисон. Они чуть ли не бежали домой к Хану, пока больное возбуждение давило на штаны, порываясь выйти наружу.       Дома у Джисона было всегда прохладно, что играло на руку в данный момент. Под кроватью Хани пряталась коробка с секретами подростка, о которых знал только Минхо, она быстро оказалась на кровати.       — Какой вкус ты хочешь? — спросил Хо, закатывая рукава на предплечьях.       От этого маскулинного действия у Хана чуть ли не потекли слюни. Он тупо уставился на старшего, ничего не говоря, потому что не хотел думать.       — Любой.       Хо хмыкнул. Он даже и подумать не мог, что младший тоже хотел его настолько сильно, но терпел, смирно сложив руки на коленях, стискивая ткань брюк, как ебаный антистресс.       — Раз твоя попка готова для моего жала, — не договорил блондин, усмехнувшись.       Он взял оранжевый тюбик и выдавил содержимое на руку.       — Раздевайся, — приказал Минхо.       От такого тона у Джисона все забилось и взволновалось, легкое покалывание прошло по шее и рукам, доходя до кончиков пальцев. Он мигом выполнил приказ, оставаясь перед Минхо абсолютно голым и открытым.       — Повернись ко мне попкой, Хани.       Младший встал на четвереньки поперёк кровати и поставил свои колени на матрас, специально выпячивая задик.       Минхо сбросил с себя брюки и трусы, но остался в рубашке, на которую с жаждой поглядывал Джисон. Тот любил парней, которые носили деловую одежду. Хо об этом было прекрасно известно и он не мог не порадовать своего мальчишку таким прикидом.       — Неужели игрушки так хороши? — первый звонкий шлепок по ягодице Джисона. Сразу же стало жарко, кожа под ладонью запульсировала, как после ожога. Хан дрогнул, поджал губы и выгнулся в спине дугой. Он так ждал этого дня, что было сложно описать.       — Ты решил отдать свою сладкую дырочку им, а не мне? — второй шлепок.       Джисон тихо заскулил, подгибая пальцы на ногах, но всё ещё не отвечал. Он банально не мог собраться с мыслями.       — Надеюсь, что ты не стонал для них, — Минхо ударил в третий раз, колени младшего тут же раздвинулись и локти упали на кровать.       Аппетитный задик торчал кверху. Минхо бессовестно пялился в розовое кольцо и на отшлепанную попку, касаясь кончиком своего языка верхней губы. Он уже порывался снова шлёпнуть, чтобы потом покусать красную кожу, но тогда парень не смог бы нормально сидеть на следующий день.       — Я думал о тебе, Хо, — прошипел Джисон.       — Правда?       — Разве тебе не нравится вид перед собой?       Минхо ахуел.       Он оставил еле уловимый поцелуй на пояснице, медленно спускаясь ниже. Его губы без устали касались бархатной кожи между ягодицами, из-за чего анус Джисона сжимался и снова расслаблялся. Два пальца блондина уже беспрепятственно гуляли внутри Хана, проходя неглубоко к простате, которая – бедная – изнылась от одиночества. Она немного гудела от приятных ощущений, тут же краснея от стимуляции, которая была у неё этим утром. Хан сжал челюсть, зажмурил глаза и низко простонал – Хо использовал согревающую смазку. Внутри стенок всё зудело и разбухло, но чем быстрее двигал пальцами Хо, тем быстрее дискомфорт переходил в приятное тепло и покалывание во всех конечностях.       — Поэтому твои игрушки большие?       Джисон сжал губы и закрыл глаза, упираясь лбом о свои сложенные в замок руки. Его тело слегка ломило от долгого предвкушения и собственных фантазий, которые не давали ему угомониться.       — Не знаю, хуже ли они тебя, — дерзил младший, знал же, что старший быстро перестанет держать себя в руках. Но это и нужно было ему, чтобы тот вышел из-под контроля.       Минхо оставлял поверхностные укусы на ребрах с левой стороны, периодически всасывая в себя воздух, отчего Джисон ёжился, но с каждым вольным движением получал шлепок по бедру. Он еле держал ноги вместе, пока они к хуям не разъехались по постели.       Блондин уже чувствовал сладкий запах, исходивший от тела младшего и его естественной смазки, чуть ли не стекающей из головки. Старший готов был съесть Джисона, уж больно он ему нравился. Особенно певческий голос, который исполнял для него песни из личного репертуара.       — Выгнись сильнее, — снова приказал Минхо, вдавливая свои большие пальцы в идеально ровную поясницу, словно находя болевые точки и массируя их.       Джисон поддался задиком назад. Из него вытекало с двух сторон, он чувствовал себя грязным, но неудовлетворенным. Каждый раз в одиночестве он думал о том, как сперма Минхо заполняла его, а затем вытекала.       Хо схватил другой тюбик – голубого цвета – и обильно полил свой член непахнующей жидкостью.       — Скажи, если будет больно, — предупредил блондин. Он на пробу приставил свою головку к распухшей дырочке, плавно проскальзывая внутрь.       Холод прошелся по позвонкам Джисона, он раскрыл рот и сдавил ладонями свою голову, чувствуя постепенную заполненность. Снова мурашки заиграли по всему телу. Член Минхо задевал его комочек нервов, случайно стимулируя его на раздачу наслаждения.       — Ещё, Хо, пожалуйста, — просил младший, опираясь на уже выпрямленные руки.       Он подгрёб одеяло напряженными пальцами, запрокинул голову назад и дождался, пока Минхо войдёт в него полностью. Хан вскрикивал снова и снова, раскачиваясь вперёд-назад от быстрых толчков Минхо. Его колени предательски ускользали в стороны, но сильные руки не давали ему уйти от себя.       — Даже не думай так быстро сдаться, грязный мальчишка, — Хо обжег горящее от стыда ухо младшего, слабо кусая его хрящик передними зубами.       Минхо надавил большим пальцем на покрытый потом подбородок Джисона, ротик быстро открылся и принял в себя два чистых пальца. Хан протяжно замычал, закрыв глаза и посасывая пальцы в своем рту, лаская каждую фалангу горячим языком. Он мысленно представил вкус члена Хо, желая в дальнейшем удовлетворить его своим ртом, сидя между его коленями. Хан давно мечтал, чтобы Минхо овладел всеми его эрогенными местами.       — Ох, Хани, — Минхо вытащил пальцы изо рта и прошёлся указательным и средним вдоль подрагивающего члена Джи, как бы дразня его и без того болезненное возбуждение. Он растирал природную смазку парня по его же стояку, будоража его нервы.       Руки Джисона затряслись в локтях, которые больше не могли держать его тело. Ручки подкосились и парень упал грудью на кровать, а лицом в мягкую подушку с эффектом памяти. Интересно, какой отпечаток останется на ней от скулящего Джисона?       — Что скажешь? — прошептал Хо, управляя расплавленным Джисоном и его голосом, как оркестром. Сначала низкие стоны, слегка грудные и приглушенные, а затем высокие всхлипы. А ещё безбожные шлепки кожи о кожу.       — Ты лучше, — заныл Джисон в подушку, пуская на неё слюни.       Минхо завёл руки мальчишки за его же спину и аккуратно приподнял с кровати, чтобы дойти до самого конца вместе. Хан зацепился мокрыми пальцами за кисти старшего, держа его для своей же устойчивости. Его затекшая спина выпрямилась по струнке, лопатки сошлись вместе, образуя заломы кожи. Колени долгое время находились вдавленными в пружины нового твёрдого матраса, что сказалось на них красными вмятинами. Но Джисон не жаловался, потому что наслаждение было таким ярким и насыщенным, что любое неудобство стиралось и уходило на задний план.       — Хани, тебе хорошо? — ласково спросил Хо, окончательно убивая гордость младшего своими острыми и грубыми толчками по простате, которая развалилась на части от изобилия касаний.       Игрушки – полная хуйня. Ни одна из этих безжизненных палок не была такой эффективной, как Минхо.       — Да-да, — закивал болванчиком Джисон.       Он хотел быстрее кончить, упасть на кровать, перевернуться на спину, которая ныла от одной позы, и притянуть Минхо за шею к своим заскучавшим губам.       Джисон совсем не устал за этот долгий день, но когда он громко и неожиданно для себя застонал именем «Минхо», то понял, что сил у него почти не было ни на что. Он, как и хотел, повалился животом на кровать, не обращая внимания на липкую сперму под своим животом.       Хо плавно вышел из растраханной дырочки, поднимая Хана за талию на себя и упираясь грудью о его спину, покрытую мелкими каплями и играющими ямочками мышц. Минхо приводил дыхание младшего в порядок, горячо целуя его шею и слабо кусая за круглые плечи. Младший совсем ослаб. Он повернулся лицом к Минхо и требовательно отчеканил:       — Поцелуй меня.       Минхо поддержал голову младшего за шею, царапая ногтями кожу головы, где росли недлинные курчавые волосы. Он заглянул в развязные глаза и не стал больше медлить. Им обоим нужен был поцелуй из гладких и налитых кровью губ. По-прежнему жгучие ладони Минхо держали спину Хана, не торопясь укладывая его на кровать. Хо оторвался от губ Джисона, оставляя два быстрых чмока на линии челюсти. Глаза младшего светились темным огоньком, но в них так очевидно читалась любовь и благодарность Минхо, что тот скромно заулыбался.       — Хан-а, как тебе моё жалко?       Джисон пустил смешок. Он водил пальцами по лбу старшего, к которому прилипли его волосы, покрытые гелем, но тот смешался с потом и постепенно начинал растворяться.       — Я бы распробовал ещё.       — Болит? — заботливо спросил Минхо, ложась рядом с Джисон и подгребая его под себя, закидывая тонкое бедро себе на живот.       — Ерунда, — беззаботно махнул рукой Джи. — Спасибо за выпускной и за то, что ждал меня два года.       Хан всё ещё дышал глубоко, иногда часто моргая и вдыхая воздух ртом.       — Это того стоило, Хани, — Ли прикрыл веки и поцеловал Хана в кончик носа. — Нам пора и дальше праздновать твой выпускной, он бывает раз в жизни.       — Да? А из универа я выпускаться не собираюсь? Или ты в меня не веришь? — прищурился Джисон.       — Верю, но это это другое. В школе у тебя друзей полным-полно. Я уверен, что они хотят с тобой отпраздновать этот день.       Хан придвинулся ближе к старшему, опустившись головой на уровень его груди, хитро косясь на твердые соски.       — Давай останемся дома? — прошептал Джисон в грудь, из-за чего кожа покрылась мурашками. — Я немного устал, да и с пацанами мы соберемся завтра.       — А ты все продумал заранее, как я вижу.       — Я сообразительный, с тобой иначе нельзя.       Хо цыкнул, но одобрительно кивнул. Всё-таки у них был весь вечер и ночь, чтобы побыть вдвоём и научить друг друга разным прелестям.