Пташка

— А теперь покажите мне настоящие чувства! — с придыханием и явным азартом говорил режиссёр-постановщик, махая вытянутой рукой сложенным в трубку сценарием пьесы.       Стоящие на сцене главные актёры, поглядывающие на него весьма хмурыми взглядами, явно не разделяли клокочущего энтузиазма, искренне прося вычеркнуть столь интимную сцену из постановки. Ну кто вообще в здравом уме додумался вписать в сценарий поцелуй?! Синтия когда об этом узнала, проела Стефани все уши, сетуя на то, что ей придётся пусть и фальшиво, но целовать этого дурака Демитриуса. Впрочем, и сам Десмонд не горел желанием соприкасаться с Форджер губами, считая подобное действо излишне вульгарным и неправдивым. — Простите, учитель, но я бы предпочёл перейти сразу к следующей сцене. Форджер недавно болела, а я не хочу заразиться. — Катись к чёрту, Десмонд, я не заразна! — шикнула недовольная блондинка, попытавшись пнуть наглеца, да тот ловко уклонился, с вызовом заглянув в иссиня-изумрудные глаза. — На меня твои трюки не сработают, Синтия, так и знай.       Та лишь фыркнула, давая понять, что он не видел и толики её умений, чтобы так нагло отзываться о своём величие и превосходстве. — Ну хватит вам ругаться, — вздыхал понурый режиссёр, хлопая свёрнутым сценарием по ладони, призывая ребят к миру.       Остальные актёры и ученики, задействованные в спектакле, засев в зале, лишь с интересом и тихими смешками наблюдали за парочкой, что частенько ссорилась и мирилась в угоду каких-то своих странных чувств, забавляя окружающих получше дорогого цирка. — Во Тия даёт, — шептались ребята. — Попыталась дать пендель Демитриусу. — Она ещё та штучка. — Нахалка, как она может поднимать руку на Десмонда! — фырчала какая-то девчонка, некогда метившая на главную роль. — Ногу, — поправила её Стеф, тихо хихикая со странной парочки. — Как бы не подрались… — вздохнул сидящий рядом Алан, пришедший на репетицию просто от нечего делать.       Его тренировки отменили, и парень настолько не хотел идти домой, что решил составить компанию Хэйл, зная, что с ней рядом не будет скучно. — О-о, я всё отдам, чтобы на это посмотреть, — хохотнула Стефани, готовая прямо сейчас бежать в столовую за попкорном. — Мисс Форджер, мистер Десмонд, поймите… — протянул мужчина преклонных лет, поправляя кашемировый шарф. — Вы ведь играете главные роли — самые важные во всём спектакле, поэтому от вас я жду больше всего чувств! Страсти! Жажды! — И всё же, мистер Шугар, вам не кажется, что всё это излишне? — поделилась переживаниям Синтия, складывая руки на груди. — Публика у нас довольно старомодная, мало кто из зрителей поддержит подобную срамоту на сцене. — Синтия дело говорит, вспомните как раскритиковали недавнюю постановку Бизе, — в кой-то веки согласился с ней Десмонд, встав рядом. — Нас могут и тонитрами за такую срамоту наградить. — Уверяю вас, господа, этого не случится! — громко заявил воодушевлённый творец, взмахнув сценарием. — Мы докажем всему миру, что сцена то место, где должны сверкать все чувства наших сердец, а не только исключительная привязанность к родине и воинская честь! — Какой упрямец… — прошептала Тия, состроив бровки домиком. — Тяжко с ним, — шепнул ей в ответ Демитриус, покриви лицом схожим образом. — Так что руки в ноги и начинаем заново! — скомандовал режиссёр, вновь взмахнув книжкой, как дирижёрской палочкой.       Парочка громко цыкнула, но мирно разошлась в стороны, чтобы отыграть то самое «сближение душ», о котором так пафосно и громко говорил их старикан. «Господи, ещё хоть раз я соглашусь на что-то подобное, клянусь, добровольно сожру стряпню Йор и не подавлюсь!» — Не думал, что вам нравятся цветы, — заговорил Демитриус, даже не сверяясь со сценарием, скрученном в руке.       Он довольно точно передавал характер персонажа, но не от большого таланта или усердного вникания в образ, а лишь потому, что практически в точности с ним совпадал. Герцог Бассет — которого играл Десмонд — был тем редким видом счастливчиков, кто после жесточайшего восстания в угоду смены власти не растерял некогда накопленное состояние, оставшись одним из самых влиятельных и богатых молодых людей страны, в которой происходят действия написанного романа. Но, как и Демитриус, Бассет достаточно горд и брезглив, отчего одинок. В обществе его побаиваются, ведь он водит дружбу с «новой властью», однако многие даже жаждут его смерти, считая подлецом и обманщиком, предавшим тех, кому некогда поклялся в верности. На фоне данного конфликта герцог закрывается в себе и отказывается от «нормальной» светской жизни, уходя в политику и бизнес, пусть сверху и поступают нравоучения о том, что подобному человеку пора бы подобрать себе невесту, дабы показать хороший пример более мелким приспешникам. Само собой герцогу данный расклад не нравится, однако власть, которую он поддержал, не знает пощады, готовая против воли женить дворянина на лучшей партии.       Зная это герцог самолично подбирает себе пассию, коей оказывается главная героиня — сыгранная Синтией — Розамунд, более известная, как «малышка Рози». Её мать была экономкой у престарелой графской пары, а отец — молодой профессор государственного университета, некогда слывший репетитором юному графу. По сюжету, своего отца Розамунд никогда не видела, отчего была уверена, что тот давно погиб. Своё детство и отрочество она провела в доме престарелого графа, в компании придирчивой и требовательной матери, часто относящейся к дочери излишне строго. Однако, несмотря на казалось бы очень спартанские условия, Розамунд, одна из немногих девушек её статуса, получает очень достойное, можно сказать «мужское» образование, благодаря искренней любви старых дворян к молодой и смышлёной девчушки.       Когда же Розамунд исполняется двадцать лет, страну охватывает пожар революции. Девушка, воспитанная под графским крылом, вынуждена бежать от неконтролируемого огня, однако в ходе тяжёлого пути теряет мать. В это же время, точно ангел-хранитель, её находит отец, спасая от повстанцев, которыми руководит. За спиной одного из родоначальников революции Розамунд встречает рождение новой державы, в которой происхождение не играет никакой роли, лишь твои знания, стремления и умения.       Когда ситуация в стране становится спокойней, а жители миролюбивей, девушка решает отправиться в университет, дабы стать одной из первых женщин, получившей высшее образование. Примерно в это же время в стенах храма знаний девушку встречает герцог Бассет, разыскивающий себе достойную партию, однако явившийся в эти стены лишь для финансирования новой государственной программы. После роковой встречи герцог понимает, что Розамунд именно та самая девушка, что достойна носить его фамилию, отчего открывает за ней охоту, всячески встречаясь на пути и пытаясь украсть казалось бы хрупкое сердце. Вот только он совершенно не понимает, что девушке все его подачки не нужны, тем более статус жены герцога Бассета, ведь Розамунд жаждет совершенно иного — свободы. — Мистер Бассет, — Синтия сделала вид, что оторвалась от цветочной клумбы, подняв глаза на стоящего недалеко парня.       От её пронзительного взгляда Десмонд даже опешил, сильней сжав в ладони сценарий, сам того не заметив. Всё же в последнее время он как-то неоправданно сильно реагировал на любое действие со стороны Форджер, будь то мимолётный взгляд или наспех брошенная фраза. Сам не зная отчего, но стоило оказаться на территории Академии, он неосознанно искал её светлый лик, будто бы в надежде вновь завладеть столь ценным вниманием. И так злился, когда замечал её в компании кого-то из парней, мило беседующую о чём-то ему неведомом. Странно, однако Демитриус старался не искать причину столь нехарактерного поведения, подсознательно понимая, в чём та может крыться. — Каким же ветром вас забросило в столь отдалённый уголок университета? — в голосе чувствовалась издёвка и напор.       Становилось ясно, Розамунд не желает встречи с главным героем, однако тот не прекращает её донимать. И Синтия очень хорошо переносила эмоции со страниц сценария на сцену, увлекая зрителей и радуя заворожённого режиссёра. — Зал заседаний находится отсюда достаточно далеко…       Демитриус ухмыльнулся, чувствуя, что она говорит не совсем по тексту, однако достаточно близко, чтобы точно передать атмосферу и мысль. «А ты хороша, Синтия… Это становится всё интересней и интересней». — Я слышал, что здесь распускаются самые красивые «розы» во всей столице, — он двинулся вперёд, сокращая между ними расстояние. — Боюсь, вам нагло соврали, мастер Бассет, — хмыкнула Синтия, не желая уступать.       Десмонд говорил точно те строки, что красовались на белых листах, но подавал их так, что те приобретали куда более двусмысленный и даже немного эксцентричный характер, не совпадающий с тем, что задумывался режиссёром. Впрочем, раз их наставник молчал, значит его всё устраивало, поэтому актёры продолжали, прожигая друг друга весьма многозначными взглядами. — Вы так думаете? — парень наконец достиг цели, так нагло и вызывающе взяв в руки прядь светлых волос и открыто их поцеловав, в надежде вогнать Синтию в краску.       Десмонд, точно ребёнок, так нагло надеялся хоть когда-нибудь застать Синтию за каким-нибудь странным занятием, чтобы увидеть столь нехарактерное ей смущение на этом бледном лице. Ведь то всегда пребывало в спокойном, немного высокомерном, однако скорее скучающем положении, разжигая в парне странные желания. И вот ему наконец предоставился шанс добиться своего, пусть и через призму «игры». — Чего ты добиваешься, Бассет? — металлом отозвалась Синтия, сверкая очень строгим, будто бы прожигающим взглядом, будоражащим всё естество молодого наследника. — А они точно играют? — шептались ребята между собой. — Выглядят очень убедительными… — Будто бы со страниц романа сошли… — Не зря их взяли на главные роли. — Мы уже перешли на «ты»? — ухмыльнулся герцог, не отпуская прядь, будто бы держа девушку в заложниках. — Какая радость, я-то уж и не надеялся, что ты когда-то ко мне оттаешь. — Похоже, у герцога проблемы со слухом, — Синтия махнула рукой, легонько ударив Десмонда по запястью, тем самым заставив отпустить волосы. — Я задала вопрос. — Рядом с тобой меня действительно бросает в жар, — он слегка наклонился к застывшей девушке, воспользовавшись её гордым не желанием проигрывать. «Его глаза…» — подумала Синтия, встречаясь с этими сверкающими странным огнём возмездия очами. «Почему мне кажется, что Деми говорит это от своего лица? Чёрт, Тия, соберись! Ты ведь на сцене! Вы играете! Что за мыслишки?!» — В Северном районе, рядом с парком, проживает очень умелый доктор — месье Бовари, — она приподняла руку, упираясь ладонью в широкую грудь главного героя, пытаясь напомнить ему о субординации. — Советую обратиться к нему за помощью.       Однако Демитриус даже не думал сдаваться, пусть того и требовал сценарий, предполагающий куда более трепетный и постепенный диалог, не предусматривающий столь яркой резкости. И пусть всё шло явно не по сценарию, и об этом уже начали догадываться те, что сидели в зале, режиссёр не спешил останавливать актёров, увлечённый их яркой химией, которой он так жаждал. — Такая забота о ком-то вроде меня… — Бассет перехватил тонкое запястье, тотчас притянув героиню, словно дикий зверь, выпущенный из клетки. — Розамунд, я тронут… — прошептал он на ухо так томно и жарко, что Синтию нехотя бросило в дрожь. «Что происходит? Что он делает? Этого ведь нет в сценарии, так как мне поступить?» — она металась, не зная, правильно ли действует, не останавливая сие безрассудство.       Всё же, несмотря на рамки постановки, они всё ещё находились в престижной Академии Эдем, в которой подобное непристойное поведение каралось чуть ли не исключением. — Что… Уже сдалась? — шепнул с издёвкой Демитриус, понимая, почему напарница молчит.       Его распирало от удовольствия. От лицезрения того, как мешкается в его руках эта странная особа, так нагло засевшая в голове, словно страшный кошмар. Внутри всё клокотало, но не от волнения. Нет. От злорадства. От осознания, что Форджер всё же может стать его, пусть и понарошку. Да пусть так, он согласен, только бы на его месте не оказался кто другой. Он бы этого не выдержал. Не пересилил. Точно бы сделал глупость, вынудив либо отменить спектакль, либо поменять главную актрису. «Какой же ты всё-таки несносный, Десмонд!»       Синтия, сверкнув яростным взглядом, встретившимся с оливковыми глазами напарника, так ехидно прожигающими в ней дыру, схватила обидчика за запястье, явно его шокировав несвойственной столь хрупкой девушке силой, после чего, создав себе место для манёвра, со всей злости влепила наглецу пощёчину, как её этому учила Йор. «Не смей со мной так играть! Я тебе не кукла!»       Звонкий хлопок прогремел по всему залу, отдавшись эхом в ушах зрителей и лёгким холодком в позвоночнике, вызванным страхом и волнением перед строгой и непоколебимой фигурой разгневанной Форджер. Всё стихло, заострившись ярким лучиком на сцене, где одинокой парой стояли две фигуры. Демитриус молчал, укрывая глаза за растрепавшимися прядями, в то время как Синтия с непоколебимым укором сверлила его взглядом, надеясь услышать хоть что-то похожее на извинения. — Синтия… — наконец кто-то смог подать голос, оживив смолкнувший зал. — Во даёт… — Она ударила Десмонда… — Какая наглость!       Началась возня и мельтешение, призывающее режиссёра подняться и всех угомонить. — Хватит! — прикрикнул старший, оглядывая молодняк.       Те послушно закрыли рты, ожидая дальнейших слов профессора. Однако тот не спешил отвечать, лишь неохотно покидая партер, направляясь к сцене. «Что, отчитаешь меня?» — фыркнула Синтия, переведя взгляд на мужчину. «Ты сам поспособствовал этому, так изволь принять правду и заткнуться». — Хороший удар, — тихо проговорил Демитриус, привлекая столь желанные глаза. — Скажи спасибо, что ударила по лицу, — хмыкнула та, пусть и удивлённая тем, что богач не разразился гневными возгласами.       А ведь мог, и, в какой-то степени, был бы даже прав, ведь любого рода драки и проявления насилия запрещены на территории школы. — Пф, — Десмонд не смог сдержать смешка, очень озадачившего молодую Форджер, явно не ожидавшую столь благородной реакции. — Мисс Форджер, — тихо вздохнул режиссёр, подойдя к сцене. — Я понимаю, ситуация приняла немного иной, нежели в сценарии, поворот, однако, убедительно прошу, в следующий раз постарайтесь воздержаться от столь радикальных методов изречения недовольства. Всё же лицо мистера Десмонда слишком для нас ценно, чтобы так пренебрежительно с ним обращаться. — Только лицо? — ухмыльнулась Синтия, про себя благодаря старшего за понимающий подход, пусть внутри всё ещё разжигалось недовольство по поводу того, что он вовремя их не остановил. — Эй, ты чего там себе надумала? — зафырчал брюнет, почуяв неладное. — Мисс Форджер… — вздохнул режиссёр, качая головой.       Синтия притихла, однако довольно быстро сократила между ними с Десмондом расстояние, притянув его к себе за помятую рубашку. — В следующий раз получишь по яйцам, — шепнула она, заметив, как вспыхнули странным смущением некогда бледные щёки. — Так что будь паинькой, Десмонд, — с этими словами она, благородно его опустив и даже расправив складки на белоснежной рубашке, вольнодумно направилась к краю сцены, поняв, что время репетиции подошло к концу. — Мисс Форджер… — зафырчал профессор, но, быстро глянув на наручные часы, притих, лишь жестом дав понять, что все могут быть свободны. — Спасибо за хорошую работу… — послышалось уже где-то в середине зала, породив на лице Демитриуса странную, немного нахальную ухмылку. «Какая ты всё же чертовка, Синтия… Но ничего, я смогу приручить даже такую дикую особу, как ты».